Читать книгу "Мама. Папа. Я"

Четырнадцать

Иногда после школы я заходил к Эми домой. Мне там нравилось. В их доме царила хорошая атмосфера. Там я чувствовал себя в безопасности. Как будто с тобой никогда ничего плохого не случится. Возможно, все домашние просто боялись что-нибудь вытворить на глазах у Иисуса Христа, который смотрел на всех с креста из любого уголка дома.

Но я помню, что однажды мама и папа Эми на самом деле немного повздорили.

– Я сегодня вечером пойду гулять, Марк, – сказала мама Эми. – У меня в календаре это сто лет назад запланировано.

– А я собирался посмотреть сегодня матч в пабе, – разочарованно отозвался он.

– Дома же можно посмотреть.

– Это не одно и то же.

– Та же самая трансляция. Только не надо говорить, что в пабе показывают другой матч.

– Дело в атмосфере.

Я понимал, что взрослые могут спорить абсолютно по любому поводу. Мы с Эми сидели и слушали их разговор в гостиной.

– И что случится дальше? – спросил я Эми.

– Папа останется дома и будет смотреть футбол по телику.

– То есть он уступит твоей маме?

Эми посмотрела на меня озадаченно.

– Ты хочешь сказать, у вас дома всегда и во всем побеждает Каллум?

– Ну, он же мужчина, так?

– Ты на какой планете живешь, Дэнни? О равенстве что-нибудь слыхал, нет?

Слыхать-то слыхал. Не уверен, что видел. Не мог вспомнить ни одной ситуации, в которой мама поступила бы так, как сама хотела. Любое слово Каллума было для нее законом.

– Просто у нас дома все устроено иначе.

– Очень печально, – сказала Эми и сжала мою руку.

Разумеется, ее папа согласился смотреть матч дома. Через несколько минут они уже спокойно обнимались в прихожей. Никаких обид.

Посмотрев, как жила семья Эми, я убедился, что мне просто необходимо найти своего отца. Я хотел бы жить так, как Эми. У нее дома маленькие размолвки не превращались в чудовищные ссоры. Там никто никого не бил.

Я решил проведать тетю Тину. Они с мамой раньше много тусовались вместе. Не могли же они только о шмотках все время разговаривать. Наверное, и на разговоры о семье время оставалось. Я подумал, есть вероятность, что она что-то знает о моем папе.

Маме я сказал, что пойду к Эми.

На велосипеде до тети Тины было слишком далеко, так что я сел на автобус – и даже с пересадкой. Ехал сто лет. Не то что в Рождество, тогда мы до них доехали секунд за десять.

По длинной подъездной дорожке я подошел к дому и нажал на звонок.

Дверь открылась.

– Привет, Дэнни. Ой, вот это неожиданность, – сказала тетя Тина. Я не был у них с самого Рождества.

– Здравствуйте, тетя Тина.

– А где мама? – спросила она, глядя через мое плечо на дорожку.

– Дома с… – Даже его имя вызывало у меня желание сплюнуть. – С Каллумом.

– Что-то случилось? – спросила тетя с взволнованным лицом.

Можно было целый день рассказывать о том, что у нас случилось. Но я этого не планировал. Ей нельзя было все рассказывать.

Я помотал головой.

Тетя посмотрела на меня с прищуром.

– Ты уверен, что все хорошо, Дэнни? Я разговаривала с твоей мамой, но что-то она совсем на себя не похожа. И к нам она так давно не приезжала.

– Вы и сами у нас кучу времени не были.

Внезапно тетя Тина сделала виноватое лицо, стала скреплять и раскреплять замочки из пальцев.

– Ну, да, после того, как повел себя Каллум, Грег не хочет… Не хочет к вам в гости. Я приглашала ее попить кофе, но она всегда занята.

– Ага, занята.

Ни в какую занятость тетя Тина явно не верила.

– Ты на сто процентов уверен, что не происходит ничего плохого?

Нет, тетя Тина, происходит как раз куча всего нехорошего. Но вы не волнуйтесь. Я все решу.

– Все хорошо, ага.

– Не «ага», а «да», Дэнни.

– Да, тетя Тина.

Ее лицо снова стало беззаботным.

– Дядя Грег повез Табиту и Маркуса на теннис.

– Я не к ним приехал, а к вам.

Ее пышные коричневые брови поползли вверх.

– Ко мне?

– Да, к вам.

– Тогда тебе лучше войти.

Я снял кеды у входной двери. Дома у тети Тины было даже чище, чем у Каллума или у бабули. В уличной обуви входить внутрь было нельзя. Как будто она в чем-то провинилась.

Мы вошли в гостиную. Я снял пиджак и повесил его на спинку стула.

– Хочешь чего-нибудь выпить?

– Хочу чего-нибудь, да.

Идиотский ответ, но когда нервничаешь, голова вообще плохо варит.

Тетя Тина вернулась со стаканом апельсинового сока. На вкус он был странноват.

В нем плавали кусочки апельсина.

– В общем, твой приезд большой сюрприз, – сказала тетя, села на диван, и кожаная обивка скрипнула под ее весом. Настоящий сюрприз будет, когда она узнает, зачем я приехал. – Так для чего ты проделал этот путь?

Я сделал глоток сока, и дурацкие кусочки попали не в то горло. Тетя Тина стучала мне по спине, пока кашель не затих.

– У меня к вам вопрос.

Тетя Тина наклонилась ко мне.

– Я вся внимание.

– Хочу знать, где мой отец.

Тетя Тина откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди. Она уже не выглядела так, будто очень рада меня видеть.

Она долго молчала, думала, что мне ответить.

– Откуда вдруг такой вопрос?

– От меня.

– Я поняла, что от тебя, Дэнни, – вздохнула тетя Тина. – Хотелось бы знать, почему ты его задаешь.

– Мне в следующем марте исполнится пятнадцать. Кажется, самое время узнать, кем был мой отец. Точнее, кем он до сих пор является.

– Боюсь, я не могу тебе сказать, – сказала тетя, теребя бусы на шее.

– Почему?

– Об этом тебе мама должна рассказать. Ты у нее спрашивал?

– Тысячу раз. Она не отвечает. Где он?

Тетя Тина выглядела как участница викторины, которая понятия не имела, какой ответ выбрать. Она очень хочет получить денежный приз, реально хочет, но какой ответ правильный?

– Дэнни, ты уверен, что дома все хорошо?

Теперь я почувствовал себя участником уже другой программы, где копы по кругу задают одни и те же вопросы.

– Да, – сказал я, возможно, слишком громко и быстро.

– Просто после того, что произошло у нас дома… – Об этом мне необязательно было напоминать. – Ты бы рассказал мне, если бы что-то случилось, да, Дэнни? Рассказал бы?

– Конечно. Но сейчас я хочу найти своего папу.

Тетя Тина поерзала, как будто у нее где-то чесалось.

– Мы с тобой разговариваем об очень сложной ситуации.

– В том-то и дело, что мы о ней не разговариваем.

Тетя встала и медленно пошла по комнате, по-прежнему теребя бусы.

– Ох, Дэнни, Дэнни, Дэнни.

Что-то подсказывало, что она очень хочет мне рассказать. Я решил ей помочь.

– Скажите хоть что-нибудь.

Тетя Тина улыбнулась. У нее обалденно белые зубы, как у людей из рекламы.

– Невозможно рассказать только часть, Дэнни.

– Значит, расскажите все.

Она покачала головой, и бусы зазвенели на шее. Все это начинало действовать мне на нервы. Я знаю, взрослые скрывают от детей какие-то вещи, но это было просто смешно. Я всего лишь хотел узнать, где мой отец. Не такая уж великая просьба, да?

– Он умер?

– Нет, Дэнни, он жив.

– В тюрьме?

Она покачала головой.

– Но он плохой человек, да?

– Когда-то был.

Мне подходит.

– Так почему я не могу с ним увидеться?

Тетя Тина почесала щеку четырьмя ноготками, покрытыми алым лаком.

– Просто не можешь и все, Дэнни, без согласия мамы. Я тебе помочь не могу.

Я встал. Хотел пнуть ее дурацкий диван и смести все безделушки с полок. Еще один дом, где все безупречно.

– Я хочу его увидеть! – крикнул я.

– Дэнни, успокойся.

– Вы не понимаете.

Тетя Тина подошла и взяла меня за руку. Я вырвал руку. Она принадлежала мне. Не ей.

– Чего я не понимаю? О чем ты говоришь, Дэнни? Почему ты так отчаянно хочешь его найти?

В комнате внезапно стало тихо. Тишину нарушало только тиканье часов на каминной полке и тетино дыхание.

– Можно я тогда ему просто напишу?

– В смысле?

– Напишу ему письмо. Могу без встречи обойтись, хотя бы письмо отправлю.

– Нет, Дэнни. Я не могу, серьезно говорю.

– Ну что ж, тогда я пошел.

Я взял пиджак и пошел к двери.

– Что ты делаешь? – спросила тетя Тина дрожащим голосом.

– Домой еду.

– Можешь еще побыть у нас. Я морковный торт испекла.

– Мне нужен отец. А не торт.

Лицо тети Тины полностью отражало мои чувства. На нем читалась безнадежность.

Она прошла со мной в прихожую, потом попыталась помочь мне с пальто, но я выхватил его из тетиных рук и надел самостоятельно.

– Довезти тебя до дома, Дэнни?

– Нет.

– Как бы я хотела знать, в чем тут дело.

Мечтайте дальше, тетя Тина.

Обычно я ее обнимаю на прощание. Но не сегодня. Не заслужила она.

Она смотрела на меня смущенно, потом обняла меня сама. Я хотел высвободиться из ее рук, но не стал. Не смог. На меня навалилась такая слабость, будто из меня разом вынули все мышцы. Объятия бабушки. Не тети. Не думал, что буду по ним скучать. Но так вышло. Это объятие напомнило мне о тех временах, когда мы жили с бабулей и дедулей. Все дома. Все счастливы. Я чувствовал себя в безопасности. Но я знал, это ощущение долго не продлится. У тети Тины наверняка много дел.

Я смотрел на фото на стене. Тетя Тина, дядя Грег, Табита и Маркус, все прижимаются друг к другу на пляже и улыбаются естественно, не так, как Каллум. У мамы в нашей квартирке тоже висели наши фотки. Но там, где мы теперь живем, нет ни одной. Только фото гоночных машин. А нас как будто не существует.

Фотография и теплое объятие стали последней каплей. Я заплакал. Я не плакса, честно говорю, но не смог сдержать слез. Слезы просто текли из глаз сами собой.

– Ох, Дэнни, – сказала тетя.

Тетя Тина выдавила из меня еще немного слез. Я так тупо себя чувствовал, слезы капали прямо на красивый ковер в прихожей. Наконец тетя разжала объятия и пошла за салфетками. Я поймал свое отражение в зеркале. Сам на себя не похож, глаза красные, как у зомби, волосы растрепаны, лицо печальное в ответ на полное улыбок фото.

Тетя Тина вернулась со стопочкой салфеток. Я высморкался и потянулся к дверной ручке. Но она перехватила мою руку.

– Подожди.

Она поспешила в соседнюю комнату. Я подумал, опять за салфетками. Через минуту тетя снова появилась в прихожей, держа в руке клочок бумаги. Маленький, в такой особо не высморкаешься. Она стояла и смотрела на него, будто не понимая, зачем его вынесла, а потом сунула мне в руку и накрыла ее своими ладонями, словно взяла в тиски.

– Когда напишешь ему, предупреди, чтобы он и не думал кому-нибудь рассказать о том, откуда ты это взял.

– Хорошо, тетя Тина.

– И скажи маме, чтобы позвонила мне. Пожалуйста.

– Хорошо, тетя Тина.

– И что бы ни случилось, Дэнни, не говори маме, кто дал тебе эту бумажку. Понял?

Я смотрел на ее руки поверх моей.

– Понял?

– Да, тетя Тина, я все понял.

Пятнадцать

Я бежал по улице, как игрок атакующей команды, и улыбка моя по ширине не уступала реке Тайн.

Я знал, что мне дала тетя Тина, даже смотреть было необязательно. Она дала мне адрес моего папы.

Я остановился у автобусной остановки. Чувство было как рождественским утром, когда держишь в руках подарок. Хочется открыть, страшно хочется, но где-то в глубине души, наоборот, ни за что не хочется его открывать. Больше всего мне нравится именно это радостное возбуждение. Точно так же я чувствовал себя, держа в руке записку. Но долго так не протянешь, надо узнать, что за подарок тебе подарили. Я закрыл глаза, досчитал до десяти и развернул листок.

Стив Риверс. Эдинбург, Ньюингтон, Редвуд Гарденс, 9.

Эдинбург?! Да это же на другом конце земли. Я думал, папа живет где-то поблизости или хотя бы в Дареме. Зачем ему было ехать жить в Шотландию? Он мне здесь нужен.

Я сел на автобус до Элдон-Сквер, потом пересел на другой до Гейтсхеда и всю дорогу до дома неотрывно смотрел на текст записки. И думал, думал, думал.

Зашел домой через заднюю дверь.

– Где ты был?

Мама что-то делала у раковины. Как все мамы.

– Я же говорил, у Эми.

– Долго ты.

– И что?

Я бросил пальто на пол.

– А вешалка для чего?

Повесил на вешалку.

И пошел в гостиную. Каллум сидел в своем любимом кресле и смотрел, как на экране по кругу ездят машины. Меня тошнило от его имени. С этого момента про себя я решил называть его ЖП, сокращенно от Жирного Придурка. Я посмотрел на ЖП и улыбнулся. Впервые с тех пор, как мы сюда переехали, я имел над ним власть. Он может быть жирнее меня, иметь больше денег, чем я, более быстрые пальцы, чем у меня, но теперь я знал, что смогу его победить, потому что у меня в кармане лежало то, что навсегда сможет его остановить. У меня был адрес чувака, который его убьет.

Но прежде чем избавиться от ЖП, мне нужно было решить одну проблемку. Как добраться до Эдинбурга. Я взял ноутбук с собой в кабинет ЖП, открыл его и двумя пальцами вбил в поисковую строку:

Где Эдинбруг?

Вы имеете в виду Эдинбург?

Да, мистер Придира. Кликнул. Выпала куча сайтов. Эдинбург – столица Шотландии. Это я знал. А потом кое-что, чего не знал: Эдинбург находится в ста четырех милях от Ньюкасла. И как, блин, прикажете мне дотуда добираться? Допустим, я мог попросить маму съездить туда на денек, но если тетя Тина знала, где живет мой папа, то и мама, наверное, была в курсе.

– Зачем это тебе понадобилось ехать в Эдинбург, Дэнни? – спросит она, прищурившись.

– Посмотреть на мужиков в юбках.

Она поймет, что я вру. И заставит сказать правду, после чего запрет в комнате, и я никогда не познакомлюсь с папой и не попрошу его о помощи, и тогда ЖП сорвется с крючка, и моя власть над ним кончится, а он продолжит поднимать на маму руку. Пока она не умрет.

Я закрыл окно с поисковым запросом про Эдинбург и удалил его из истории. Не хотел оставлять следов, ведь именно так всех и ловят. Потом вернулся в гостиную и сел на диван. Мысли кружились в голове, как дурацкие гоночные машины на телеэкране: вжжжж, вжжжж, вжжжж – и никуда не доезжали.

Я думал, а что если написать папе письмо, как я и пообещал тете Тине:

Здравствуйте, Стив,

Вы меня не знаете, но я Дэнни, ваш сын. Я понимаю, что мы никогда не встречались разговаривали, но я хочу попросить вас об одном маленьком одолжении. Не могли бы вы убить маминого бойфренда? Пожалуйста.

С любовью, Дэнни.

Ну и тупизна. Он подумает, я какой-то сумасшедший. Мне необходимо было с ним увидеться лично и рассказать все от начала до конца.

Когда гонка кончилась, ЖП ушел в паб, а мама приготовила мне чай. Я сидел за кухонным столом и рассматривал на холодильнике магнитик с хайлендской коровой. Мне его Эми подарила.

– Что не так? – спросила мама.

Все мамы детективы. Они замечают то, что ускользает от внимания обычных людей.

Я сказал, что все так, а это в разговорах с мамой обычно означало, что какая-то проблема все же есть.

– Он неплохой человек, Дэнни, – сказала она. Я постарался сдержать смех, но небольшой поросячий хрюк все же вырвался. – Мы несколько раз сильно ссорились, не более того. В общем, все свои проблемы по-разному решают.

Тут не поспоришь. Мама и ЖП решали свои проблемы по-своему, а я собирался решать свои по-моему. Но прежде чем я смог их решить, кое-что случилось. Кое-что настолько отвратительное, что мне трудно об этом говорить. Но я все же расскажу.

Через несколько дней у мамы был день рождения. Ей исполнилось тридцать. Я купил ей коробку шоколадных конфет. Она, кажется, очень обрадовалась, хотя мой подарок и ставил под удар всю ее диету. Мама постоянно думала о своем весе. ЖП следил, чтобы она о нем не забывала.

ЖП подарил ей большую открытку с картинкой из роз и блестяшками. Я прочитал подпись внутри, и меня чуть наизнанку не вывернуло.

ТЫ САМАЯ СЛАДКАЯ ЖЕНЩИНА ИЗ ВСЕХ, ЧТО Я ВСТРЕЧАЛ. МОЯ ЖИЗНЬ БЫЛА БЫ ПУСТА БЕЗ ТЕБЯ. ДАРЮ ТЕБЕ ВСЮ СВОЮ ЛЮБОВЬ, КАЛЛУМ. ТРИДЦАТЬ ПОЦЕЛУЕВ.

На этом подарки не закончились. Он купил маме большую сумку с провисающими боками, букет цветов, серьги и пальто. Пальто? Зачем ей еще одно? У нее их и так целых три. В любом случае он все это ей преподнес, и мама, кажется, осталась очень довольна. Она поцеловала его взасос, как мы целуемся с Эми, когда никто не видит.

В тот вечер они пошли ужинать в какой-то роскошный ресторан. Я решил, что он роскошный, потому что ЖП напялил галстук, а мама откопала туфли, в которых ей до боли неудобно ходить. Я хотел пойти к Эми, но мама не разрешила, сказав, что надо заниматься уроками. Так что я остался дома и играл в компьютерные игры на ноуте.

Очков набирал катастрофически мало, редко так плохо играется. Не мог сосредоточиться, постоянно думал о маме.

Еженедельно погибают две женщины.

Хотелось бы мне знать, почему кто-то вроде моей мамы позволяет кому-то вроде Каллума безнаказанно совершать убийства.

Вбил запрос: Почему женщины не бегут от домашнего насилия?

Ну-ка, поясни мне, Мистер Гугл. Причин оказалась целая туча. Во-первых, они боятся, что им сделают еще больнее. Во-вторых, они могут быть финансово зависимыми. В-третьих, они теряют чувство собственного достоинства. В-четвертых, им может быть стыдно, и они винят в происходящем самих себя. В-пятых, они надеются, что человек изменится. В-шестых, они вспоминают самое начало отношений и верят, что хорошие времена вернутся. Я не знал, что из этого двигало моей мамой. Наверное, сразу несколько факторов. А может быть, даже все.

Я закрыл окошко и снова очистил историю поисковых запросов. Лег на кровать и уставился в потолок. Они сейчас сидят в ресторане, едят, пьют, смеются, как будто все прекрасно. Но я знал правду. Ничего у них не прекрасно. Маме нужно бежать от него. Просто необходимо.

Я разделся и залез под одеяло.

– С днем рождения, мам.

Не помню, во сколько они пришли, забыл посмотреть на часы, но вместо того, чтобы идти спать, мама сначала зашла ко мне в комнату и разбудила меня. Трях, трях, трях меня за плечо. Я струхнул, увидев склонившуюся надо мной маму. Подумал, он опять ее ударил. Но она была в сохранности, даже счастлива, и пахло от нее так же, как от ЖП, когда он приходил из паба.

– Что такое, мам?

Она улыбнулась так, что ЖП мог бы ей гордиться.

– У меня для тебя новости, Дэнни. Мы с Каллумом собираемся пожениться.

Шестнадцать

Как она вообще может думать об этом? О том, чтобы выйти замуж за кого-то вроде ЖП? Мама точно чокнутая, со справочкой.

Я попытался обратно заснуть, но каждый раз, закрывая глаза, снова и снова видел перед собой ее лицо, она вся сияет, зубы красные, а губы говорят: мы собираемся пожениться. Я встал на колени и начал изо всех сил колотить кулаками подушку, еще, и еще, и еще раз. Моя мама выходит замуж за мужика, который ее избивает. За мужика, который рано или поздно ее убьет. Почему бы ей сразу не сброситься с моста через Тайн?

Я лежал в постели и слушал. Они не ругались и не дрались, они хохотали, как малые дети. Я слышал звук вылетающей пробки и шипение открытой банки пива. Они все пили и пили, хотя выпили уже достаточно, да и на работу обоим с утра. Вот что делает с людьми алкоголь. Отупляет вконец.

Он ее вокруг пальца обвел, вот и все. Открытка, цветочки, сережки, пальто, сумка эта обвислая. Она решила, что он ее любит, потому что дарит кучу разных вещей. Но при этом уже забыла, какие еще «подарки» он ей регулярно преподносит. Синяки, фонарь под глазом, удар по губам, шейный захват, оплеухи. Как будто бы пальто и сумки были важнее.

Я был так зол, что заорал в голос, чисто как бешеный. Но они меня не слышали. Музыку включили. Вечеринка у них была, только для двоих. Я уже почти оставил идею добраться до Эдинбурга, но теперь снова передумал. Не мог я позволить ей выйти за него замуж. Это будет означать, что он вечно будет пастись рядом. Она никогда от него не отделается. Я не хотел, чтобы он становился моим папой. Я хотел нормального папу, моего собственного папу.

На следующий день в школе на меня наорали.

– Дэнни! – закричал мистер Хезерингтон. – Я хочу видеть голову у тебя на плечах, а не на парте.

Смех со всех сторон.

– Задержись после уроков.

– Хорошо, мистер Хезерингтон.

После урока весь класс дружно повалил к выходу. Джефф Лузи провел большим пальцем по шее, Марк Уотерс напевал похоронный марш, а Дылда Дэйв сказал: «Ты труп, приятель». Но Эми сжала мне предплечье, проходя мимо, и одними губами сказала: «Люблю тебя». Из-за этих двух коротеньких слов у меня внутри все сжалось.

Мистер Хезерингтон сидел за столом, скрестив руки на груди. Из кармана у него торчало несколько ручек.

– С тобой все хорошо, Дэнни?

– Да, все путем, сэр.

Я не обязан был перед ним отчитываться. Какое его дело.

– Ты достаточно спишь?

– Стараюсь.

– Тогда старайся получше, хорошо? – с улыбкой сказал он.

Я кивнул.

– А теперь иди.

Побежал к двери.

– И еще, Дэнни.

Остановился.

– Если возникнут какие-то проблемы, ты скажешь мне, да?

– Да, мистер Хезерингтон.

Думал, хуже в тот день уже не будет. Но где там. Золотая медаль за самое ужасное событие ушла в другие руки.

На перемене ко мне подошел Дылда Дэйв.

– Все еще встречаешься с моей девушкой, ты?

– Эми не твоя девушка, – сказал я, стараясь звучать как можно весомее.

Дылда Дэйв поднес лицо так близко к моему, что между нами остались считанные миллиметры.

– Да она сохнет по мне. Как и все они.

Вокруг Дылды Дэйва вечно вились девчонки. Мне кажется, он заинтересовался Эми только потому, что она не хотела иметь с ним ничего общего.

– Она скоро сбежит ко мне, – сказал он и удалился с ухмылочкой на губах.

Я взбесился из-за того, что сказал Дылда Дэйв. И все это бешенство выплеснулось из меня перед самым началом урока. Я поднимался по лестнице, а он начал меня обгонять и ткнул локтем под ребро. Обычно я из себя не выхожу, даже во время футбольного матча, если кто-то ставит мне подножку, в то время как я веду мяч прямо к воротам, но в тот день взорвался. Подскочил на месте, схватил его за шею и потянул назад.

Хорошо, что мы были не на самом верху. Дылда Дэйв потерял равновесие и упал назад, как подрубленное дерево. Я подумал, его поймают и остановят ребята у основания лестницы, но не тут-то было. Все отскочили в разные стороны, и он рухнул прямо на нижнюю ступеньку.

Вот блин.

Дылда Дэйв ударился головой об пол и лежал неподвижно. Вокруг густых кудрявых волос расползалась лужица крови. Толпа зевак тут же обступила его.

– Ты зачем это сделал, чувак? – спросил кто-то.

– Й-йа не х-хотел, – ответил я.

Учителя появились на месте за одну секунду, как супергерои. Двое унесли Дылду Дэйва. Мистер Тобин, наш физрук, стоял внизу лестницы, скрестив волосатые руки на груди. Его лицо было злющим и потным.

– Что тут произошло? – крикнул он.

– Крофт столкнул Барнса с лестницы, сэр, – послышался голос из толпы.

Я мог бы попытаться соврать, но на моем лице лежал отпечаток вины.

– Пойдем со мной, Крофт.

Меня отвели к миссис Брайтон, школьной директрисе. Сто лет промариновали в приемной, потому что прежде всего нужно было опросить свидетелей. Потом пригласили в кабинет. Он был больше похож на библиотеку. Куда ни глянь – везде книги. Миссис Брайтон была маленькой женщиной с большой головой. Она сидела за столом и пристально смотрела на меня поверх очков.

– Садись, Дэнни, – сказала она.

Я припарковался на один из стульев перед ее столом.

– Я хочу узнать в подробностях, что произошло.

– Дэйв Барнс пихнул меня локтем, миссис Брайтон.

– И поэтому ты решил спустить его с лестницы?

– Я не думал, что он упадет. Не думал, что так сильно.

Она опустила взгляд в свои записи.

– Ты учишься у нас уже два с половиной года, и с дисциплиной у тебя все в порядке, Дэнни. – Не то что у некоторых. Джимми Арчер из десятого класса устроил пожар в химической лаборатории. Его исключили. – Дома все в порядке?

Должно быть, она успела переговорить с мистером Хезерингтоном.

– Да, миссис Брайтон.

Она поставила локти на письменный стол и переплела пальцы на руках, как будто собиралась молиться.

– Я не хочу, чтобы это повторилось еще раз.

– Да, миссис Брайтон. (Или нужно было сказать: «Нет, миссис Брайтон»?)

– Мне пришлось отправить Дэвида домой. Я ненавижу любое насилие всеми фибрами души. Я не шучу, такие поступки в собственной школе я терпеть не намерена, ты меня понял?

– Извините меня, миссис Брайтон.

– Я хочу, чтобы ты написал Дэвиду записку, в которой попросил бы прощения за то, что сделал.

– Да, миссис Брайтон.

Я потихоньку превращался в попугая.

– Этот случай пойдет тебе в характеристику. – Она посмотрела на дверь. – Теперь можешь быть свободен, Дэнни.

– Спасибо, миссис Брайтон.

Я побежал обратно в класс.

Некоторые парни считали, что я поступил круто, и хлопали меня по спине, будто я победитель, а девчонки смотрели на меня с тем разочарованным выражением лица, которое так хорошо им дается. Я рассказал Эми всю историю, как только выдался подходящий момент. Она сказала, что я потрясающий, и после уроков поцеловала меня взасос за церковью.

Я думал, на этом все закончится, но это было только начало.

– Дэнни! – закричала мама из гостиной, когда я пришел домой. – Нам нужно поговорить.

Она сидела на диване и держала на коленях ноутбук.

– Что это там у вас стряслось?

Должно быть, получила электронное письмо из школы.

– Попал в небольшую передрягу, мам.

– Миссис Брайтон пишет, что ты столкнул мальчика с лестницы. Ему швы накладывали.

Я пнул пяткой плинтус.

– Не делай так, следы останутся.

Я пнул его еще раз.

– Он сказал гадость про Эми. А потом пихнул меня локтем на лестнице.

– Месть никогда еще делу не помогала, Дэнни.

– Серьезно?

– Да, серьезно.

– А ты не помнишь, что Каллум сказал в Испании?

Мама наклонилась вперед, и на ее лице отразилась боль, как будто воспоминание пронзило ее ножом.

– Нельзя никому ничего спускать с рук. Никогда.