Электронная библиотека » Люсинда Кэррингтон » » онлайн чтение - страница 4


  • Текст добавлен: 28 ноября 2016, 13:00


Автор книги: Люсинда Кэррингтон


Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Шрифт:
- 100% +

2

– Как успехи? Надеюсь, твой невинный флирт с мистером Синклером получил дальнейшее развитие? – поинтересовался Джордж Фуллертон.

Он стоял прямо перед столом Женевьевы.

– Флирт? Какой флирт? – раздраженно спросила она.

Женевьева не хотела грубить Джорджу. Это получилось случайно. Она была с головой погружена в работу и поэтому не сразу поняла, о чем ее спрашивают.

– Да, это, наверное, неподходящее слово, – сказал Фуллертон, сев на край стола. У него в петлице красовалась свежая гвоздика. – Похоже, во время последней встречи ты смогла не только найти с ним общий язык, но и понравиться ему. Одно непонятно: почему он до сих пор нам не позвонил?

Подняв голову, Женевьева посмотрела на Фуллертона и, сцепив пальцы, положила на них подбородок.

– Джордж, что значит «понравиться»? – улыбнувшись, спросила она.

Фуллертон понял, что попал в неловкое положение, и сумел выйти из него с достоинством.

– Мне показалось, что между вами завязались не только деловые, но и личные отношения, – ответил он.

Женевьеве пришлось признать, что она недооценивала Джорджа Фуллертона. Он оказался более наблюдательным. Интересно, насколько смущенной и растерянной она выглядела (и как сильно покраснело ее лицо), когда он вошел в ее кабинет, прервав довольно необычный осмотр ее тела, который производил Джеймс Синклер?

– Мистер Синклер весьма привлекательный мужчина, – сказала она. – Мы обменялись комплиментами. Я действовала исключительно в интересах бизнеса. Однако дальше комплиментов дело не пошло.

– Замечательно, – сказал Фуллертон и, помолчав немного, спросил: – Хочешь, дам один совет?

Женевьева улыбнулась.

– Мне почему-то кажется, что, даже если я скажу «нет», мне все равно придется его выслушать.

– Ты, наверное, знаешь, какую репутацию имеет Синклер в деловых кругах. Если бы он был славным, милым парнем, то не смог бы заработать свои миллионы. Я лично ничего против него не имею, однако он приобрел дурную славу не только в мире бизнеса.

– Ты намекаешь на то, что он бабник? Я слышала об этом. – Женевьева кивнула.

– Синклер очень любит манипулировать людьми, – сказал Фуллертон. – Он использует их, передвигая, как фигуры на шахматной доске. Мне кажется, что ему нравится демонстрировать свою власть и могущество.

– Какое это имеет отношение к нам? – поинтересовалась Женевьева. – Нам крупно повезет, если удастся заключить с ним контракт. Кому какое дело, как он заработал свое состояние? Главное, что он до сих пор продолжает успешно делать деньги.

– Ты не задумывалась над тем, почему Синклер обратился именно к нам? – спросил Фуллертон.

– Он видел рекламные кампании, которые мы сделали для «Электы» и «Торвудс», – сказала Женевьева. – Ему понравился наш стиль. В нашем художественном отделе есть потрясающе талантливые люди.

Помолчав немного, она добавила:

– Мне кажется, Синклер знает, что мы люди амбициозные и планируем расширяться. Он это понимает, и ему это нравится.

– Может быть. Однако сейчас он сотрудничает с «Рендл-Мейн». Они уже разрабатывают для него несколько международных проектов. Зачем ему искать еще одно агентство?

– Они ему не нравятся. Он сам сказал мне об этом. У Синклера и «Рендл-Мейн» возникли творческие разногласия.

Фуллертон пожал плечами.

– Ему трудно угодить. Все об этом знают. К тому же после ухода Стива Фармера «Рендл-Мейн» уже не те, они начали сдавать свои позиции. Мне просто хочется понять, насколько серьезны намерения Синклера. Действительно ли он ищет другое агентство или просто играет с нами, скрывая истинные намерения. Может быть, он использует нас для того, чтобы подобраться к кому-то другому. Такие трюки он проделывает довольно часто, и мне, честно говоря, не хотелось бы, чтобы «Баррингтонс» втягивали в подобные игры. Это может испортить нашу репутацию. Интересно, Синклер ведет переговоры с кем-нибудь еще?

