Текст книги "Двойная молния"

Глава 8

Подходя к нашему офису, я услышала голоса.

– Она б очень обрадовалась, если б нашла кого-то, перед кем можно ноги раздвинуть… Но с моим этот номер не пройдет! – Хелен увидела меня в дверях и заткнулась. Но поздно. Я слышала это и поняла, о ком она говорила. В комнате была только Пэтти, которая слушала и кивала, Стив отсутствовал. Однако я не уверена, что он попытался бы спасти мою честь и рассказал ей, как все было на самом деле. Оставался лишь один человек, который мог меня защитить, – я сама, как и всегда.

– С кем? – спросила я требовательно. – Со Стивом? О, нет, я оставлю его тебе. Потому что вы двое идеально подходите друг другу – примитивные, как животные. А я человек другого сорта. Я, видишь ли, только по любви встречаюсь с мужчинами, но я никогда не полюблю кого-то похожего на Стива. В отличие от тебя, у меня хороший вкус.

Сказав это, я села за стол. Хелен покраснела от ярости, но ничего не сказала. Однако Пэтти ответила за нее. Она никогда не упускала случая почесать языком.

– Лилия, дорогая, – сказала она с фальшивой приторно-сладкой улыбочкой, от которой меня чуть не стошнило, – ты знаешь, какой нынче век? Двадцать первый! – Хелен заржала, а Лав продолжила: – Я сказала своим дочерям, что они могут делать что угодно и начинать половую жизнь, когда хотят. Только если ты перебесился, пока молод, ты сможешь стать серьезным человеком в будущем, остепениться, создать крепкую семью.

Пошло-поехало… Терпеть не могу вульгарных, аморальных людей, которые пытаются учить меня жизни. Я знаю, что должна была слиться с толпой, но я не могла. Это общество слишком омерзительно для меня, чтобы даже пытаться.

– Да, крепкая семья, где супруги изменяют друг другу, а их дети незапланированно заводят собственных детей в пятнадцать.

Пэтти Лав метнула в меня взгляд, в котором было, невзирая на ее фамилию, крайне мало любви, и, фыркнув, отвернулась. После этого я уверилась в том, что ничто хорошее не может называться «любовью».

Конец дня прошел ужасно. Миссис Лав и Хелен со мной не разговаривали. Они понизили температуру в комнате до невыносимого для меня уровня. Когда я попросила поднять ее, потому что замерзла, они снизили еще и сказали, что я могла надеть что-то потеплее, раз такая мерзлявая. Но было лето, на улице жарко, и я явно не могла прийти в свитере. Будучи толстыми, они совсем не страдали от холода. К тому же обе надели вязаные жилетки, которые хранили тут же, в офисе, в гардеробе. Я знала, что это все специально, но что я могла поделать? Начальника не было, жаловаться некому (вообще-то я не из тех людей, кто любит ябедничать, так что его присутствие мне бы все равно не помогло), а программа климат-контроля была установлена только в компьютер Пэтти как заместителя.

Помимо климата, было еще кое-что, о чем хотелось пожаловаться. Компьютер Хелен единственный имел доступ к стереосистеме. Вообще говоря, нам не разрешалось слушать музыку, но Коннорса сегодня не было, и офис-менеджер воспользовалась ситуацией. Она включила тот жанр музыки, который я ненавижу, поэтому я вежливо попросила сделать потише – сильно мешало работать. Вместо этого она сделала громче.

Когда пытка достигла своего апогея, я сбежала в офис Джорджа и выяснила, что он до сих пор не звонил. Хорошо хоть, мы немного подружились с Моникой, и я наконец узнала, что травяной чай на самом деле приятная вещь. Некоторое время после чаепития я просто шаталась по коридорам этого гигантского здания. Люди, на которых я натыкалась по пути, казалось, совсем не возмущались моим променадом посреди рабочего дня, и некоторые даже весьма дружелюбно мне улыбались, что только заставляло меня проклинать свою невезучесть еще сильнее и думать над тем, как это нечестно, что в моем отделе собрались самые худшие.

