Текст книги "Пять баксов для доктора Брауна. Книга 2"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pyat-baksov-dlya-doktora-brauna-kniga-2-74818.jpg)
Автор книги: М. Р. Маллоу
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава третья. Обстоятельства
И снова звякнул дверной колокольчик, и снова, как год назад, Джейк переступил порог лавки в Уинчендоне.
![](_208.png)
С полок все так же пялились куклы, лошади на колесиках скалились еще ехиднее, обитатели Ноева ковчега запылились еще больше.
Продавец блеснул лысиной на солнце и приветственно дернул усами.
Д.Э. Саммерс даже не удивился, когда под взглядом хозяина сами собой завелись и поехали по игрушечным рельсам поезда.
Но на этот раз продавец ничего спрашивать не стал, а выдвинул под прилавком ящик, достал оттуда небольшую деревянную коробку и с любезным поклоном вручил Д.Э. Джейк открыл, зайцы на верхней полке выдали дробь на барабанах, мартышки ударили в тарелки, и не успел искатель приключений понять, что у него в руках головоломка, как детали посыпались на пол. Д.Э. быстро сдвинул колени, но поздно: разноцветные кубики, цилиндры, шайбы разлетелись по всему магазину. Продавец с интересом наблюдал, не двигаясь с места. Искатель приключений ползал под прилавком, сопел, приподнимал подставки деревянных лошадок, снимал с рельсов поезда.
– Да что же их так много, сто тысяч мор-рских чертей и одна сушеная каракатица!
На этих словах Джейк треснулся лбом о детскую коляску, из которой тут же свалилось на пол целлулоидное бэби. Поднял штучку, похожую на шляпку гриба. Кажется, все.
– Как это должно выглядеть? – спросил он продавца. – Что собирать-то?
Тот пожал плечами.
– Но как же? Ведь я…
* * *
– …понятия не имею! – Джейк открыл глаза и обнаружил себя в постели.
Была утро. Настроение было прекрасное. Картину немного портило «два семьдесят пять, красавчик», но это, в конце концов, мелочь. Д.Э. вспомнил, как долго возился с бутылкой шерри, зажимая между колен – никак не мог открыть. Зажмурился: солнце косо отсвечивало в трюмо. В зеркале образовались цветные пятна: зеленое – от бутылки, два розовых – от грязных бокалов, синее – от флакона, заткнутого сломанной пробкой.
Джейк потянулся со вкусом, хлебнул из горлышка – воды в доме не было ни капли, и, как был, в исподнем, потащился в коридор. Вернулся, собираясь еще поваляться. И тут оказалось, что в комнату проникла фигуристая тетка и теперь роется в ящиках трюмо. Мексиканка или, может быть, португалка, в туфлях на босу ногу, на платье – пятна, вокруг глаз – коричневые круги, во рту – жевательная резина.
– У Мэй Спенсер я имела много вещей, – сообщила она в пространство, закалывая прическу выуженными гребнями. – Красива разных.
Искатель приключений не нашелся, что ответить и медленно опустился на растерзанную постель.
Тут вошла Ширли с корзинкой и всплеснула руками.
– Ой-ой! Кто к нам пришел! Ты моя кисонька!
– Ольрайт, ольрайт! – подскочила визитерша. – Никакого беспокойства!
Ширли поставила корзинку и выразительно посмотрела на выдвинутый ящик трюмо.
– Не положишь на место, помылишь или сломаешь – прибью!
– Никакого беспокойства!
– «Никакого беспокойства», – передразнила Ширли, и захлопнула ящик перед носом у тетки. – Все цацки перетаскала!
– Клала! Я клала вещи на место! – возмутилась мексиканка.
– Ну так и возьми их тогда оттуда, куда ты клала!
– У Мэй Спенсер я имела браслеты, серьги и разные брошка – много!
– Тогда, может, положишь мои гребни на место?
– Она брала меня в свой дом, – мексиканка выдула резиной пузырь, плюхнулась в кресло перед носом поднявшегося искателя приключений, прямо на его одежду, оперлась голым локтем о туалетный столик и повернулась к нему так, как будто никакой Ширли не было и в помине.