– Он ничего мне об этом не говорил, – призналась Женевьева.

Фуллертон пристально посмотрел на нее. Женевьеву этот взгляд немного смутил.

– А как насчет женской интуиции? Что она тебе подсказывает? Почему Синклер так себя ведет и что ему от нас нужно?

– Что за намеки, Джордж? Это чистой воды дискриминация. Я не женщина, а сотрудник агентства, и привыкла опираться на конкретные факты, а не на интуицию.

– Ты же сама сказала мне, что считаешь Синклера красивым. И даже призналась в том, что делала ему комплименты. Значит, и ты тоже поддалась его мужскому обаянию. Мне хотелось бы услышать объективное мнение.

– Объективное мнение бедной слабой женщины, романтичной и наивной? – улыбнулась Женевьева. – Что ж, должна тебе признаться, Джордж: я считаю, что мистер Синклер нас не обманывает.

– Хочется надеяться, что так оно и есть, – сказал Джордж Фуллертон. Однако прозвучало это как-то неубедительно. – Ты много сделала для нашего агентства. Если тебе удастся заключить контракт с Синклером, мы будем тебе благодарны. Очень благодарны. Однако сначала я хотел бы убедиться в том, что Синклер действительно ищет новое рекламное агентство, а не тупо использует нас – и тебя – в каких-то своих непонятных играх. Поэтому вот что я тебе скажу: будь всегда начеку, чтобы тебе не смогли нанести удар в спину. – И, постояв немного возле двери, Джордж добавил: – И нам тоже.

Дверь закрылась. Он прав, подумала Женевьева. Репутация «Баррингтонс» серьезно пострадает, если такой клиент, как Синклер, будет вести себя подобным образом – сначала заявит о своих намерениях заключить контракт, а потом возьмет свое слово обратно. А Джордж Фуллертон вложил в «Баррингтонс» собственные деньги. Он хочет защитить свои инвестиции. «Лично у меня, похоже, нет никаких причин для волнения», – сказала себе Женевьева. Синклер обещал ей, что подпишет контракт, если она будет играть с ним в его странные игры.

Однако беда в том, что ее начали одолевать сомнения. Сдержит ли он данное ей слово?

– Возможно, мужчинам нравится ее большая отвислая задница, но мне кажется, что она выглядит просто жутко. А эти бедра! Если бы у меня была такая фигура, я бы напялила на себя чехол для танка, чтобы скрыть все это безобразие.

Клэр говорила таким громким и резким голосом, что Женевьева слышала ее даже сквозь деревянные стены сауны. Она знала, о ком идет речь, и радовалась тому, что косточки перемывают не ей, а другой.

– Она не может без поклонников и всегда кого-нибудь держит при себе, – произнес другой голос. – Некоторые из ее воздыхателей похожи на огромные мясные туши.

– С таким же успехом она могла бы лечь в постель с китом! – взвизгнула Клэр.

Женевьева собрала свои вещи и вышла из просторной раздевалки. И почему женщины такие злые и жестокие? Дама, о которой говорила Клэр, всегда улыбалась Женевьеве при встрече. Иногда они даже перекидывались парой слов, хотя Женевьева понятия не имела о том, как ее зовут. Она всегда была милой и дружелюбной. Да, она действительно была толстой, но не безобразной, и Женевьева знала, что многим мужчинам нравятся женщины, имеющие пышные формы.

В ее памяти вдруг всплыла одна из реплик Синклера. Что же он тогда ей сказал? «Я попытался представить, как будет выглядеть ваш зад, когда я вас раздену». Вспомнив его слова, Женевьева почувствовала, что ее лицо запылало от злости. Ей нужно было тогда высказать все, что она о нем думает. Этот нахал обращался с ней так, словно она кусок мяса, который лежит на рыночном прилавке. Он уверен, что стоит ему только щелкнуть пальцами, и она сразу же прибежит к нему.

Как ни странно, но ее возбуждала именно его безграничная самоуверенность. Это неправильно, такого просто нельзя допускать, подумала Женевьева. Однако это всего лишь ее фантазии. В реальной жизни она по-прежнему является хозяйкой положения. У нее есть квартира, престижная работа, она многое может себе позволить. Она, если захочет, может даже аннулировать этот девяностодневный договор.

