» » » онлайн чтение - страница 5

Текст книги "Маскарад любви"


  • Текст добавлен: 4 октября 2013, 02:03


Автор книги: Люси Рэдкомб


Жанр: Короткие любовные романы, Любовные романы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Ну да, очень трудно догадаться, кто этот благодетель! – зло подумала Дорис, ожидая, что он скажет дальше. И Патрик продолжил свои излияния.

– Честно говоря, я схватился обеими руками за это предложение и уже дал согласие. Почему ты молчишь, тебе что, это неинтересно?

Ответом ему послужила дежурная улыбка.

Слушая пасынка, она понимала, наверное, только каждое десятое слово. Впрочем, это было неважно. Важно то, что Брюс не обманул ее: Патрик уезжал из Блэквуда. Ее маленькому, недолговременному, но такому уютному очагу предстояло погаснуть.

Улыбаясь и согласно кивая, Дорис мучительно размышляла о том, как ей поступить в создавшейся ситуации. Возникающие мысли пугали ее и болью отзывались в сердце. Но как ни странно, были в душе и какие-то таинственные проблески неосознанного ликования…

4

Первый экзамен уже позади. Уложив в сумку самое необходимое, она закинула ее за спину и отправилась куда глаза глядят. Ей вовсе не хотелось присутствовать на смахивающей на вскрытие мертвого тела процедуре. Представители будущего владельца Блэквуда, осматривая дом, всюду совали свои носы, все разглядывали и ощупывали.

Она удивлялась себе самой – никаких особых эмоций все происходящее у нее не вызывало. На нее напало форменное беспамятство. Дорис словно начисто забыла все страницы своего не такого уж давнего прошлого. Да что там страницы, она не могла вспомнить ни единой строки!

Автоматически перемещаясь в пространстве, Дорис наткнулась на кого-то или что-то, как только повернула за угол.

– Простите, – машинально проговорила она, еще не осознав, что это не стена, а грудь оказавшегося на ее пути мужчины.

Блуждающая улыбка покинула ее губы, когда, подняв глаза, она увидела, кто поддержал ее, не дав упасть при столкновении. Брюс Кейпшоу! С того приснопамятного вечера минуло три недели. Но могло бы пройти и тридцать лет. Как ни гнала Дорис воспоминания, они навсегда до мельчайших деталей запечатлелись в памяти. Она помнила резкие черты его хищного лица, злые, безжалостные глаза. Да и сейчас она ощущала его взгляд более материально, чем твердые мышцы.

– О Боже мой! Это опять вы! – В тоне ее послышалась досада, но взгляд проследовал от твердого: подбородка к резко очерченным губам.

И сердце женщины забилось с перебоями, голова пошла кругом, а предательская слабость подкосила колени. У нее возникло ощущение, что Брюс, как колдун из легенды, высасывает из нее жизненную энергию. Она чувствовала себя совершенно беззащитной перед гипнотической силой, которую излучали его бездонные глаза и ироничная улыбка.

Ее попытки противостоять этому наваждению были явно обречены на провал.

Она приказала себе думать о чем-нибудь другом, скажем о кочане капусты, о целой горе кочанов. Представляя себе этот капустный Монблан, она стремилась загасить эротические видения. Но прежде всего ей надо освободиться от чисто физического контакта с Брюсом. И она резко отступила на шаг. Голос ее прозвучал, как прежде, требовательно:

– Так что же вы тут делаете? – При этом она отдавала себе отчет, что в данной ситуации не имеет права на такой тон.

– Где? На этой, по-вашему, запретной территории? Может быть, вы позовете охранников, чтобы они выкинули меня отсюда?

А взгляд его меж тем блуждал по фигуре Дорис. Он отметил, что серые глаза, на которые отбрасывала тень ее джинсовая куртка, приобрели тот же голубой оттенок, что и хлопчатобумажная ткань. Длинные ноги со стройными бедрами были плотно обтянуты узкими джинсами. Он помнил, что скрывала эта нехитрая одежда, и мысленно попытался заглянуть под нее.

После паузы, посвященной бесцеремонному разглядыванию Дорис, он несколько запоздало принялся объяснять ей:

– Округа полна туристов!