Когда день закончился, я почувствовала себя такой счастливой, какой не была за долгие годы, и побежала домой так быстро, как могла. Моя квартира – это место, где я ощущала себя в безопасности, где никто не мог меня обидеть, где я могла расслабиться от негативных эмоций. Чего я в тот момент не знала, это того, что следующий день будет гораздо хуже…

* * *

Мистер Коннорс прибыл в офис после обеда. На сей раз на мне был свитер и ветровка, которые я принесла из дома в пакете (погода сегодня была все еще жаркой), так что я окончательно не замерзла, только пальцы (забыла про перчатки). Когда Коннорс сделал саркастическое замечание по поводу Северного полюса, Пэтти быстренько вернула температуру к нормальной. Нечего и говорить, что, как только босс пришел, Хелен, даже не дожидаясь замечаний, выключила музыку. Таким образом, сегодня я своего босса обожала так сильно, что с трудом поборола в себе желание его расцеловать.

Он велел нам доделать сегодня все коробки, потому что завтра в девять Стив должен отвезти их чиппева. Еще оставалось несколько часов до конца рабочего дня, а документов для перевода было немного, так что я не волновалась, что не успею.

Открыв коробку с консервами, я достала бумаги и тут заметила, что некоторые банки деформированы.

– Пэтти, – позвала я. Она подняла голову, мол, говори. – Мы не можем поставить эти банки племени. Посмотрите.

Я подошла к ее столу и показала ей несколько плохих банок.

– Ты имеешь в виду вмятины? – сказала она с удивлением.

– Конечно. Еда в этих банках наверняка уже испортилась. На самих консервах написано, что если банка хоть немного деформирована, ее нужно выбросить.

– Ах да, конечно, – пробормотала она рассеянно и, не глядя на меня, сунула эти консервы в магический ящик. Называю его магическим, потому что красная погремушка оттуда исчезла. Что ж, может, кто-то на самом деле приезжал со склада и забрал ее, когда меня не было в помещении? Куда иначе она могла деться?

– Там еще, – кивнула я в сторону коробок.

– Ладно… Слушай, Лилия, дорогая, пожалуйста, найти все банки со вмятинами и отдай их мне. Я позабочусь о них.

– Так мне не нужно писать перевод для этикеток?

– Э… – она задумалась. Затем с широкой улыбкой сказала: – Лилия, пожалуйста, сделай свою работу все равно. И положи перевод на мой стол, когда закончишь.

– Хорошо.

С каким-то неприятным предчувствием я вернулась к коробкам и проверила все консервные банки. Каждая из них была или сильно деформирована, или просрочена на несколько лет. Говорят, что консервы не портятся, но даты ведь ставят не просто так? В любом случае нельзя такие вещи выставлять на продажу, поэтому, не веря своим глазам, я полезла снова в коробку с игрушками. Вот она! Вонючая красная погремушка! С остервенением я стала вытаскивать на свет божий каждую игрушку и проверять даты. Все они были сделаны из пластика (без уточнения какого), но везде стоял срок годности и везде он давно истек!

Я почувствовала, что сейчас взорвусь от ярости.

– Миссис Лав! – позвала я с пафосом, маша солдатиком в руках. – Как так получилось, что он лежит в коробке на отправку детям?

Она снова оторвала взгляд от бумаг. Ее глаза расширились, исследуя результат моего труда: все игрушки и консервные банки были раскиданы по полу. А я сама, не дожидаясь ответа, который – я знала – мне явно не понравится, сделала шаг к следующей коробке, чтобы заняться теперь ей.

– Стой на месте! – взвизгнула она неприятно высоким голосом, что заставило меня думать, что и с этой коробкой что-то не то.

Любочка спрыгнула с места и впорхнула в офис Коннорса. Я осталась стоять возле коробок. Затем она выглянула из комнаты и велела мне зайти.

