Текст книги "Неоновый мираж"
![](/books_files/covers/thumbs_240/neonovyy-mirazh-6480.jpg)
Автор книги: Макс Коллинз
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 6
Было около полуночи, когда я добрался до Польского квартала около Уикер-Парка, где жил Билл Тендлар. Выехав на своем голубом «бьюике» на Милуоки-стрит, я затем свернул на узкую, грязную улицу, в конце которой возвышался огромный католический собор. Господь имел в этом районе роскошную резиденцию, чего нельзя было сказать о тех, кто обитал в двух-трехэтажных обветшалых, скособочившихся домах, которыми была застроена улица.
Я припарковал машину у обочины, среди переполненных мусорных баков, и вышел на тротуар. Вокруг не было ни души, легкий свежий ветерок ласково дул в лицо. Но мрачный вид обшарпанных, выкрашенных серой краской зданий мгновенно рассеял мои приятные ощущения. Я был в недоумении. Я платил своим сотрудникам неплохие деньги. Да, с жильем в городе было туговато, но Тендлар мог себе позволить иметь жилище получше. Не шикарное, но получше этого. Дом был погружен во мрак, лишь на третьем этаже светилось одно окно; оно было задернуто зелеными шторами, и свет пробивался через оставленные в них щели. Это была комната Тендлара. К обшарпанной двери подъезда вели ветхие деревянные ступени с проржавевшими, покосившимися перилами. Дверь была не заперта. Лестничная клетка освещалась единственной тусклой лампочкой, вмонтированной в позеленевшую от времени медную оправу, которая с помощью деревянного штатива крепилась к стене. Подобный осветительный прибор можно было бы продать в других районах города в качестве антиквариата. Я подошел к ряду почтовых ящиков, висевших на стене, и нашел инициалы Тендлара на ящике с номером 3-А.
Ступени лестницы, ведущей на второй этаж, скрывались в темноте, «О'кей», – подумал я про себя, сжимая в руке резиновую дубинку; под плечом у меня висел пистолет.
Я поднялся на третий этаж, также слабо освещенный, подошел к выкрашенной в серый цвет двери под номером 3-А и стукнул один раз.
Луи Сапперстейн впустил меня внутрь, приветствовав легкой улыбкой. Рукава его белой рубахи были закатаны, а красно-голубой в полоску галстук чуть ослаблен; на лице выступили капельки пота; рубаха под мышками взмокла. Очки сползли на кончик носа.
– Я уже начал беспокоиться, – сказал Луи вполголоса, закрывая за мной дверь.
– Гузик прислал за мной, – ответил я. – Мне пришлось отправиться в Английский ресторан для дружеской беседы.
– Черт возьми, не хотел бы я оказаться там. Достойное завершение твоих сегодняшних приключений. Чего хочет этот маленький монстр?
Я рассказал ему обо всем, в том числе и о том, как Друри прихватил Гузика с собой. А также о заклинившем карабине, который как ни в чем не бывало начал стрелять, когда полицейские решили его проверить.
– Что ты думаешь по этому поводу – они «поработали» над этой штуковиной? – спросил Луи.
– Думаю, да. Без их «помощи» здесь не обошлось. Кому-то очень хочется вывалять меня в грязи.
– Я не думаю, что у них что-нибудь выйдет.
– Посмотрим. Как у тебя дела? Луи пожал плечами:
– Поначалу я с ним поговорил по-дружески. Когда я пришел, он лежал в постели. У него сильная простуда.
– Я знаю. Это не мешало ему выходить на работу. Сегодня первый день, когда он не вышел.
– Все так. Мы с ним потолковали немного. Потом я как раз позвонил твоей девушке – из телефонной будки у подъезда. Потом я вернулся, и мы посидели у него на кухне, выпили пива. Затем я завел ему руки за спину и надел наручники. Ему это очень не понравилось, и он некоторое время шипел и плевался. Затем он поостыл и стал более приветливым.
– Хорошо, давай посмотрим, что он скажет своему боссу.
– Своему боссу, – фыркнул Луи. – Ты еще валялся в пеленках, когда я своей дубинкой охаживал уличное хулиганье.
– Возможно, и так, но Тендлар не тебе всучил этот дерьмовый карабин и не тебя отправил под пули.
– Хороший ответ.