– Ну на туриста вы похожи меньше всего!

– Это верно, – согласился Брюс, – я нарушитель границы.

Неожиданно он протянул руку и нежно дотронулся до щеки женщины. Но для ее тонкой кожи твердые подушечки его сильных пальцев показались не нежными, а колкими, как наждак. Дорис вздрогнула, как от удара, и успела подумать: какое точное определение – нарушитель границы! Он действительно настоящий правонарушитель, вторгшийся в чужие владения, которыми для него была ее жизнь. Считанные часы находился он в этих владениях, но последствия оказались долговременными – она до сих пор переживала каждое мгновение их последнего вечера.

Какой-то внутренний голос подсказал ей, что надо уходить, и чем быстрее, тем лучше.

– Прошу простить меня, я очень спешу, мистер Кейпшоу.

Он не мог не усмехнуться, но при этом явно не собирался посторониться, чтобы уступить ей дорогу. Своей мощью и непоколебимостью он походил на крепостную башню, вынуждая ее повернуть назад, чтобы покинуть место их встречи. Брюс подозрительно невинно спросил:

– Вы не будете возражать, если я осмотрю дом? Надеюсь, это не причинит вам дополнительных неудобств?

– Можете осматривать, когда захотите. Мне это не причинит никаких неудобств по очень простой причине: жить мне там осталось недолго.

– И вы, как и в других случаях, бескомпромиссны в принятии решений?

– При чем тут компромиссы? Ничто из того, что вы сделали или сказали, на мое решение не повлияло.

Сейчас Дорис было наплевать на то, что их спор выиграл Брюс. И она настойчиво повторила:

– Не будете ли вы так любезны позволить мне пройти? Кстати, я знаю, что Блэквуд купили вы. Но вы купили только сам дом, а не временно обитающую там жиличку.

– Назовите вашу цену! – Было видно, что он шутит. Хотя в то же время его взгляд был более чем откровенен.

На лице Дорис появилось уже знакомое ему упрямое выражение, подбородок решительно выдвинулся вперед. Это означало, что начался бурный процесс выделения адреналина и скоро последует взрыв.

– Так что же привело вас сюда на самом деле? – Она взяла себя в руки, решив уж если не разрядить обстановку, то, во всяком случае, не обострять ее дальше.

– Вы не поверите. Я неподалеку выступал с лекцией по экономике, вот и решил заехать сюда. – Увидев на ее лице неподдельное изумление, он не удержался и захохотал. – Образование, а точнее отсутствие его, – решил он пояснить, – не решающий фактор, когда слушатели просят поделиться практическим опытом человека, достигшего определенного успеха и процветания. За последние годы многие университеты предлагали мне почетные степени и звания. В свое время мне не позволили бы войти туда через черный ход даже на кухню.

– Но вы, конечно, гордо отказались.

Брюс по своей привычке поднял одну бровь, что означало одобрение интуиции своей собеседницы, и ответил с подкупающей откровенностью:

– Не люблю таскать лишний багаж!

Дорис и раньше подозревала, что он не потратит силы на то, что его не интересует, или не сулит выгоду, или не ведет к успеху. Она догадывалась об умении Брюса в нужный момент сконцентрировать свою энергию. И ей стало страшно от мысли о последствиях, в случае если эта энергия будет направлена на уничтожение кого-то или чего-то. Она даже непроизвольно вздрогнула, но не удержалась и спросила:

– А семья – это тоже лишний багаж, по вашей теории?

Он уловил любопытство в ее тоне и, криво ухмыляясь, ответил вопросом на вопрос:

– А вы мечтаете завести семью?

Дорис вспыхнула и мысленно одернула себя за то, что втянулась в эту никому не нужную дискуссию.

– Я хочу пойти домой, – тоном капризного ребенка проговорила она. – Мне надо готовиться к экзаменам, и я очень устала.

– Простите, вы идете по стопам своего супруга? Выбранная вами стезя – археология?

– Вовсе нет. Я занимаюсь историей. – И она выразительно поглядела на часы, при этом зло подумав: с каких это пор, дружок, тебя стало интересовать, чем я занимаюсь?

