Текст книги "Душа, плененная туманом"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dusha-plenennaya-tumanom-178530.jpg)
Автор книги: Маргарита Малинина
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– «Практически бесшумны». Будете брать?
Илья сделал вид, точно задумался, затем отрицательно покачал головой.
– Нет. Наверно, вообще редко берут, да?
Продавец опять замолчал, но смотрел теперь так, словно пытался прочитать наши мысли или увидеть новых клиентов насквозь. Причем так, чтобы через наши тела в подробностях рассмотреть стену.
– Если у вас нет надобности в данном товаре, почему, позвольте спросить, вы интересуетесь спросом?
Илья даже завис от такой приторно тактичной наглости.
Тут включилась я:
– Если вы переживаете, что мы являемся вашими конкурентами, то совершенно напрасно. Мы занимаемся расследованием исчезновения трех людей. – Я достала фотографию Миши. – Вот один из них. Мальчик-подросток, ученик средней школы. Неужели вы не хотите нам помочь?
– Конечно-конечно, – легонько улыбнулся торговец. – Простите, я не расслышал, из какой вы структуры?
В прошлой жизни я бы ахнула, боясь оказаться разоблаченной. Но здесь я была готова практически ко всему. Глядя, как подобрался Тимуров, явно горящий желанием схватить аптекаря-алхимика за грудки и вытрясти из него все его зубы, я положила руку своему напарнику на плечо, чтобы успокоить, и ответила:
– Мы занимаемся частным сыском. Хотя полиция уже возбудила дело по этим происшествиям. Просто мы вышли на ваш магазин раньше, чем они. Но у меня есть телефон оперативника, занимающегося исчезновениями, я, пожалуй, могу оказать ему услугу и помочь продвинуться в расследовании.
Пожилой человек, по всей видимости, не жаждал контактировать с органами, посему начал общаться с нами на вполне адекватном уровне.
– Так какой у вас вопрос? Поделюсь всей информацией, которой располагаю.
– Замечательно. Вы видели этого парня когда-нибудь?
Мужчина еще раз взглянул на фото.
– Нет. Да молодые здесь и не бывают.
– А кто последний раз покупал у вас шашку с зеленым дымом?
– О, – растянул гласную продавец театральной лавочки. – Зеленый дым пользуется спросом. Не знаю даже, чем он им приглянулся… Берут почти так же часто, как и белый.
– А вы не сможете вспомнить, кто покупал сразу большую партию? И где-нибудь месяц назад или раньше?
Средневековый алхимик сразу расстроился.
– Здесь, разумеется, народ не толпится, как вы, вероятно, сумели заметить, все-таки товар специфический, но месяц – это довольно большой срок.
– Может, вы ведете какие-то записи? Вносите в компьютер крупные заказы?
– Совершенно верно, – кивнул мужчина, но радоваться я не торопилась, и, как выяснилось, правильно поступила, – мы работаем и по предоплате тоже, но лишь с юридическими лицами. Грубо говоря, один из театров делает заказ, мы его формируем и отгружаем. В накладной, конечно, фиксируются реквизиты заказчика. Но, сдается мне, вас интересуют физические лица? С такими мы работаем через кассу, по чекам. После снятия Z-отчета в конце рабочего дня я уже не могу вернуться в другую дату и просмотреть список товаров. К тому же никаких данных о покупателе все равно нет, только товар и сумма.
– Ну это понятно, – вздохнула я.
Илья взял меня под локоток, отвел в сторонку и зашептал:
– Ты ему веришь?
– Да. Я подрабатывала в супермаркете, я знаю все и про кассу, и про накладные, и про безналичные расчеты.
– Да ну? Господи, Лиза, я знал, что многого о тебе не знаю, но не знал, что не знаю настолько много.
Продавец услышал последнюю фразу и удивленно выпучил глаза. Видать, обилие форм глагола «знать» так его напрягло. За это время подошла его помощница – молодая девушка стандартной внешности с убранными в пучок волосами. Их обоих мы впоследствии попросили выдать нам список юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, покупавших более одной шашки с зеленым дымом за последние полгода. Таких, к сожалению, оказалось чересчур много, распечатка заняла несколько листов формата А4 мелким шрифтом. Илье за эти услуги пришлось раскошелиться. На всякий случай мы оставили свои координаты, вдруг кто-то из них что-нибудь вспомнит.