Коннорс указал мне на стул напротив его стола и, когда зам оставила нас наедине, спросил:

– Что между вам произошло? – Я рассказала в деталях. Он внимательно слушал, даже не перебил ни разу. Затем сказал, глубоко вздыхая: – Слушай, Лилия. Боюсь, я должен быть откровенным с тобой. В бизнесе нет таких понятий, как мораль и честность. Я понимаю твои чувства, я был как ты в твои годы. Но подумай на пару секунд, что дети этого отсталого племени вообще не имеют никаких игрушек, кроме тех, что делают своими руками. Они должны быть счастливы и благодарны, если получат продукцию, у которой срок годности вышел не так давно или внешний вид подпорчен, и поэтому ее не купят здесь. Да, в некоторых резервациях есть торговые лавки, есть магазины на границах с ними, но мы-то продаем дешево! Не считая тех счастливчиков, которые подмяли под себя игорный бизнес или на чьей территории идет полным ходом добыча угля и нефти, основная масса индейцев живет впроголодь – на пособия от государства. Ты жила с ними, ты прекрасно это знаешь. Чиппева бедные. К тому же даты все равно примерные, ты же понимаешь, что никто точно не может сказать, когда уже нельзя употреблять тот или иной продукт…

Я не могла поверить в услышанное. Тем не менее я попыталась до него достучаться:

– Мы же говорим о детях! Этот пластик может навредить их иммунитету, отравить и даже убить. Если производитель ставит даты на этих продуктах, значит, они нужны! – У него было скучающее выражение лица, и я даже не могла поклясться, что он меня слушал. Так или иначе, я продолжила: – А насчет банок, если на них вмятины, это означает высокую вероятность, что там завелись бактерии. У вас есть хоть какое-то образование? – почти уже атаковала я своего босса. – Если да, то вы все это знаете сами.

Он опять вздохнул, но было очевидно, что он разозлился.

– Слушай, девочка. Если хочешь здесь работать и делать карьеру, нужно играть по правилам. Если нет, никто тебя здесь не держит. Ты знаешь, сколько человек хотят получить эту работу?! – поднял он голос и даже стукнул по столу. – Это «Фараон Инкорпорейтед», черт побери!

Я моргнула от испуга, но всего через секунду сказала уверенным тоном:

– Тогда я ухожу.

* * *

Когда я собирала свои вещи, Хелен изрекла насмешливым тоном:

– Как быстро… Не каждый может справиться с этой трудной работой, многие ломаются и сбегают, некоторые – слишком быстро.

Я обернулась к ней и парировала:

– Да, не все справятся с этой работой, только сволочи, у которых нет души.

Она разинула рот, затем выговорила:

– Я не с тобой говорю, а с Пэтти.

– Тогда не говори про меня. Или подожди, когда я уйду – так поступают воспитанные люди.

У меня было так мало вещей, что я собралась за пять минут. Но перед тем как покинуть негостеприимное здание, я отправилась в офис Кейджа, чтобы сказать Монике, что ей не нужно оформлять меня. Однако то, что я там узнала, заставило меня позабыть про документы.

В комнате было двое полицейских. Она нависали над сидящей Моникой, которая выглядела напуганной и озадаченной.

– То есть это был последний раз, когда вы его видели? – один из них спросил полуутвердительным тоном.

Она только быстро кивнула дважды – казалось, что секретарь Джорджа забыла, как разговаривать.

– Здрасьте. Что случилось? – спросила я вежливо.

– Вы здесь работаете? – рявкнул второй полицейский, вместо того чтобы ответить.

– Нет, – пришлось мне признаться. Ведь уже нет.

После моего ответа они просто ушли, сразу потеряв ко мне интерес. Я повернулась к секретарше.

– О, Лиля, это так ужасно… – пробубнила она полушепотом, а в уголках ее глаз засверкали слезы.

– Что случилось-то?

– Они нашли мистера Кейджа.

– Где?