– Я, кстати, задавая вопрос, чуть не ошибся и хотел вместо слова «супруг» употребить «отец». Ведь обычно именно родители выбирают своим чадам жизненный путь, который неминуемо должен привести к вершинам успеха и славы.

Да, в который уже раз убедилась Дорис, он великий мастер в подборе слов и конструировании из них фраз, наиболее точно бьющих по собеседнику. Как ни странно, но в его взгляде ей почудилась чуть ли не благодарность, когда он заметил ее ответную реакцию: глаза ее засветились внутренним огнем, копна рыжих волос казалась сполохами пламени, кудри разметались, когда она непроизвольным движением откинула голову назад. Стала видна ее длинная стройная шея. Точным движением он успел перехватить ее руку, занесенную, чтобы дать ему пощечину.

– Дайте же мне уйти, – буквально завопила Дорис, пытаясь вырвать свою тонкую руку из его клешни.

– Я позволю вам сделать это не раньше, чем вы признаетесь, что нервишки ваши сдают и это последствия вашего, скажем так, необычного брака. – Брюс высказал это предположение довольно игриво улыбаясь, сводя на нет все ее попытки освободиться.

Второй кулак Дорис, которым она намеревалась нанести удар ему в грудь, он намертво прижал к этой самой груди, и она оказалась плененной.

– Вы же уже установили, что я из корыстных побуждений вышла замуж за умирающего старика, мне нужны были только его деньги и положение. Теперь мне поздно жалеть и причитать по этому поводу. Не забывайте также, что у меня скверный характер и, если вы не позволите мне уйти прямо сейчас, я заору на всю округу так, что сюда сбежится куча зевак. А в номере воскресной газеты, в рубрике «Скандалы» появится броский заголовок: «Миллионер нападает на молодую вдову. Потребовалось вмешательство полиции», – нудно затянула она.

Опять он «достал» ее. Дорис находилась в сложнейшем процессе переоценки сути и последствий того, что называлось ее браком. Но она не была готова на совместное с Брюсом патолого-анатомическое исследование этого явления.

– Отличная идея – дать корм акулам пера. Начинайте вопить! – И в этот же момент женщина почувствовала, как губы Брюса накрыли ее рот.

Ее ударило разрядом в тысячу вольт, она возненавидела себя за то, что сил сопротивляться ему у нее не оказалось. А еще она не могла понять, почему каждое его малейшее движение и даже просто подрагивание его губ и языка так неописуемо сладко для нее. Он поднял голову, и Дорис поразили его глаза: в них горел неутолимый чувственный голод, выражение этих зеленых огоньков можно было назвать экзотическим… или эротическим. Она почувствовала, что почти висит на нем.

На них наткнулась группа японских туристов, деликатно потупивших глаза при этом зрелище. Но их словно отбросило друг от друга, и наступило моментальное протрезвление.

– Господи, что они о нас могут подумать, – воскликнула Дорис.

– Да ничего особенного. Скорее всего порадуются, что им удалось заснять процесс ухаживания, принятый у белых.

– Ничего смешного в этом нет!

– Да, мне точно не до смеха. Я хочу увидеть вас. – Он глянул на часы и наморщил лоб; на лице появилось озабоченное выражение, затем предложил: – Давайте продолжим нашу любопытную дискуссию примерно через час… в Блэквуде.

Его непоколебимая уверенность в том, что Дорис автоматически согласится на роль ведомой, вернула ее в прежнее боевое состояние.

– Какую дискуссию вы собираетесь продолжить, в чем ее предмет? Кроме того, – добавила она, вспомнив о своем обещании подежурить пару часов в местном детском саду, персонал которого понес ощутимые потери в сражении с эпидемией гриппа, – я уже обещала быть в другом месте.

Не объяснять же Брюсу, что периодические дежурства в садике являлись источником дополнительного дохода для нее.

Блеск в его глазах усилился, и выражение их стало явно насмешливым, когда он глянул на ее припухшие губы и несколько расстегнувшихся пуговиц на блузке.