«Интересно, если я сделаю это, откажется ли Синклер заключать контракт с нашим агентством?» – спросила себя Женевьева. Неужели его решение будет зависеть только от того, насколько послушной она будет? Когда Синклер предложил ей эту сделку, она действительно в этом не сомневалась. Женевьева вспомнила, что в тот момент находилась в довольно пикантном положении и думала не только о бизнесе и карьере.

Наверное, ей не стоило быть такой доверчивой.

Женевьева надеялась, что ей не придется долго ждать следующего звонка. Однако время шло, а Синклер не звонил, ни на работу, ни домой. Она поняла, что начинает терять терпение, а потом и вовсе разозлилась на себя. Неужели Джордж был прав и Синклер просто использует ее? Неужели он заставил ее унижаться только ради забавы? Может быть, он просто хотел записать в свой личный актив еще одну победу? Неужели сознание того, что он запросто может привязать женщину к двери и заниматься с ней любовью, доставляет ему удовольствие? Неужели он лишь развлечения ради заставил ее надеть тугой кожаный корсет?

«Но тебе ведь это понравилось», – разозлившись, напомнила себе Женевьева. Однако Синклер этого не знал, и она уж точно не собирается рассказывать ему об этом. Она просто будет выполнять свою часть договора. Однако Женевьева не знала, остается ли в силе их договор. Она уже ни в чем не была уверена, а гордость не позволяла ей позвонить первой.

Женевьева старалась не думать об этом человеке. Она обедала в одиночестве и, сидя в пабе, обычно читала какой-нибудь журнал или книгу, намеренно уклоняясь от общения. Когда она увидела, что к ней подходит Рики Крофт, сияя, как медный таз, и улыбаясь на все тридцать два зуба, у нее сердце ушло в пятки. Он, судя по всему, был очень доволен собой.

Женщина вдруг испугалась, подумав, что Рики мог пойти к Синклеру со своими рисунками, сказав, что это она его к нему направила. Если это было нужно для дела, Рики запросто мог солгать или похвастаться знакомством с какой-нибудь влиятельной персоной. Женевьева знала, что раньше он часто этим грешил. Может быть, именно поэтому Синклер больше ей не звонит. Он обещал, что сохранит их договор в тайне и, судя по всему, от нее ожидал того же.

– Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? – спросил Рики, садясь за столик напротив нее.

– А разве у меня есть выбор? – ответила Женевьева.

Хорошо хоть на этот раз он не принес с собой папку с рисунками. Женевьева продолжала есть свой рулет.

Довольно ухмыльнувшись, Рики произнес:

– Угадай, что я хочу тебе сказать?

– Тебе удалось продать кое-что из своих работ? – предположила она.

– Все работы. Угадай, кто их купил?

«Конечно, Джеймс Синклер. А если ты сказал ему, что это я порекомендовала тебе к нему обратиться, то я просто придушу тебя. Прямо здесь и прямо сейчас», – подумала Женевьева.

– Джейд Челфонт, – сказал Рики.

– Кто это? – спросила Женевьева, удивленно посмотрев на него.

Рики по-прежнему улыбался во весь рот, и это бесило Женевьеву.

– Так ты не знаешь последних сплетен? – удивился он.

– У меня нет времени на то, чтобы собирать сплетни, – сказала Женевьева. – Кто такая эта Джейд Челфонт? Она коллекционер?

– Нет, нет, – покачал головой Рики. – Она так же, как и ты, бизнес-леди. Крутая и гламурная. С недавнего времени она работает в «Лукки».

Это заинтересовало Женевьеву. Она выпрямилась и посмотрела на Рики, пытаясь понять, лжет он или говорит правду. «Лукки» – новое агентство. По численности персонала оно было примерно таким же, как «Баррингтонс». И не менее амбициозным. Женевьева прекрасно знала, что «Лукки» пыталось переманить двух дизайнеров из их художественного отдела. Сотрудники «Баррингтонс» остались верны агентству, однако браконьерская тактика «Лукки» не внушала коллегам Женевьевы особой симпатии к конкурентам.