Мы вошли в комнату. Тендлар, парень среднего роста, тридцати с лишним лет, сидел разутый в серой пижаме на деревянном стуле, который Сапперстейн поставил прямо посреди комнаты. Тендлар был немного похож на заключенного, привязанного к электрическому стулу. Его детское лицо выглядело нелепо в обрамлении густой черной щетины. У него были маленькие голубые глазки; сейчас они были налиты кровью.
– Геллер, – сказал Тендлар; его голос был охрипшим после многочасовой перепалки с Сапперстейном. – Ты думаешь, я продал тебя?
– Билл, – сказал я вежливо. – Ты ведь был полицейским. Почему же ты хочешь, чтобы я доверял тебе?
Я оглядел маленькую запущенную комнатенку. Здесь можно было бы сыграть в покер, если бы в игре участвовало не больше пяти человек. Застеленная коричневым пледом софа, покрытый коричневой материей стул, а также два стола на шатких ножках составляли всю мебель этого жилища. Под ногами у меня лежал видавший виды зеленый ковер с вконец истершимся ворсом. Маленький коридорчик вел в темную тесную кухню, где виднелся маленький стол; оттуда Сапперстейн взял стул, на котором сейчас сидел Тендлар.
– Хочешь пива, Нат? – спросил Сапперстейн.
– Разумеется, – ответил я.
– Он выпил три бутылки пива, – сказал Тендлар почти обиженно, – а мне не дал ни одной. Здесь очень душно.
Окно в комнате было открыто и задернуто зеленой шторой. Он был прав. Здесь было слишком душно. Я снял свой пиджак. Его глаза чуть расширились при виде висевшего у меня под мышкой пистолета. Тендлар знал, что я не часто его носил с собой.
– Сапперстейн – грубый человек, – сказал я со скрытой иронией, ослабляя галстук. – Я не представляю, как ты смог выдержать его пытки.
Затем, словно садист, я постучал дубинкой о свою ладонь. Тендлар отреагировал на этой кривой улыбкой.
– Меня этим не купишь, – сказал он. – Ты не из тех.
– Что значит «не из тех», Билл?
– Не из тех конов, которые пользуются резиновыми дубинками.
– Ты знаешь, Билл, я был и тем коном, и этим довольно долгое время. И за это время я усвоил для себя одну истину.
Тендлар сглотнул слюну и бодро улыбнулся:
– И какая же это истина, Геллер?
Я тоже улыбнулся:
– Никогда не знаешь, что можно ожидать от человека.
И я ударил его дубинкой наискось по левому плечу. Он взвыл, и это было довольно громко.
– А теперь, Билл, – сказал я, – если ты будешь поднимать шум, мне придется заткнуть тебе рот грязным носком. Не думаю, что тебе это понравится. Поэтому веди себя благоразумно. – И я снова нанес ему удар, теперь уже по другому плечу. – Так-то оно будет лучше. Мы не собираемся будить соседей – хотя, мне сдается, это не тот дом, куда часто заглядывают полицейские, даже если в этом есть необходимость.
Тендлар сидел на стуле, слезы текли у него по щекам; он беззвучно плакал.
Луи, который до этого был на кухне, подошел ко мне и протянул запотевшую бутылку пива. Я сделал два больших глотка.
– Как держится Билл? – спросил он.
– Не очень хорошо, – сказал я. – Я думаю, его никто раньше не кормил серебристым карасем[2]2
На полицейском жаргоне означает – бить резиновой дубинкой.
[Закрыть].
– Ты мерзавец, Геллер, – сказал Тендлар.
– Ты знаешь, однажды двое копов из Восточного Чикаго накормили меня этой рыбкой. Я чуть не выплюнул свои кишки, а глаза у меня едва не выскочили из орбит. Три дня я ползал на карачках; мое тело было одним сплошным синяком.
– Я не продавал тебя, – сказал он. Я со всего размаха ударил его по правой ноге. Он снова издал приглушенный крик, затем начал кашлять. Он действительно был простужен.
– Как парень, которому довелось поработать полицейским, Билл, ты знаешь этот прием. Хороший – плохой полицейский. Когда один вовсю работает дубинкой, а другой вежливо увещевает. Мы не считаем тебя глупым парнем, поэтому не будем применять этот прием. Мы используем его вариацию, которую, я думаю, ты оценишь.
Я отхлебнул из бутылки и передал дубинку Луи.