Ответ меня шокировал:

– В двадцати километрах отсюда, в каких-то кустах у дороги.

– Чего?! Не здесь?

– Здесь? – вылупилась она на меня. – Нет. Почему здесь? – Так как я промолчала, она продолжила: – Они сообщили, что не могут сказать точное время смерти ввиду этих страшных обстоятельств, но примерно это ночь перед его предположительным отъездом в Чикаго. Хорошо, что у него барсетка была при себе, валялась поблизости, там нашли документы.

То есть в тот самый день, когда я видела его заходящим в лифт. Но при чем тут кусты? И обочина дороги? С чего вдруг? Или это мое воображение разыгралось и его смерть не имеет ничего общего с его поездкой на минус второй этаж? Что если это было случайное ограбление?

– А что ты такое говорила про ужасающие обстоятельства смерти и что его узнать нельзя было?

Моника подалась вперед и таинственно прошептала:

– Он сгорел до костей.

* * *

Я не имела ни малейшего представления, что мне дальше делать. Должна ли я пойти в полицию и рассказать, что я его видела? Но они решат, что я сошла с ума. Тем более этим делом должно заниматься ФБР. Скорее всего, Вудс и Филс уже в курсе или скоро узнают.

Теперь было очевидно, что это не простое ограбление. Это Фараон.

Но зачем Фараону убивать Джорджа? Когда я последний раз его видела, он был рассеянным и вел себя очень странно. Может, Джордж знал, что Фараон им по какой причине недоволен и что он встретит свою смерть на минус втором этаже? Значит, это место, где расположен их главный штаб. Или я не права и минус второй этаж не имеет отношения к его смерти? Это бы объяснило, почему тело найдено за двадцать километров от здания офиса. С другой стороны, если это секретное убежище Фараона, лидер не захочет, чтобы тела его жертв находили поблизости.

Кстати, поскольку труп неузнаваем, остается вариант, что это и не Джордж вовсе. Только экспертиза ДНК сможет это подтвердить, да и то, зависит от того, как сильно сгорело тело. Из пепла ДНК вычленить нельзя. Но Моника говорила вроде, что кости целы. Значит, надо ждать, когда личность подтвердится.

Я перестала выхаживать по своей квартире и села на кровать. Это все теперь не имело для меня значения. Я умудрилась провалить миссию всего за пять дней (и то включая выходные). Два последних дня были долгими и сложными, однако это меня ни в коей мере не оправдывает. Провал есть провал.

Я хотела позвонить в ФБР и рассказать правду, но не могла заставить себя сделать это. Во-первых, мне было стыдно, во-вторых, страшно. Что если люди Фараона все еще следят за мной, как делали это по пути на собеседование? Я не могла позволить им себя раскусить, это слишком опасно – даже для того, кто уже уволился.

Резкий звонок выдернул меня из дум. Я даже сперва не поняла, откуда он доносится. Телефон! Я встала с дивана и ответила.

– Мисс Лили Эванс? – услышала я мягкий мужской голос, звучащий как приятная мелодия.

– Да.

– Я владелец корпорации «Фараон Инкорпорейтед». Хочу поговорить с вами о вашей работе в нашей компании.

Я ощутила нехватку дыхания. Владелец корпорации «Фараон Инкорпорейтед»! Звонит мне! Но я все-таки сумела взять под контроль свои разбушевавшиеся чувства.

– Я хотела бы вам помочь, но, к моему глубочайшему сожалению, меня сегодня уволили. Мне жаль, что до вас не дошла эта информация раньше и вы потеряли свое время на звонок. – Я была уверена, что глава корпорации имел ворох других дел, кроме как звонить своим сотрудникам, тем более, в моем случае, бывшим.

Я уже собиралась попрощаться, но таинственный мужчина продолжил, и то, что он сказал, шокировало меня до состояния временного паралича.