По дороге в отель Тимуров пытался назначить мне на вечер свидание.
– Давай сразу куда-нибудь поедем. Отдохнем. Или тебе нужно заскочить в свой номер переодеться?
– Я что, так плохо выгляжу? – спросила я абсолютно ровным тоном.
– Нет, что ты! Ты великолепная девушка. И выглядишь всегда шикарно. Я вроде уже говорил об этом. Ну так что? Хочешь в кегельбан? Я мастер по бросанию шара, ты меня не победишь!
– Даже не буду стараться.
– Понял. Хотя ты кажешься спортивной девушкой, но… Что ж… В консерваторию? В Третьяковку? В Большой?
– Давай завтра поговорим. Сегодня мозги не работают, и я никак не придумаю достойный ответ.
– Завтра у меня крупное совещание. Боюсь, на целый день. Поэтому весьма рассчитывал на сегодняшний вечер, который вот-вот уже наступит… – Я молчала. – Ну нет – так нет! – ничуть не расстроился Илья. Либо просто не показал вида.
В гостинице я первым делом отправилась в компьютерную. Оплатила еще час и вышла в интернет. С тех пор, как я отправила имэйл, указав номер телефона, никто не пытался со мной связаться, и все же я не теряла надежду. Как выяснилось через пару минут, правильно делала. Во входящих было письмо от shaman-moskva. Я тут же его открыла, совершенно не нервничая.
«Я узнал о Макаре. Вы не лгали. Это ужасно, что с ним сделали, он был мне другом. Вы действительно расследуете обстоятельства исчезновения Катаевой? Я могу дать вам информацию. Телефон не назову, опасно. Имя тоже. Общение через почту или чат. И с условием, что никто обо мне не узнает».
Я написала: «Согласна» – и отправила.
Через десять минут пришел ответ.
«Не так давно Макара попросили об услуге. Когда к нему явится определенная дама, имя и фото прилагается, он должен любыми путями заставить ее приехать в определенный день и время в Коломенское и спуститься в овраг около церкви Усекновения Главы Иоанна Предтечи. Деньги сулили баснословные. Он согласился. Дамочка пришла на прием, все прошло как по нотам. Она верила каждому его слову. Но потом мы выяснили, что из оврага она так и не вернулась. Я запаниковал, а Макар уверял: «Совпадение». Но я продолжал следить за этой историей. Ездил в Коломенское, собирал факты, показания свидетелей. Выяснил, что впоследствии пропал ее сын. Тогда мы испугались уже оба. Я умолял Макара уехать, но это его не спасло. Эти люди очень опасны».
Письмо привело меня в состояние шока. Я долго водила глазами по строчкам, перечитывала отдельные предложения и пыталась понять, во что я влипла. У меня был выбор: поняв, что я гавкаю на слона, отступиться и жить дальше или же броситься в схватку с людьми, для которых человеческая жизнь представляет собой ценность, вряд ли превышающую пятирублевую монету.
Жить дальше… Как глупо. Конечно, меня это больше не волнует. А Миша Горохов… Несчастный мальчик, которого похитили. Если он жив, я могу попытаться его найти. Если жив… Как это узнать? Вот он шел-шел по тропе и в течение каких-то секунд, когда я потеряла его из вида, растворился в тумане. Если его сразу убили, то как они так быстро спрятали тело? Я же шла следом и никого не видела. Если они его похитили, то он должен был кричать, брыкаться… А я, повторяю, шла следом! Может, его усыпили каким-нибудь хлороформом? Или сделали быстрый укол? Он потерял сознание, они услышали, что кто-то идет по дороге, я в этот момент как раз кричала что-то вроде «Стой!», так вот, они могли тихо взобраться на склон или спрятаться в кустах вместе с телом усыпленного мальчика. Иначе получалась какая-то бредятина. И в то, что он мог сбежать из дома, подстроив свое исчезновение, я уже не верю. Слишком эти три случая завязаны. И завязаны с какими-то очень плохими и серьезными людьми.
Подумав, я решила завязаться туда же, к ним, в этот опасный клубок.
