Текст книги "Оборона тупика"
![](/books_files/covers/thumbs_240/oborona-tupika-4292.jpg)
Автор книги: Максим Жуков
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Сомов снова кивнул, затем позвал девушку взмахом руки и молча вышел, увлекая за собой «седьмую».
– За что мне нравится наш Пилюлькин, – сказал Струев, – так это за красноречие.
– Ладно, доцент, что ты мне хотел сказать?
– Данила, я нашел совершенно гениального Кулибина, у которого есть только один недостаток.
– Какой же недостаток?
– Скажу позже.
– Где этот твой Кулибин?
– Он только что прошел все круги ада нашей проверки и накачки и до сих пор здесь, в этой самой… переговорной.
– Хм… Зачем он нам?
– Данила, ты в своем уме?! Если кто-то и сможет взять на себя все техническое обеспечение и за два – два с половиной года подготовить технологическую базу не только для первой части Проекта, но и для дальнейшего, то это он.
– Хорошо, – Суворов хлопнул ладонью по столу и встал, – пойдем посмотрим на твоего гения с недостатком.
Они вышли из кабинета, в дверях столкнувшись с Лизой, несущей поднос с двумя чашками чая. «Потом», – кинул на ходу Суворов. Переговорная, упомянутая Струевым, была хорошо оборудованной и изолированной комнатой для допросов с односторонне прозрачной стеной. Когда Суворов и Струев подошли к этой стене снаружи, то увидели, что внутри сидит на одиноком стуле посредине помещения молодой высокий сутулый человек с густой черной шевелюрой.
– Ага, – улыбаясь, повернулся Суворов к Струеву, – это и есть его недостаток?
– Нуда…
– Ты, доцент, оказывается, не только ксенофоб, но и расист.
– Напрасно вы так, господин хороший, – отозвался Струев, – ведь это я его рекомендую. Но я прекрасно понимаю, чего здесь можно опасаться.
– Как его фамилия? Цуккерман?
– Штейман, – ответил Струев, – Борис Михайлович Штейман. Еврей даже по паспорту.
– Он, правда, настолько хорош?
– Данила, ты не представляешь, насколько.
– Хорошо, почему ты решил, что он будет верен?
– Я же сказал, его проверили по-всякому.
– Ладно, я хочу поговорить с ним, – сказал Суворов и направился к двери в «переговорную», захватывая по дороге стул.
– Эй, Данила, ты уверен, что тебе следует ему показываться сейчас?
– Ты же сказал, что ему можно верить, – ответил Суворов, – и потом, после сегодняшнего ему все равно дорога либо к нам, либо на дно Яузы.
Суворов решительно раскрыл дверь в комнату, вошел и поставил свой стул напротив стула Штеймана.
– Здравствуйте, господин Штейман, – произнес он, садясь. – Меня зовут Данила Аркадьевич Суворов. Мне сказали, что вы великий мастер, надежда отечественного хай-тека.
– Если ваши товарищи не преувеличили, – отозвался Штейман, – то в области электроники и компьютерных технологий я… что-то вроде того.
– Что же, заниженной самооценки у вас нет. Полагаю, вам достаточно хорошо объяснили, чем мы занимаемся, и насколько это опасно, – Штейман закивал, – ну так вот, хотелось бы знать, зачем вам это?
– А что мне еще делать? Работать на Брайтоне?
Штейман говорил спокойно и даже уверенно. У Суворова не возникло и тени сомнения в его искренности. Это было вполне естественно после накачки. «Если он не суперагент, – подумал Суворов, – то он, похоже, и не пытался сопротивляться накачке. Решение он уже принял». Допрашиваемый воспринимал все происходящее с ним как должное.
– Возможно, работа на Брайтоне – вовсе не плохой выбор, – сказал Суворов. – А люди, которые здесь собираются, рискуют своей жизнью каждую минуту ради русской национальной идеи.
– Это я понимаю. И готов присоединиться.
– Но вы еврей, господин Штейман, – возразил Суворов, – а евреи, я полагаю, русскую национальную идею на дух не переносят. Диаспора и всеобщая взаимопомощь евреев – да. Всеобщая мировая демократия – да, государство Израиль – да, но Россия для России – это, согласитесь, совсем не еврейская идея.
– Господин Суворов, – ответил Штейман, – вам известны русские, которым до лампочки русская идея или такие русские, которые считают, что никакой русской идеи нет вообще, есть только глупость и неспособность жить цивилизованно? Именно русские, господин Суворов. Вам известны такие?
– Эти люди – подонки или обманутые слабаки, но они остаются русскими со всеми вытекающими отсюда последствиями. Даже если они татары, чукчи или негры.
– Ну а я еврей.
– И потеряли еврейскую аутентичность?
– И да, и нет. Ладно, я зайду с логической стороны. Израиль обречен, это видно всем здравомыслящим людям. Американские евреи подставили и при случае бросят на произвол судьбы евреев палестинских. Америка мне вообще не нравится. Кроме того, я достаточно подробно изучил историю прихода евреев в царскую Россию и возникновения так называемой черты оседлости. Я уж лучше буду с Россией, но с Россией сильной и даже дерзкой, если угодно. А вы, господа, как раз…
– Но ведь этого недостаточно, господин Штейман. Мы все – патриоты. Надо любить Россию.
– Экстремальные русские националисты среди чистокровных евреев – не такая уже редкость…
– Не заговаривайте мне зубы!
– И не пытаюсь. Считайте, что я русский. Вы же националисты, имперцы, а не фашисты. Не наплевать ли вам, какие убеждения будут у моих детей, если они вообще появятся, эти самые дети?! Вам нужен я? Если да, то вот он я. Берите. Нет – пускайте в расход.
– Вам уже все равно?
– Я сегодня много пережил. Ваши товарищи надо мной хорошо поработали. Но представьте, мне не все равно. Я бы предпочел, чтобы вы не убивали меня, а использовали на благое дело.
– Хорошо. Вы понимаете, что в случае предательства или вашего пленения мы убьем вас и вашу семью?
Штейман кивнул, затем проговорил:
– С моей семьей все несколько и сложнее, и проще. Все мои уехали в Израиль. Я дал все необходимые данные вашим товарищам. Но, думаю, что их скорее прирежут арабы, чем до них доберетесь вы.
– Дело не в этом, господин Штейман… Но о ваших близких поговорим попозже. Ладно. Что вы можете?
– Все, – просто ответил Штейман. – Кроме того, у меня есть хорошие каналы на Японию, Южную Корею и Тайвань. Там можно на первое время организовать производство малых серий комплектующих, которые нам потребуются, да и потом…
– Слушайте, а вы часом не в новую элиту хотите попасть?
– Я работать хочу, работать! – Штейман сжал кулаки. – Вы можете это понять, Суворов? Не прозябать, не крутиться, не ловчить, а работать!
– Ладно, Штейман, – сказал Суворов вставая, – у вас будет возможность поработать. Вы принесете клятву одному из моих соратников. Мы вас спрячем. Жить будете совсем не в домашней обстановке. И еще. Не обижайтесь, но, несмотря на клятву, вам еще долго не будут доверять.
– Я это понимаю, – сказал Штейман, – я это очень хорошо понимаю… Я как раз хотел сказать, что для вас это будет очень хорошей гарантией. И… Простите за занудство, но я хочу поскорее приступить к работе.
– Приступите, – бросил Суворов через плечо и вышел из «переговорной». – Доцент, бери с него клятву, определяй фронт работ и распорядись о его обустройстве.
– Быстрый ты, однако…
– Или, – ответил Суворов, – когда появится Филиппова, не забудь вписать ей в график капитальную проверку этого типа с подставой. Где-нибудь на май – июнь… Уж никак не позже августа. И глаз с него не спускать!
– Это ты, расист, Данила, а не я, – сказал Струев.
– Нет, – возразил Суворов, – я просто дую на холодную воду.
– Скоро кругом будет сплошной кипяток.
– Это точно. Но все равно, не возражай, – отрезал Суворов, – и не забудь про «седьмую». Кстати, где наш обещанный хоккейный гений?
– Завтра притараню.
– А футбольный?
– Производим отбор. Черт, Данила, у нас чертовски не хватает людей!
– Знаю, – бросил Суворов и пошел к лестнице на шорой этаж.
Струев открыл дверь в «переговорную».
– Ну что, мастер-фломастер, – сказал он, – ты принят. Пошли, смертничек, начнем работать.
Глава 4
Испания. Астуриас. Местечко Хихон. Городской пляж.
Пятница, 16 декабря 2005 г. 12: 30.
Капитан Интерпола Фернандо Игнасио Терра поежился под холодным ветром с моря, подставил ветру спину, поправил шарф и поплотнее закутался в свое пальто. Он шмыгнул носом и подумал, что теперь шансы серьезно простудиться приблизились к ста процентам. Такой отвратительной погоды не было уже давно, тем более здесь, в южной Европе. Впрочем, прошлый год был ничуть не лучше. Следующий, судя по тому, за какими людьми он следит и какую операцию проводит, будет еще холоднее и еще отвратительнее. В это не очень хотелось верить, но чудес не бывает. Теперь только малообразованные домохозяйки не представляли себе хотя бы в общих чертах, что происходит с климатом. Суровые зимы следовали одна за другой. В этом марте снег выпал даже в средней Италии, предыдущей зимой в южной германской земле Баварии три недели температура держалась ниже минус десяти по Цельсию, а в этом ноябре в центре Европы снег выпал раньше, чем в Средней полосе России. Судя по всему, выходило, что эти двое русских, которых он уже три месяца пасет по всей Европе и которые теперь так вальяжно прогуливаются по морской набережной в теплой спортивной одежде и легких пуховиках (пуховиках, черт их дери!), как-то связаны с происходящим. Три месяца назад операции был присвоен высший приоритет, и это само по себе было странно именно потому, что похолодание в Европе давно стало секретом Полишинеля. Но этому заданию Терра был рад. Да, от операции смердело за километр, чувствовалось что-то гадкое и страшное, но он, Фернандо Игнасио, не для того прошел путь от бедного студента, сына почти нищих фермеров южной португальской провинции, до европейского сыщика с завидным послужным списком, чтобы сейчас облажаться или отступить. Он сказал себе, что будет аккуратен и внимателен, не допустит ошибок, и тогда из гнилого дела эта операция станет для него очень серьезной ступенькой в карьере. Многого Терре не требовалось. Звание майора, четвертый класс еврочиновника, должность начальника какого-нибудь отдела – и все. Тогда он наконец женится, заведет детей, и те получат достойное образование. Тогда – mission complete.
То, что эти русские очень странные и очень непростые, стало ясно с первых дней наблюдения. Там, где их можно было подслушать, они говорили о водке и женщинах, но в остальных случаях разговаривали, очень умело прикрываясь от микрофонов дальнего мониторинга шумом толпы, громкой музыкой ночных клубов, ветром, как сейчас, и очень удачно заслонялись от прочтения их слов по губам именно в те моменты, когда их беседы становились интересными. Две попытки навесить на них жучков не увенчались успехом. Один раз в ресторане в Лионе спецагент, переодетый официантом, расставляя на столике блюда, очень умело и изящно приклеил микроскопического жучка к мобильному телефону одного из них, лежащему на столе. Это была «Nokia» со сменными панелями. Через час владелец телефона зашел в магазин сотовых телефонов и сменил панели на другой цвет, так что жучок остался в урне возле магазина. Случайность? Блажь явно небедного русского? Или все-таки опыт суперагента? Терра стал скрупулезно выяснять все, что можно было выяснить об этих двоих по официальной линии, просто исходя из того, что было написано в их паспортах, как им выдавались визы и так далее. Ничего. Два сотрудника российских частных фирм получили полугодовую шенгенскую визу с лимитом пребывания 30 дней. Виза была получена в финском посольстве, и первый раз ненадолго, всего на три дня, они въехали в Финляндию на автомобиле. Фактически это был какой-то автопробег до провинциального центра Ювяскюлля и обратно, где они переночевали в гостинице. Второй раз они прилетели в аэропорт Хельсинки и провели одну ночь в гостинице «Марски». Прежде чем отправиться спать, они до поздней ночи гуляли по набережной залива, и тогда в их руках впервые был замечен тот самый прибор, который и теперь нес в сумке через плечо один из них. И именно тогда на это дело поставили Терру. Сразу стало понятно, что неповоротливые финны упустили все, что можно было упустить. Фото прибора отсутствовало. Описания были разными и не очень четкими. Кроме того, оказывается, возвращаясь пешком в гостиницу, русские звонили по мобильному телефону. Перехватить звонок никто не удосужился. Терра выяснил через местного мобильного оператора, что звонок был на российский мобильный телефон, и сразу предложил запросить русских, но сверху последовал отказ, столь быстрый и столь категоричный, что Терра понял: дело носит нешуточный характер. Он воспользовался неофициальными каналами и выяснил, что номер, на который звонили русские, был на следующий день заблокирован. Вот так.
Тем временем русские уже долетели до Вены, провели два дня в непонятных и каких-то совершенно бесцельных разъездах по пригородам, затем на поезде добрались до Цюриха, провели там ночь и день, снова расчехлили свой прибор на парковке в пяти километрах от Цюриха, вернулись в город и отправились в аэропорт. В аэропорту их груз досмотрели. Никакого прибора с ними не было. «Все верно, – решил Терра, – это непростые мальчики. Сейчас они летят в Россию, затем снова вылетят в Европу, и прибор уже будет с ними». Он оказался прав. Следующим пунктом назначения стал Париж. Русские взяли машину напрокат, доехали до гостиницы на окраине столицы Франции, вошли в нее с тремя местами багажа, а вышли с четырьмя. Все просто. Прибор снова был у них. Они поехали на машине в Лион. Местной полиции Терра поручил выяснить, как прибор попал в гостиницу, а сам с тремя лично отобранными агентами отправился следом за русскими. Фамилии их были известны, и Терра попросил французов узнать, где останавливаются русские и что вообще, хотя бы по официальной легенде, они могут делать в Лионе. Лягушатники оказались не лучше финнов. В отеле, где русские забрали прибор, выяснить ничего не удалось, а запросы в отели Лиона делались так медленно, что и русские, и Терра успели доехать до пункта назначения, а данных все не было. Наступил вечер, и, когда раздраженный португалец стал звонить коллегам в Париж, ему ответили, что рабочий день окончен, и сотрудники, занимавшиеся его вопросом, уже разошлись по домам. «Имена сотрудников?!» – рявкнул Терра в телефонную трубку. Ему назвали двух женщин. «Имя их начальника?!» Ему назвали мужскую фамилию. «Его мобильный номер!» – продолжал кричать Терра. «Простите, мсье, – ответили ему, – мы не можем дать вам этот номер без распоряжения сверху. Сделайте запрос по линии Интерпола, и мы получим такое распоряжение. Надеюсь, я помог вам?» «А я надеюсь, что у вас у всех будут большие неприятности!» – прорычал в трубку Терра и прервал связь. Делать было нечего, Терра отправился спать с твердым намерением поставить назавтра весь Лион на уши. Но этого не потребовалось. В восемь часов утра ему позвонил тот самый начальник, номер которого ему отказались дать накануне. Он скупо извинился за задержку во времени и выдал всю необходимую Терре информацию: отель, где русские забронировали номер, и цель визита: посещение какого-то там промышленного комплекса, принадлежащего концерну «Ситроен-Пежо». Терра хотел наорать, но сдержался. «Вот так, – подумал он, повесив трубку, – каких-то два загадочных русских парня проходят по делу наивысшего приоритета Интерпола, а две бабы, наверняка лесбиянки, отправляются в свои законные шесть часов вечера домой, так и не передав агенту необходимую информацию об этих русских. Мадонна! С такими порядками нас можно брать голенькими!..» Терра быстро сложил в уме нехитрую конструкцию – русские, таинственный прибор, промышленный объект – и позвонил в штаб-квартиру, запросив санкцию на задержание. Последовал отказ. Через десять минут ему перезвонил не кто-нибудь, а заместитель главы западноевропейского бюро Интерпола и сказал уже совсем невозможную вещь: теперь его расследование курирует заместитель начальника Еврокомиссии, докладывать следует ему. Еврочиновник сам перезвонил еще через пять минут и вкрадчивым голосом объяснил Терре, что самое главное – выведать, что знают, а чего не знают эти русские, и попытаться добыть всю информацию, находящуюся в их руках. «И еще, милый, – проворковал заместитель начальника Еврокомиссии, – постарайтесь узнать все же, кто они такие. Обращаться к русским коллегам будем в самый последний момент. Что-то говорит мне, что они сами-то не очень в курсе дела… Ладно, сеньор Терра, я на вас рассчитываю. Удачи». Терре стало страшно. Он понял, что в этом деле заказчиков интересует не пресечение получения русскими какой-либо информации, а выяснение, что же все-таки им известно.
Именно тогда Терра впервые подумал, что речь идет о климате. Подозрение пришло совершенно случайно и пока не было ничем подкреплено, но оно становилось все весомее и весомее. Терра нашел русских на выходе из офиса «Ситроен-Пежо» и дальше вел их по окрестностям Лиона. Полчаса русские, выйдя из машины, гуляли в окрестностях атомной электростанции, но у Терры уже не екало сердце. А эти двое сели в машину и отправились обедать. Вот тогда Терра впервые и предпринял попытку подсадить им жучка. Ничего не вышло. Русские, выйдя из магазина сотовых телефонов, еще полчаса побродили по Лиону и направились в Нант. «Им снова понадобилось море», – понял Терра. Он лично проверил фотоаппаратуру своих агентов, затем они сменили машину и последовали за русскими. Русские – море – Гольфстрим – климат. Вот какая конструкция теперь вырисовывалась в голове Терры. «Но почему таким странным образом? – недоумевал Терра. – Почему не данные спутниковых съемок, почему не научные экспедиции, почему не разведывательные операции в закрытых научных заведениях Европы? Неужели у русских спецслужб… Или, как сказал этот лощеный хмырь из Еврокомиссии, те тоже не в курсе дела? Не в курсе какого дела?» Терра почувствовал тогда, что вот-вот все поймет, но с мысли его сбил первый прокол русских агентов. На заправке один из них, выйдя из машины, достал мобильный телефон и стал звонить. «Ты попробуй перехватить звонок, а ты – слушай микрофоном. Живо!» – бросил Терра своим агентам. Русский набрал номер сотового телефона в России. Он поздоровался и произнес несколько фраз на русском, после чего разорвал соединение и убрал мобильный телефон в карман. «Очень чистый звук», – доложил сотрудник Терры. «Прекрасно, – отозвался тот, – подготовьте все для перехвата звонка из Нанта. Они будут звонить оттуда. И быстро сбросьте запись его слов переводчику в Брюссель. Я хочу знать, что он сказал». Перевод пришел в виде SMS на мобильный телефон Терры. Он прочел: «Здравствуй. Да, почти. Нет, еще не на море. Но по пункту второму могу сказать точно: старушка к климаксу не готова. До связи». Терра молчал всю дорогу до Нанта.
На морской набережной Нанта русские расчехлили свой прибор, и сотрудник Терры смог сделать несколько очень четких его снимков. Это оказался несколько модифицированный аппарат климатического наблюдения, серийно выпускаемый фирмой «Siemens». Всякие сомнения Терры растворились окончательно. Один из русских тем временем сворачивал и зачехлял прибор, а второй набирал что-то на клавиатуре своего сотового телефона. «Он пишет SMS, – сказал Терра, – быстро организуйте перехват. Упустите – лично позабочусь, чтобы вы регулировали движение где-нибудь в глухой провинции до конца своих дней». Сотрудники не подвели. У них все было готово. Достаточно было звонка агенту, который уже сидел в коммуникационном центре сотового оператора. SMS состояло из двенадцати групп цифр, разделенных запятыми. «Может означать что угодно, – подумал Терра озабоченно, – а может не значить ничего». Он распорядился изучить снимки прибора, выяснить точно его модель и раздобыть его описание. Но все оказалось не так просто. Никакой подсказки к расшифровке описание прибора не дало. И еще Терра снова упустил момент, когда русские сбыли с рук свой прибор перед прохождением контроля в аэропорту имени Шарля де Голля. Пометав громы и молнии в адрес своих агентов положенное количество минут, Терра успокоился, отправил их брать билеты в Брюссель, а сам позвонил заместителю главы Еврокомиссии. Он доложил о действиях русских, о приборе и об SMS, которое пока не удалось расшифровать.
– Что-нибудь еще? – спросил чиновник.
– Нет, – ответил Терра, – за исключением того, что они каким-то образом переправляют сами себе прибор по Европе, и я пока не знаю, каким.
– Где вы ожидаете их в следующий раз?
– В Германии, – уверенно ответил Терра.
– Почему?
– Они поедут с юга Германии на север, – также уверенно проговорил Терра. – Я думаю, они прилетят в Мюнхен, а улетят из Гамбурга. Потом будет Великобритания. Потом Испания или Португалия.
– Вы так и не сказали, почему.
– Я только не уверен в последовательности Великобритания – Испания, сэр. Но это будет легко отследить по получению ими британской визы. Им надо к началу зимы закончить свое исследование. У них хватает дней в шенгенской визе на две-три страны. Если им нужно море, значит, им нужен Гольфстрим. Я бы на их месте в декабре оказался в западной точке Европы, на побережье океана. До этого времени они успевают заполнить еще один пробел. И это самый центр Европы. То есть Германия.
– Хорошо, Терра. Продолжайте работать. И докладывайте, когда появится что-то существенное.
Терра не стал рассказывать еврочиновнику о «неготовности старушки к климаксу». Он понял, что такой информации вполне могло бы хватить, чтобы снять капитана Интерпола с дела. Но Терра не собирался дать им возможности избавиться от него. Он доведет дело до конца, прижмет русских в Англии, Испании или Португалии и возьмет их с прибором, данными и их собственными головами, из которых он выжмет все, что там есть, не чинясь и не заботясь о правах человека. Права человека – это для европейцев, русские шпионы, да еще стоящие между его будущими детьми и их хорошим образованием, никаких прав не имеют.
Двое русских действительно через пару недель объявились в Германии и действительно прибыли в аэропорт Мюнхена. Немецкие коллеги сработали четко, и сотрудники Терры вели русских от самого выходи из таможенной зоны аэропорта. К тому времени Терра уже успел подготовиться, и поэтому кружение русских на арендованной машине по Баварии не было для него загадкой: русские проезжали именно те районы, где прошлой зимой стояли самые сильные морозы. Всю весну и лето шли ремонты, и все равно к концу осени еще не все было готово. Совершенно не стесняясь, русские остановились у одного из мест, где происходила перекладка подземных коммуникаций, перелезли через ограждение и нагло рассматривали все, что делают рабочие, пока к ним не подошел здешний менеджер с вопросом, какого черта им надо. Русские пожали плечами и ушли. Они сели в машину и уехали, но, как выяснилось, недалеко. У немцев не бывает обедов не по расписанию. В час дня фрицы расселись по машинам и отправились жрать свои колбаски. А русские вернулись пешком, переодевшись в спортивную одежду. Они огляделись по сторонам и, перешагнув ограждения, полезли под землю. Терра выбрал хорошую наблюдательную позицию – русские его не заметили. На исследование места ремонта у русских ушло не больше пятнадцати минут. Отряхиваясь, они вылезли на поверхность, и один из них произнес фразу, которую уловил микрофон дальнего мониторинга и которую через пять минут Терре переслал на английском брюссельский переводчик: «Такой порядок хуже нашего полного беспорядка (смысловой перевод жаргонного слова). То ли перестали понимать, то ли никогда и не понимали. Я шокирован (смысловой перевод жаргонного слова)».
Потом русские двинулись севернее и посетили три маленьких швабских городка, которые в прошлую зиму были относительно обойдены морозами: Нойфен, Донздорф и Нюртинген. Это были промышленные городки. На их окраинах сплошь располагались фирмы, занимавшиеся машиностроением, промышленной электроникой и химическим производством, и сплошь, если не в их названии, так в описании деятельности, встречался корень «Maschine». Все это находилось в глухой провинции, по сути дела, посередине «нигде», но это самое нигде было просто нашпиговано промышленной и технологической мощью Германии, которая, пусть и сдала в последнее время под натиском азиатов, но все еще оставалась внушительной. Кроме топ-менеджмента, который могли нанимать и из других федеральных земель, здесь работали в основном местные жители, всю свою жизнь вкалывавшие на одних и тех же заводах и фабриках или в местных магазинчиках, ресторанчиках и автозаправках. Эти местные, швабы, были, пожалуй, самыми противными из немцев, по природе своей ленивые, медлительные и страшно прижимистые. Поистине, Терра мог только удивляться, как этим людям удавалось поддерживать работающей всю эту окружавшую их промышленную махину. Русские посетили шесть предприятий и восемь ресторанов. Однажды команде Терры удалось сделать очень неплохой аудиоперехват довольно длинного фрагмента их беседы. Как ни странно, речь шла именно о том же, о чем думал Терра. Само по себе это не говорило ни о чем: сотрудники русских фирм вполне могли перемыть этой теме все косточки – она просто лежала на поверхности. Но Терра насторожился. Ему очень захотелось узнать, кто и почему так радушно принимает русских и на французских, и на немецких заводах. Отправив запрос немецким коллегам, он направился за машиной русских в Штутгарт, и в этот самый момент дойчи все-таки его подвели, причем всерьез. Машина, за которой следил Терра, поехала не в отель, забронированный русскими, а в контору проката автомобилей. Терра достал свой бинокль, присмотрелся к двоим, сидевшим в машине, и чуть не задохнулся: это были совершенно неизвестные ему люди. Дальнейшее понятно: сдавшие на станции «Sixt» автомобиль немцы сели на такси, доехали до автосалона, забрали там два новеньких фургончика «Volkswagen Transporter» и взяли курс обратно в Нюртинген. Терра перехватил их на выезде из Штутгарта. Это были сотрудники одной из фирм, которую посещали русские. Для их компании были готовы эти фургончики в автосалоне, и они ездили за ними в Штутгарт. Заодно шеф попросил сдать в «Sixt» машину, взятую напрокат его гостями. Что за гости и что они делали на их фирме, сотрудники, естественно, не знали. Терра титаническим усилием воли заставил себя не думать о том, решили ли русские сбросить хвост и, если да, то почему, и пять минут придирчиво изучал карту Германии. «Нет, – решил он, – мимо Франкфурта или Дюссельдорфа с Кёльном они никак не проедут».
– Вот что, друзья мои, – сказал он своим помощникам, – берите машину и быстро в аэропорт. У вас на руках предписание Интерпола с наивысшим приоритетом. Не думаю, что вам станут отказывать с билетами. Вы вдвоем летите в Дюссельдорф, оттуда ты один едешь в Кёльн, а ты из аэропорта прямо во Франкфурт. И смотри у меня, ногу с акселератора снимешь, только въехав в город. Постарайтесь их разыскать. Если они сбросили хвост, то для чего-то важного. Найдите их и фиксируйте каждый шаг, каждую мелочь. А я поеду обратно в Нюртинген с этими милыми людьми и постараюсь вытрясти из их шефа, что там делали русские. Все, разъехались, встретимся в Гамбурге.
Терра созвонился с германским бюро Интерпола, и ему за час выяснили, что русские взяли машину напрокат именно до Штутгарта и что вчера заказали билет на самолет до Дюссельдорфа. Терра был в ярости.
– Вы знаете, черт побери, что такое наивысший приоритет?! – кричал он в трубку сотового телефона. – Почему я ничего об этом не узнал до сих пор?
– Вы не спрашивали.
– Что?! – португалец чуть не задохнулся.
– Послушайте, уважаемый герр Терра, – ответил немец-полицейский на том конце, – мы прекрасно понимаем, что такое наивысший приоритет. Вы задали нам вопросы, мы на них ответили. Разве не в этом суть? Вы задали новые вопросы, мы снова на них ответили. Именно на те, что вы задали. Мы не можем знать заранее обо всем, что интересует наших уважаемых коллег, поэтому мы сосредотачиваемся на том, чтобы действовать четко, чтобы, понимаете ли, все было в порядке, как мы говорим: «alles in Ordnung». Я могу вам помочь еще чем-нибудь?
– Можете, – сухо ответил Терра. – Узнайте, где эти русские останавливаются в Гамбурге.
– Хорошо, коллега.
«Такой Ordnung действительно хуже полного беспорядка, – подумал Терра, не простившись с собеседником, вдавив клавишу отбоя и хмуро глядя сквозь лобовое стекло с пассажирского сиденья, – ездят только по прямой. Отклонение на градус в сторону просто невозможно. Как швабы вообще расследуют преступления?!»
От управляющего немецкой компании, герра Шупфнера, принимавшего русских, он выяснил как раз то, чего больше всего опасался: полную и достоверную информацию, которая ровным счетом ничего не давала. С фирмой, которую представляли русские, принимающая компания не работала, но их попросил принять давний российский партнер компании, и, естественно, отказа не последовало. Русские осмотрели производство, цокали языками, временами совершенно непонятно чему посмеивались, отобедали с управляющим, а потом попросили показать им устройство инженерной инфраструктуры предприятия. Управляющий пожал плечами, вызвал к себе инженера, и они вчетвером стали осматривать устройство водо – и теплоснабжения фабрики, прокладку коммуникаций, работу электрических подстанций, спрашивали о затратах на электричество и тепло в летнее и зимнее время, сами всюду лезли руками, многозначительно переглядывались. Терра для проформы попросил копию визитки русского клиента этой немецкой компании, некоего Михаила Иванова, и спросил:
– Вам все это не показалось странным?
– И да, и нет, – ответил Шупфнер. – Мне вот только показалось, что они прекрасно знают все, что осматривают и изучают. И… хм-м… Честно говоря, я несколько озадачен. Когда они обследовали производственные цеха, я их хорошо понимал, ведь такой технологии в России нет и долго еще не будет… ну, насколько мне известно. А вот электроснабжение, вода, тепло… Все это совершенно не подходит для России. Насколько я знаю, и при Советах, и сейчас русские сами неплохо справляются, несмотря на то, что мы иногда видим по телевизору.
– Откуда вы знаете?
– Что знаю?
– Что они справляются.
– О, герр Терра, я дважды был в России по приглашению моих партнеров. Те предприятия, и бывшие государственные, и частные, возникшие на пустом месте, которые действительно работают, не имеют никаких проблем с теплом и электричеством, сколько бы ни ставили им палки в колеса. Вот поэтому-то мне и странно, что гостей так заинтересовало все это у нас здесь. У них совсем другой климат…
Терра сначала мысленно обругал идиотом этого неторопливого шваба, который и говорил-то как-то растягивая слова, словно точно знал, сколько слов ему предстоит еще вот эдак растянуть, чтобы настал конец рабочего дня. Потом Терре стало жаль этого немца и его сослуживцев. И еще он заметил в глазах немца какую-то странную грусть.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?