– Мы будем сегодня оба выступать в роли плохих полицейских, – сказал я, и Луи ударил его по другой ноге.
– Я не продавал тебя! Я не продавал тебя!
Я схватил его за пижаму и взглянул прямо в его маленькие глазки, которые бегали от страха, чего я и добивался.
– Слушай меня. Ты, маленький гаденыш. Ты сегодня днем подставил меня, заставил выбираться из ловушки, которую нам устроили гангстеры для того, чтобы подстрелить нашего клиента. Но на что ты рассчитывал? Ты, возможно, надеялся, что меня сегодня подстрелят? Как видишь, я живой. А ты – труп, твоя песенка спета. – И я резко дернул его за пижаму, отчего стул, на котором он сидел, с треском повалился на пол, там же оказался и Тендлар. Стул остался цел, и я вновь усадил Тендлара на прежнее место.
Он дрожал и всхлипывал. Из носа у него текло. Летняя простуда – неприятная штука.
– Ты труп, если не начнешь говорить, – процедил я сквозь зубы. – Кто купил тебя? Гузик?
Он раскачивал голову из стороны в сторону, лицо его было мокрое от слез и соплей, рот полуоткрыт, зубы обнажены, но это не было улыбкой.
– Я представления не имею, кто такой Гузик. Я никогда не встречался с этим вашим Гузиком.
– Дай-ка мне эту чертову штуковину, – сказал я Луи, и тот вложил мне в ладонь резиновую дубинку.
– Не надо! – закричал Тендлар. – Я больше этого не выдержу. Я ничего не знаю. Господи! Клянусь!
– Клянешься? – сказал я. – Клянешься Богом?
– Не бей больше меня.
Я вновь ударил его. Из его груди вырвались стон, кашель и хрип.
Я повернулся к Луи и как бы между прочим сказал:
– Ты знаешь, Луи, мы находимся всего лишь в нескольких кварталах от семейного гнезда небезызвестного тебе Нитти. Если дует попутный ветер, то можно спокойно доплюнуть до их порога.
Покончив с пивом, я отдал пустую бутылку Луи и обошел несколько раз вокруг сидящего Тендлара, постукивая дубинкой о ладонь.
– Хорошее же местечко ты себе выбрал, Билл. Для себя и местных крыс.
– Это... я знаю, что это трущобы, но я в прошлом году развелся. Ты знаешь об этом. Алименты. Ты знаешь...
– Я плачу тебе не гроши. Алименты или нет, но почему ты живешь в этой грязной лачуге?
– Сейчас... сейчас трудно найти квартиру.
Я подошел к одному из столов, на котором под пустой пивной бутылкой лежал последний номер специального газетного выпуска, посвященного лошадиным бегам и скачкам. Помещенная в нем таблица с номерами лошадей была испещрена цифрами и пометками.
– Издание одного из наших клиентов, – сказал я, взяв со стола листок и поднеся его к глазам Тендлара. – Он будет рад узнать, что ты субсидируешь его.
Он постарался взять себя в руки, но дрожащий подбородок не желал его слушаться.
– Я знал, что ты увлекаешься азартными играми, Билл. Но я не знал, что ты зашел так далеко. Он сглотнул слюну:
– Ты же знаешь, как это бывает...
– Залез в долги?
Он кивнул.
– И согласился, когда тебе предложили немного заработать.
Он снова судорожно сглотнул:
– Мне нечего сказать. Клянусь, я ничего не знаю.
– Ты боишься, что они убьют тебя, если ты скажешь. Хорошо. Я убью тебя, если ты не скажешь.
– Ты не убийца.
– Спроси у японцев.
Он выглядел так, как будто собирался снова заплакать.
– Ноя действительно ничего не могу тебе сказать.
– Давай начнем с очевидного. Ты меня продал. Только скажи мне «да». Неважно – кому.
– Если... если я скажу, что я это сделал... Я не говорю, что я на самом деле сделал это, Геллер... Но если я скажу, что продал, ты не заставишь меня говорить кому?
– Я не буду заставлять тебя говорить, кто тебе заплатил, Билл. Только лишь подтверди, что ты меня подставил.
Он опять сглотнул слюну. И, уставившись в пол, кивнул.
– Ты продал меня?
Он продолжал кивать.
– Скажи это, Билл.
– Я продал тебя. Геллер. – Он посмотрел на меня молящим взглядом. – Это были большие деньги. Ты сделал бы то же самое, окажись ты на моем месте, и я бы не осудил тебя.
– Сколько, Билл?
Он закашлялся.
– Проклятая летняя простуда, – сказал он.
– Сколько, Билл?
– Пять тысяч баксов.
Я взглянул на Луи. Он приподнял бровь. Это действительно было много.
– Теперь ты вылезешь из долговой ямы, – сказал я.
Он кивнул, добавив:
– И еще останется на всякие расходы.
– Почему ты не скрылся? Ты же знал, что я могу навестить тебя.
– Я не думал, что ты сможешь это сделать... Эта проклятая дубинка. Ты другой человек.
– Ты очень удивишься, когда узнаешь, каким «вспыльчивым» я могу быть, когда меня пытаются убить.
– Нет, не удивлюсь.
– Они говорили тебе, чтобы ты никуда не уезжал, Билл?
Он снова кивнул:
– Да... они сказали, что, если я не расколюсь, когда ко мне придут... полицейские, или ты, или еще кто-то, они добавят мне еще тысячу баксов.
– Шесть тысяч за невыход на работу, – сказал я. – Интересно, Луи, сколько получили те, кто стрелял?
– Сколько бы они ни получили, – сказал Луи, потягивая пиво, – бьюсь об заклад, их заставят вернуть деньги назад. Они обмишурились. Рэйген-то остался жив!
– Что верно, то верно, – сказал я, с улыбкой посмотрев на Билла. – А теперь скажи: кто?
– Что? Ты же говорил...
– Я лгал. Кто купил тебя?
– Не бей меня больше.
– Скажи, и я не буду.
– Ты не захочешь мне поверить.
– А ты постарайся убедить меня.
– Ты подумаешь, что я вру, ты снова меня ударишь.
– Нет, не ударю. Кто?
– Я действительно не знаю. Это все было сделано по телефону.
Я снова ударил его. По левой руке.
– Ты лгун, – прошептал он, закатив от боли глаза.
– Да, мне приходится иногда быть негодяем, – признался я и еще раз ударил его.
– Ты можешь бить меня сколько хочешь, – пролепетал он, рыдая как ребенок. – Но это правда. Все было сделано по телефону. А деньги отправлены по почте. Я никого не видел. Они позвонили мне. Я же им не звонил. У меня нет номера их телефона. Со мной говорил мужчина. Все, что я сказал, правда.
Я посмотрел на Луи. Он пожал плечами.
– Хорошо, – сказал я, швырнув дубинку на софу. – Думаю, на этот раз ты не лжешь.
Я попросил Луи принести мокрое холодное полотенце и вытер Биллу лицо. Луи снял с него наручники. Затем я помог ему лечь на софу.
– Тебе предстоит провести два не очень приятных дня.
Он лег на спину, пижама прилипла к его телу, глаза закрыты, руки вытянуты вдоль тела. Он был похож на труп.
– Тебе придется поболеть немного, – сказал я. – Но не вздумай говорить кому-нибудь о том, что мы делали здесь. Мы не касались твоего лица, так что тебе не придется никому ничего объяснять. Ни слова полицейским, газетчикам, никому. Никаких телефонных контактов.
Он слегка кивнул.
– И на твоем месте я бы не стал болтаться по городу, – сказал я. – Один день отлежишься, а затем я жду тебя, как обычно, в офисе.
Он открыл глаза:
– Так я не уволен?
Я посмотрел на Луи и покачал головой. Луи беззвучно смеялся.
– Билл, – сказал я. – Я собираюсь держать тебя у себя в течение ближайшего месяца или двух. Пока это все не утрясется. Ты будешь получать зарплату и так далее. Я буду прикрывать тебя, если полицейские или кто-нибудь еще, Уолт Пелитер к примеру, будут спрашивать о твоей роли во всем этом. Я буду говорить, что ты хороший парень и чист, как стеклышко. Я не хочу, чтобы репутация моего агентства пострадала, понимаешь?
Он проглотил комок в горле и кивнул.
– Но ты должен быть готовым к тому, чтобы держаться от меня подальше. Живи в своей лачуге, получай от незнакомцев деньги за свои сомнительные услуги и жди, когда я приду к тебе и скажу, чтобы ты навсегда скрылся с моих глаз, не то я пришлепну тебя.
Он долго и тупо смотрел на меня и наконец сказал:
– Тогда мне можно будет рассчитывать хотя бы на рекомендательное письмо?
Глава 7
В половине второго ночи шикарный холл отеля «Мориссон» казался вымершим. Несколько бизнесменов возвращались с вечернего приема и, будучи чуть навеселе, громко переговаривались между собой; хорошо одетый пожилой мужчина в смокинге и нарядная привлекательная дама в облегающем платье направлялись к лифту; местный охранник Мэттьюз, полный, плотный мужчина, постоянно пребывавший под градусом, дремал на диване под пальмой.
Дежурный по гостинице, сидевший за отделанной мрамором и бронзой стойкой, худой, с рябым лицом и усами, Вильяме совсем был не рад видеть меня. Однако он постарался ничем не выдать этого.
– Есть что-нибудь для меня?
Он улыбнулся и кивнул, что было не характерно для него. Я ожидал обычный протяжный вздох человека, который вынужден прислуживать и выполнять поручения тех, кто находился на социальной лестнице выше, чем он. Вместо этого он довольно живо повернулся к стенду с ящиками и выложил на стойку кипу записок.
– Репортеры, – сказал он, скосив глаза на горку бумажных листков, и слегка улыбнулся.
Я просмотрел записки. Дэвис из «Ньюс» звонил через каждый час. Это было обычным делом. Репортеры буквально следовали за тобой по пятам, когда тебе случалось оказаться участником события, подобного тому, что произошло сегодня.
– Если вас будут спрашивать, говорить, что вы отсутствуете? – спросил Вильяме с необычайной учтивостью.
– Да, за исключением Луи Сапперстейна и лейтенанта Друри; для других полицейских меня здесь нет. Выбросьте эти бумажки. Хорошо?
На лифте я поднялся на двадцать третий этаж и прошел к своему номеру.
Он состоял из довольно просторной гостиной, маленькой кухни и маленькой спальни. По сравнению с халупой Тендлара, это были роскошные, а главное, уютные апартаменты.
И еще об одном приятном отличии подумал я, входя в номер: здесь никто не будет сидеть на стуле в наручниках и ждать, когда я начну охаживать его резиновой дубинкой.
Однако, как только дверь чуть приоткрылась, я почувствовал, что кто-то ждет меня там, внутри: свет был включен, я же, уходя, никогда не забывал потушить его.
Машинально я сунул руку под мышку, чтобы выхватить пистолет.
Но тут же, улыбнувшись про себя, я подумал: «Пегги» – и вошел в гостиную.
Там на полу, уткнувшись лицом в ковер, лежал парень: довольно крупного телосложения, одетый в светлый летний костюм. Он лежал рядом с кушеткой и, казалось, упал именно с нее. Его голова была в крови, вернее сказать, его затылок был в крови. Рядом валялись обломки фарфоровой вазы и бумажные цветы. Ваза с цветами стояла обычно на моем радиоприемнике, находившемся слева от двери.
Я закрыл дверь, одновременно доставая пистолет. Похоже, что этот проклятый день для меня все еще не кончился.
Я склонился над парнем, чтобы выяснить, жив он или нет, и тут услышал ее голос:
– Нат... я не убила его?
Она стояла в дверях ванной комнаты. На ней по-прежнему было темно-голубое платье в белый цветочек, как и несколько часов назад в больнице. Ее глаза были таким же фиалковыми, как и всегда, но сейчас они были широко раскрыты. Ее тонкая хрупкая ручка, сжимавшая автоматический кольт сорок пятого калибра, дрожала. Ее всю трясло.
– Он жив, – сказал я, подойдя к ней, забрав у нее оружие и обняв ее. – Что, черт возьми, здесь произошло?
– Я ждала тебя, – сказала она, глядя мне в глаза так, словно извинялась. – Я хотела в этот вечер быть с тобой. Я просто не могла оставаться одна после того, что случилось сегодня с дядей Джимом...
– Я всегда рад видеть тебя, – сказал я. – Но что делает здесь этот приятель? Это ты грохнула о его голову вазу моей тетушки Минни?
– Я никогда не знала, что у тебя есть тетушка Минни.
– У меня ее нет. Это была казенная ваза. Я просто хочу, чтобы ты чуть расслабилась.
Ее глаза блеснули.
– Расслабилась?.. Я сидела здесь в течение нескольких часов с этим, как мне уже начало казаться, мертвым телом, думая, что я убила его, не зная, что предпринять... Нат... Нат, мне очень страшно.
Я прижал ее крепко к себе и бросил через плечо взгляд на лежавшего на полу парня.
– Он появился здесь несколько часов назад?
Она чуть отклонилась назад и кивнула:
– Точно не могу сказать, сколько времени он здесь находился. Я пришла около одиннадцати, и он был уже здесь. Когда я закрыла за собой дверь, он появился в двери спальни с этим пистолетом. – Она имела в виду кольт сорок пятого калибра, который я сейчас держал в своей руке. – Он сказал мне, чтобы я не пугалась, что «мы вместе подождем твоего приятеля». То есть тебя.
– Ну, а как тебе удалось ударить его по голове этой вазой?
– Я была любезна с ним минут пятнадцать – улыбалась, болтала о погоде. Он улыбался мне в ответ и почти ничего не говорил. Только назвал меня «милашкой». – Она поежилась. – А затем я спросила его, можно ли мне включить радио. Я сказала, что мне нравится слушать музыку, и он не стал возражать.
– И он сидел на этой кушетке спиной к тебе, когда ты подошла к радиоприемнику и треснула его по башке?
– И, видимо, как следует. Он сразу повалился на пол, как мешок с костями. Затем я взяла его пистолет, чтобы, когда он очнется, быть готовой дать ему отпор, но он так и не очнулся.
Я измерил взглядом нашего спящего гостя.
– Он ранен довольно серьезно. Ему нужно как можно скорее оказать медицинскую помощь, иначе мы будем иметь здесь труп.
– Я не могу понять... я лишь ударила его вазой.
– Это тебе не кино, милая. Такой удар по голове в половине случаев оказывается смертельным.
– Да, но он сам виноват...
Я осмотрел его бумажник. Согласно его водительскому удостоверению, его имя было Луис Д. Фуско, и он проживал на Саут-Луелла-авеню 7240.
– Я знаю этот адрес, – сказал я, рассматривая водительское удостоверение. – Только вот откуда он мне известен?
Она чуть приподняла бровь, поглядывая недоуменно то на меня, то на моего «приятеля» Фуско.
– Ну конечно, – сказал я с улыбкой. – Это адрес Гузика!
Она прищурила глаза:
– Джейк Гузик? Этот «Грязный Палец», из-за которого ранили дядю Джима? – Она слегка пнула Фуско.
– Гузик живет в многоквартирном доме по этому адресу, – сказал я. – Дом принадлежит ему. Этот парень, вероятно, один из его личных телохранителей, который живет в квартире в этом же доме. Я должен был бы догадаться об этом раньше.
– Почему?
– Гузик несколько часов назад послал за мной. Одного из своих людей – помнишь того образину, который однажды вылез из подворотни, когда мы возвращались из ресторана Бергофф? Так вот, его он отправил караулить меня в моем офисе. Гузик сказал, что другого парня он послал сюда, в «Мориссон». Я думаю, что они просто забыли дать ему отбой, после того как я встретился с Гузиком. Скорее всего именно так.
Она посмотрела на меня так, как будто я был восьмым чудом света.
– Ты встречался сегодня с Гузиком?
– Я расскажу тебе об этом позже. Но сначала позволь мне сделать пару звонков.
Я набрал номер дежурного по гостинице, и Вильяме поднял трубку.
– Это Геллер. Пришлите ко мне Мэттьюза.
– Непременно, мистер Геллер.
– Сколько он вам заплатил?
– Извините?
– Сколько вам заплатил этот гангстер, который сейчас отдыхает у меня на полу, за то, чтобы получить резервный ключ от моего номера?
Он едва не задохнулся:
– Как вы могли только предположить такое?
– У меня сразу вызвало подозрение то, что вы были сегодня чересчур обходительным, мистер Вильяме. Безусловно, это мог быть Мэттьюз или кто-нибудь из коридорных. Мне сейчас некогда разбираться. Но если подобное случится снова, мне придется угостить вас серебряным карасем.
– Чем?
Я оборвал разговор и затем набрал номер телефона, который дал мне Гузик.
– Да, – ответил хрипловатый голос. Это, видимо, был кто-то из его людей.
– Это Геллер. Ваш босс послал своего парня ко мне домой и забыл отозвать его. Моя девушка съездила ему вазой по голове и, думаю, что теперь нашему гостю придется наложить несколько швов.
– О! Где вы находитесь? В отеле «Мориссон»?
– Именно так. Мне приятно, что ваши ребята знают о моем местонахождении. Я отправлю его вниз с местным охранником. Он дотащит его до автостоянки. Вам нужно будет подъехать с улицы Деарборн.
– Я знаю, где это. Я пошлю кого-нибудь. Примерно через двадцать минут.
– Как вам будет угодно. К утру он может отдать концы, но это ваша проблема.
Я повесил трубку. Она смотрела на меня очень внимательно, ее глаза были чуть прищурены, в них застыло удивление.
– Как ты говорил с ними? – спросила она.
– Мне приходится по долгу своей работы разговаривать с самыми разными людьми.
– Нет. Я имею в виду, почему ты говорил с ними так грубо? Ты разве не боишься их?
– Не боятся только дураки. Но если им позволить помыкать тобой, они не будут тебя уважать!
– Тебе нужно уважение этих людей?
– Безусловно. Они быстрее оставят тебя в покое, если будут уважать тебя.
Она указала рукой на бесчувственное тело Фуско:
– Это сегодня они оставили тебя в покое?
– Сегодня исключение, – сказал я. – Вторник уже наступил?
– Теоретически.
– Хорошо. – Я вздохнул. – С меня довольно понедельника. Ты хочешь пива?
– Пожалуй, – сказала она.
Я достал пару бутылок из холодильника и наполнил бокалы. Мы сели за стол в моей маленькой кухне прямо у открытого окна, из которого тянуло прохладой и доносились звуки уличного движения, и, прихлебывая пиво, стали ждать прихода Мэттьюза.
Через несколько минут он появился. Краснолицему, с обрюзгшей фигурой Мэттьюзу было не так-то просто нагнуться, чтобы помочь мне поднять с пола и вытащить в коридор по-прежнему неподвижного Фуско. Я впервые за этот вечер взглянул на его лицо; оно было ничем не примечательным, стандартное лицо одного из крутых парней Гузика.
– По меньшей мере, – сказал, тяжело отдуваясь, Мэттьюз, – ты должен пожать мне лапу за помощь.
– Кто-то помог этому парню войти в мой номер, – сказал я, пока мы тащили Фуско к лифту, – и, вполне возможно, это был ты.
– Клянусь, это не я, Нат!
– Хорошо. Тогда почему бы тебе завтра не провести маленькое расследование и не выяснить, кто это сделал?
Он промолчал.
Я помог слегка озадаченному Мэттьюзу дотащить тело до служебного лифта и отправил их вниз.
Когда я вернулся в номер, Пегги, опустившись на колени, пыталась с помощью воды и мыла стереть с ковра пятна крови.
– Этого вполне достаточно, – сказал я, улыбаясь ей. – Остальное сделают служащие отеля.
Она посмотрела на меня исподлобья:
– Разве в их обязанности входит стирать пятна крови с ковра в номере частного детектива?
– Да, в том случае, если кто-то из них позволяет какому-нибудь громиле беспрепятственно входить в его номер.
Я взял ее за руку:
– Ты не хочешь пойти куда-нибудь перекусить? Многие заведения еще открыты...
– У меня нет аппетита после всего, что случилось. Как ты еще держишься на ногах? Ты выглядишь совершенно измученным.
– Я действительно измотан и намерен проспать до четверга.
– Но, Нат, ты же должен находиться около дяди Джима...
– Это само собой разумеется, милая. Утром там буду находиться я, а в остальное время – мои самые доверенные люди.
– Но ты как-то говорил мне, что никому не доверяешь, кроме Ната Геллера, и что на самого себя ты порой смотришь в зеркало с подозрением.
– Верно. Но я не могу один нести круглосуточное дежурство у палаты Джима. Кроме того, мне еще нужно заниматься делами моего агентства. Иногда тебе просто необходимо доверять людям, хотя это, может быть, и идет вразрез с твоими убеждениями.
Я обнял ее.
– Не отправляй меня домой, Нат. Я хочу остаться у тебя этой ночью.
– Я буду только рад этому. Но сегодня я абсолютно ни на что не способен. У меня лишь хватит сил сбросить одежду и добраться до кровати.
Она обняла меня, положив голову мне на грудь.
– Я и сама сегодня не в форме после всего случившегося с дядюшкой Джимом.
– Не забывай, что и в меня тоже стреляли.
– Я знаю. И ты тоже стрелял в них. Я слышала об этом сегодня вечером от дяди Джима. Ты вел себя очень храбро.
Мы вошли в спальню.
– Как он выглядел, когда ты уходила из больницы?
Ее лицо потемнело.
– Он был очень бледным, и они давали ему дышать кислородом. Завтра ему должны прооперировать руку.
– Я надеюсь, они смогут ее спасти, но сомневаюсь, что он будет полноценно ею владеть. Она грустно покачала головой:
– Я не уверена, что он даже сможет держать ложку. Все это очень печально. Для него с его активным образом жизни это будет трагедией.
– Давай-ка лучше ляжем в постель.
– Неплохая идея.
У нее была коротенькая голубая ночная рубашка, которую она держала вместе с другими вещами в ящике моего туалетного столика. Кружевная ночнушка, которая не скрывала, а, наоборот, подчеркивала красоту ее тела. Один лишь вид Пегги, лежавшей на моей кровати, наполовину прикрытой одеялом, с темными локонами, свободно разметавшимися по подушке, мог заставить меня забыть обо всем. Но только не сегодня. Сегодня я был настолько обессилен, что и помышлять не мог о сексе. События этого дня продолжали прокручиваться в моей голове. Глаза Пег были открыты, и она тоже о чем-то думала.
– Я хочу, чтобы ты рассказал мне обо всем, что произошло с тобой сегодня вечером, – сказала она.
– Мне начать с блондинки или с рыженькой? Она вырвала подушку у меня из-под головы и запустила в меня.
– О'кей, о'кей, – сказал я. – Ты, наверное, в первую очередь хочешь услышать о Гузике?
– Да.
Я рассказал ей почти все, кроме эпизода с резиновой дубинкой – мне показалось, что его можно пропустить. Когда я стал рассказывать, как Друри ворвался в ресторан во время моей беседы с Гузиком, она спросила:
– Ты веришь тому, что сказал этот ужасный человек? Что этот, как его там... Багхаус Сигел стрелял в дядюшку, а не он?
Я пожал плечами:
– Это возможно. Сигела называют Багси, его имя Бен. Но думаю, что ему нравится кличка Багси. Никто из этих гангстеров не любит свои прозвища. Как бы то ни было, когда тебя называют «Грязный Палец» или «Химми Большая Глотка», ты не можешь совсем не обращать на это внимания.
– Ты знаешь, я иногда готова сама себя отлупить.
– Ты о чем?
– Я ведь раньше думала, что люди, подобные им, должны... вызывать восхищение, притягивать.
– Ты, кажется, была на свидании с одним из телохранителей Капоне. Не так ли?
– Он был телохранителем жены Капоне. Очень симпатичный, вежливый человек. Однако разговорить его было невозможно. Это раздражало меня.
– Но тебя волновала мысль о том, что он носит пистолет.
– Эй, я была тогда впечатлительной, глупой девчонкой. Я восхищалась своим дядей Джимом, думала, что все, что он делает, является опасным и захватывающим.
– Ты была права, не так ли?
– Пойми меня, Нат. Я никогда не была близка со своим отцом. Он был одним из тех всепоглощенных своим делом людей, которые живут для семьи, но большую часть времени пропадают на работе. Хотя я думаю, он любил свою работу, любил корпеть над бумагами.
– Для мужчины это важно – любить свою работу.
– Ты ведь очень любишь свое дело, Нат. Правда?
– Люблю, если не считать сегодняшний день. Оказаться посреди Бронзевилля под пулями, вести перестрелку с двумя головорезами – это не совсем то, к чему я стремлюсь. Но, в общем, мне нравится дело, которым я занимаюсь, – предоставление услуг по охране, частные криминальные расследования. И я думаю, у меня кое-что здесь получается. Вместе с тем, эта работа требует и определенных жертв.
– Каких?
– Объясню. Когда ты босс и когда тебе приходится начинать свое дело с самого начала, у тебя уходит на это почти все время, как, к примеру, у твоего отца. Только он все же успел жениться на девушке, жившей по соседству. У меня же почти нет никакой личной жизни.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?