– Знаю, поэтому и звоню. Мне жаль, что это случилось с вами. Постарайтесь понять, у меня слишком много подчиненных, чтобы следить за каждым их шагом. Скандал с вашим увольнением привлек мое внимание и помог разобраться, насколько гнилую систему создал Коннорс. Я тут же уволил его, когда узнал, что случилось. Теперь мне нужен новый начальник департамента, и, честно говоря, я не знаю никого, кто бы лучше подошел на эту роль, чем вы.

В этот момент я уронила телефон и села прямо на пол. Все еще сидя, я подняла трубку и сказала:

– Я… я не… Я не понимаю. – Через несколько секунд я морально задушила в себе заикание и смогла разговаривать как нормальный человек. – Я имею в виду, когда кого-то увольняют, обычно зам занимает его место. А я никто, я работала всего пару дней.

– Вы имеете в виду Пэтти Лав? Ну, сказать по правде, она не лучше Коннорса, и вы должны уже это знать сами. Она явно не первая в списке кандидатов на эту должность. Видите ли, мне нужен честный человек. Если хотите, честный до идиотизма, как у Достоевского. Не в обиду вам, это скорее комплимент. Только на такого человека я смогу положиться. На человека, которому не безразлично то, что происходит. А вы ведь жили с чиппева целый год, так?

– Да, – пришлось мне сказать. Надеюсь, через телефон ложные мысли они не чувствуют.

– То есть они для вас как друзья, как семья. Вы никогда не сделаете чего-то, что нарушит их права, нанесет им вред.

– Никогда, – кивнула я, теперь уже не кривя душой, и наконец встала на ноги.

– Ну вот и договорились. Я буду вам платить в два раза больше, чем Коннорсу, потому что у него, как выяснилось, был левый доход. А вы будете выполнять эту работу скрупулезно и честно. И вы можете выбрать коллектив под себя. Я позволю вам уволить всех, кто, по вашему мнению, там не на своем месте. Что скажете?

Я помолчала пару мгновений, раздумывая.

– Я скажу «да».

– Отлично. Встретимся возле входа в девять утра. До завтра.

Дрожащей рукой я вернула телефон на стол, забыв попрощаться. Я только что говорила с Фараоном. И я увижу его завтра.

Голова пошла кругом, и мне пришлось сесть, чтобы не грохнуться в обморок.

Глава 9

На следующий день ровно в девять я встала на крылечке у входных дверей. В следующую секунду появилась вереница дорогих машин. Как выяснилось, это был Фараон со своей охраной. Один из них открыл ему дверь, и я увидела молодого брюнета, круглолицего с большими глазами (ярко-синими, как я узнала чуть позже, когда он подошел). Он не был высоким, но и коротышкой его не назовешь. Он не был крепким, но и худым не казался. Гора мускулов не проступала через тонкую облегающую рубашку, однако в молодом человеке чувствовалась бесспорная сила – с первых мгновений, как он вышел из автомобиля и направился ко мне.

– Мисс Эванс? – Глядя на меня огромными синими глазищами (вот когда я заметила их редкий и завораживающий оттенок), он улыбнулся, демонстрируя выражением своего симпатичного лица приятное удивление. Мужчины всегда смотрят на меня так, когда они понимают, что я красивее, чем они представляли, говоря со мной по телефону или ведя переписку.

Эта ситуация – такая знакомая и тешащая самолюбие – меня полностью расслабила. Я поняла, что этот человек не какой-то супермен и явно не нелюдь, а всего лишь мужик, и я ему понравилась с первого взгляда. Так почему я должна его бояться?

Я кивнула и широко улыбнулась в ответ.

– Меня зовут Николас Альмерсон. Зови меня просто Ник.

Он протянул ладонь, которую я быстро пожала. Затем один из его охранников открыл нам дверь, и мы вошли.

Он тут же начал болтать – по поводу того, какая отличная команда из нас получится и сколько всего великого мы сможем вместе сделать; тем временем я озадаченно думала над тем, что охрана вела себя странно (они впустили нас первыми, и только один из них последовал за нами, другие остались снаружи; что если бы кто-то атаковал нас внутри?!), и, следовательно, слушала вполуха. Впрочем, не забывала кивать.

