Читать книгу "Смерть может танцевать 2"

Глава 4. Хлопоты Безликого

Я уже второй день наблюдал за клиентом. Его передвижения по городу, дома и трактиры, которые он посещал, люди, с которыми вёл беседы, – я фиксировал всё. Теперь я не был зажат в границах одного дома и имел полную свободу в передвижении. Свои плюсы это давало, потому как слежку можно было не прекращать.

От моего любимого нищего квартала клиент держался подальше. Да и что ему там делать? Знатные господа стараются обойти его стороной, дабы не запачкать одежду и репутацию.

Однако два трупа, которые я там оставил, исчезли без следа как раз в этом месте, что наводило на определённые мысли. К вечеру второго дня я уже точно знал, где, когда и как смогу лишить жизни этого человека. Оставался вопрос утилизации тела.

Тащить такого бегемота через весь город – идея не самая светлая. Сжигать его негде, потому как в отоплении этот мир не нуждается, а еду готовят на таких печах, что я буду палить его в них по частям не одну неделю. Бросить в реку? Так найдут. Трупы быстро всплывают, да и к реке его ещё дотащить нужно. Плюс живот камнями набить. И даже это не даст гарантии, что через неделю его раздутая туша не вынырнет где-нибудь на глазах у всех.

Я всё больше склонялся к нищему кварталу и той самой девочке, которая за узелок с едой спрятала двоих так, что до сих пор никто не знает, живы они, или нет. Оставалось два вопроса: как она ворочала тела и куда их дела?

Клиента я довёл до дома. Его земля находилась второй от гладиаторской школы Дария, ближе к центру. Когда я проходил мимо, появилось огромное желание заглянуть в гости, поприветствовать старых друзей, но пока я не был готов отвечать на вопросы.

Конечно же, мой бывший хозяин знает, что я жив. Невозможно, чтобы он не узнал своего лучшего бойца, когда ему выдали тело. Скорее всего, он обо всём догадался. Понял, что это игры кланов, и наверняка захочет выяснить, что за секреты хранятся в их сейфах. Вот только я пока не готов.

Сумерки уже опустились на город. В окнах зажёгся свет. Уличное освещение имелось только в центре, так что большинство проспектов погрузилось во тьму. Самое время ворам и убийцам вроде меня покинуть своё логово. Кажется, уже достаточно стемнело и пришло время посетить нищий квартал.

Свернув в знакомом переулке, я вдруг услышал оклик в спину – ну естественно, ведь я больше не ношу рабский ошейник. Теперь некоторые представители ночной братии решили, что здесь есть чем поживиться. Тем более что жертва, можно сказать, сама плывёт в руки.

– Эй, господин! Ты, случайно, улицей не ошибся? – прозвучал насмешливый наглый голос.

Я молча повернулся на него и увидел пару оборванцев. Совсем ещё мальчишки, как, впрочем, и я. Волосы на затылке зашевелились от ощущения опасности. Я не раздумывая присел и ушёл в кувырок через спину. Дубина просвистела над головой, но не нашла свою жертву, которая уже стояла позади бугая.

Бью ногой в коленный сустав, заставляя нападавшего припасть к мостовой, затем, не опуская ноги́, толкаю в спину. Рывок вперёд и футбольный пинок в челюсть. Этот готов.

– Э, парень, ты чего? – Балбесы удивлённо смотрят на меня, но разговаривать я не намерен.

Я сделал шаг навстречу, и оба горе-грабителя тут же пустились наутёк.

Я перевёл взгляд на тело и решил проверить его карманы. Ну а чего добру пропадать? Если не я это сделаю, так через минуту сами друзья вернутся и займутся чисткой. А затем сделают удивлённый вид и заявят, что они-то как раз к этому и не причастны.

Нажива оказалась скудной: пара десятков медных монет и одна серебряная чешуйка. Ну что ж, с паршивой овцы – хоть шерсти клок.

Я пересыпал содержимое в свой кошель и сунул его в нагрудный карман, который находился внутри жилетки. А потом двинулся вглубь самого опасного места в городе.

Мои подсчёты оказались верны: все местные давно покинули квартал и отправились на промысел, сейчас здесь было более-менее безопасно. Та троица, что встретилась мне в переулке, видимо, тоже двигалась куда-то на свою точку, но тут им попался я. Теперь можно считать их вечер неудачным, раз уж он начался не пойми как. Воры и грабители – достаточно суеверные люди, так что подобные мысли вполне могут появиться в их головах.

Я прошёл по улице до самого пустыря, на котором уже начали собираться невольники. Выходить к ним я не стал. Опять же – не хотел встречать знакомых и отвечать на кучу вопросов.

Девочку я так и не нашёл. Постояв немного в задумчивости, отправился в обратный путь, но с тем же результатом. Затем вернулся к тому самому месту, где проводил допросы, спустился вниз и осмотрел тёмное помещение. Так ничего и не обнаружив, снова вышел на улицу.

Может быть, ещё рано? В те дни я встречал грязнулю почти под утро.

Махнув рукой, я собрался ещё раз пройти вдоль квартала в надежде, что мне повезёт. Нет, результат оказался тем же. Но я не сдавался, продолжая ходить по улице взад-вперёд. Рабы проходили мимо меня, опустив глаза к мостовой. Пара нищих попыталась просить милостыню и шарахнулась в сторону от моего раздражённого взгляда.

Вскоре с пустыря ушли все невольники, и город окончательно погрузился в тишину. Я прятался в тени и наблюдал, как грабители и воры возвращаются по своим норам. А едва на небе начало сереть, на улицу выбралась та самая девочка.

Она вышла откуда-то из подвала или цокольного этажа наподобие того, в котором я производил допрос. Грязное, непонятного цвета платье, в руке, кажется, тряпичная кукла. Девочка уселась на мостовую и, что-то напевая, стала играть с ней.

Какое-то ощущение нереальности закралось в голову. Картина больше напоминала истории о призраках из голливудских фильмов. Что она делает одна посреди этого места? Почему выбралась наружу именно в это время? Где живёт и где её родители?

Я отделился от темноты и уверенным шагом направился к ней. Девочка заметила меня и хотела убежать, видимо, не узнала в господской одежде.

– Постой, это я, – окликнул я её, и мой голос разлетелся подобно грому в ночной тишине.

Грязнуля прижала к себе куклу и смело посмотрела мне в глаза. При этом она упрямо сжала губы.

– Ты принёс ещё одного человека? – угрюмо спросила она, даже как-то по-взрослому. – А где еда? У тебя очень вкусная еда. Не такая тухлая, как у остальных.

– Как тебя зовут? – поинтересовался я, присев перед ней на корточки.

– Эй. Все называют меня Эй, – произнесла она.

– А имя у тебя есть? – уточнил я.

– Не знаю. – Она пожала плечами. – Ты дашь мне еду? Или я больше не буду прятать твоих мертвецов.

– Ты хочешь есть, да? Пошли со мной. Я накормлю тебя дома. – С этими словами я протянул ей руку, но девочка только сильнее прижала к себе куклу и отстранилась.

– Нет, не трогай меня, – ответила Эй, но без истерики, спокойно.

– А где твои родители? – продолжил я задавать вопросы. – У тебя есть мама или папа?

– Нет, я взрослая, мне не нужны мама с папой. – Она покачала головой. – Дай мне еду.

– Пойдём со мной. Я дам тебе столько еды, что ты лопнешь, – улыбнулся я. – Не бойся меня, я не сделаю тебе плохого.

– Я тебя не боюсь. – Эй с вызовом посмотрела мне в глаза. – Только не трогай меня.

– Хорошо, хорошо. – Я поднял руки к груди, показывая, что не собираюсь к ней прикасаться.

Мы шли по совершенно пустым улицам. Небо стало серым, и город проступал на его фоне тёмными силуэтами домов. Всё вокруг казалось каким-то нереальным и странным. Если бы нас сейчас кто-нибудь увидел, то непременно шарахнулся бы в сторону – настолько жутко смотрелись мы с маленькой грязнулей посреди спящего Эллона.

Мы вместе вошли в дом. Я с удивлением пронаблюдал за тем, как девочка сняла сандалии и аккуратно поставила их носами на выход. Дом спал, а точнее, Мира спала, ведь больше здесь никого не было и быть не могло. Рабский рынок пока не открывался, и приобрести указанных в списке работников было негде.

– Мира! – крикнул я в подвальные комнаты, приоткрыв дверь. – Мне нужны твои руки!

Рабыня появилась буквально через минуту, сонно потирая глаза.

– Кто это, господин? – Она удивлённо уставилась на грязнулю.

– Её зовут Эй, – представил я рабыне нашу гостью. – Она хочет есть. Накорми её, пожалуйста.

– Может быть, госпожа хочет вначале смыть с себя грязь? – спросила её Мира.

– Я не госпожа, – заупрямилась девочка и спряталась мне за спину.

– Как же? – улыбнулась рабыня, – самая настоящая маленькая госпожа. А у тебя есть имя? Или тебя так и называть – Эй?

– Я не знаю, – пожала плечами девочка. – Все называют меня Эй, я привыкла.

– Эй, ты хочешь отмыть всю эту грязь? – Я посмотрел на девочку. – Или вначале еда?

– Еда, – с серьёзным видом сделала она свой выбор.

– Мира, накорми её. – Я кивнул в сторону кухни. – А потом попробуем договориться и про ванну.

Рабыня слегка поклонилась и ушла готовить завтрак, притом для всех. Раз уж мы разбудили дом в столь ранний час, проще сдвинуть график, чем готовить несколько раз.

Девочка уплетала яичницу вприкуску с бутербродами, глотала куски почти не жуя и тут же запивала всё это чаем.

– Не спеши так, – попытался я угомонить ребёнка. – Здесь никто не отнимет у тебя еду.

Эй кивнула, но продолжила набивать живот. В конце концов её вырвало. Слишком много она в себя затолкала и слишком тяжёлой оказалась пища для вечно голодного желудка.

– Простите, – виновато сказала она, вытирая рот, – я не хотела.

– А я предупреждал, – улыбнулся я. – Ничего, Мира всё сейчас уберёт.

Рабыня как раз вернулась с пустым ведром, чтобы снова поставить его на печь и нагреть воду для ванны. Пока она хлопотала вокруг, убирая с пола, я позвал Эй наверх, чтобы показать ей ванную комнату.

– Брось свою одежду в угол и полезай в воду.

– Я не хочу. – Она упрямо сжала губы.

– Почему? Тебе нравится ходить грязной? – поинтересовался я.

– Так меня никто не видит на улице, – ответила девочка. – Я не люблю, когда ко мне пристают эти вонючки.

– Ты можешь остаться здесь, – предложил я. – Необязательно возвращаться туда, где тебе не нравится.

– Мне там нравится, – покачала головой Эй, – но только когда я внизу. Правда, там трудно дышать, и поэтому приходится выбираться наверх. Я специально выхожу, когда все спят.

– Внизу? – заинтересовался я. – А что там, внизу? Ты можешь мне показать?

– Только ты никому не рассказывай. – Она перешла на шёпот. – А то другие узнают и тоже будут приходить. А мне они не нравятся.

– Ты там прятала моих мертвецов? – спросил я.

– Да, – кивнула девочка, – там их никто не найдёт.

– Госпожа передумала принимать ванну? – спросила Мира, появившись с очередным ведром тёплой воды.

– Мне правда можно остаться? – с надеждой спросила девочка, глядя мне прямо в глаза. – Вы хорошие, я вас не боюсь.

– Ну конечно можно. Только вначале тебя нужно хорошенько отмыть.

Эй тут же стянула с себя грязное платье и полезла в воду. Я невольно отвернулся, и взгляд зацепился за одежду.

Вначале я даже не понял, что именно мне показалось странным. Я подошёл ближе. Поднял платье и присмотрелся. Только поднеся его к глазам, я понял, что с ним не так.

Это была заводская одежда. Такую не шьют и не ткут вручную. И человек, хоть раз видевший подобное, сразу всё поймёт. Я не швея, но машинную строчку от ручной отличить смогу. К тому же ткань оказалась окрашенной в рисунок с ромашками. Такого в этом мире не делали. Максимум – вышивка на однотонной ткани.

Снаружи одежда была настолько грязной, что этого было не понять, но с изнанки всё ещё проступал узор материала.

– Ты нашла его внизу? – Я с платьем в руке повернулся к девочке.

– Да, – ответила она. – Там почти ничего не осталось, но я знаю, где есть много интересных вещей.

– Хочу посмотреть на это место, – задумчиво сказал я. – Покажешь?

– Покажу. Только мы пойдём туда, когда никого не будет, – серьёзно произнесла она, плескаясь в воде чёрного цвета.

– Мира, кажется, пора поменять воду, – улыбнулся я, хотя рабыня и без меня это знала.

В общем, я оставил их вдвоём – сами разберутся.

Видимо, поспать сегодня не получится, но утреннюю разминку никто не отменял. Я вошёл в зал, который уже походил на тренировочный, и принялся разогревать тело возле груши. Вначале медленно, фиксируя каждый удар, затем всё быстрее и быстрее, пока не начал потеть. После этого – растяжка и физические нагрузки: отжимание, пресс, подтягивание. Всё это плавно перешло в акробатику и снова закончилось на груше.

Когда я вышел, чтобы смыть с себя пот, ванна уже была свободна, отмыта и заполнена водой, теперь уже для меня. Я слегка ополоснулся и отправился искать Миру с Эй.

Первую обнаружил на кухне. Она мыла посуду после нашего завтрака и, видимо, добавки для девочки.

– Где Эй? – поинтересовался я.

– Она уснула, господин, – тут же ответила рабыня. – Я отнесла её наверх, в спальню для гостей.

– Замечательно, – кивнул я. – Пойду прогуляюсь, попробую купить ей новую одежду.

– Господин, – вдруг перешла на шёпот Мира. – Её платье очень странное, как и рассказы о подземном мире. Эта девочка может доставить вам неприятности. Я думаю, не стоит ей оставаться у нас.

– Если меня будет интересовать твоё мнение, я его спрошу, – сухо ответил я. – Занимайся своим делом.

– Простите, господин. – Мира спрятала глаза и молча продолжила тереть давно уже сухую тарелку.

Может, я и был с ней излишне груб, видно же, что она от души за меня переживает. Но мне просто не хотелось ей что-либо объяснять и уж тем более оправдываться. А так, может быть, она перестанет совать нос в мои дела. И дольше проживёт.

Я свернул на ремесленную улицу и направился вначале к Тиролу. Он ещё исполнил не все мои заказы, и на сегодня мы договаривались о примерке. Если все узлы «макивары» или, в просторечии, «деревянного человека» мне подойдут, то он доведёт его до ума. И уже вместе со шведской стенкой установит остатки.

Заодно поинтересуюсь у него, где можно приобрести детские вещи. Потому как сам этим никогда не занимался и внимания на такие лавки попросту не обращал.

Домой я вернулся ближе к обеду, с ворохом вещей. Мира как раз накрывала на стол, а Эй не давала ей покоя своими разговорами и всячески пыталась помочь. Рабыня улыбалась, было видно, что девочка ей нравится. Но всё равно относилась к ней с настороженностью. Эй была одета в простыню с дыркой для головы посередине и перехваченную верёвкой в поясе. Такую одежду носила Мира.

Вначале я даже не узнал девочку. Оказывается, она была светловолосой и довольно симпатичной. Нет, я не рассматривал её как супругу или сексуального партнёра – на вид ей было всего лет восемь-девять. Я и с Квидой-то переспал только благодаря гормонам молодого тела, а уж здесь и говорить не о чем. Однако вырастет она красивой, это уж как пить дать. Вот только я вряд ли смогу относиться к ней иначе чем к ребёнку. Да и кто знает, как сложится моя дальнейшая судьба.

Остаток дня я провёл в слежке за клиентом – валяться дома смысла нет.

Мира прекрасно поладила с Эй и уже вовсю занималась привычным для неё делом: воспитанием.

Понаблюдав за их вознёй после обеда, я покинул дом и направился к участку клиента. Обеденное время он не нарушал никогда. По крайней мере, за те два дня, что я тенью передвигался за ним по городу. Он как часы являлся домой к обеду, и сегодняшний день только подтвердил мои догадки.

Вернувшись домой к ужину, я почти сразу завалился спать и велел Мире разбудить меня к середине первой четверти.

* * *

Глаза я открыл за мгновение до того, как рабыня постучала в дверь. Быстро поднялся, поблагодарил Миру и отправил её спать, а сам пошёл поднимать девочку. Эй уже тоже проснулась. Видимо, она всегда поднималась в это время, чтобы выбраться на улицу, и сейчас пробуждение прошло на интуитивном уровне.

– Ты готова? – спросил я девочку.

– Да, – кивнула она и прошептала: – Тихо, не разбуди Миру.

– Хорошо, – подыграл я ей, и мы вместе тихонько покинули дом.

Сейчас на опустевших улицах мы выглядели не менее чудно, чем раньше, но Эй хотя бы имела чистый вид и не походила на призрака.

Мы молча прошли до нищего квартала, затем по нему, почти до того самого переулка, в котором я облюбовал полуподвальное помещение. Не дойдя до того места буквально пару домов, спустились на цокольный этаж, а затем – в подвал. Глаза уже привыкли к темноте, и я следовал за Эй вглубь здания, пытаясь не потерять её силуэт.

Вскоре она замерла около засыпанного лаза у самой земли. Потом посмотрела по сторонам и, поманив меня за собой, легла на пол и заползла внутрь. Я последовал за ней и в очередной раз поблагодарил судьбу за то, что не закинула мой разум в тело какого-нибудь амбала.

Ползти было недолго. Вскоре моя рука, не почувствовав сопротивления, ушла вниз.

– Мы пришли, – тихим голосом оповестила Эй.

– Я ничего не вижу, – прошептал я в ответ. – Где мы? И как ты здесь ориентируешься?

– Спускайся, здесь невысоко, – услышал я подсказку.

Немного прополз вперёд и, согнувшись пополам в животе, дотронулся до пола. Дальше в одно движение стёк вниз без каких-либо опасений.

– Выстави руки вперёд, на уровне пояса, и тихонько иди. Только никуда не сворачивай, – последовала очередная подсказка от Эй.

Я послушно исполнил команду и вскоре наткнулся на что-то, похожее на перила.

– Что это? – спросил я. – Куда дальше?

– Поверни налево, – снова подсказала она. – Только осторожно, там начинается лестница. Ты поймёшь.

Я двинулся вслед за голосом, и вскоре перила под рукой изменили угол, предупреждая о том, что впереди тоже не всё гладко. Начал осторожно спускаться вниз и опять услышал вкрадчивый шёпот.

– Дальше не иди, там ничего нет. Прикрой глаза, – последовали команды.

Не задумываясь, я прикрыл глаза и понял, от чего предостерегала Эй. Она потянула на себя дверь, которая со скрипом отошла в сторону, а за ней разлился яркий электрический свет.

Проморгавшись, я не поверил своим глазам.

Самая обыкновенная квартирная планировка. Но мы же спускались не меньше двух этажей! Я точно насчитал четыре лестничных марша! Стены, конечно, голые, хотя как сказать: кое-где просматривались остатки обивки. Ещё тут были высокие потолки с лепниной. Наверху не сильно ярко светила лампочка. Это вначале она ударила по глазам. Теперь же едва могла разогнать мрак из углов.

– А куда ты дела мертвецов? – удивился я. – Как ты вообще смогла их сюда затащить?

– Я спрятала их в другом месте. Пойдём, покажу. – Эй поманила меня за собой.

Я послушно двинулся следом. Мы миновали несколько комнат, вышли через другую дверь и опять оказались в темноте. Снова лестница, теперь уже вверх, и дальше прямо. Шли недолго, по моим прикидкам – примерно пару зданий, хотя в такой темноте ничего не разобрать. Передвигаться приходилось, держась за стену и слушая указания Эй.

– Мы пришли, – кажется, ещё тише зашептала она. – Только тихо, нас могут услышать.

– Я ничего не вижу, – чуть ли не одними губами прошипел я, хотя появилось ощущение, что мрак слегка рассеялся.

– Посмотри наверх, – указала направление Эй.

Я поднял глаза и увидел то, о чём говорила девочка.

Чуть впереди виднелась дыра в потолке. Через неё проходил едва заметный свет. Но потолком она не ограничивалась. Буквально в метре перед нашими ногами эта дыра уходила вниз. И однозначно была очень глубокой, потому как трупного запаха я не ощущал от слова «совсем».

– Что это? – задал я идиотский вопрос.

– Яма, – вполне доступно пояснила Эй. – Говорят, у неё нет дна.

– Это я, кажется, понимаю. – Я поёжился. Не будь со мной проводницы, шагнул бы туда – и всё, нет больше Безликого. – Ты сбросила их туда?

– Да, она начинается почти сразу там, где ты оставил мертвецов, – прошептала Эй. – Их всего-то и нужно было слегка подтолкнуть.

– Но я ничего там не видел… – задумался я.

– Потому что смотреть не умеешь, – упрекнула девочка. – Там рядом такой же лаз есть, как тот, через который мы сюда попали. Только он ведёт сразу в яму.

– Понятно, – протянул я.

– Пошли отсюда. Не люблю это место. – Эй дёрнула меня за рукав. – Я покажу тебе ещё кое-что.

Возвращались мы по тому же пути. Но войдя в уже знакомую комнату, подошли к окну. Из него вёл тоннель, кое-как укреплённый досками. Его копали вручную, и это было очевидно. Дальше мы перешли в другое здание, где горел такой же тусклый свет, а затем вышли через дверь и спустились в темноте ещё на несколько этажей, чтобы оказаться в подземном переходе. Других ассоциаций у меня просто не нашлось.

Выложенные мраморной плиткой и пол и стены; арочный свод над головой, выкрашенный в белый, а вдоль стен – торговые ларьки со стеклянными витринами. Именно здесь Эй и подобрала себе платье. А, возможно, ещё и тряпичную куклу.

Я опустился на пол и прижался спиной к стене. У меня просто не было слов из-за того, что открылось взгляду.

– Лет двести назад, говорите? – пробормотал я. – Да где я, чёрт возьми?

– Это мой подземный дом, – снова доступно объяснила Эй. – Тебе что, не нравится здесь?

– Нет, что ты, очень даже нравится, – криво усмехнулся я. – Даже больше, чем ты можешь себе представить. Как ты нашла это место? Ведь там совершенно ничего не видно.

– Вначале я пряталась там от вонючек, – ответила Эй. – А потом мне стало интересно. Я украла свечи и начала бродить здесь. А чтобы не заблудиться, считала шаги запоминала повороты.

– Здесь ещё много ходов?

– Наверное… Я когда вот этот нашла, дальше не ходила – там страшно, – ответила она. – Но теперь мы можем ходить здесь вдвоём, и нам страшно не будет. Там дальше много ходов, а из одного что-то постоянно гудит.

– Гудит, говоришь? – заинтересовался я.

– Ага! У-у-у-у, – монотонно, насколько было возможно, низким голосом попыталась изобразить она. – Вот так.

– Давай выбираться. – Я поднялся с пола. – Скоро люди начнут просыпаться, нам нужно успеть домой. Здесь и вправду тяжело дышать. Позже мы снова вернёмся и всё осмотрим.

Мы успели выбраться до рассвета и по дороге домой встретили всего пару полупьяных людей, возвращающихся с гулянки, а может, от любовниц.

Мира спала. Чтобы её не будить, мы тихо поднялись наверх, скинули в ванной грязные вещи и отмылись холодной водой, поливая друг друга из кувшина. Затем разошлись по комнатам. До стандартного подъёма можно было поспать ещё примерно полчетверти. Эй – так вообще хоть до обеда.

А у меня завтра дела. Нужно придумать, как затащить этого кабана в нищий квартал и затолкать его в бездонную яму через узкую, полузасыпанную щель.