– Я не могла говорить не английски, вы знаете. Она заботилась обо мне. Лучше, чем моя мать заботилась, Мэй Спенсер.
Ширли пудрила конопатый нос.
– Слушай, проваливай, а? – взмолилась она.
– Я была шлюха, – призналась мексиканка Д.Э. – Перед тем, как пришла в эту страну.
– Да? – проявил вежливость тот, и потянул из-под нее штаны.
– Люди говорили, она мной торговала, Мэй Спенсер, – голос тетки звучал все более грозно, и, наконец, сорвался на визг. – Она не торговала мной!
Искатель приключений отодвинулся от греха подальше. Ширли в зеркале подняла брови.
– Теперь зато ты у нас святая. Святая Лола.
– У меня не было красивая одежда, ни деньги, – возразила та, внезапно успокоившись. – Никогда не было ничего, вы знаете.
– Э-э-э… – посочувствовал Джейк.
– Я вышла за мужчину, который ничего не делал, – Лола ухватила со столика пилку и взялась наводить красоту на ногти, ничуть не смущаясь ни зверского взгляда владелицы пилки, ни усилий владельца штанов. – Он заставить меня делать за него. Они все одинаковые, мужчины: ты им вещь.
Мексиканка посмотрела на Д.Э.
– Я начала работать на Мэй Спенсер, когда мне было шестнадцать.
– Мисс… – Джейк сделал выразительную паузу.
Мексиканка продолжала сидеть. Ширли открыла круглую штучку и принялась кончиками пальцем мазать щеки.
– Потом наша роза стала вянуть, – сказала она. – Кругом полно молоденьких курочек, только свистни. Болталась по улицам, пока мадам, дай Господь доброй душе, сокровище не подобрала.
Лола молча сняла туфлю и швырнула в нее. Туфля упала на трюмо прямо перед вскочившей Ширли, подняв облако пудры. Ширли закашлялась, схватила туфлю и кинулась на Лолу. Та не растерялась, вцепилась Ширли в прическу. Ширли взвыла. Обе пыхтели, ругались, валяли и возили друг друга по всей комнате так, что искатель приключений подобрал для безопасности ноги. Мексиканка, не прекращая таскать Ширли за волосы, освободила одну руку и, примерившись, с вывертом ущипнула ее за зад.
– Дура толстая! – заверещала та, пытаясь выпрямиться и лягнуть противницу. – Корова! Лахудра! Чтоб тебя клопы сожрали! Чтоб тебе в сортир провалиться!
У нее получилось вцепиться мексиканке в вырез платья. Раздался треск. Д.Э. громко ахнул: на мексиканке не было корсета. Мэй Спенсер знала свой интерес, заботясь о Лоле лучше родной матери.
– А я думала, мои цацки здесь! – Ширли всплеснула руками. – Оль райт, никакого беспокойства!
Бывшая обитательница шикарного борделя схватилась за подранное декольте и выругалась, длинно и заковыристо.
Девицы снова сцепились. Они явно вознамерились переломать друг другу руки, а если получится, то и все кости. Джейк примерился, осторожно вытянул ногу и резко пнул Ширли в каблук. Ширли, мертвой хваткой вцепившаяся в Лолу, запнулась, обе растянулись на полу, а Д.Э. приготовился все отрицать. Растрепанные амазонки вскочили.
– Мэй Спенсер… – продолжала мексиканка, яростно дыша и смущая бюстом.
– Да иди ты со своей Мэй Спенсер!
Мексиканка растопырила ногти, Джейк поднялся, и Ширли живо спряталась за его спиной.
– Пошла вон, – потребовала она из укрытия. – Сейчас же вон пошла!
Мексиканка пожелала ей подцепить триппер, сифилис, – причем, выразительно показывала руками, как именно будет выглядеть лицо Ширли с провалом вместо носа, – проказу, холеру, чуму, получила ночным горшком (к счастью, пустым) в спину, и утекла из комнаты.
– Крысища! – Ширли вынула из корзинки четыре жестянки: две и две.
![](_209.png)
– Купила чуть не по пятьдесят центов штука, – вздохнула она. – Может, к вечеру добуду еще чего-нибудь. Чертовы спекулянты, совсем стыд потеряли. А я оставлю сдачу, да?
Д.Э. кивнул. Проглотил липкую слюну. Понадеялся, что очередь за супом на углу Девятой улицы закончится раньше, чем сам суп.
– О, – сказали вдруг рядом, – как йа отшень рада вашей любезность остаться жив. Это есть так мило. Я думаль, тут убиваль.
Эта была высокая, постарше Ширли, но помоложе мексиканки. Темные кудряшки, похоже, заколоты еще с вечера, плечи прямые, черты лица крупные – красивая. Даже перебитый нос почти не портил.
– Да мы что! – застыдилась Ширли. – Мы чуть-чуть!
– Чуть-чуть цвай идиотен, – сказала вторая, и залезла с ногами в кресло.
Ширли устроилась на подлокотнике, обняла подругу за плечи, и обе уставились на искателя приключений. Д.Э. потупил взор и сунул в рот порезанный краем жестянки палец.
– Нэнси? – коротко спросила вторая девица.
– Нихт Нэнси, – мрачно отозвалась Ширли, накручивая на палец ее локон. – Восемь мышат пошли гулять на речку, купались там беспечно, один из них утоп, ему купили гроб.
Обе посмотрели друг на друга.
– Лучше бы эта корова один раз не вернулась, – у Ширли дрогнул подбородок. – Ну почему все так несправедливо!
Вторая помолчала.
– Четыре мышат пошли гулять на речку, – проговорила она тихо. – Это есть отшень печально, майне кляйне пуппен. Осталось нас три.
– Эй, – спохватилась Ширли, – парень, ты куда? Вернешься? Эй, возвращайся! Ты обещал!
Глава четвертая. Кекуок, матчиш, рэгтайм
![](_210.png)
– Пусть он искайт, – тихо сказала за стеной Ида.
– А если не найдет?
– Тогда вытирайт мальтшик сопли.
– Всю жизнь только об этом мечтала!
– Тогда искайт другой мальтшик.
– Другой мальтшик, – сказала Ширли, помолчав, – не помогайт бедный девушка.
– Не помогайт, – подтвердила Ида.
– Совсем нет.
– Найн. Конфетка хочешь?
![](_211.png)
Д.Э. почесал лоб огрызком карандаша, бросил письмо и перевернулся на бок. Протянул руку и долго, сосредоточенно отрывал от обоев над кроватью похабную открытку: приторный, как микстура от кашля, доктор льнул ухом к груди полураздетой пациентки. Осталась улыбающаяся дамская голова и голое плечо с кокетливым бантом. Тут искатель приключений ничего не имел против.
На другой картинке въезжал в снежную ночь паровоз. Паровоз изрыгал густой белый дым, светил фарами и вез голого карапуза с крыльями за спиной. Карапуз махал листиком клевера невероятных размеров и изо всех сил, видимо, кричал: «Счастливого Нового Года!» Д.Э. кровожадно осмотрел его, пузатого, но решил не портить хорошую вещь.
Было темно и тихо.
«Не знаю, как и сказать, – попробовал продолжить он. – Возможно, что…»
– Может, Сан-Диего? – спросила за стеной Ширли.
Они там с Идой раскладывали пасьянс.
– Или Лос-Анжелес? Точно, Лос-Анжелес! Представляешь, там, говорят, сейчас Сенбернар выступает!
– Абер найн, майне кляйне. Нихт ехать. Немножко терпеть. От клиент не будет отбой.
– Ты что, ты что говоришь? – поперхнулась Ширли. – Как?
– Город строить, – голос Иды был почти равнодушным. – Все проходить, а город строить опьять.
– Да конечно! Все дорогие клиенты поразъехались! Со своими селедками!
– Еще будут военный. Много военный – хорошо. Немножко терпеть, покамест безопасно. Мужчина не может долго без девочка.
Судя по звукам, Ширли уже плясала по комнате, напевая себе под нос. Вдруг песня смолкла.
– Слушай, он там, по-моему, опять. Снова-здорово!
Ширли высунулась в коридор.
– Эй, куда? Сдурел, что ли? Ночь на дворе!
![](_212.png)
– Простите, мэм! Может быть, сегодня?..
– Сэр, может быть, вы… нет, я, к сожалению, тоже. Да, конечно, помню: миссис Харт и дочке четырнадцать…
– Прошу прощения, мисс…
28, что ли, апреля, в субботу, искатель приключений устало опустился на все еще валяющиеся доски у фонтана, прикурил и уставился в небеса. Так он просидел до заката.
![](_213.png)
Нацарапанные куском известки буквы едва просматривались на мостовой. Ветер все время забрасывал надпись пылью, приходилось разметывать ногой. Теперь уже будет некому.
Джейк оглянулся в последний раз и еле устоял на ногах:
– Потише, черт! – буркнул какой-то остолоп. – Офонарели совсем, под ноги не смотрят.
Джейк рявкнул: «Да пошел ты!», но его вдруг схватили его за рукав.
– Господи, – бормотал он спустя минуту, отпуская костлявые плечи компаньона, – тощий, как велосипед, грязный, как последний свинтус и вонючий, как помойный кот!
– Вы бы, сэр, себя лучше понюхали! Такой «Букет Кашмира», за пять футов с ног валит!
От него несло еще гарью, через которую прорывался другой запах – тяжелый, сладковатый, настойчивый.
– Где же, – М.Р. вытер нос рукавом куртки, – где же вас носило, сэр?
Левый его глаз украшал фонарь цвета молодой травки.
Д.Э. небрежно махнул рукой.
– В борделе, сэр.
М. Р. аж челюсть уронил.
– А… О… Ого! Неплохо ты устроился!
– Ты-то, сто миллионов чертей, ты-то где был?
– В опиекурильне, – скромно ответил мистер Маллоу.
– В какой еще опиекурильне? – оторопел Джейк.
– За магазином, в переулке, немножко в сторону от Росс Элли. Ну, где все обо… парк, где конюшни в конце, помнишь?
Компаньоны шли по Монтгомери.
– …перебежал через дорогу назад, – рассказывал Дюк, – тебя нет. Туда, сюда, смотрю – экипажи. Поболтался около. Там говорили, что самое безопасное место – Чайна-таун. Ну, и подумал, что ты наверняка рванешь туда. Ну, и опиекурильня. То есть, кто же там знал, сначала, что это она – подвал и подвал, лишь бы не поджариться. Чуть не скоптился, правда, но это уже потом было, когда сверху занялось. Ну, что ты моргаешь-то так? Легко, думаешь, было через полгорода в сплошной печи пробираться?
Они опять остановились.
– А? – спросил Дюк. – Чего?
– Ты, говорю, пробовал опиум?
М.Р. пошмыгал, вытер рукавом нос. Посмотрел на компаньона.
– Ну? – потребовал тот.
– Сначала, – опять шмыгнул М.Р, – зверски есть захотелось. После второй трубки показалось еще ужасно горько. А потом…
– Сколько их было-то, трубок?
– А? – переспросил Дюк. – Не помню. Много. Там оказалось, что для видений нужно курить что-то долго, и не в один раз. Потом я вроде бы уснул. Проснулся уже утром и…
М.Р. замялся. Молча вывернул карманы и продемонстрировал компаньону.
Д.Э. подумал.
– Саквояж жальче, – высказался он.
– А? Саквояж в курильне, – порадовал Дюк. – Я забрать не успел. Такая толчея была, самому бы выбраться.
– Ладно, – Джейк постарался не огорчиться. – На что это похоже? Ну, опиум.
– На ничего, – подумав, отозвался компаньон. – Ничего не хочешь, ни о чем не думаешь, ничего не важно. Вроде бы в этом и есть весь фокус. Я, в общем, потому и решил попробовать. Чтобы умирать было не так страшно. Что ты опять уставился? Я бы на тебя посмотрел! Чего?
– Говорю, башкой почему вертишь все время!
– Оглох, – пожаловался М.Р. – Левым ухом плохо слышу.
– От грохота, что ли?
– Да опиум, наверное. Надеюсь, не навсегда. Эх, денег жалко! Что, интересно мне, нам теперь делать?
Но Д.Э. считал мелочь.
– Что делать, что делать, ужинать идти! Пошли скорее, мне за хлебом надо успеть, пока еще раздают.
* * *
Спустя меньше часа, после того, как компаньоны пришли в бордель, и притащили для М.Р. кровать из ближайшей пустой комнаты, и Джейк представил компаньона девицам, и все ужасно развеселились, и устроили настоящий праздник из хлеба, вина, купленных по случаю торжества шоколадных конфет, консервированного горошка и сушеных вишен, Мармадьюк Маллоу блистал в обществе. Шутки и анекдоты лились из него, как вода из шланга.
– А как мы нашлись в этом адском котле! – продолжал фонтанировать он. – Дамы, это судьба!
Рассиропившиеся дамы дружно подтверждали, что да, так оно и есть. Можно было подумать, что это кто-то другой час назад проковырял человеку в голове дыру вопросами стеснительного свойства.
– Он же каждый день ходил на то место! – Ширли дергала М.Р. за рукав. – Каждый Божий день, понимаешь? Понимаешь ты это или нет?
– Ангель, ангель с вами! – плакала Лола, прикладывая к накрашенным глазам грязный кружевной платочек.
Джейк, развалившийся с сигаретой в кресле, только диву давался.
Покончив с историями, М.Р. спросил, нет ли пианино, узнал, что пианола погребена в обломках на первом этаже, и, ничуть этим фактом не огорчившись, вдохновенно играл рэгтаймы прямо на столе. После третьего стакана компаньоны дуэтом исполнили «Господи, меня обокрали!» и «Сундук мертвеца».
– И этот человек стеснялся подойти на улице к девице и спросить «сколько»? – поинтересовался Джейк негромко.
– А я и сейчас стесняюсь, – в полный голос ответил М.Р., неверной рукой доливая ему вина.
Он опять набрался в своей обычной манере: никто и не заметил, как ему удалось в один момент из абсолютно трезвого сделаться совершенно пьяным.
– Стесняться? Нихт стесняться! – Ида обняла М.Р. за плечи. – Чего стесняться наш котьеночек?
Джейк уже собрался выручить застигнутого врасплох компаньона шуткой, но тот неожиданно улыбнулся и опустил свои девчачьи ресницы: – Угадаете, мисс?
– Ах ты, мальенький бесстыдник! – Ида, нагнувшись, чмокнула М.Р. в щеку (которую тот с готовностью подставил), и увела с собой.
– Вот черт! – завистливо пробормотал Д.Э.
За дверью прокашлялись. Вошел, прижимая к груди шляпу, высокий, узкий, застегнутый на все пуговицы скромного серого костюма, человек. Усы его извиняющееся шевелились.
– Все еще ничего не нужно, мисс Страусс?
– Издеваетесь? – Ширли заботливо закрыла коробку с конфетами. – Кому мы теперь нужны?
Человек медленно опустился на стул. Пристроил шляпу на коленях.
– Людям стало не до веселья, – сообщил он скорбно.
– Да вы что! – хмыкнула Ширли, и налила вина в подвернувшийся бокал.
Человек посмотрел на Джейка и грустно сказал:
– Козебродски. Морис Козебродски.
Искатель приключений с интересом обозрел гостя от печальных глаз с покрасневшими белками до стоптанных курортных туфель с дырочками.
– Джейк Саммерс.
– Вот, полюбуйтесь!
Козебродски достал из кармана пачку фотографических карточек.
– Я обошел весь город – и что вы думаете? Ни одного клиента! Ни единого. Это какой-то кошмар. Апокалипс! Никому больше не нужны развлечения! Они хотят только есть, пить, и чтобы крыши домов не валились им на голову! Дожили!
Джейк чуть не выронил картинки.
Фотограф отобрал у него пачку и выдернул несколько штук.
– Взгляните, какая прелесть. Ну, как? Вот эту посмотрите. И эту. И…
– Ширли! – ахнул Д.Э. – Это же ты!
– Хоть бы в жизни так выглядеть, – отозвалась девчонка, заглядывая ему за плечо. – Здорово делает, правда?
Д.Э. только мычал. Наконец, отдал карточки фотографу.
Карточки быстро спрятали в кармане пиджака.
– Молодой человек, молодой человек! Я показал бы вам такие вещи! Я делал этому богоугодному заведению карточки для волшебного фонаря. Эх, какой был успех! Но он, как ни жаль, похоронен под всеми этими руинами.
– Это на первом этаже, что ли?
Д.Э. бесшабашно улыбнулся, и, не успели его ухватить за руку, ссыпался вниз по лестнице.
– Ой, дурак! – Ширли хлопнула себя по щекам. – Стой, ну-ка стой, угробишься ведь!
– Ни за что! – донеслось с лестницы.
Ширли выругалась, сунула босые ноги в туфли и рванула следом.
– Стой, кому говорят!
В темноте пахло дерьмом и штукатуркой, пыль попадала в нос и рот, оседала на ресницах.
– Ой, дурак! – шепотом причитали под локтем. – Тут же ступенек нет! Пошли, говорю, назад!
Джейк остановился.
– М-не-а, – помотал он головой, поймал Ширли за руку и заставил спрыгнуть вместе с собой.
Девчонка визжала, как поросенок, а этот засранец смеялся.
– Эй! – послышался сверху голос М.Р. – Уводите его оттуда! Его, пьяного, на подвиги тянет!
– Ну, какие, сэр, подвиги! – откликнулся Д.Э., задирая голову. – Нормальное дело! Тоже еще, подвиги нашли!
Обломок потолка не только размозжил пианолу. В комнате Иды был теперь интересный провал в полу. Та относилась к нему философски и даже навострилась извлекать пользу: выбрасывала в провал мусор. М.Р. туда сам чуть не сверзился, – в темноте, да когда такая качка, – Ида удержала.
– Какой вы скромный, сэр! – хмыкнул он.
– А вы думали!
– Ида, ну пусти! – отбивался Дюк. – Пусти, кому говорят! Компаньон, она меня щекочет! Ай, спасите!
Послышался шум, «майн Готт!», «Доннерветтер!», посыпалась штукатурка, потом шмякнулось, и внизу образовалась свалка: – Куда ж ты лезешь, балда! Шеи не жалко?
– Я как лучше хотела!
– Осторожно! Зачем вы меня роняете! Вы сломаете мне ноги!
– Ты бы лучше с руки моей сошел, умник!
– Показывай давай, – потребовал Джейк.
Его еще шатало. Козебродски, кряхтя и охая, поднялся тоже.
– Мой костюм! Вы знаете, что это за костюм? Вы не знаете, что это за костюм!
– Там, – Ширли показала рукой, и отряхнула рукав в темноте, – вон, в углу, где пианола.
– Ой! – М.Р., одновременно споткнулся и обрадовался, приземляясь на предмет, который с первого взгляда принял за буфет на высоких гнутых ножках, – музыкальный автомат!
Он попробовал бросить в щель десять центов – все равно теперь не деньги, но монетка со звоном вываливалась.
Ида забрала ее, послюнявила, бросила в щель и врезала автомату под дых. Тот скрипучим голосом, с середины, завел рэгтайм.
– Полный, наверное, – предположил Джейк. – Сейчас откроем.
– Разбежался, – отмахнулась Ширли. – Смит еще тогда все выгреб. Он так каждый день делал.
– Это хозяин, что ли?
– Был хозяин, молодой человек, – охотно откликнулся, отряхивая лацкан, фотограф, – пока не отправился на небеса. Кого здесь только не было! Мадам Клотильда – ах, какая была женщина! Золотое сердце. Пятнадцать штук барышень – прелестные, некоторые совсем девочки, самой младшей всего четырнадцать. Кухарка – ах, какая была кухарка! Золотые руки! Прислуга – вы не видели комнат в других домах, иначе поняли бы, что я имею в виду. В баре – самый лучший виски во всем Сан-Франциско! Ну, еще трое очень прытких молодых людей…
– Они что, тоже? – поразились искатели приключений.
– А?
Фотограф, смеясь, махнул рукой.
– Предоставляли, вы имеете в виду? Да нет! Они, как бы вам сказать, обеспечивали процветание и безопасность заведения. Хотя, конечно, и это при желании можно. Некоторые…
– У нас еще другая штука есть, – Ширли добыла из кучи мусора красный жестяной барабан на ножках с окошечком для просмотра и ручкой, чтобы крутить.
– Движущиеся картинки показывает. Два цента просмотр, джентльмены.
Д.Э. цапнул устройство и приник к окошечку.
– Да, – протянул он, – было, на что посмотреть. Тоже ваших рук дело?
Фотограф только вздохнул.
– Ах, какой был успех, какой успех! Вы бы видели эти очереди в приемной!
– Кто теперь тратить на такой! – Ида вернула в нормальное положение перевернутую бархатную скамеечку, и села, закинув ногу за ногу. – На танцен… на угостить девушка выпить…
– Кстати, дамы, – Джейк не переставал крутить ручку, одновременно отпихивая плечом компаньона, – а… Да погоди ты!
Он все-таки отдал штуку М.Р.
– … а сколько стоило-то удовольствие провести с вами вечер?
– Вот чтоб я так мог, – теперь уже М.Р. приклеился к аппарату. – Взять, да и спросить запросто. Да еще так!
– Нет, ну а что? – поморгал Д.Э. – Сказано-то два бакса, а еще музыка, а еще выпивка девчонкам, да еще всякие эти штуки!
– Тебе со скидкой, – Ширли потрепала его по волосам.
– Ну, Ширли!
– Ой, да какая тебе разница!
– Нет, ну правда!
Ида засмеялась.
– Правда, майн кляйнер, есть то, что клиент должен платить, пока имеет, чем платить, – сказала она. – Танцен унд угощения, унд волшебный фонарь – хотя бы полчаса. Тогда можно подниматься с барышня наверх.
– И не задерживать ее слишком долго, – добавила Ширли.
– Долго – это сколько? – кстати поинтересовался Джейк, пытаясь опять отобрать у компаньона аппарат. – Пятнадцать минут, что ли?
– Пятнадцать минут – неприлично, – сообщила Ширли. – Столько никто не торчит.
– А сколько торчат? – уже заинтригованно спросил Д.Э.
Ширли пожала плечами.
– Ну, минут пять, не больше.
– Надувательство! – возмутился М.Р.
– Грабеж! – согласился компаньон, внимательно рассматривая на аппарате сначала щель для монет, потом переворачивая его вверх тормашками.
– Каждый делать деньги, как он возможно, котьеночек, – Ида развела руками.
– А зато до того надо уж расстараться, предложить клиенту все, что только можно, – порадовала Ширли. – Все, на что только согласится. За отдельную плату. Ой, вон он!
– Клиент? – ужаснулись джентльмены, оборачиваясь.
– Да нет же, фонарь! – Ширли повернула Д.Э. лицом к куче обломков с рухнувшими портьерами. – Туманные картины! Вон, видишь, ящик торчит?
– Дайте! – потребовал фотограф.
Он снял вытяжную трубу, выкрутил горелку, налил в нее из бутыли керосин, затем вернул горелку на место, открыл сбоку дверцу, повозился с фитилями. Потом достал картонную коробку, из нее с большой осторожностью извлек тонкую металлическую сетку, аккуратно надел на горелку. Чиркнула спичка. Запахло жженым керосином. Фотограф привинтил трубу на место, достал из ящика обойму и посмотрел на Ширли. Та вдруг надулась и сделала вид, что она ни при чем.
– Мисс Страусс! – с упреком сказал Козебродски. – Может быть, вы, фрейлейн Закс!
Но Ида молча помотала головой.
Ширли шмыгнула конопатым носом.
– За просмотр деньги платят, – сообщила она.
Козебродски всплеснул руками.
– О, женщины! Молодые люди, умоляю, дайте им что-нибудь!
Ширли моментально воспрянула духом. Даже не стала дожидаться, пока искатели приключения закончат шарить в карманах. Она мышкой проскользнула через пролом в стене, протопала поверху и уже через несколько минут вернулась с простыней. Не самой безупречной простыней на свете, но темнота и любопытство двоих джентльменов в значительной мере скрыли этот огорчительный эффект.
– В Англии, – бормотал Козебродски, вставляя в обойму картинки, и тут же прикладываясь к бутылке, которую вытащил из кармана, – такие вещи называются «Что видел дворецкий».
Карточки, в самом деле, были сделаны так, словно вы подглядывали в замочную скважину.
– Ой, – бормотали компаньоны. – Ничего себе! Ой, посмот… нет, лучше не смотри! Ой, ты видел!
Гудела лампа. Дамы на экране падали в объятия кавалеров и потом проделывались такие шалости, что фотограф, посмотрев на компаньонов, прокашлялся.
– Это люди соглашаются вот так позировать? – изумился Джейк.
– Ну, – фотограф нервно засмеялся, – как сказать. Немного специальных фокусов требуются непременно. Иначе меня бы просто убили.
– Ничего себе! – подскочил М.Р.
– Что вы хотите сказать в этом смысле? – обиделся Козебродски.
– Во-первых, – заявил Дюк, – при съемке возникает сильный дым. Во-вторых, а как же магний? От этой же вспышки кто угодно, как бы он там ни был занят, вскочит и побежит бить вам морду!
– Нет, молодой человек, нет. Никто ниоткуда не вскочил и никто никуда не побежит. Все останутся на своих местах.
– А вспышка? От нее еще и звуки!
– Вспышка совершенно необязательна.
– Ну и что? – не сдавался М.Р. – А снимать откуда? Вы там в шкафу сидели или на дереве за окном?
Фотограф примирительно сделал руками, как если бы дирижировал оркестром.
– Не надо заходить далеко, давайте заходить близко! – компаньоны решили было, что у него нервный тик, но это он так подмигивал. – Вот, извольте любоваться, «Вест-Камера»!
Козебродски расстегнул пиджак, поманил рукой М.Р., чтобы тот наклонился, и молодые люди увидели в пуговичной петле жилета крохотный объектив.
Худые, с тяжелыми суставами, похожие на бамбук, пальцы – на овальном ногте указательного желтое, как от йода, пятно, – расстегнули пуговицы жилета. На шее фотографа висела круглая штука, похожая на плоскую флягу.
– Всего восемь кадров, – скромно сказал фотограф. – Но, поверьте мне, этого достаточно!
– Еще бы не достаточно, – буркнула Ширли. – Особенно перед выборами. Козебродски прячется в шкафу.
– Мисс Ширли, ай-ай! – торчащие по краям лысины седые космы укоризненно покачались, а девчонка сделала невиноватые глаза. – Зачем же выдавать наши маленькие профессиональные секреты?
Он надел пиджак обратно, подергал обшлага.
– Можно, наконец, прямо в салоне, посреди общего веселья, особенно, когда шампанское… Я же говорю вам: не надо ходить далеко, давайте ходить близко! О, о, посмотрите на это! Думаете, восемнадцать голых дам так-таки и позировали вокруг этого господина?
Господин на этой линейке стоял, очевидно, в салоне заведения до катастрофы. Из одежды иона нем имелись чрезвычайно пышные усы на довольной подрумяненой физиономии, сияющий цилиндр, белоснежный шелковый воротничок с галстуком, манжеты на голых руках – и более ничего. Восемнадцать дамочек – по девять с каждой стороны его упитанной фигуры – из нарядов только сережки и диадемы с перьями.
– Если посмотреть более внимательно, – фотограф опять подмигнул компаньонам, а девчонки захихикали, – то можно увидеть, что перед нами одна и та же мадемуазель в различных позах и различных головных уборах!
– Да ну, все это ерунда, мальчики, – Ширли махнула рукой. – Давайте лучше танцевать!
– Запросто! – сказал Дюк. – Только я не умею.
– Э-э-э… – промычал Джейк.
– Ерунда! – перебила Ширли, развернула искателя приключений за плечи и поставила перед собой. – Начнем с чего попроще. Козебродски, матчиш!
Говорят, дуракам, пьяным и влюбленным везет. По крайней мере два пункта из трех у веселой компании было. И, по всей видимости, только по этим причинам потолок, и так державшийся на честном слове, не рухнул им на головы: матчиш, немножко вальса (потому что матчиш – это почти, как вальс, только быстро и на пятке нужно специально переступать), кекуок, рэгтайм… рэгтайм, матчиш, кекуок… рэгтайм…
![](_0005.png)
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?