Когда мы зашли в департамент поставок чиппева, все, кто был там – Пэтти, Хелен и Стив, – выстроились передо мной в шеренгу с выражением полного подчинения и готовности служить.

– Мисс Эванс, – начал Николас, но я перебила.

– Лилия. Можно Лили. – И лучезарно улыбнулась.

Он выдал ответную улыбку и продолжил:

– Как я уже говорил, вы можете выбирать людей, с которыми будете работать. Одно слово – и я уволю их всех сразу.

Я заглянула в свое сердце и увидела там скорее жалость, чем злость. Несмотря на мою неприязнь к коллегам, я не хотела, чтобы они остались без работы.

– Нет необходимости. Я думаю, мы составим хорошую команду с теми, кто уже здесь.

Все трое выдохнули так громко, как если бы не решались дышать по меньшей мере несколько минут. Ник посмотрел на меня с одобрением и (если мне не показалось) немного с восхищением.

Мы зашли в комнату Коннорса (теперь мою). Николас закрыл дверь и сказал:

– У нас сегодня званый ужин в семь, плюс концертная программа. Только начальники отделов и главы департаментов. Вы придете?

Не могу сказать, что чувствую себя как рыба в воде на вечеринках и светских раутах, я все же интроверт. Но! Иметь возможность узнать сразу всех…

Я поймала напряженный взгляд Николаса.

«Иметь возможность узнать сразу всех начальников корпорации, в которой я работаю, мне, как новенькой, необходимо», – додумала я свою мысль.

– Да, приду.

– Вижу, это было трудное решение. Или я ошибаюсь?

Ой, он поймал меня…

– Нет, не ошибаетесь. Видите ли… Я все же интроверт, – специально повторила я дословно одну из мыслей в своей голове.

Он снова улыбнулся, и искорка недоверия, мелькнувшая в его глазах секундой назад, испарилась.

– Понимаю. Но не волнуйся, Лили, я заберу тебя в шесть тридцать и буду с тобой рядом все время. – Переход на «Лили» произошел быстро и безболезненно (учитывая, что в англоязычных странах это как переход на «ты», то я буду теперь использовать местоимение единственного числа). Подумав секунду, он добавил: – Если я тебе нужен.

– Да! Спасибо. В этом случае, думаю, со мной все будет в порядке.

Он засмеялся и вышел. Только через несколько минут я заметила, что я все еще улыбаюсь. Затем одна дума посетила мой мозг. Почему, скажите мне на милость, я была так уверена, что это он? Появился бы сам Фараон так сразу, когда дело касается какой-то девчонки, которая работала на него всего пару дней? Было бы это для него так важно – для человека, который всегда старается оставаться в стороне? Не думаю. Этот парень – всего лишь очередное подставное лицо. Он слишком мил, слишком хорош, слишком оптимистичен, чтобы быть the most wanted, или «наиболее разыскиваемым преступником». Однако сам Фараон может прийти на званый ужин, ведь будет очень много других важных шишек, среди которых легко затеряться. «Значит, я должна пойти», – сказала я себе и наконец-то начала работать.

* * *

Рабочий день закончился хорошо. Я никак не наказала подчиненных за то, что они делали со мной, но заставила проверить абсолютно все товары, доставленные сегодня со склада взамен испорченных. Они уверили меня, что новые товары в порядке, тем не менее я перепроверила за ними – просто чтобы знать, что могу доверять сотрудникам и складу.

Я попала домой только ближе к шести, и это оставляло мне катастрофически мало времени на сборы. Я носилась от шкафа к шкафу, от одного платья к другому, паникуя и пытаясь понять, что будет лучше на мне смотреться. Моя удача еще давно меня покинула, поэтому платье либо плохо на мне сидело, либо оказывалось мятым, а на глажку времени уже не оставалось. Наконец я выбрала простое короткое черное платьице: во-первых, это классика, во-вторых, на мне смотрелось довольно неплохо, ну а в-третьих, оно из немнущегося материала.

У меня длинные светлые волосы, я всегда оставляю их распущенными, не делая никакой специальной прически и не посещая парикмахера, поэтому и на сей раз я не тратила на них время и перешла сразу к лицу. Как только я спешно поправила мейкап, позвонил Николас с сообщением, что ждет меня на углу моего дома в черном седане.

Я обула черные туфли на среднем каблуке, взяла белый клатч и выбежала из квартиры.

* * *

За углом было аж три машины, но только один седан, а Ник при этом стоял, прислонившись к нему, так что у меня не оставалось сомнений, в какую машину сесть. Остальные были джипами с тонированными стеклами, я предположила, что это охрана.

– Выглядишь прекрасно, – поприветствовал он меня с солнечной улыбкой.

– Спасибо!

Он и сам неплохо выглядел: дорогой темно-синий костюм, белая рубашка, галстук в полоску.

В пять минут восьмого мы прибыли на место. Ник вел сам, он был прилежным водителем, поэтому мы практически не разговаривали по дороге. Но я все еще была в приподнятом настроении после комплимента, так что тишина меня не напрягала.

Особняк оказался огромным; торжественно-белый, с колоннадой, с красивыми ажурными балкончиками и французскими окнами. Только самые богатые могут позволить себе жить в таких хоромах.

Мы пошли по дорожке, выложенной мраморной плиткой, мимо приятного китайского садика к открытым входным дверям. Громкие голоса и классическая музыка были слышны еще с улицы и показывали, что мы прибыли не первыми.

Когда мы вышагивали по ковру через холл, я поняла, что музыку издавало стерео, а не живой оркестр. Мужчины в строгих костюмах и женщины в вечерних платьях, обвешанные драгоценностями, стояли маленькими кучками и чинно беседовали. Официанты ловко маневрировали между гостями с подносами, предлагая шампанское, закуску и сладости.

Некоторые женщины осматривали меня высокомерно, а я, ловя их надменный взгляды, клала руку на грудь, понимая, что на мне только тонкая цепочка, которая никак не могла составить конкуренцию их бесконечным сияющим ожерельям, кольцам, серьгам и браслетам. Но Ника будто бы не волновало, что я не принадлежу этому обществу. Он озирался по сторонам и сказал бодрым тоном:

– Не могу отыскать друзей. Думаю, они на балконе курят.

Он весело хмыкнул и потащил меня за руку наверх. Так как я специально просила его меня не покидать, то не могла теперь пожаловаться, хотя не имела ни малейшего желания вдыхать сигаретный дым.

Ступени здесь тоже из мрамора, перила белые с позолотой. На втором этаже стены коридора увешаны пейзажами и портерами в помпезных рамах. Казалось, что мы в музее. Я начала с завистью думать над тем, сколько денег у владельцев данного особняка. И кто они, кстати?

– Ник.

– Да. – Он быстро вел меня запутанными коридорами к одному из балконов.

– Ты знаешь людей, которые здесь живут?

Он покачал головой.

– Нет. Для таких мероприятий мы всегда арендуем.

Это означало, что запоминала я адрес напрасно, Фараон постарался, чтобы этот след никуда не привел.

Мы вышли на просторный балкон, на котором трое мужчин уже стояли с зажженными сигаретами. Один из них был светловолос, лохмат, высок и очень худ. Его светло-голубые глаза были наполнены вселенской грустью.

– Лиля, это Ян, – сказал мне Ник, пожимая его руку.

– Привет, – отозвался Ян, кивая мне. Я тоже кивнула и дружелюбно улыбнулась.

– Это Пол, – указал Ник на другого мужчину, огромного, широкоплечего, высокого, с густыми коричневатыми волосами и трехдневной щетиной. Он тушил сигарету в этот самый момент, затем тоже смог пожать Николасу руку.

– Здрасьте, – сказал Пол мне.

– Привет.

– А это Алекс…

Третий мужчина в данную минуту оглядывал сверху задний двор и курил. Казалось, ему плевать, что творится в трех шагах от него и кто вообще пришел. Когда он услышал свое имя, он лениво обернулся. Два зеленых глаза, излучающих хитрость и смекалистость, едва мазнули по мне и Нику, и их обладатель тут же вернулся к виду, как бы намекая, что там интереснее, чем с нами. Он был в меру высок, одет во все черное, даже рубашка и галстук были этого мрачного цвета, а его волосы – тоже черные! – чуть блестели, надо полагать, из-за геля. Его бледное, с аристократическими чертами лицо так сильно выделялось на этом фоне, что я умудрилась отметить это всего за те две несчастные секунды, что его видела.

– Не обращай внимания, – попытался Ник извиниться за поведение своего друга, – он у нас бука.

Алекс фыркнул, но не оторвал взгляда от внутреннего дворика. Мне стало любопытно, что там можно с таким усилием высматривать, и я сделала пару шагов вперед к перилам для лучшего обзора.

Двор был огромен: цветущие кустарники, мраморные скульптуры и даже лебеди на пруду. Многочисленные рабочие сновали туда-сюда: некоторые приносили акустическую систему на сцену, которая была сооружена в левой части дворика, другие чинили что-то в непосредственной близости от нее, орудуя молотками и другими инструментами, остальные просто ставили белые пластиковые стулья в ровные ряды перед сценой. Стало очевидно, что планируется концерт.

– Кто выступает? – спросила я Алекса, не ожидая никакого ответа, и удивилась, услышав:

– «Джек и Ко».

Вдохновившись, я попыталась извлечь больше информации из него.

– Кто они? Это музыкальная группа? Какую музыку играют?

Тем временем Ник и остальные двое громко разговаривали, их, казалось, ни капли не занимала наша маленькая беседа.

Алекс медленно потушил сигарету и ответил:

– Они играют тяжелый рок, и они чертовски хороши.

– Ух ты! Какой приятный сюрприз. Я думала, меня заставят слушать джаз или еще какую претенциозную музыку.

Ему пришелся по нраву мой ответ, что он доказал коротким смешком. Затем извинился и ушел с балкона. Что ж, не так уж он и плох, этот Алекс…

Ник моментально среагировал, стоило Алексу переступить порог:

– Что этот самовлюбленный индюк тебе наговорил? Он обидел тебя?

– Нет, – отмахнулась я. – Он вел себя прилично.

– Серьезно? – Темные брови Ника взлетели от изумления. – Значит, ты ему понравилась, не иначе.

Двое других быстро хохотнули, будто что-то отпустило их на короткое мгновение, но тут же снова стали серьезными. Я задумалась, случилось ли что-то плохое, что сделало их такими печальными, или они просто отыгрывали свои роли в этом диком спектакле, в который я угодила волею судьбы.

– Есть сигаретка? – спросил Пол Яна.

– Конечно.

– Эй, ребята! – запротестовал Ник. – Я столько раз говорил о вашей вредной привычке…

– …Что нет смысла говорить еще раз, – закончил Ян фразу за другом, сунул руку в карман, нащупал пачку и случайно вынул ее вместе со связкой ключей, которые выскользнули из руки и упали на пол. – Черт. – Он наклонился, чтобы их поднять, а я поймала глазами странную карту на том же кольце, что и другие ключи. На белом пластике выделялись черные метки, составляющие какой-то странный символ. Он был похож на сфинкса, очень схематично, только очертаниями.

Я могла поклясться, что видела прежде этот самый символ. Вскоре я громко ахнула, потому что горячая, как лава извергающегося вулкана, мысль пронзила мое сознание. «Лифт!»

Три пары глаз тут же уставились на меня, как будто знали, о чем я сейчас думаю. Если так, то я покойница…