– Неужели мне надо вам растолковывать, какого рода дискуссию нам стоит продолжить? – Она мгновенно вспыхнула. – Сделаем это сегодня вечером, – коротко объявил Брюс и, повернувшись к ней спиной, направился по своим делам. Мысли о том, что продолжения может и не последовать, он не допускал, переключившись на какие-то более важные для него проблемы. И она подумала об этом с горечью.

Дорис смотрела вслед удаляющемуся мужчине, и чувства ее колебались от тоски по нему до отвращения к стилю его обращения с ней. Победителя в их единоборстве не было. Она еще раз глянула на его спину, перед тем как он исчез из поля зрения, и с нарочитой решительностью застегнула блузку на все пуговицы до самого подбородка.

– Как обстоят дела с экзаменами? Когда следующий? – Айрин, хозяйка детского сада, задавала эти вопросы с искренней заинтересованностью, собирая разбросанные по ковру игрушки.

Дорис была одним из самых ценных ее работников, и Айрин внимательно следила, чтобы ничто лишне не осложняло жизнь помощницы. Девушка не успела ответить и громко рассмеялась, когда малыш, которого она взяла на руки, звонко и слюняво чмокнул ее в шею, одновременно стукнув по голове большой, но по счастью мягкой игрушкой.

– Хорошо, что я все-таки сумела уберечься от гриппа, иначе мне бы не стоило появляться здесь, – сказала она, опуская на пол агрессора.

– О Господи! Не делайте даже подобных предположений. – Старшая из женщин встревожилась, потому что любила Дорис и нуждалась в ней особенно сейчас, когда эпидемия скосила других воспитательниц. – Что мы станем делать без вас? – Айрин театральным жестом заломила руки.

И хотя Дорис напомнила ей, что есть специальные агентства, откуда можно вызвать временных помощников практически в любой момент, в душе она испытывала благодарность по отношению к Айрин, потому что ей было приятно ощущать, что она кому-то нужна. А Дорис вообще всегда стремилась помочь людям. И ей очень нравилась домашняя атмосфера садика, а детей она просто любила.

В ее жизни, небогатой на какие-нибудь положительные эмоции, привязанность малышей компенсировала отсутствие собственного дома и ласки близкого человека. Более того, Дорис подозревала, что малыши ей гораздо нужней, чем она им. Что же касается заработка, то денег не хватало даже на карманные расходы, ведь она работала не каждый день и считанное количество часов.

Когда родители забрали последнего ребенка, работа Дорис завершилась.

– Ну вот, вы можете идти, – милостиво разрешила Айрин. – Теперь мы управимся и сами. – На лице ее появилось выражение искреннего раскаяния. – Я чувствую вину перед вами за то, что пользуясь вашей природной добротой, отрываю вас от экзаменов.

– Вы же знаете, что работа здесь для меня в радость, – принялась заверять Дорис хозяйку садика. – Замкнутая жизнь для меня просто невыносима. У вас я отдыхаю душой. А подтверждение моей квалификации можно видеть в том, что друзья стали оставлять на меня своих детей без всяких опасений. – И молодая женщина застенчиво улыбнулась, делая это признание.

Она вспомнила свою лучшую подругу, которая совсем недавно произвела на свет очаровательную дочурку.

Словно прочитав ее мысли, Айрин произнесла слова, которые против воли говорившей больно задели Дорис:

– Как жаль, что у вас нет собственного ребенка. – И как бы смягчая констатацию, добавила: – Но вы еще молодая – все у вас впереди.

Сидя в машине, по дороге домой Дорис вспомнила слова Айрин и грустно улыбнулась. Да, дети – это очень хорошо. Вот только с потенциальными отцами дело обстоит гораздо хуже. Во всяком случае, на сегодня она никого подходящего не знала.

Огород в Блэквуде был весьма запущен, и, работая там уже несколько часов, Дорис отвлеклась от всяких ненужных мыслей. Когда руки, ноги, поясница заныли от непривычной физической нагрузки, она решила завершить свои труды. Сбоку от грядок лежали собранные ею овощи.