Я застучала по клавишам. «Вы что-нибудь знаете об этих людях? Есть вероятность, что Горохов и Катаевы живы?»
В ожидании ответа растирала пальцы, а затем и вовсе пошла к автомату за капучино.
«Я знаю только фамилию заказчика. Расторгуев. В преступном мире человек известный. Я не думаю, что кто-то из них жив».
Я напечатала: «Почему вы уверены, что их убили? Вы что-нибудь знаете о мотивах?»
Ответное письмо пришло очень быстро. «Да, есть предположения. Простите, мне нужно уходить. Встретимся завтра в десять часов в чате. Я пришлю ссылку. Так надежнее. Переписка в чате не сохраняется на сервере».
«Я буду», – послала я ему и вышла из системы. Человек боится – это понятно. Главное, что я сильно продвинулась в своем расследовании. В деле уже появилась фамилия. Некий Расторгуев, известный бандит, приходит к Макару с предложением: тот должен отправить такую-то женщину по необходимому адресу, а взамен получить деньги. Работа – не бей лежачего. Экстрасенс, конечно, соглашается. Он же не знает по молодости-глупости, что связываться с преступным миром опасно. А когда понимает, во что его угораздило вляпаться, уже поздно что-то менять. Дело попахивает заказным убийством. Странно, почему избрали такой затейливый способ. Не проще ли пустить пулю в лоб или заточку в печень? И куда тогда делись парни, ее сын и друг ее сына? Их-то зачем было убивать? И опять же, как они это проворачивают на глазах у посетителей парка?
Я так углубилась в свои размышления, что, поднявшись на свой этаж и выходя из лифта, случайно задела одну женщину плечом. Только в этот момент я ее заметила и тут же извинилась. В ответ на меня направили гневливый, обиженный взгляд. Постоялица отеля уже давно вошла в лифт и скрылась от меня за толстыми стальными дверями, а я все так же стояла и смотрела ей вслед. И дело совершенно не в ней – этого человека я видела первый раз в жизни. А вот этот взгляд… Его я знала. Его я видела раньше. Взгляд огорченного ребенка, чье доверие обманули. Взгляд того, кто был мною предан.
«Лиза, почему ты ничего не делаешь? Я не могу так больше! Я не знаю, сколько я смогу все это выдерживать…»
«Я делаю! Делаю! Я просто не говорила, чтобы тебя не расстраивать! Я устроилась в какой-то дрянной магазин и принесла в отдел опеки справку о доходах. Я совершеннолетняя, я работаю. А они сказали, что этого недостаточно для отмены уже имеющегося опекунства».
«И что же дальше? Что мне делать?»
«Ждать. В следующий раз, когда он тебя изобьет, мы пойдем в травмпункт и милицию), снимем побои, напишем заявление. А с этими данными – в суд. Пусть суд отменяет его опеку и переводит тебя под мое попечение».
«Сколько же мне еще с ним жить… После того как ты переехала в институтское общежитие, стало совсем худо».
«Я знаю, Виталька».
«Вот еще что… Я слышал, он звонил какой-то Нине Григорьевне. Это случайно не та женщина из отдела опеки?»
«Может быть. Там есть дама с таким именем. А о чем они говорили?»
«Точно не расслышал. Но тон, с которым он к ней обращался… С нами он так никогда не разговаривал, Лиза. И ни с кем, кого я знаю».
«Думаешь, они как-то связаны? Тогда понятно, почему мне отказали. И понятно, откуда он знает о каждом моем шаге».
«А вдруг у него связи и в суде? И в милиции? И в прокуратуре?»
«Этого не может быть. Мы кого-нибудь найдем, кто нам поможет».
«Лиза, мы никого не найдем. Мы можем помочь только сами себе. Мы хотели пойти законным путем, он они нам не дали. Значит, мы пойдем своим путем».
Я смотрела в глаза одиннадцатилетнего ребенка и не понимала, откуда берется такая мудрость. Он разговаривал как взрослый. Он и был взрослым, запертым в тело маленького, хрупкого и болезненного мальчика, который в свою очередь был заперт в темной башне без окон и дверей, охраняемой жестокими стражниками, пропускающими к нему в камеру только инквизитора на его традиционную вечернюю пытку.
«Какой свой путь? У нас нет своего пути».
«Есть, Лиза. Нам нужно бежать».
* * *
Я очухалась у себя в номере на кровати. Не знаю, как я здесь оказалась, совершенно не помню. Шла на автопилоте. Первым делом потянулась к сотовому, чтобы позвонить Илье и сообщить последние известия. Затем передумала и откинула телефон в сторону. «Шаман-Москва» просил никому не говорить о нем. Я обязана уважать желание своего информатора оставаться инкогнито. Придется заниматься этим Расторгуевым в одиночку. Но завтра. А сейчас необходимо ложиться спать, иначе утром не будет сил для расследования.
Начать я решила с Гороховой. Утром созвонилась с ней и договорилась о встрече. Через некоторое время уже была у нее дома.
Учительница встретила меня в очках, когда мы сели за стол, она опомнилась и, сняв их, положила на край столешницы. Затем посмотрела на меня светлыми близорукими глазами.
– Книгу читала, без очков уже не могу, шрифт в учебниках мелкий и блеклый. Телевизор тоже в очках смотрю, но в других – еще с подросткового возраста плохо вижу вдали. А теперь вот с годами еще и дальнозоркость прибавилась. Не старейте, Лиза!
– Я и не собираюсь.
Горохова улыбнулась.
– Спасибо вам, Лиза. Я ведь уже пять дней не веселилась, вся в слезах хожу. Ваше чувство юмора только и спасает меня.
Самое интересное, что я и не пыталась шутить.
Мы сидели на кухне, довольно скудно обставленной. Квартире требовался ремонт, впрочем, не капитальный. Так, поклеить обои и поменять некоторую мебель. На кухне, к примеру, рассохлось деревянное покрытие на шкафчиках и ящиках, оно отклеивалось и отваливалось целыми кусками, а на полу протерся ламинат.
– Как ваши ученики? – попыталась я ее немного отвлечь от горестных мыслей.
Однако не удалось.
– Не знаю. Я взяла больничный, когда это случилось с Мишей, и с тех пор в школе не появлялась. В середине июня экзамен, тогда и выйду: сменный учитель не может его принимать, у него опыта мало.
– Ясно. А Миша учится в той школе, где вы преподаете?
Чайник вскипел, Надежда поднялась и достала две чашки.
– Да, мне пришлось перевести его к себе, – помедлив, ответила она.
– А что так?
– Понимаете, Лиза, мой Миша относится к категории «трудный ребенок». Он не раз попадал в детскую комнату милиции. Сейчас это отдел по делам несовершеннолетних. В результате его исключили из той школы, а тут я на хорошем счету, очень давно работаю, потому мне директор разрешила перевести сына сюда.
Когда на столе появились дымящиеся чашки чая, в моей голове возник новый вопрос:
– А вы в какой школе преподаете?
– В сто двадцать первой. Здесь за углом.
– А Витя Катаев?
– Оттуда же. За год учебы они сдружились так, словно братьями стали.
– А что, Витя тоже хулиган?
– Да. Но более, так скажем, мирный. Мне кажется, он уравновешивал моего Мишку. Хотя тоже непростой мальчик, характер будь здоров.
Мы еще немного поговорили о мальчиках и о жизни самой Надежды, но вскоре, невзирая на то, что она, в отличие от меня, была откровенным человеком, я заметила, что моим вопросам она более не радуется, мое нездоровое любопытство стало ее напрягать. А я на самом деле дергала абсолютно за все подходящие и даже неподходящие ниточки в надежде услышать необходимую фамилию. Наконец я решила спросить прямо:
– Вы не знаете никого по фамилии Расторгуев?
– Вы имеете в виду певца? – удивилась учительница.
– Нет. Может, от сына что-то слышали? Или от семьи Катаевых?
– Да нет, я с Катаевыми особенно не общалась. А Мишка особенно не общался со мной. Сами понимаете, неблагополучная семья, отца нет, ребенок больше тянется ко всяким маргиналам, нежели к родной матери. О близких отношениях не может идти речи. Это пока у него возраст юный, я еще имела какой-никакой вес. Не скажу, что являлась для сына авторитетом, но все-таки слушался через раз. А станет постарше, уж и не знаю, что будет… Если станет, – с болью добавила она и уронила лицо в ладони.
Я слышала горестные всхлипывания, но думала только о том, как подостовернее обрисовать мою связь с названным именем. Она же обязательно спросит, откуда взялся на моем языке этот самый Расторгуев.
Хорошо, что Горохова плакала достаточно долго (да простят мне читатели мою жестокость), и я успела придумать ответ.
– А почему вы спросили, Лиза? Кто это такой?
– Мне пришла анонимная эсэмэска. Помните, мы оставляли свои номера телефонов в кафе? Кто-то сообщил, что некий Расторгуев связан с исчезновением Миши и остальных.
– А вы пробовали звонить на этот номер?
– Конечно. Он недоступен. Мне отослали одно сообщение и выбросили сим-карту.
– Расторгуев… Может быть, кто-то из класса? – задумалась Горохова. – Я позвоню Мишиной классной руководительнице. Я же не все классы веду, в том числе Мишин, да и на слух не припоминаю такого.
Я немного помолчала, формулируя свою мысль.
– Я предполагаю, что это взрослый человек. И, скорее всего, плохой.
– То есть в этом смысле связан? Вы думаете, что это похититель?
– Возможно, – пожала я плечами. – Так что, если вдруг вспомните кого… Звоните. Будем разбираться вместе. Одна не ходите ни к кому.
– Хорошо. Лиза, вы дали мне надежду. Может, Катаев знает? Я позвоню ему. А вообще, я сейчас прикинула, это может быть кто-то из преступной группировки. Миша обожает фильмы про бандитов. Сейчас модно, когда главный герой – злодей, преступник. Как-то раз я слышала их разговор с Витей, что как бы, мол, здорово было затесаться в какую-нибудь группировку. Я тогда влезла, как, говорю, можно так думать? Вы собираетесь грабить и убивать людей? А он разозлился. «Ма, не лезь! Как не стыдно подслушивать?» А как матери не лезть?
– Ну да, – кивнула я. – Ладно, мне пора. Спасибо, что приютили и накормили.
– Да что вы, Лиза. Пустого чаю попили, даже печенье не поели. Вы заезжайте ко мне, а то одной в квартире как-то пусто. Вы хоть отвлекаете, а одна я постоянно думаю о Мише. Что с ним, где он… Попал ли он в портал или просто сбежал из дома, чтобы стать преступником… Или его самого убили преступники… Поверьте, для матери такие мысли чудовищно болезненны.
– Верю. – «И знаю», – хотела я добавить, но вовремя сдержалась. Моя боль – это только моя боль, и я не собираюсь ни с кем ею делиться. Даже когда она такая большая, что убила во мне все живое. Даже когда она такая большая, что умерла во мне сама.
Школа под номером сто двадцать один встретила меня облупленным фасадом и немытыми окнами. Пришла я сюда, как выяснилось, совершенно не вовремя. Вот что значит давно не училась. Уроки уже закончились, завтра только классный час, потому что послезавтра – Последний звонок, и младшие классы уже не учатся. Завтра будет случай поймать кого-то из детей, а пока можно пообщаться с преподавательским составом, пока они не успели разойтись по домам.
Зайдя в учительскую, я грустным голосом спросила:
– Простите, я тетя Вити Катаева, могу я поговорить с его классной руководительницей?
Одна из женщин, молодая, лет тридцати, встала и направилась ко мне с легкой сочувствующей улыбкой.
– Меня зовут Марина Петровна. Чем могу помочь?
– Можно мне с вами поговорить наедине по поводу Вити?
– Да, конечно. Пойдемте в мой кабинет. – Она взяла ключи, вышла в коридор, и вскоре мы уже входили в кабинет алгебры. – Витю так и не нашли?
– Нет, – покачала я головой, стараясь придать своему лицу выражение крайнего огорчения. – Как и Мишу Горохова.
– Что? А вы его знали?
– Нет, но мне рассказывал муж сестры, Анатолий Русланович, о том, что еще один мальчик из класса пропал. Это правда?
– Да. Сын нашей учительницы, Надежды Ивановны. Она преподает историю. Она сейчас на больничном – свалилась, бедняжка. После такого-то. Не то жив, не то нет – поди узнай. – Марина сняла очки в тонкой изящной оправе и стала протирать их салфеткой, достав ее из коробочки со стола. Почему-то многие преподаватели носят очки, даже такие молодые. Видимо, издержки профессии.
– А они вроде бы дружили с моим Витей?
– Да, сошлись, – закивала классная руководительница. – Простите, что спрашиваю, но ваша сестра… Говорят, она тоже пропала?
– Да, это большая трагедия для нашей семьи… Я даже специально приехала из Тулы. Вот, провожу собственное расследование.
– А-а, понятно. А я и смотрю, вас не было на школьном собрании ни разу. Значит, вы не в Москве живете?
– Нет. Да и при чем тут я? Это обязанность родителей – по собраниям ходить. Я, знаете ли, девица ветреная, замуж не тороплюсь и рожать пока тоже не хочу. Но если рожу – только в вашу школу! Так она мне понравилась.
Женщина заулыбалась. Амплуа легкомысленной тети рождалось на ходу, в процессе ведения диалога. А то вдруг спросят что-то, чего я категорически не знаю. Допустим, в каком Витя классе. Болел ли ветрянкой. Или еще что. А так, все можно списать на эгоцентризм и зацикленность на своей бурной личной жизни. А вот сейчас произошло такое горе – и я вернулась в лоно семьи.
– Видите ли, – мягко ответила она, – дело в том, что родители игнорировали собрания, хотя мне много чего было им сказать. Ваш племянник, скажу вам прямо, не отличается прилежным поведением. Так что, если с Витей все хорошо, если он найдется, не могли бы вы проконтролировать эту ситуацию? Мне по большому счету все равно, кто именно из семьи будет посещать собрания. Главное, чтобы был человек, которому Витя небезразличен. Сейчас у ребят такой возраст, когда можно свернуть не на тот путь и натворить всяких дел.
– Не ходили? Совсем? – удивилась я. – Что ж… Даже и не знаю… Они не говорили мне, к сожалению, мы не часто общались… Но теперь-то я возьмусь за них! Лишь бы они оба вернулись живыми и здоровыми. Знаете, меня так воспитывали, что нужно верить в лучшее!
– Это правильно, – кивнула Марина. Расстались мы довольные друг другом.
Возвращаться в гостиницу не хотелось. Я бродила по улицам, потом съездила в Третьяковскую галерею. Мне нужно было убить время до десяти вечера. Илье я не звонила, он вчера ясно сказал, что будет занят весь день. В магазин театрального реквизита заезжать тоже не стала: они дали понять, что необходимой нам информацией не располагают. Либо располагают, но делиться не хотят. Была, конечно, идея устроить там засаду. Но как распознаешь по лицу человека, выходящего из магазина, что он купил зеленый дым исключительно ради преступных целей? Остается уповать на Тимурова. Списки покупателей юридических лиц он взял себе, чтобы показать своему помощнику. Что это за помощник и чем он может нам помочь, я не понимала, но доверяла опыту своего подельника. Мне в любом случае делать с этим перечнем нечего, не буду же я объезжать все эти театры и мелкие прилавки с вопросом, для чего им шашки с дымом и не убили ли они случайно женщину и двух подростков.
В итоге у меня оставалась только одна зацепка – таинственный приятель Макара с логином shaman-moskva. Я не знала, тот ли он, за кого себя выдает, но по факту – он предупреждал экстрасенса об опасности. Значит, что-то ему все-таки известно. Буду надеяться, что все, сказанное им, правда: и про заказ, и про фамилию человека, как-то причастного к исчезновению. Однако очень не хочется верить, что правдой являются и его прогнозы. Очень не хочется верить, что Миши нет в живых…
У меня перед глазами вновь пронеслась картинка, как светловолосый чуб худенького школьника растворяется в клубьях зеленоватого тумана. Вспомнились глаза этого мальчика, когда он проходил мимо меня на лестнице, испуганный, погруженный в свои мысли, отгороженный от внешнего мира. Сейчас я уже знала, какие думы вызывали в нем эту гамму чувств: он получил сообщение от пропавшего друга с просьбой явиться в Велесов овраг. Может быть, текст был иной, но суть сводилась к одному: друга нужно искать там, внизу. Так как Витя исчез вслед за своей матерью, и с тех пор от обоих ни слуха ни духа, у Миши Горохова наверняка было ощущение, что он получил эсэмэс с того света. Разумеется, такое всякого напугает, даже отпетого хулигана.
Вообще эта неожиданная новость о том, что Миша не был пай-мальчиком никак не желала вписываться в мое сознание. То, каким я его видела в тот единственный день, никак не подходило под категории «хулиган», «бандит», «разбойник» и «неоднократные приводы». Он казался мне беззащитным, трогательным, одиноким, потерянным. И именно я должна была его найти, защитить и приютить. Но я не сумела. И теперь с каждым днем вера в то, что его можно спасти, таяла.
В связи с этим уже без двадцати десять я была на месте. Компьютерный зал на первом этаже гостиницы был пуст. Служащая приняла у меня плату, настроила вход и удалилась. Стены помещения были сделаны из затемненного рифленого стекла, и было видно, что даже по коридору никто не проходил мимо зала. И свет там почему-то не горел. Внутри же светилась только одна из лапочек навесного потолка. То ли гостинице бюджет не позволял тратить много электричества, то ли в этот час администрация переводила помещения общего пользования на «дежурное освещение», как в больнице. Может, им казалось это романтичным? Мне же, втянутой в такую темную и неоднозначную историю, казалось это опасным. Я осмотрелась, сидя в кресле. В помещении было четыре стола, на каждом по монитору, клавиатуре и мышке. Вдоль одной стены стоял довольно высокий стеллаж с какими-то книгами, справочниками, дисками. Девушка, настраивающая выход в интернет для постояльцев, вернулась на стойку ресепшен, находившуюся в десяти-пятнадцати метрах по коридору в сторону центрального входа. Интересно, если мне вздумается орать, кто-нибудь оттуда меня услышит?
Наконец-то у меня появилось одно входящее.
Как и обещалось, это была ссылка на сторонний чат. Я перешла, ввела в нужном окне имя пользователя и оказалась перед темно-серым экраном. Внизу появилась ярко-зеленая надпись.
«Лиза, вы здесь?»
«Да».
«Кто-нибудь еще пропал?»
«Нет. А кто должен был?»
«Не знаю. Возможно, они достигли своих целей. Хотя этот Миша, второй мальчик, не вписывается в схему. Поэтому я уже не знаю, был ли я прав в своих расчетах».
Я спросила:
«А до чего вы додумались? Что за расчеты? Какой мотив?»
Пришлось немного подождать. Появился ответ:
«Лиза, вы найдете мотив в газете «Известия» за март этого года, в разделе «Происшествия». Писать мне сейчас это опасно и долго».
«Для чего вы меня в чат тогда позвали? Вы же говорили, что история сообщений нигде не сохраняется!»
«Я же не знаю, та ли вы, за кого себя выдаете. Может, вы на них работаете».
Я вздохнула. С одной стороны, он уже стал казаться неадекватным шизофреником с манией преследования, но с другой, его можно было понять: трое человек испарились без следа, а его друг, который был причастен к исчезновениям, скончался в расцвете лет, да еще и весьма неприятным путем.
«Расскажите мне поподробнее про этого Расторгуева. Как он связан с Мишей Гороховым и Катаевыми и как мне его найти?»
Ответ писали долго, и он, естественно, оказался многословным.
«Не вздумайте его искать! С такими людьми встречи не ищут. Его кличка в определенных кругах – Леший. Он многих людей вывозил в лес и закапывал живьем. Иногда привязывал к деревьям и поджигал. Опять же живьем. Читали в газетах про пожар в чеховском лесу? Столько кубометров выгорело, тушили почти сутки. И только избранные знают, что все дело было в трех подельниках, которые Лешего нагреть хотели на бабло. Вот так».
Не сказать, чтобы я сильно впечатлилась. В прошлой жизни я насмотрелась на разных злодеев, и у меня к ним выработался иммунитет. Странным казалось, что незримый собеседник настрочил так много букв в поддержку имиджа мифического Лешего. Не дурят ли меня?
Я разразилась гневным ответом:
«Вы что, им восхищаетесь? Не нужно меня запугивать, отговаривать или советовать. Я не привыкла отступать и тем более не привыкла слушаться тех, кто боится даже назвать собственное имя. Скажите, как мне найти Расторгуева, или я прекращаю разговор».
Некоторое время ответом мне служила пустая строка. Наконец появились мелкие ядовито-зеленые буквы.
«Он постоянно зависает в клубе «Интриганка» на Большой Савеловской. Шрам через всю щеку, тик левого глаза. Коротко стрижен, рыжеват. Весьма неприятный тип. Неужели вам настолько важен этот пацан?»
«Настолько. Скажите, как вы вышли на него? Почему уверены, что этот Леший связан с пропавшими?»
«Он сам никак не связан, они ему по барабану. Что приказано, то и делает. Я же сказал вам, как выйти на заказчика».
Писавший считал, что у меня плохо с памятью, но напрасно. Я доказала ему, как он ошибался:
«В прошлый раз вы сказали мне, что Расторгуев и есть заказчик! В какие игры вы вздумали со мной играть?»
Человек с ником shaman-moskva совсем не растерялся.
«Видимо, так и было. Простите. Я сам вчера не знал. Сегодня навел справки. Леший – просто исполнитель».
«Значит, вам Макар сказал, что имел дело с Лешим? Что это он приказал заманить Катаеву в Велесов овраг?»
В ответ долго молчали. Затем осторожно заметили:
«Это не совсем так…»
Я, прочитав сие, яростно застучала по клавишам.
«Не поняла! Выражайтесь яснее, будьте любезны».
«Лиза, я сейчас очень корю себя за то, что я сделал. Но это я вывел Лешего на Макара. Из-за меня мой друг мертв».
Я была ошарашена. А он все пел про свою осведомленность! Вот откуда она взялась. Он сам все подстроил. Как я могла ему поверить?
«Лиза, ответьте, прошу!»
Я боролась с желанием закрыть чат и отправиться в номер спать. Но все-таки оставалось ощущение, что этот человек рассказал мне не все, что хотел. А в моем случае любая информация может пригодиться. На безрыбье, как известно…
«Я здесь».
«Я сейчас все объясню».
Вместо объяснения – тишина. Через двадцать секунд новое сообщение:
«Простите, мне в дверь звонят».
«Не открывайте!» – тут же среагировала я.
«Это, возможно, прежние жильцы. Я нахожусь здесь, скажем так, нелегально. Если не открою, могут полицию вызвать».
«Шаман, или как вас там, ради бога, не вздумайте открывать!»
«Лиза, если вы кому-то обо мне рассказали, самое время признаться».
«Нет!»
«Тогда бояться нечего».
«Уважаемый, я и о Макаре никому ничего не рассказывала! Результат вам известен: его это не уберегло».
Он ответил:
«Уговорили. Но пойду хотя бы в «глазок» посмотрю».
«Шаман!»
Сообщения прекратились. Этого мне еще не хватало!
Я встала и заходила по узкому проходу между компьютерными столами. Поставив руки в бока, стала безмолвно рассуждать о создавшейся ситуации. Мой единственный информатор ведет себя так, словно пришел на новогоднюю елку пообщаться с Дедушкой Морозом. Рассказывает дикие вещи о всяких Леших, Кикиморах, Кощеях и иже с ними, но, полагая их только выдуманными, чисто сказочными персонажами, не считает необходимым соблюдать элементарные меры предосторожности. Что же делать мне, нерадивой мамаше, приведшей свое несмышленое дитя вести хороводы с этим сборищем всякой нечисти? Либо признать свое чадо умственно неполноценным и кинуться его защищать (а как, если он и имя-то свое не называет, не то что адрес), либо провести логическую цепочку и сделать вывод, что, раз он ничего не опасается, стало быть, и опасаться нечего, и все, что мне тут наплели, – очередные выдумки. Но для чего? Чтобы вести меня по ложному следу? Или за ником «шаман-москва» скрывается настоящий убийца, которому хочется поиграть с мышкой, перед тем как съесть ее или же закопать в лесу живьем?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?