– Она купила твои рисунки как официальный представитель агентства? – спросила Женевьева. – Над каким проектом сейчас работают в «Лукки»? Неужели над рекламой презервативов?

– Она купила их как частное лицо, – сказал Рики. – Для друга.

– Надеюсь, ты не продешевил и выручил за свои рисунки приличную сумму.

– Можешь не сомневаться, – ответил Рики и встал.

Женевьеве вдруг показалось, что он хочет ей еще что-то сказать. То, ради чего он и начал этот разговор.

– Джейд Челфонт сказала мне, что купила рисунки, чтобы подарить их Джеймсу Синклеру, – добавил он.

«Значит, Синклер знает женщину, которая работает в рекламном бизнесе, – подумала Женевьева. Она вертела в руках кофейную чашку, пытаясь смотреть утренние новости. – И получилось так, что она является сотрудником “Лукки”. Это совпадение. Если бы Джеймс Синклер хотел заключить контракт с “Лукки”, он не пришел бы в “Баррингтонс”, не так ли?»

Или пришел бы? Женевьева схватила пульт управления, с силой нажала на кнопку, и экран погас. Джейд Челфонт… Что представляет собой эта женщина? Как выглядит женщина, купившая картины эротического содержания для своего друга? Женевьева знала ответ на этот вопрос. Это амбициозная женщина. Женщина, которой известно, что именно нравится Синклеру. Женщина, которая хотела, чтобы ее подарок понравился.

Может быть, Джейд его бывшая любовница? Или он до сих пор с ней встречается? Как только Женевьева подумала об этом, у нее почему-то испортилось настроение. Она разозлилась. Женевьева понимала, что это глупо. Почему Синклер не должен встречаться с другими женщинами? Кто может запретить ему это? Возможно, он заключил договор на девяносто дней сразу с несколькими женщинами и поэтому ей не звонит? Он слишком занят, ему нужно удовлетворить весь свой гарем, состоящий из женщин с причудливыми именами, которые покупают ему необычные подарки.

Интересно, что он делает с этими великолепными дамами и законченными карьеристками, названными в честь поделочных камней?[1]1
  Имя Джейд (Jade) в переводе с английского означает «нефрит». (Здесь и далее примеч. пер., если не указано иное.)


[Закрыть]
Как он ведет себя с ними? Приглашает в дорогие рестораны, угощает изысканными винами, доводит до экстаза, заставляя дрожать от возбуждения в ожидании его прикосновений? Может быть, он приводит их к себе домой, связывает им руки шелковыми шарфами или кожаными ремнями (или даже серебряными цепями), а потом гладит и ласкает их тела, сначала руками, а потом губами? Женевьеву внезапно охватила ревность. Нелепая, совершенно беспочвенная ревность к этим придуманным ею женщинам, с которыми Синклер занимается любовью. «Какая же я дура! Нужно немедленно взять себя в руки», – подумала она. Синклер всего лишь деловой партнер, клиент агентства «Баррингтонс». Это игра. Нельзя относиться к ней серьезно, если не хочешь потом страдать и мучиться.

Однако от воспоминаний, похожих на яркие эротические фантазии, ей избавиться не удавалось. Женевьева отчетливо помнила, что чувствовала, когда Синклер прикасался к ней, ласкал, возбуждал ее, когда его пальцы дразнили ее соски, когда его губы скользили по ее коже… Она помнила все это. И все-таки на картинках, которые она мысленно себе рисовала, Синклер был с другой женщиной. У нее была большая грудь, длинные, струящиеся по спине волосы и стройные, как у топ-модели, ноги неимоверной длины. Женевьева вспомнила, что Дэвид Каршоу говорил ей о том, что именно такие женщины нравятся Синклеру.

Она никогда раньше не представляла мужчину, который ей нравится, с другой женщиной, и хотя это была всего лишь фантазия, игра воображения, она вызывала в душе Женевьевы ревность и, как ни странно, возбуждала ее. Женевьеве казалось, что она занимается любовью с Синклером и одновременно видит, как он ласкает другую женщину. Это было очень возбуждающее зрелище. Однако ей не хотелось, чтобы это воображаемое шоу стало реальностью. Подобные игры ей совершенно не нравились.

Когда зазвонил телефон, Женевьева вздрогнула и быстро схватила его, надеясь, что звонит Синклер. Ей сейчас очень хотелось услышать его голос. Все ее фантазии моментально развеялись бы, и она смогла бы вернуться в реальность.