При жизни Дейвида за садом и огородом ухаживал штатный работник, в придачу к нему нанимали еще и сезонных помощников. А теперь редких всплесков энтузиазма Дорис явно не хватало, и потихоньку растения стали возвращаться к своему первобытно-исходному состоянию.

Как ни странно, но экзамены, еще совсем недавно казавшиеся ей самым страшным испытанием в жизни, утеряли свою значимость. Все было вытолкнуто на обочину осмыслением места Брюса в ее жизни. Дорис безжалостно гнала эти мысли, но раз за разом неизменно возвращалась к тому, что произошло между ними во время последней случайной встречи. Будучи от природы человеком честным и искренним, она подвергла себя жестокой критике. Конечно, Брюс своим несносным поведением просто вынудил ее быть не в меру резкой и грубой, и тем не менее, она корила себя за это. Еще больше она корила себя за другое – чувственная реакция на действия Брюса не осталась незамеченной им и его дальнейшие действия доказывали, что он не намерен отказываться от вполне возможной, по его мнению, победы.

Она понимала, что отвадить Брюса Кейпшоу очень сложно. Этот человек привык добиваться поставленных целей, чего бы это ни стоило. Кроме того, Брюс не сомневался, что Дорис, как и он сам, не видит ничего предосудительного в коротких, ни к чему не обязывающих связях. Вот об этом она и сожалела больше всего, сознавая, что в определенном смысле своим поведением и отдельными высказываниями дала основание для такого вывода. Любопытно, что сказал бы этот нахал, узнав подлинную ситуацию? Господи! Бред какой – опасная соблазнительница, не успевшая потерять невинность!

Даже если бы неприязнь к Брюсу у нее не была бы столь непримиримой, все равно Дорис не была способна на легкие романы, как вообразил себе Кейпшоу. Но что делать, философски решила она, большинство в мире составляют такие, как он, и подобные ему. Ей пришло в голову, что, наверное, просто невозможно найти сочетание такого темперамента и страстности, которыми обладал Брюс, с необходимым уровнем воспитанности и джентльменства.

Однако при воспоминании об объятиях этого невозможного человека груди Дорис набухли, а тело расслабилось, и физическая нагрузка в огороде здесь была ни при чем.

Будь ты проклят! – в сердцах подумала она о Брюсе по пути на кухню. Ей хотелось поскорее избавиться от овощей, которые едва умещались в руках.

– Ах, какая Золушка с грязными ладошками! У вас жуткая привычка все время преподносить мне сюрпризы. Я-то ведь был уверен, что вы не из тех, кто может пожертвовать маникюром, чтобы там ни случилось.

– Опять вы! – Женщина повернулась на его голос так резко, что овощи разлетелись по всей кухне.

Брюс сидел на краю длинного строганного соснового стола, наблюдая за ее действиями с невозмутимостью сфинкса. Она инстинктивно сжала в кулаки свои пальцы с черной каймой под ногтями.

А Брюс продолжил свои странные комплименты:

– А мордочка прямо как у замарашки.

Откровенно издеваясь, он попытался отколупнуть пальцем кусочек засохшей грязи на ее руке, но Дорис успела увернуться.

– Какого черта вам здесь надо? – Ее глаза метали молнии, а сердце колотилось часто-часто. Она знала, что сейчас произойдет что-то малоприятное для нее, и от этого засосало под ложечкой. Дорис была зла на Брюса, что он опять вторгся в ее дом и при этом выглядел победителем. Себя же она осуждала за то, что его настойчивость не вызывала в ее душе необходимого протеста.

– Я ждал вас, – ответил он, нарочито безразличным взглядом окидывая ее майку с глубоким вырезом, открывающим весьма откровенно грудь, и замызганные джинсы, маловатые ей и из-за этого обрисовывающие бедра со всеми их изгибами.

Сам Брюс выглядел весьма элегантно – высокий, атлетически сложенный, с надменным выражением на лице.

– Не станете же вы отрицать, что у нас с вами назначено свидание, – поинтересовался он равнодушно-насмешливым голосом.

– Не совсем так, – заметила Дорис. – В прошлый раз вы распорядились, чтобы я прибыла на встречу с вами. Что было, то было. Но у меня есть одна неоспоримая привилегия – я могу проигнорировать ваши распоряжения. Кстати, хочу напомнить, что опять вы вломились в чужие владения, – меня ведь еще не выселили отсюда.

– Я позволил себе посетить вас только потому, что принял ваше молчание в прошлый раз за согласие, – пояснил Брюс крайне сухо, полуприкрыв глаза, напоминавшие сейчас по цвету мятный ликер. Но тут же они открылись шире, когда он с чувством внутреннего удовлетворения заметил, что Дорис залилась густым румянцем в ответ на его утверждение.

– Как бы там ни было, я не намерена потакать вашему гнусному поведению. – Брюс был явно озадачен непонятной для него агрессивностью. А она продолжила атаку: – Ваше право превратить Блэквуд в пристанище для скучающих толстосумов, но пока это мой дом и я имею право на неприкосновенность в нем.

Как ей жалко Блэквуд! Умом Дорис понимала, что на такой шаг Патрика наверняка толкнули какие-то неизвестные ей обстоятельства, но все равно испытывала стыд, как будто и она тоже предавала этот старый дом.

– Конечно, вы имеете право на неприкосновенность, – согласился с ней Брюс. – Но дело в том, что, как я уже сказал, принял ваше молчание за согласие. Кстати, если вы уж так озабочены своей неприкосновенностью и безопасностью, то, пожалуйста, закрывайте, а еще лучше, запирайте двери. Мне не пришлось воспользоваться ключами, которые мне любезно предоставил Патрик.

Женщина буквально оцепенела, глядя на знакомую связку ключей, которую Брюс крутил на пальце.

– Патрик не должен был… – начала она.

– Не будем обсуждать, кто что должен был сделать, – перебил ее Брюс. – Ваш пасынок выступал в роли продавца и имел полное право распорядиться всем, что ему принадлежало. А срок ваших прав съемщицы данной площади скоро завершается.

Дорис постаралась не подать вида, как больно ей слышать это.

– Мне казалось, что даже такому черствому господину, как вы, все-таки хватит совести не выкидывать меня на улицу еще пару недель. Я, конечно, постараюсь убраться побыстрее, потому что мне будет неприятно находиться здесь, когда вы станете постоянно вертеться поблизости, мысленно заглядывая во все углы. Я поживу в отеле, пока не завершатся экзамены.

– Не надо делать из меня злодея только потому, что я, благодаря сложившимся обстоятельствам, выгодно приобрел эту усадьбу. А что касается моего визита, то вы не можете не понимать, что я оказался здесь только с одной целью – увидеть вас. К чему эти очередные упражнения в злословии?

Брюс встал, а ей пришлось подавить невероятным усилием воли всепоглощающее желание подбежать к нему и прижаться к его мощному торсу.

– А у меня нет никакого желания видеть вас, разговаривать с вами или заниматься с вами… чем бы там ни было. – Черт побери, почему я паникую? – подумала она. Почему пускаю слюни как идиотка, которую одарили леденцом?

Зеленые глаза изучали ее, как редкий экспонат. Было заметно, что Брюс раздражен тем, что она не вписывается в созданный им образ соблазнительницы.

– Сказать, что вы мне не нравитесь, мало, – не на шутку разошлась Дорис. – Я просто ненавижу вас. Я не собиралась и не собираюсь…

Брюс прервал ее излияния не дослушав:

– Идите сюда, моя дорогая Дорис. Все это наивное воркование в нашем с вами случае ни к чему. Я пришел не потому, что мы нравимся или не нравимся друг другу. – На лице говорившего мужчины неожиданно появилось серьезное выражение. – Дело в том, что вас тянет ко мне так же, как меня к вам. Кстати, поделитесь, каким образом вам – женщине с таким сексуальным опытом и столь богатой практикой – удается изображать святую невинность? Но мне надоело терять время в пустопорожних обменах любезностями.

– Я вам крайне благодарна за разъяснение вашего взгляда на перспективы наших отношений. А то я никак не могла догадаться, что вам от меня надо. – Ее ирония была сродни черному юмору Брюса, который Дорис отметала с ходу. – Мне кажется, что количество денег, которыми вы обладаете, вселяет в вас веру, что правила человеческого общежития писали не про вас. – Она ногтем сколупнула комочек земли, прилипший к щеке. – Я расцениваю ваши слова, как прямое предложение переспать с вами, не так ли? И еще, скажите мне, с другими женщинами такая нахальная тактика срабатывает или приходилось получать по физиономии? – Эти вопросы Дорис задала неподражаемым тоном классной дамы.

– К сожалению, у каждой даже самой красивой вещи можно обнаружить тот или иной изъян, – заметил Брюс рассеянно, и Дорис не поняла, расслышал ли он ее гневную филиппику. – Но если бы сегодня я видел вас в первый раз, то отказался от подобного утверждения. Не могу не признать, что сейчас вы мало похожи на профессиональную соблазнительницу. – Его глаза на мгновение задержались на полных, дрожащих губах Дорис. Он не мог не заметить, как нежна ее кожа, и продолжил, словно размышляя вслух: – А может быть, это и есть профессионализм, но самой высочайшей марки? Тогда надо признать, что вы само совершенство в разряде подобных вам дам.

Ей, с одной стороны, было приятно видеть недоумение Брюса, но с другой – его голос, что бы он ни изрекал, вызывал сам по себе у нее дрожь в коленях и холодок в низу живота. А под его цинично откровенным взглядом у нее возникло ощущение, что Брюс касается ее горячими пальцами. Дорис инстинктивно попыталась защититься от этого взгляда скрещенными на груди руками.

– К какому бы разряду вы меня ни отнесли, не понимаю, зачем вам терять время, добиваясь от меня того, чего вы не получите никогда. Я вам благодарна за откровенность, во всяком случае, я теперь знаю, чего от вас ожидать. – Дорис говорила быстро, севшим от волнения голосом. – Признаюсь, у меня есть надежда на более светлые перспективы.

– К вашему сведению, и я не жертва, – холодно парировал Брюс.

Она поняла, что ее слова достигли цели – ее соперник был выбит из привычной колеи.

– В чем вы видите проблему? Неужели вы спите только с теми, кто, поддавшись вашим чарам, готов отдать все, что вы ни попросите? Уверяю вас, в моей постели вам будет так хорошо, что это станет как бы компенсацией за недостигнутую на этот раз цель. Гарантирую, что других мужчин вы просто забудете.

Дорис даже фыркнула от возмущения.

– Неужели я похожа на женщину, которая спит с кем-нибудь за деньги?

При этом она не хотела заострять внимания на самой сути его предложения. Ее воображение тут же нарисовало ей картину – Брюс в роли ее любовника. От этой мысли у Дорис закружилась голова, стены комнаты закачались, а пол поплыл под ногами. Его ответ она слышала словно сквозь вату.

– Уверен, вы гораздо хитрее, чем хотите казаться.

Интересно – это похвала или полное осуждение, подумала Дорис, вслух продолжая свои выпады:

– Ну если я для вас слишком хитра, то и убирайтесь отсюда.

Ей казалось, что она искренне желает, чтобы Брюс исчез, и навсегда. Во всяком случае, другого пути обрести равновесие в растревоженной душе она не знала.

– Дорогая, я уже не в первый раз предупреждаю вас – не будите во мне зверя. Я могу быть вполне пристойным любовником, но манипулировать собою не позволю никому. Тем более такой маленькой, алчной охотнице за чужим добром, хотя признаю: вы расчетливы, но и прекрасны.

Дорис закрыла уши руками и почти закричала:

– Все же послушайте меня! Мне совершенно не интересно манипулировать вами! Я не собираюсь с вами спать и вообще постараюсь больше даже не смотреть в вашу сторону!

Сильные руки обняли Дорис и прижали к жесткой груди.

– Прислушайтесь к моему совету. Старайтесь делать все, что вам хочется, что вам нужно, к чему вы стремитесь. Позвольте себе роскошь следовать своим инстинктам.

Брюс не без удовлетворения почувствовал, что Дорис не осталась равнодушной к его словам. Они отозвались в ее теле дрожью. Он увидел ее глаза, большие, затуманенные тревогой и в то же время отражающие огромное внутреннее возбуждение.

– Я становлюсь жадным, когда смотрю на вас. – Это признание он сделал внезапно охрипшим голосом.

Его руки, теплые и уверенные, перехватили ее талию. Внезапно он стал расстегивать тонкий поясок, на котором держались ее джинсы. Его явно возбуждала полоска тела, проглядывающая между майкой и джинсами. Беззвучный взрыв чувств сотряс Дорис изнутри, желание нарастало так бурно, что она испугалась – еще немного и ее самообладание будет утеряно.

– Не надо так говорить со мной. – Ее слова прозвучали как мольба о пощаде. Голова Дорис беспомощно откинулась назад, огненные кудри рассыпались по плечам. Казалось, что ее тонкая стройная шея просто не в состоянии удержать пламенеющую копну волос.

Брюс легко принял ее вес на себя и постарался прижать податливое тело как можно плотнее к своему. Ее охватило неизведанное ранее ощущение – все внутри горело, воспламененное тесным контактом с сильным мускулистым торсом этого мужчины.

– Скажу честно, – он произносил свое признание шепотом, переживая ту же чувственную пытку, что и она, – я захотел тебя с того самого момента, как увидел в первый раз. Обычно я не веду себя необузданно, но в твоем случае…

Его слова неожиданно вернули Дорис к действительности, и она сумела вывернуться из объятий Брюса.

– В таком случае примите мои соболезнования! – почти задыхаясь выкрикнула она.

От возбуждения ее била нервная дрожь, охватившая тело от макушки до пяток со скоростью лесного пожара.

На сей раз гнев Дорис распространялся на них обоих: на Брюса за то, что он подверг ее этому испытанию, а на себя – за податливость его чувственной атаке.

– Я в состоянии отличить действительность от выдумки… – подвел итог Брюс злым голосом, ноздри его раздувались, на шее билась жилка, – сознание этого не может не беспокоить вас. Однако вы не так предсказуемы, как мне показалось поначалу.

– Мне считать это комплиментом?

– Дело ваше, только советую не перегибать палку, играя в загадочность. Это может наскучить вашему партнеру, если вы перейдете разумный предел.

– У меня нет подобных намерений ни в отношении вас, ни в отношении подобных вам наглецов. – Голос Дорис дрожал от возбуждения.

В ухмылке Брюса она прочитала скрытую угрозу, которую он тут же попытался сформулировать достаточно мягко:

– Признаюсь, Дорис, я люблю преодолевать трудности. Наверное, вы это уже поняли. Вы зря скрываете, что хотели бы стать моей подругой.

– Подругой? – Женщина повторила это слово вслух, и оно прозвучало, как эхо, потом, желая удостовериться, что не ослышалась, поинтересовалась: – Вы хотите сказать любовницей? – Дорис в равной мере ненавидела оба этих слова. Ими она мерила степень унизительной зависимости женщины от мужчины.

– А какая, собственно, разница между этими двумя понятиями, – в сухом голосе Брюса слышалось искреннее удивление непонятливостью Дорис и ее несговорчивостью.

Она собралась было объяснить ему, но потом испугалась, что он может счесть интерес к частностям, как согласие на предложение в целом.

– Вы обвиняете меня в том, что мое поведение аморально, что я охочусь за толстыми кошельками, и тут же делаете такое гнусное предложение. Что вами руководит?

– Мое предложение, дорогая, если подумать, не такое уж и гнусное. Я просто говорю вслух то, что нам обоим пришло в голову еще в первую встречу. Мы в этом плане созданы друг для друга. – Брюс произносил слова очень четко, как бы вколачивая их в неподатливую женскую головку. – Я просто перекладываю все наши чувственные переживания на вполне доступный человеческий язык. Это в наших общих интересах. Что вы вытворяли в жизни до меня, не имеет абсолютно никакого значения. Я получил Блэквуд, Патрик свободу. Уверен, что, как только мы проведем ночь вместе, возникшие между нами отчуждение и вражда уйдут в прошлое.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации