Читать книгу "Шёпот вакуума – 2. Без ложных иллюзий"

– Хорошо, я вас услышал, – недовольно нахмурился начальник школы. С подчиненным он был совершенно не согласен, но оставить его заявления вообще без всякой реакции не мог. – Завтра Строгов пройдет тест Маккинзи. Если по его итогам ваше мнение не изменится, напишете официальный рапорт на мое имя, и я дам ему ход. Устраивает вас такой вариант?

– Да, господин контр-адмирал.

– В таком случае, кап-два, я вас больше не задерживаю.

* * *

К девяти утра я, как и было предписано, явился в помещение с уже знакомыми мне виртуальными тренажерами. Судя по всему, здесь мне предстояло провести немало времени, поскольку операция капитан-лейтенанта Маккинзи длилась несколько суток. Конечно, в отличие от реальности, во время теста я имел возможность использовать режим «ускоренного внутреннего времени», но сильно ли это сократит испытание, зависело исключительно от того, насколько мой экзамен будет насыщен событиями.

На инструктаже ничего нового я не услышал. Капитан Фасси просто ещё раз озвучил мне правила проведения испытания, не назвав даже четкого критерия успешности его прохождения. Впрочем, я знал, что обычно первичную оценку действий кандидата производит вычислитель, а потом её утверждают или не утверждают офицеры, входящие в состав экзаменационной комиссии. И теоретически их решение может быть отрицательным даже в случае выполнения кандидатом поставленной задачи.

Наконец формальности закончились. Я занял место в капсуле виртуального тренажера и уже через несколько секунд осознал себя стоящим в ангаре подземной лаборатории. Перепутать виртуальную реальность с реальностью было невозможно, но достоверность и детализация окружающего мира и моих ощущений вызывали уважение. Военные учебные заведения Метрополии оснащались очень хорошей техникой.

На первый взгляд выбор точки старта испытания показался мне довольно странным. Зачем меня поместили в момент прибытия Маккинзи на научную базу? Вроде бы более логичным казалось начать с эпизода, когда все шесть челноков уже дооснащены дополнительными генераторами маскировочного поля и полностью загружены оборудованием и материалами. Именно тогда, по идее, и начиналась основная работа пилота-разведчика в этой миссии – поиск безопасного маршрута и скрытная проводка по нему конвоя с постоянным отслеживанием перемещений патрулей Акрид и внесением необходимых корректировок по ходу движения.

Так ведь нет, зачем-то испытание начали с модернизации и загрузки челноков. Впрочем, возможно, организаторы этого шоу попутно хотели проверить навыки курсантов в смежных специальностях, ведь техников, да и многих других узких специалистов в экипажах малых разведывательных кораблей нет, а значит, кто-то другой должен уметь выполнять их работу.

Как и предусматривал план операции, в первую очередь я направился в помещение командного поста научной базы. Никаких повреждений это подземное сооружение не получило, так что я располагал всеми возможностями, которые имелись у здешнего персонала до его поспешной эвакуации. По идее, мне даже не требовалось самому ставить задачу ремонтным дронам – все необходимые инструкции содержались в памяти корабельного вычислителя моего малого разведчика. Вернее, не моего, конечно, а капитан-лейтенанта Маккинзи, в чьей виртуальной шкуре я сейчас имел удовольствие пребывать. Эти инструкции разработали техники штаба флота, так что мне оставалось только передать их вычислителю базы и ждать, когда ремонтные роботы сделают за меня всю работу.

И всё же я чувствовал, что в этой простоте первого этапа испытания есть какой-то подвох. Казалось бы, что может быть проще, чем сбросить информационный пакет вычислителю базы и тупо промотать в режиме «ускоренного времени» весь процесс модернизации челноков и их загрузки? Меня как будто подталкивали к этому очевидному решению, но весь мой опыт подсказывал, что путь наименьшего сопротивления почти всегда приводит к проигрышу или, в лучшем случае, к весьма посредственному результату, а такой расклад меня категорически не устраивал. Если уж мне дали возможность вмешаться в ход операции на этом этапе, так пусть не удивляются тому, что я воспользуюсь этой возможностью по полной программе.

– Мне нужна объемная схема базы, – обратился я к вычислителю. – Выдели на ней стационарные оружейные системы.

– Выполнено, – на развернувшейся передо мной тактической голограмме отобразилась сложная схема коридоров, тоннелей, жилых и лабораторных отсеков, ангаров, складов и периферийных сооружений.

Оказалось, что база неплохо защищена, хотя основной акцент её создатели, безусловно, делали на скрытности, а не на огневой мощи. Собственно, именно благодаря этому Акриды её до сих пор и не обнаружили.

– Здесь есть что-то вроде арсенала?

– Есть, – невозмутимо ответил вычислитель, подсветив небольшое помещение на нижнем ярусе.

– Выведи на экран список единиц хранения.

– Выполнено.

Ничего по-настоящему стоящего в арсенале не оказалось. Предназначен он был для хранения боевых скафандров, оружия и боезапаса для небольшого штата охраны лаборатории. Впрочем, имелся здесь и некоторый запас ракет для систем ближней обороны базы и заряженные универсальные энергоячейки на случай выхода из строя энергетической установки лаборатории.

Зачем я вообще стал интересоваться имеющимся на базе оружием? Вывозить его в мою задачу не входило, но и использовать любое оборудование базы для выполнения миссии мне никто не запрещал, а всё, что прямо не запрещено, я вправе считать разрешенным.

Я не верил в случайности. Испытание не просто так начиналось именно в этой точке шкалы времени. Находясь на базе, Маккинзи сделал что-то, что повысило его шансы на успех, и организаторы теста давали мне шанс повторить этот его шаг или сделать что-то по-своему. Ну, или не предпринять ничего, существенно повысив тем самым вероятность провала миссии.

Ещё раз внимательно посмотрев на схему базы, я приказал вычислителю вывести на тактическую голограмму схему планетной системы с указанием маршрутов патрулей Акрид, которые удалось выявить Маккинзи во время перелета к астероиду, а также текущее положение основных сил флота противника.

База, в состав которой входила лаборатория, располагала неплохими сканерами, так что часть кораблей Акрид я видел, тем более что они не соблюдали режим максимальной маскировки, считая, что система находится под их полным контролем.

– Построй оптимальный маршрут эвакуации из системы для конвоя из шести модернизированных транспортных челноков и малого разведчика, – потребовал я у вычислителя базы. – Критерий оптимальности – минимальные потери вверенных мне кораблей при прорыве.

– Маршрут построен, – секунд через двадцать доложил вычислитель, и на объемной схеме системы возникла слабо светящаяся сложная ломаная линия. – Обращаю ваше внимание на отсутствие у меня полных данных о силах противника, что влечет за собой высокую погрешность расчетов.

– Оцени вероятность успешного прорыва конвоя в полном составе за границы системы.

– Точная оценка невозможна из-за недостатка данных. Можно приблизительно оценить верхнюю границу вероятности такого события, как не превышающую одного процента.

Вот теперь я окончательно понял всю глубину вставшей передо мной проблемы. Сеть патрулей Акрид оказалась слишком плотной. Одиночный малый разведчик имел некоторый шанс пройти сквозь нее незамеченным, но даже в этом случае риск был очень велик. Похоже, Маккинзи сильно повезло на пути к астероиду. Но тогда у него не висели камнем на шее шесть неповоротливых транспортных челноков, совершенно не предназначенных для разведывательно-диверсионных операций. И всё же капитан-лейтенант как-то протащил конвой через расставленные Акридами ловушки. Вернее, почти протащил, потеряв в итоге пять из шести грузовых кораблей и погибнув сам. Что же такое ты сделал, каплей Маккинзи, что, пусть и незначительно, но всё же повысило твои шансы на успех?

Пристально всматриваясь в отметки кораблей противника на тактической голограмме, я пытался найти решение. Перед моими глазами всё ещё висел рассчитанный вычислителем маршрут. Он постоянно видоизменялся, подстраиваясь под непредсказуемые маневры патрульных корветов Акрид. Точки, ещё недавно считавшиеся безопасными, вдруг оказывались в зоне высокого риска. Само собой, пользоваться настолько ненадежным маршрутом прорыва было бы верным самоубийством.

Единственное, что могло повысить вероятность успеха – это снижение плотности патрулей врага в зоне движения моего конвоя, но для этого требовалось как-то заставить противника вывести из этой области пространства хотя бы часть своих кораблей. Отвечая на мой вопрос о судьбе Маккинзи, начальник приемной комиссии как бы случайно дал мне подсказку, сказав, что каплей погиб, пытаясь отвлечь корабли противника от челноков. Вот только я совершенно не верил в то, что капитана Фасси могла хоть на секунду посетить мысль как-то облегчить мне прохождение испытания.

Скорее всего, эта подсказка была завуалированной попыткой подтолкнуть меня к неверному решению. Значит, идея пытаться отвлечь корабли врага, используя собственный малый разведчик, ни к чему хорошему привести не могла. Собственно, судьба капитан-лейтенанта Маккинзи это и подтвердила.

В принципе, у меня было другое решение, причем, опять же, довольно простое. Я мог начать вести конвой по проложенному вычислителем маршруту, заранее отдав приказ вычислителю базы в какой-то момент проявить активность на поверхности астероида, которую обязательно заметят Акриды. Мог ли я таким образом их отвлечь? Вероятно, да, но чего бы я при этом добился? Скорее всего, сделал бы только хуже. Обнаружение подземной лаборатории могло лишь заставить Акрид увеличить плотность патрулей и предпринять определенные действия, направленные на захват или уничтожение базы. Менять конфигурацию сети патрульных корветов им для этого совершенно не требовалось. Правда, совсем отбрасывать эту идею я пока не стал, но отметил для себя, что устраивать для противника некое шоу на поверхности астероида имеет смысл только в качестве части более масштабных действий по отвлечению его внимания, и план таких действий уже начал складываться в моей голове.

– Верни на голограмму схему базы, – приказал я вычислителю.

– Выполнено.

– А теперь выведи на экран тактико-технические характеристики противоорбитальных плазменных пушек, установленных на второй, пятой и седьмой стационарных огневых позициях.

Вглядевшись в появившиеся на экране цифры, схемы и текстовые описания, я понял, что сам в этом быстро разобраться не смогу.

– Оцени техническую возможность демонтажа противоорбитальных орудий и установки их на внешнюю подвеску трех грузовых челноков, по одной на каждый корабль.

– Такая операция не предусмотрена техническими регламентами, – подумав секунд десять, ответил вычислитель.

– Меня не интересуют регламенты, железяка, – в моем голосе появились нотки раздражения. – Я спросил тебя возможно ли это в принципе.

– Да, такая манипуляция технически возможна, но не имеет практического смысла, поскольку при установке на челноки на порядок снизятся точность наведения и скорострельность орудий.

– Да не нужны мне ни точность, ни скорострельность… Сколько времени займет такая операция?

– Переоборудование трех челноков займет примерно двадцать часов. Обращаю ваше внимание, что при этом существенно уменьшится вместимость их грузовых трюмов, поскольку в них придется разместить дополнительные энергоустановки.

– Меня это устраивает. Действуй.

– Остается ли в силе ранее поставленная задача по установке на все шесть грузовых челноков новых генераторов маскировочного поля и их загрузке оборудованием и материалами?

– Да, но распределение груза меняется. Челноки, на которых будут смонтированы пушки, загружаем в первую очередь оборудованием. На остальные грузим материалы в спецконтейнерах.

– Места для размещения всего запланированного к эвакуации груза недостаточно.

– Материалы, сколько поместится, можешь загрузить в мой разведывательный корабль. Там освободилось место после разгрузки доставленных мной генераторов маскировочного поля.

– Места всё равно не хватит.

Передо мной встал неприятный, но неизбежный выбор. Отказываться от своего плана я не собирался, так что теперь мне предстояло смириться с тем, что часть груза будет потеряна ещё до старта с астероида. Капитан Фасси говорил о более высокой ценности наработанных в лаборатории материалов в сравнении с научными приборами. Да и при официальной постановке задачи об этом тоже было сказано. Поэтому решение я принял без колебаний.

– Загрузи сначала все контейнеры с материалами, а оборудование потом – сколько получится.

– Приказ принят. Приступаю к выполнению.

Глава 3

План, разработанный штабом флота, начал разваливаться уже на начальном этапе испытания. Правда, я с самого начала воспринимал его не как руководство к действию, а исключительно в качестве рекомендации, и, по сути, имел на это полное право. В конце отданного мне приказа стояли слова: «В случае любых непредвиденных изменений тактической ситуации, действовать по обстановке». Эта резиновая формулировка на человеческом языке означала старый добрый принцип: «Победителей не судят». Добьешься успеха, и никому не будет дела до того, что ты наплевал на спущенный сверху план. О нем в этом случае никто и не вспомнит. А если провалишь миссию, значит, план был хорош, а ты всё испортил.

Я намеренно собирался пожертвовать наименее ценной частью груза, причем не только той, которую оставил на базе. В том, что минимум три из шести челноков будут уничтожены противником, никаких сомнений у меня не имелось. Впрочем, формально какие-то шансы прорваться у них всё же присутствовали, но на практике их смело можно было считать нулевыми.

После старта с астероида весь мой конвой какое-то время держался вместе, однако длилось это очень недолго. Уже на десятой минуте полета к границе системы я отдал приказ челнокам разделиться. Три из них продолжили движение в прежнем направлении вместе с моим малым разведчиком, а грузовые корабли с установленными на них плазменными пушками разошлись в разные стороны и ещё через пять минут отключили двигатели и легли в дрейф, сохраняя режим максимальной маскировки. Однако бездействовали они лишь несколько минут. Их вычислители заранее получили четкие и недвусмысленные приказы, и как только группа оставшихся со мной челноков отошла на относительно безопасное расстояние, они приступили к выполнению поставленной задачи.

Первым активизировался вооруженный грузовой корабль, находившийся ближе всех к покинутой нами базе. Он включил двигатели на полную мощность и, немного снизив плотность маскировочного поля, начал интенсивный разгон обратно в сторону астероида, с которого мы недавно стартовали.

Моя идея заключалась в том, чтобы создать у вычислителя, управляющего действиями Акрид, иллюзию, что люди пытаются провести операцию, имеющую совсем не ту цель, которую она на самом деле преследовала. Я собирался заставить противника прийти к выводу, что мы пытаемся не эвакуировать что-то ценное из системы, а уничтожить некий оставленный при поспешном отступлении объект, который ни в коем случае не должен достаться врагу.

Здесь, конечно, присутствовала некая натяжка, связанная с тем, что обычно все военные объекты имеют систему самоликвидации, и устраивать для их уничтожения специальную операцию не требуется. Но мало ли что могло пойти не так… Акриды понятия не имели, что за объект находится на астероиде. К примеру, он мог быть ещё не достроен или по каким-то причинам система самоликвидации вышла из строя.

Я надеялся на то, что враг станет руководствоваться совершенно элементарной логикой – раз люди зачем-то атакуют собственный военный объект, значит они не могут уничтожить его другим способом, но очень не хотят, чтобы он достался противнику. А раз так, надо сначала эти действия пресечь, а уж потом разбираться, насколько ценной окажется добыча.

Грузовой челнок, вооруженный противоорбитальной плазменной пушкой, быстро приближался к астероиду, под поверхностью которого скрывалась база с научной лабораторией. Акриды обнаружили его почти сразу после начала маневра и, само собой, немедленно начали реагировать. Однако быстро прибыть в нужную точку пространства их корабли просто не успевали, так что у челнока имелось некоторое время для того, чтобы качественно разыграть подготовленный мной спектакль.

Как только позволила дистанция, вычислитель грузового корабля открыл огонь по поверхности. Как и предсказывал вычислитель базы, точность этого огня оставляла желать много лучшего, но астероид – довольно крупная мишень, и попасть в него челнок всё-таки смог, а ничего другого от него и не требовалось.

В ответ на проявленную агрессию, из подземных пусковых шахт навстречу атакующему кораблю вычислитель базы запустил несколько ракет ближнего радиуса действия. Единственной задачей этого залпа являлось показать Акридам, что астероид – не пустышка, и на нем действительно есть какой-то объект, не желающий быть уничтоженным.

Начавшаяся имитация сражения развивалась по заранее составленному сценарию, и ракеты, само собой, не должны были достичь цели, что, собственно, и произошло. Плазменные турели ближней обороны челнока успешно их сбили. Это оказалось несложно, ведь ракеты даже не пытались уклоняться от их огня. Зато со стороны происходящее выглядело так, будто у атакующего имеется очень эффективная система противоракетной защиты. Мне требовалось убедить врага, что в попытке уничтожить неизвестный объект задействованы настоящие боевые корабли, а не грузовики, спешно модернизированные с помощью подручных средств.

Вооруженный грузовой челнок сменил курс и начал торможение, выходя на низкую орбиту. Он совершил ещё пару выстрелов, сопровождавшихся яркими вспышками взрывов на поверхности астероида, и успешно сбил десяток выпущенных по нему ракет. В этот момент настало время вступить в игру и двум другим челнокам, изображавшим из себя что-то среднее между корветами и дальними разведчиками.

Я собирался увеличить масштаб разыгрываемого перед Акридами шоу, чтобы создать у них иллюзию, что к астероиду от границ системы каким-то образом прорываются всё новые корабли людей. Цель у этого спектакля была только одна – заставить врага отозвать часть лёгких кораблей, контролирующих внешние границы системы, чтобы уплотнить сеть патрулей вокруг области пространства, которую мой малый разведчик и три оставшихся с ним челнока уже успешно покинули.

Шоу продолжалось. К астероиду с разных направлений быстро приближались ещё два грузовых корабля с противоорбитальными плазменными пушками на борту. Эсминцы и фрегаты Акрид, отправленные для их перехвата, были уже на подходе, но какое-то время у вооруженных челноков ещё оставалось. С прибытием подкрепления интенсивность обстрела астероида увеличилась. Изображая понесенные потери, вычислитель базы уменьшил количество ответных пусков ракет, но иллюзия того, что неизвестный объект ещё продолжает отбиваться, у противника должна была оставаться.

Спектакль спектаклем, однако всё это время я продолжал внимательно следить за действиями патрулей акрид, до которых были способны дотянуться сканеры моего разведчика. И теперь я видел, что многие из них начали менять курс. Враг зашевелился, реагируя на внезапное изменение обстановки.

– Плотность патрульной сети противника на маршруте прорыва уменьшилась на двадцать семь процентов, – доложил корабельный вычислитель. – Давление сканирующего излучения на маскировочные поля кораблей конвоя продолжает снижаться.

Само собой, расслабляться было рано, однако сдержать вздох облегчения я не смог. Устроенный мной цирк всё-таки сработал, и это не могло не радовать, однако шоу ещё не закончилось, и благодарных зрителей ещё ждала его финальная часть.

Оставлять вооруженные челноки около астероида, когда до него уже почти добрались боевые корабли Акрид, большого смысла не имело. Свою роль отвлекающего фактора они должны были отыграть до конца, а для этого им следовало прожить как можно дольше. Поэтому после очередного залпа с орбиты вычислитель базы отдал свой последний приказ и запустил слегка модифицированный мной протокол самоуничтожения.

Энергетическая установка секретной лаборатории скачком перешла в закритический режим работы и почти мгновенно разрушилась со всеми вытекающими из этого последствиями, а вслед за её взрывом последовательно сработали заряды, заложенные во всех ключевых точках базы. Со стороны это выглядело, как цепь вторичной детонации боеприпасов и энергетического оборудования после удачного попадания плазменного сгустка. Над поверхностью астероида поднялось огромное облако пыли и обломков, легко преодолевающих его низкую гравитацию и улетающих в космос.

Три вооруженных челнока, якобы успешно выполнивших свою миссию, теперь перешли к заключительной фазе отвлекающей операции – попытке оторваться от преследования и скрыться. Теоретически их усиленные модернизацией маскировочные поля могли этому поспособствовать, но по факту шансов у них не было никаких. Тем не менее сама попытка прорыва должна была заставить часть патрульных кораблей врага сфокусировать внимание совсем не на той области пространства, где находился мой корабль и три челнока, под завязку набитых ценным грузом.

Какое-то время корабли Акрид играли в догонялки с моими челноками. Впрочем, длилось это недолго – их довольно быстро догнали и уничтожили. Тем не менее несколько дополнительных минут они для меня выиграть смогли, а в сложившейся ситуации это имело решающее значение.

– Пройдена граница сети внешних патрулей противника, – доложил корабельный вычислитель. – При полете с текущей скоростью к точке встречи с эсминцем время в пути составит двадцать восемь часов.

Минут сорок я оставался в напряжении, сосредоточенно наблюдая, как с тактической голограммы одна за другой исчезают отметки патрульных кораблей противника. По мере увеличения дистанции сканеры моего малого разведчика переставали их видеть. Теоретически и сюда могли залетать отдельные корабли Акрид, но с каждой минутой шансы, что один из них наткнется на наш конвой, становились всё более призрачными.

В конце концов я решил, что тянуть дальше смысла нет и включил режим «ускоренного времени». Минуты послушно спрессовались в секунды, а часы в минуты, и вскоре на тактической голограмме вспыхнула зеленая отметка эсминца, ожидавшего нас в точке встречи.

Мир вокруг меня мигнул и погас, а в следующее мгновение я уже видел перед собой неспешно поднимающуюся крышку капсулы виртуального тренажера. Честно говоря, я ожидал, что встретит меня какой-нибудь одинокий сержант-инструктор, приставленный следить за ходом испытания. Ожидать, что члены приемной комиссии будут сидеть в помещении с виртуальными тренажерами всё то время, которое я проведу в капсуле, было бы с моей стороны по меньшей мере странно.

Тем не менее, покинув тренажер, я увидел перед собой комиссию в полном составе. Среди прочих особенно выделялось лицо капитана второго ранга Фасси, на котором застыло крайне недовольное выражение. А вот начальник школы, судя по всему, никаких подобных эмоций не испытывал. Во всяком случае, на меня он смотрел с совершенно невозмутимым видом.

Судя по всему, господ офицеров заранее предупредили о том, что испытание близится к завершению, и они соизволили явиться сюда сразу, вместо того чтобы заставить кандидата в курсанты ждать их появления минут двадцать, а то и тридцать. Начальство, как известно, опаздывать не может – оно только задерживается. Однако в данном случае этот принцип почему-то не сработал. И кстати, вроде бы начальник школы в состав приемной комиссии не входил – не его это уровень. Однако он тоже оказался здесь, и это меня несколько напрягло.

Долго размышлять над причинами необычного поведения офицеров школы разведки флота мне было некогда. Я кратко доложил о завершении прохождения испытания и достигнутых результатах, после чего замолчал, ожидая развития событий.

Офицеры расположились в креслах за длинным столом, а я стоял перед ними, морально готовясь к «разбору полетов» и множеству неудобных вопросов. И, само собой, они последовали.

– Разрешите начать, господин контр-адмирал? – обратился Фасси к начальнику школы.

– Приступайте.

– Скажите, рядовой, – начальник приемной комиссии упер в меня тяжелый взгляд. – Где вас учили столь вольно трактовать приказы командования? Или, может быть, у вас в пехоте так принято?

Взгляд капитана Фасси я выдержал без особых усилий. В детстве и в подростковом возрасте на меня не раз пытались давить не только авторитетом, но зачастую и тяжелыми кулаками, временами подкрепленными остро заточенным железом. Так что в такие гляделки я научился играть довольно рано.

– Господин капитан второго ранга, в моем личном деле указано, что я не успел пройти даже начальную подготовку в учебном лагере, – мой ответ прозвучал вежливо, но демонстративно равнодушно. – Поэтому я не могу знать, как в пехоте обучают выполнению приказов.

Лицо Фасси пошло красными пятнами. Он явно не ожидал от меня столь наглого ответа, однако формально подкопаться ему было не к чему. Впрочем, не капитан был здесь главным и, вероятно, не он должен был принять окончательное решение по моей кандидатуре. Что-то мне подсказывало, что начальник школы контр-адмирал Пинс решил принять участие в этом «разборе полетов» не просто так.

– Кандидат, у вас был конкретный список оборудования и материалов, подлежащих эвакуации, – капитан Фасси всё же смог взять себя в руки, но в его голосе всё ещё продолжал лязгать металл. – Вы нарушили полученный приказ уже в самом начале испытания, оставив часть оборудования на базе. Кроме того, вы самовольно внесли изменения в разработанную высококвалифицированными специалистами схему модернизации грузовых челноков. Тем самым вы ещё до начала прорыва из системы сделали невозможным выполнение поставленной перед вами задачи в полном объеме и значительно повысили вероятность полного провала миссии. Объясните ваши авантюрные решения и действия, кандидат Строгов!

Ответ на этот наезд у меня был готов уже давно. Честно говоря, я даже немного удивился тому, что Фасси озвучил мне эти претензии. Впрочем, я не раз слышал о том, что в военной среде любые указания, исходящие от командования, зачастую воспринимаются, как безусловный приказ, даже если в них прямо сказано, что это только рекомендация. Да и фраза «инициатива имеет инициатора» выросла из тех же традиций, и в данный момент я в полной мере ощутил это на себе.

– Я действовал по обстановке, господин капитан второго ранга, – мой голос по-прежнему оставался невозмутимо-равнодушным. – Патрульная сеть Акрид оказалась настолько плотной, что, по моей оценке, подкрепленной расчетами вычислителя базы, вывоз всего имущества, указанного в приказе, не представлялся возможным. При попытке буквально следовать полученным инструкциям вероятность гибели конвоя приближалась к ста процентам. Обстоятельства требовали изменения изначального плана и принятия нестандартных решений, направленных на отвлечение противника, что и было сделано.

Я смотрел прямо в глаза капитану Фасси, но периферийным зрением отслеживал реакцию остальных офицеров. Больше всего меня, самой собой, интересовало, как относится к происходящему контр-адмирал Пинс. Однако понять что-то по его выражению лица оказалось крайне сложно. Как и положено разведчику с большим опытом, держать покерфейс начальник школы умел прекрасно.

Фасси не сразу нашелся с ответом. Капитана сильно раздражала моя спокойная реакция на его агрессивное давление, ломавшая весь выстроенный им сценарий раскатывания меня в тонкий блин.

– Вы ведь пытаетесь поступить в Школу младшего комсостава разведки флота, не так ли, кандидат? – со злобной вкрадчивостью поинтересовался начальник приемной комиссии и, не дожидаясь ответа на этот риторический вопрос, продолжил: – Почему же в таком случае на вступительном испытании вы действовали совсем не как разведчик? Вместо грамотного использования генераторов маскировочного поля последнего поколения, позволяющих организовать скрытную эвакуацию ценного груза, вы устроили в окрестностях научной базы небольшую войну, потеряв в этой авантюре половину грузовых челноков! Как это понимать?

– Да, господин капитан второго ранга, вероятно, я действовал не как разведчик, – мое терпение было уже на пределе, но я героически продолжал изображать, что мне глубоко безразличны сыплющиеся на меня идиотские вопросы и обвинения. – Но я ведь пока и не разведчик. Как вы верно заметили, я только пытаюсь поступить в вашу школу, а не сдаю выпускные экзамены. Поэтому при прохождении испытания я действовал исходя исключительно из имеющихся у меня в данный момент знаний и опыта. И как результат, поставленную задачу я выполнил. По крайней мере, частично. А что касается того, как на моем месте должен был действовать настоящий пилот-разведчик, уверен, за восемь месяцев обучения высококвалифицированные инструкторы и преподаватели школы младшего комсостава разведки флота меня этому научат.

Пожалуй, последнюю фразу я сказал зря. Наверное, это был уже перебор, и капитан Фасси окончательно слетел с катушек.

– Молчать! – начальник приемной комиссии с размаху врезал ладонью по столу. – Забыли, что такое субординация, кандидат Строгов?!

– Курсант Строгов, – негромко, но не терпящим возражений тоном поправил подчиненного контр-адмирал Пинс, выделив голосом первое слово. – С учетом того, что испытуемый в ходе экзамена повторил лучший результат, лишь дважды показанный курсантами нашей школы за время существования теста Маккинзи, мной принято решение о зачислении рядового Строгова в состав формируемой в данный момент учебной группы по военно-учетной специальности «Пилот малого внутрисистемного корабля-разведчика». Однако в ходе вступительных испытаний и после их завершения было выявлено недостаточное понимание испытуемым буквы и духа флотской субординации. Курсант Строгов, приказываю вам за оставшееся до начала занятий время выучить наизусть Дисциплинарный устав Военно-Космического Флота. Контроль за выполнением приказа возлагаю на капитана второго ранга Фасси.

* * *

Контр-адмирал Пинс сидел за столом в своем рабочем кабинете и недовольно морщился, читая выведенный на экран рапорт за подписью начальника приемной комиссии. Кап-два всё-таки написал эту конспирологическую чушь по поводу курсанта Строгова, и теперь с его сочинением на тему «Как я разоблачил шпиона СКВВ» предстояло что-то делать, а отправлять такой документ наверх начальнику школы совершенно не хотелось.