– Привет, большая сестра!

Женевьева растерялась. Она была уверена в том, что звонит именно Синклер. Ей понадобилось несколько секунд на то, чтобы прийти в себя.

– Сестрица, ты где? – услышала она взволнованный голос своего брата Филиппа. – Ты меня слышишь?

– Конечно, слышу, – ответила Женевьева.

– Очень хотел поймать тебя до того, как ты уйдешь на работу, – сказал Филипп.

– Денег я тебе больше не дам, – предупредила она его. – Ты и так уже должен мне двести пятьдесят фунтов.

– Мне не нужны деньги, – обиделся он. – Я обязательно верну тебе долг. Мне нужно с тобой посоветоваться. Как со старшей сестрой. Я расстался с Петрой.

– Неужели? Ты ведь встречался с ней целый месяц, – сказала Женевьева голосом, в котором не было ни сочувствия, ни сожаления. – Для тебя это рекорд. Джулия продержалась всего неделю. Или десять дней?

– В том-то все и дело, – сказал Филипп. – Сестра, скажи, у меня действительно извращенные наклонности? Почему ни с одной девушкой я не могу завязать длительные отношения?

– Господи, что за бред! – возмутилась Женевьева. – Кто сказал тебе такое?

– Петра. Ну, в общем, я очень хорошо к ней отношусь. Она изучает экономику. Она умная. Я уважаю ее за это. Я терпел ее друзей, хотя некоторые из них довольно мерзкие типы. Я даже не возражал, чтобы она осталась на ночь у своего бывшего парня, когда того бросила девушка и он страдал от депрессии. Мне казалось, что я человек довольно демократичных взглядов, вполне современный. А Петра заявила, что у меня извращенные наклонности!

– Почему? – спросила Женевьева.

Последовала пауза.

– Я хотел привязать ее, – сказал брат.

Снова пауза.

– Когда мы с ней были в постели. Нет, не цепями или чем-нибудь в этом роде, я ведь не извращенец, а шарфами. Но не по-настоящему, а так, только для видимости. Все было вполне пристойно. Она бы запросто смогла отвязаться, если бы захотела.

Услышав такое от своего младшего брата, Женевьева почему-то не только удивилась, но и испугалась. Она помнила Филиппа дерзким, нахальным мальчишкой, который любил насаживать на булавки насекомых. Всю эту коллекцию он хранил у себя в комнате. Однажды он даже подарил ей на день рождения паука в коробке.

– Тебя это шокирует, да? – испуганно спросил Филипп. – Ты не думай, я не собирался хлестать ее кнутом или шлепать ладонью. Я просто подумал, что это будет очень эротично, если Петра будет лежать, вся такая беспомощная, это меня заведет, и мы займемся любовью. Я надеялся, что ей это тоже понравится. И я не заставлял ее, не принуждал силой. Просто объяснил, что хочу сделать. Прямо и честно.

– И она сказала, что у тебя извращенные наклонности? – переспросила Женевьева.

– Ну да, так и сказала, – подтвердил Филипп. – И еще много чего.

– Что тебе посоветовать? Я не знаю, как ее вернуть, – произнесла Женевьева. – Может быть, ты попробуешь перед ней извиниться?

– Я не хочу, чтобы Петра ко мне возвращалась, – сказал Филипп. – Она снова начала встречаться со своим бывшим. Я просто хочу узнать, все ли девушки будут так реагировать на мое предложение попробовать что-нибудь… э-э… необычное?

– Конечно, нет, – ответила Женевьева. – Тебе просто попалась не та девушка. Нет ничего ужасного в том, что кому-то хочется немного поиграть в постели в ролевые игры. Но только это должно доставлять удовольствие обоим партнерам.

– Хочется думать, что это правда, – протянул Филипп с сомнением в голосе. – В общем, я знаю, ты не занимаешься такими вещами, но мне кажется, что девушки помоложе все-таки более… ну… раскрепощенные и азартные, что ли.

– Главное, не отчаивайся и продолжай искать. Я уверена, что многие приличные девушки, предпочитающие традиционный секс, просто мечтают встретить настоящего мачо, который заставил бы их подчиняться и выполнять все его желания.

– Жаль, что я ни одной такой не знаю, – вздохнул Филипп.

«Может быть, и знаешь», – усмехнувшись, подумала Женевьева и нажала «отбой». Ей пришлось признать, что ее чрезмерно вежливый и щепетильный братец и самоуверенный и элегантный Джеймс Синклер находятся в разных, если так можно сказать, «весовых категориях». Однако она ничуть не сомневалась в том, что Филипп нравится девушкам и многие из них даже считают его красивым. «Интересно, что сделала бы подружка Филиппа, если бы он не тратил время на пустые уговоры, а просто заставил бы ее подчиниться (применяя, конечно, не грубую силу, а эротический массаж, например)?» – подумала Женевьева.

В том, что тебя заставляют подчиняться приказам, исполнять чьи-то эротические фантазии (особенно если тебе нравится тот, кто отдает эти приказы) есть что-то чертовски возбуждающее. Женщина снова погрузилась в мир фантазий, вспоминая властный голос Синклера, ужин в ресторане и то, что делал с ней этот мужчина у себя дома. Громкий стук в дверь вернул ее к реальности.

Почтальон держал в руках большую, плотно завернутую в упаковочную бумагу коробку. Он попросил Женевьеву расписаться в получении посылки.

Разрезав прочную ленту, которой была перевязана коробка, и сняв бумагу, она увидела конверт. В нем была записка: «ВАМ НУЖНО ПРИВЫКНУТЬ К ЭТОЙ ОДЕЖДЕ. ОСОБЕННО К ТУФЛЯМ. ВЫ НАДЕНЕТЕ ВСЕ ЭТО В ВОСКРЕСЕНЬЕ. ВОЛОСЫ ОСТАВЬТЕ РАСПУЩЕННЫМИ. Я ЗАЕДУ ЗА ВАМИ В ЧЕТЫРЕ ЧАСА».

В коробке лежала косметичка. Расстегнув ее, Женевьева увидела подводку для глаз, тени и красную помаду (она никогда бы не стала красить губы так ярко). Кроме косметички, в коробке лежала пара кожаных туфель с тоненькими ремешками и на нереально высоких каблуках, невероятно короткая черная юбка с длинными молниями по бокам, белая блузка с тремя пуговицами и глубоким, отделанным оборкой вырезом. Рукава блузки, длиной до локтей, были отделаны такой же оборкой.

Женевьева с удивлением разглядывала все эти вещи. Она снова вспомнила слова Филиппа: «извращенные наклонности». Вульгарность и непристойность – вот как можно все это назвать. Она должна привыкнуть к этой одежде? Приложив к себе юбку, Женевьева поняла, что она едва прикрывает зад. В коробке не было трусиков. На этот раз женщина знала, что свои трусы ей надевать нельзя. Она поняла, что фразу «привыкнуть к этой одежде» нужно понимать буквально. Неужели Синклер действительно хочет, чтобы она вышла на улицу в юбке, похожей на широкий пояс, не надев при этом трусы? Женевьева понимала, что именно таково его желание. Но ей ведь нужно будет только дойти до его машины, не так ли? «Если я побегу, – сказала она себе, – то все увидят, что на мне нет нижнего белья».

Она взяла в руки туфли. Сможет ли она в них бегать? Сможет ли она в них хотя бы ходить? Теперь понятно, почему Синклер посоветовал ей привыкнуть к этой обуви. Женевьеве вдруг захотелось их надеть.

Несмотря на то что туфли были ужасно неудобными, выглядели они невероятно сексуально. Женевьева села и вытянула ноги. У нее были узкие, изящные лодыжки, и тоненькие ремешки выгодно подчеркивали это достоинство. Распахнув шелковое кимоно, Женевьева окинула свои ноги критическим взглядом. Неплохо, подумала она. Даже, можно сказать, очень хорошо. Интересно, какие ноги у Джейд Челфонт? Как она будет выглядеть в этих вызывающе эротичных и совершенно непрактичных туфлях? Может быть, ей Синклер тоже покупал такую обувь?

Подобные размышления нарушили ее эротически-чувственное настроение. Женевьева сняла туфли и посмотрела на часы. У нее тут же отпало желание предаваться фантазиям. Пора было идти на работу.

– Не желаешь чего-нибудь выпить? – спросил Джордж Фуллертон, буквально влетев в кабинет Женевьевы.

Подняв глаза, она покачала головой.

– Не сейчас. Слишком много работы. Но спасибо за предложение.

Фуллертон не ушел.

– Тогда я по-другому сформулирую свой вопрос. По случаю дня рождения Пита Хесслера устраивают грандиозную пьянку. Меня пригласили на это мероприятие. Я не хочу идти туда один, поэтому мне нужна спутница.

– Джордж, я терпеть не могу пьянки по случаю дня рождения, – сказала Женевьева. – Особенно если я не знакома с виновником торжества. К тому же у меня действительно много работы. Я не хочу еще и в эти выходные брать работу на дом.

Фуллертон посмотрел на часы.

– Я не предлагаю тебе пускаться в загул и зависать там до самого вечера, – сказал он. – Такси приедет через пять минут. Будь готова. Это приказ.

Пока они ехали в такси, Женевьева пыталась вспомнить, кто такой этот Пит Хесслер. Он работал в «Баррингтонс» еще до того, как она пришла в агентство. Теперь же Пит был «свободным художником». Женевьева подозревала, что Джордж не случайно попросил ее составить ему компанию – у него были на это свои причины. Однако какие именно, она понять не могла.

В небольшом кабачке народу было столько, что просто невозможно было протолкнуться. Стоял оглушительный шум. Посмотрев на лица некоторых завсегдатаев этого заведения, Женевьева поняла: они совершенно не рады такому нашествию любителей горячительных напитков.

– Ты видишь кого-нибудь из знакомых? – поинтересовался Джордж Фуллертон.

– Да, – сказала Женевьева. – И они не станут подходить ко мне и целовать в щеку. Здесь этот идиот Джон Гарнер. Знаешь, он мне как-то сказал, что женщины вообще не должны работать, их удел – рожать детей.

– И что же ты ему ответила? – спросил Фуллертон.

– Что, в отличие от мужчин, мы можем делать и то и другое, то есть и работать, и рожать детей, – сказала Женевьева. – Или что-то в этом роде. Вскоре после этого ты повысил меня в должности. Я была на седьмом небе от счастья.

– И сделала все, чтобы мистер Гарнер узнал об этом?

– О-о, я не настолько мелочный и злопамятный человек, – мило улыбнувшись, ответила Женевьева.

– Ты знала, что найдутся люди, которые обязательно расскажут ему об этом, – засмеялся Фуллертон. – Присядь на минуту. Я принесу тебе чего-нибудь выпить, а потом перекинусь парой слов с Питом.

Протиснувшись в угол, Женевьева села за столик и, потягивая «Баркади бриз», который ей совершенно не хотелось пить, развлекала себя тем, что, разглядывая людей, пыталась вспомнить их имена. Наблюдая за шумной компанией, заполнившей паб, она вскоре заметила, что основная масса людей сконцентрировалась в одном месте. Там веселье било ключом. Время от времени оттуда доносился громкий смех, туда переправляли бокалы с напитками, передавая их над головами. Женевьева обратила внимание на то, что многие мужчины, быстро поздравив виновника торжества, присоединяются именно к этой шумной группе. Когда толпа расступилась, Женевьева увидела женщину. Именно она была центром компании. Женщина повернулась и посмотрела на нее пристальным, открытым и уверенным взглядом.

Женевьева ответила ей таким же холодным пристальным взглядом. Эта женщина держалась с таким достоинством и уверенностью, словно только что сошла с подиума. Она была высокой и стройной, с блестящими черными волосами (по форме ее прическа напоминала прически древних египтян – короткая челка и прямые волосы, свисающие до плеч). Большие чувственные губы имели безупречную форму. На женщине было довольно простое прямое платье и металлические украшения, которые поблескивали в тусклом свете ламп, освещавших зал. Когда толпа снова сомкнулась вокруг нее, Женевьева обратила внимание на ее туфли. Они были из черной лакированной кожи и на высоких каблуках. Фасон туфель был весьма экстравагантным, а высота каблуков – почти запредельной. Они напомнили Женевьеве ту пару, которую прислал ей Синклер.

Она увидела, как эта женщина наклонилась к одному из мужчин и, когда тот прошептал ей что-то на ухо, засмеялась. «Вы, леди, любите находиться в центре внимания, не так ли? Значит, поклонники для вас как одежда. Они должны толпиться вокруг вас (человек пять-шесть, не меньше), расточая комплименты. Иначе вы будете чувствовать себя абсолютно голой», – подумала Женевьева, хитро усмехнувшись.

Протиснувшись сквозь толпу, к ее столику снова подошел Джордж Фуллертон. Посмотрев на шумную компанию, он покачал головой.

– Такое впечатление, что день рождения не у Пита, а у мисс Челфонт, не так ли? – сказал он.

– Челфонт? – переспросила Женевьева. – Это Джейд Челфонт?

Опустив голову, Фуллертон удивленно посмотрел на нее.

– Да, – подтвердил он. – Ты ее знаешь?

– Я слышала о ней. Разве можно забыть такое необычное имя?

– О да, – пробормотал Фуллертон, усмехнувшись.

– Она работает в «Лукки», – добавила Женевьева.

– Ох, я знаю. Она недавно туда пришла.

– Что она здесь делает?

– Насколько мне известно, она старая знакомая Пита.

– Мне кажется, половина Лондона может назвать ее своей старой знакомой!

Усмешка Фуллертона превратилась в озорную улыбку.

– Похоже, ты сегодня в ударе. По правде говоря, Пит ее не приглашал. Насколько я понял, она сама себя пригласила. У нее назначена встреча с одним из потенциальных клиентов, который должен за ней заехать. Парковка находится буквально в двух шагах отсюда, прямо за углом.

– Этот клиент наверняка мужского пола, – сказала Женевьева.

– Ой-ой-ой, кто бы говорил! – поддразнил ее Фуллертон. – Ты сама призналась мне, что обменивалась комплиментами с мистером Синклером. В интересах дела, конечно.

– Джордж, скажи, зачем ты меня сюда привез? – спросила Женевьева.

– Мне была нужна спутница, – ответил Фуллертон.

Женевьева услышала, как с улицы донесся гудок автомобиля. Джордж Фуллертон выглянул в окно. Женевьева увидела, как перед Джейд Челфонт расступилась толпа и она направилась к двери уверенной походкой профессиональной модели. Джейд точно знала, что все находящиеся в зале мужчины сейчас смотрят на нее, и не только наслаждалась этим, но и ждала этого. Джейд буквально пронеслась мимо Женевьевы, даже не взглянув на нее и оставив легкий запах дорогих духов.

Не удержавшись, Женевьева встала и посмотрела в окно. Возле тротуара стоял «мерседес», его мотор издавал мелодичное урчание. Этот автомобиль показался ей до боли знакомым. Женевьева увидела, как Джейд Челфонт, покачивая бедрами, подошла к авто. Джеймс Синклер, открыв дверцу со стороны водителя, вылез из машины, обошел ее и открыл дверцу с противоположной стороны. Джейд поцеловала его в щеку и грациозно проскользнула в авто, показав свои длиннющие ноги (причем сделала это намеренно). При этом дразняще мелькнул ее чулок. Она была уверена, что благодарная публика наблюдает за ней из паба.

– Счастливчик, – вздохнул кто-то.

– Это чисто деловая встреча. Ты же слышал, что сказала эта леди.

– Я был бы не против, если бы она и мне назначила такую «деловую» встречу, – произнес другой голос, и все дружно засмеялись.

– Для этого тебе нужно заработать несколько миллионов, приобрести «мерседес» и сделать пластическую операцию, чтобы стать похожим на Джеймса Синклера, – бросил кто-то.

– Джордж, – накинулась на Фуллертона Женевьева, – ты ведь знал, что здесь будет эта женщина!

– Нет, не знал, – сказал Фуллертон. – Не то чтобы не знал, – помолчав немного, признался он. – Я подозревал, что мисс Челфонт известно о нашей с Питом дружбе и она обязательно появится здесь для того, что посмотреть на своих оппонентов. Все складывается как нельзя лучше. Похоже, «Лукки» тоже обхаживает Синклера. А это означает, что он действительно хочет найти новое рекламное агентство. – И, сделав паузу, Джордж добавил: – Это также означает, что мисс Челфонт теперь твоя конкурентка.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации