Читать книгу "С легким паром, изменщик!"

Но Лерчик укатила с любовником в Сочи. Единственная, кто поймет меня с полуслова, занята тем, чтобы ловить солнце и целоваться под пальмами.На самом деле я очень за нее рада. Архитектор Игнат занял все мысли и сердце подружки. Он моложе ее на пять лет, но она ничуть не переживает по этому поводу. Меня очень радуют присылаемые солнечные фото с набережной, где подружка смеется, запрокинув голову, в огромной шляпе. Но заставляют в то же время задуматься – а как давно мы с Романом были в отпуске?

Беру телефон, открываю наш с Лерой чат. Последнее мое сообщение:

Как ты там?

В ответ – яркое селфи с мороженым и подписью:

Таю, как это эскимо. Скучаю!

Машинально ставлю лайк и пишу:

Красота! Наслаждайся!

Дальше начинаю писать о встрече с Софьей… Но каждый раз стираю.

По телефону не объяснить, нет…

И звонить… Врываться в романтичный настрой… Нет, это слишком эгоистично. Откладываю телефон, массирую виски, на которые сейчас давит чувство одиночества. Откуда оно в доме который никогда не бывает пустым. Да, Алиса и Артем унеслись на учебу, но дома Петя с няней Татьяной, Галина Ивановна, собаки и коты.

И куча дел.

Звонок в домофон отвлекает меня от меланхолии.

– Добрый день. Это кровельщик, Юрий. Мы договаривались.

– Очень хорошо, здравствуйте. Заходите, пожалуйста, я вас проведу.

Мужчина лет пятидесяти, коренастый, с усталым, но доброжелательным лицом. В руках – папка из дорогой кожи.

– Я пока только оценить фронт работ, так сказать. У меня бригада. Показывайте где проблема, хозяйка. Веду его к гостевому дому. Мы с Романом в шутку называли это место «покоями для тещи». На полу у песочно-бежевой стены стоял эмалированный таз, в который с едва слышным, но методичным *кап-кап* падали холодные капли. На обоях над ним расползалось предательское бурое пятно.

Юрий молча осмотрел стену, потрогал штукатурку. Потом полез на приставную лестницу, на крышу.

– Ваша кровля цела. Беда в водосточной трубе. Засорилась, видимо, листвой. Вода пошла по стене, под обшивку, и вот результат – мокнет внутри. Разбирать часть фасада придется, чтобы прочистить и проверить утеплитель. И стену сушить, и ремонтировать.

– Сколько времени это займет?

– Надо заказать материал для обшивки.А так – работы на один день, но сушить надо минимум двое суток хорошим тепловентилятором, потом шпаклевка, грунтовка, покраска... Без пыли и грязи не обойдется, предупреждаю. Я сегодня замеры сделаю, список материалов составлю. Закупимся и можно начинать. Предоплата – как обычно, тридцать процентов от сметы.

– Хорошо, – киваю. – Я готова доплатить за быстроту.

– Отлично договорились, – кивает довольно Юрий.

Провожаю его до ворот, договариваемся начать завтра утром. Прощаемся и звонит телефон – Марина.

– Алло? – Вероника Алексеевна, простите, что беспокою… – голос управляющей звучит сдавленно, на грани слез. – Тут пришла бумага из налоговой. . – Какая бумага? Конкретнее, Марина. – Штраф. Крупный, За несвоевременную сдачу отчетов за третий квартал. И пени. Сумма большая. Не понимаю, как так вышло. Мы же все сдавали! Я лично отправляла! Бухгалтера нового посоветовал Роман Сергеевич, когда его личный заболел, а надо было срочно. Валентина Олеговна, она говорила, что все отлично сделала! Была все время на связи, а сейчас не отвечает!

– Сумма? – спрашиваю я ровным, металлическим голосом.

– Четыреста семьдесят тысяч, – прошептала Марина. – И еще пени… около тридцати.

Пятисот тысяч. Почти полмиллиона. Просто кошмар!

Закрываю глаза. Перед ними плывут цифры: оборот салона, текущие расходы, зарплата мастеров, этот чудовищный штраф…

– Марина, – мой голос к удивлению, прозвучал жестко и четко. – Успокойся. Слезами делу не поможешь. У тебя на руках копия уведомления?

– Д-да, сканировала, могу скинуть.

– Присылай. Сейчас же. И все, что у тебя есть по отчетам за третий квартал: все ваши черновики, подтверждения отправки, переписку с бухгалтером. Все. – Хорошо… Вероника Алексеевна, простите, я так… – Сейчас не время для извинений, – отрезаю. – Твоя задача – собрать все документы. Я разберусь.

– Больше никаких решений без моего ведома. Никаких. Даже если позвонит сам Облонский и будет что-то приказывать. Поняла? В трубке повисла тишина.

– Поняла, – тихо, но четко сказала Марина. – Только вам.

Я положила трубку. Руки стали ледяными. Пора возвращаться к управлению салонами. Главное, чтобы не было слишком поздно. Почему, Рома? Как ты мог быть настолько беспечен? Ты же сказал что возьмешь все на себя, чтобы я не волновалась…

Холодный, методичный гнев – вот что двигает мной сейчас. Страх и паника отступили, уступив место чему-то более твердому и опасному. Штраф в полмиллиона повис дамокловым мечом. И первым делом нужно было понять, как это случилось. Набираю номер Романа. Он сбрасывает вызов после второго гудка. Второй раз – сразу пошел на голосовую.

Занят. Важно. Встреча

Хорошо, поговорим позже – чувствую, как внутри что-то закипает, переходя в стадию холодного пара.

Глава 7

Нахожу номер Лены Сомовой. Она была моим бухгалтером, но когда салонами занялся Роман она быстро уволилась. Я тогда не стала вникать в подробности. Роман сказал, что у Лены семейные обстоятельства. Она очень умная, педантичная, с очень сильным упертым характером. Как мне было жаль что она ушла! Но я тогда очень страдала от лактостаза, не было у меня сил на уговоры и выяснения, почему так получилось.

Слушаю долгие гудки, уже ни на что не надеюсь...

– Алло? – голос Лены такой же, каким я его запомнила: низкий, спокойный, без эмоциональных вибраций. – Лена, привет, это Ника Облонская. Прости, что отрываю… – Ника? – в голосе мелькнуло удивление. – Привет. Как дела?

– Да вот не очень, – сразу беру быка за рога. – Штраф из налоговой на полмиллиона, Лен. Я не могу понять как это получилось!

– А ты еще не вернулась к управлению?

– Увы… После твоего ухода Роман нашел бухгалтера, и, похоже, не очень профессионального. Я сейчас пытаюсь разобраться в хаосе. Мне нужна помощь.

Вышло сумбурно, неловко. На том конце провода повисла тишина.

– Ник, а от меня ты что хочешь? Я оставила дела салонов в идеальном состоянии. Передала их твоему мужу.

– Разумеется, это я знаю. Я просто подумала, может ты могла бы мне помочь. Ну не знаю, может обстоятельства по которым ты ушла – изменились.

– Нет, не изменились, Ник. Мне жаль, что у тебя неприятности. Но я сейчас не ищу новых клиентов. У меня и так достаточно.

– Послушай, Лен, я понимаю, что ты занята, у тебя другие клиенты. Но это правда очень серьезно. Помоги, пожалуйста! Я только тебе доверяю и готова оплатить твои часы самому высокому тарифу. Мне нужен кто-то, кому я могу доверять полностью.

– Дело не в деньгах, – перебивает Лена. – Я вообще-то не сама ушла от вас. Меня уволил Роман Сергеевич. Сказал, что “оптимизирует расходы” и приводит свою команду. Попросил передать все дела. Мы, короче, не сошлись с ним во взглядах на эту оптимизацию. Я попробовала тебе позвонить – но ты тогда по уши в ребенке была. На тебя обиды не держу, Ник. Но с мужем твоим не хочу взаимодействовать, уж прости.

Такое ощущение что пол поплыл под ногами, а мир накренился.

Роман так сожалел, что Лена не может остаться! И при этом сам же ее уволил? Причем даже не посоветовался со мной? Что за оптимизация? Откуда столько лжи? Кому я вообще могу верить?

– Лен, это правда? Он… сказал мне совершенно иное, – собственный голос показался мне чужим, сдавленным. – А зачем мне лгать? Насолить Роману? В чем профит, как считаешь? Я не собираюсь к вам возвращаться. Вообще не было желания даже на звонок отвечать, если честно. Твой муж не просто уволил меня, Ник. Он сделал это так, что я до сих пор помню. Было унизительно. Он заявил что мои методы работы устарели для растущего бизнеса. И дал нескольким моим клиентам очень негативную характеристику. Дело конечно прошлое. Но уж прости, осадочек остался. – Лена сделала паузу. – Мне тогда было очень неприятно. И обидно.

Во рту пересохло. Я сглотнула ком, вставший в горле. – Лена, я ничего не знала. Клянусь. Я была не в себе тогда. Все валилось из рук. Роман взял все на себя. Я подумала, так и правда будет лучше. Верила ему.

– Он же твой муж, – вздыхает Лена устало. – Поэтому я и говорю – не получится. Не хочу я в семейные разборки влезать. И рекомендовать не могу коллег. Разве что тех кому зла желаю. Потому что твой муж врет! Оставляет среди бизнесменов негативные лживые отзывы! Не могу я никого так подставлять! Ну и сама точно не хочу снова иметь дело с Облонским. У меня достаточно клиентов, репутация.

– Хорошо… Спасибо что хотя бы на звонок ответила.

– Вы не разводитесь? – внезапно резко спрашивает Лена.

– С чего ты взяла?! – вот теперь начинаю на нее злиться!

– Да нет, просто. Извини меня, Ник, что не смогла помочь. Всего тебе хорошего. Найди просто нового человека, который не работал с Облонским.

– Спасибо за совет, – цежу сквозь зубы.

Лена сбрасывает звонок, а я сижу, сжимая телефон в потной ладони, и чувствую, как ярость поднимается по позвоночнику холодной, неудержимой волной. Почему открывается столько лжи, Роман? И что еще всплывет? Я даже забыла про Софью и ее рассказы про измену!

Снова набираю номер мужа. Аппарат абонента выключен. Швыряю телефон на диван, рычу в ладони от бессилия и усталости. А потом делаю глубокий вдох. У меня нет времени на истерики. Надо действовать.

Вспоминаю, что Лерчик рассказывала про хорошего специалиста. Заставила записать телефон. Инга Валерьевна. Нахожу в телефоне номер, набираю. Объясняю ситуацию сжато, без эмоций.

– Хорошо, Вероника Алексеевна, – отвечает бухгалтер спокойно. – Присылайте все, что есть по штрафу. И все отчеты, что сможете найти. Я изучу. Постараюсь поставить ваше дело в приоритет.

– Спасибо огромное! Я заплачу сколько скажете!

Не успеваю попрощаться – звонит домофон. Кого там еще принесла нелегкая?

Глава 8

Сердце, и так колотящееся от адреналина, бешено застучало где-то в горле. Кого черт принес в этот час? Неужели кровельщик вернулся?

Горничной еще как назло нет а значит открывать мне самой. Смотрю на экран домофона и весь воздух из легких вырывается разом. На черно-белом изображении, под зонтиком цвета мокрого асфальта, стоит мать Романа. Позади —видимо таксист, обвешанный чемоданами.

Ольга Викторовна Облонская. Мы ждали ее только через неделю.

Механически нажимаю кнопку открытия ворот. Ноги становятся ватными.

Хотя мать Романа обожает сваливаться на голову без предупреждения. Пора бы уже и привыкнуть – вот только у меня не получалось.

Направляюсь к входной двери, нацепив на лицо дежурную улыбку.

Дверь открывается без стука. Ольга Викторовна царственно вплывает в холл.

Французский бульдог Бетти, любимица мужа, заливается лаем. Ей вторит Рекс. Коты шипят. Почему-то животные в нашем доме не любят маму Романа.

– Ольга Викторовна? – голос мой звучит приглушенно, – Добро пожаловать. Бетти, Рекс, хватит! Вы же видите, что свои! – рычу на собак.

Женщина медленно снимает перчатки, не сводя с меня холодного, оценивающего взгляда. Ее глаза оценивающе скользят по моему лицу, по растрепанным волосам и просторному домашнему кардигану.

– Вижу, не ждали? – в ровном, отшлифованном голосе свекрови нет ни капли тепла. Лишь констатация.

– Если честно, не сегодня, – вырывается у меня с какой-то глупой, ненужной прямотой.

Уголки ее тонких, подведенных темно-вишневой помадой губ дрогнули в подобии улыбки.

– Какое прелестное приветствие, Вероника. Ну хоть честно.

Она делает едва заметную паузу перед моим именем.

– Я предпочитаю просто Ника, вы же в курсе, – не удерживаюсь, правда терпеть не могу свое полное имя. Чувствуя, что краснею.

– Как скажешь, дорогая, – Ольга Викторовна пренебрежительно махнула рукой, как отмахиваются от назойливой мухи. Ее взгляд скользнул за мою спину, вглубь дома. – Иван Петрович? Добрый день, наконец то. Багаж в мой дом, пожалуйста.

Я обернулась. Садовник Иван, очень бодрый и услужливый мужчина пятидесяти пяти лет, очень любит Ольгу Викторовну. Видимо он услышал ее голос, или увидел появление и прошел через кухню – короткий путь.

– Добро пожаловать, хозяйка.

– Спасибо, Иван.

Водитель такси, все это время мнущийся на пороге у чемоданов, передает Ивану два полегче:

– Помогу, – буркает.

– Тогда за мной, – и мужчины удаляются.

Судя по количеству вещей – Ольга Викторовна не на пару дней приехала. А я все не решу как ей рассказать про текущую крышу. Начинает сильно болеть голова.

Проводив багаж взглядом, Ольга Викторовна делает несколько шагов по холлу, оглядывается.

– А мы чего стоим, Ника? – кивает на две оставшихся сумки. Одна – на колесиках, другая – шляпница.

Подхватываю сумки, потому что свекровь уже рванула в сторону кухни – там выход в сад и короткая дорога до гостевого дома.

Мешают собаки, им же надо раньше меня выскочить. Так что пока я мешкаю – Ольга Викторовна уже доходит до своей любимой обители.

В холле она крутит головой, морщит нос, вдыхая воздух, будто сомелье, пробующий прокисшее вино. Ее тонкий, прямой нос чуть вздрагивает.

– В доме, – произнесла она с ледяной отчетливостью, – пахнет сыростью. И запустением. Это так вы меня ждали, Вероника?

Каждое слово кажется ударом хлыста. Сжимаю кулаки в карманах кардигана, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

– К сожалению, я только на днях обнаружила, что течет крыша, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, по-деловому. – Я уже обо всем договорилась с мастером. Завтра начнем ремонт. Никакого запустения нет, просто небольшой бытовой казус. Конечно мы вас ждали, Ольга Викторовна. Роман будет очень рад. Вы пока можете пожить в главном доме, в гостевой…

– Это просто невероятно! – достает телефон.

Гудки. Гудки. Гудки.

Она конечно же звонит сыну, но ей везет не больше моего – Роман не отвечает.

– Где мой сын? Мало того что не встретил, еще и трубку не берет!

– Думаю, у него срочные переговоры. Он уехал очень рано. Я тоже не могу до него дозвониться.

– Позвони ему. Скажи, что мать приехала.

Я уверена что дело безрезультатное, но послушно набираю.

Чувствую, как по спине бегут мурашки. Меня потряхивает. Может, заболела?

Абонент недоступен…

– Он отключил телефон. Наверное на работе все серьезно. Я не хочу его тревожить…

– По пустякам? – добавляет за меня свекровь язвительно.

– Я этого не говорила, конечно же нет.

Ольга Викторовна медленно, с театральным разочарованием, качает головой. Драгоценные серьги-капли холодно блестят в свете люстры.

– Иван Петрович! Несите сумки обратно! – командует.

И я только в этот момент вспоминаю про мужчин. Они стоят в сторонке и наблюдают за нами.

– Вот так, – поворачивается ко мне и произносит тихо Ольга Викторовна, но так, что каждое слово отпечатывается в моей голове. – Вот так и теряют мужей, Вероника. О чем ты думаешь? В каких облаках витаешь? Мой сын тебя полностью обеспечивает. А ты даже в доме порядок навести не можешь! Про мужа ничего не знаешь! Какие-то переговоры! Уму непостижимо!

Она не ждет ответа. Разворачивается и уходит, не оглядываясь, обратно. Каблуки ее стильных сапог отстукивают четкий, неумолимый марш. Мужчины следуют за ней как свита. Я же замираю в прихожей гостевого дома, вдыхая воздух, который теперь пропитан не только запахом сырости, но и холодным ароматом ее духов и безжалостного осуждения. Последняя фраза свекрови повисла в воздухе, как приговор.

Глава 9

Роман так дома и не появляется, но прислал и мне и матери по смс – неслыханная щедрость! Я дико злюсь на мужа, и уже готова сама рвануть в “Туманное утро” и расставить все точки… Узнать правду, и не знаю что еще. Все так стремительно, что анализировать я не успеваю, а Ольга Викторовна не дает расслабиться никому ни на секунду. Руководит приготовлением ужина, попутно записывая бесконечные голосовые – сыну, подругам и личному стилисту.

В итоге ужин в столовой напоминает не семейную трапезу, а дипломатический прием в условиях кризиса. Стол накрыт безупречно – Галина Ивановна, вернувшаяся к обязанностям, постаралась на славу, но каждое блюдо кажется мне теперь не едой, а потенциальной мишенью для критики.

Ольга Викторовна занимает место во главе стола, обычно там сидит Роман.

С прямой, негнущейся спиной, восседает словно проглотила аршин. Ее присутствие наэлектризовывает воздух. Алиса, чуткая как барометр, ест молча, стараясь не привлекать внимания. Петр, не ведающий о подводных течениях, капризничает, болтает ногами под стулом.

Трогаю лоб сына – кажется, температура…

– Картофель недосолен, – заявляет Ольга Викторовна, отодвигая тарелку на полсантиметра. – И немного суховато. Вы птицу вчера купили, Вероника?

– Нет, сегодня утром, – выдавила я, чувствуя, как закипаю изнутри.

– Странно. На вкус – вчерашняя. В Париже, в маленьком бистро на Рю Муфтар…

Ее кулинарные воспоминания прерывает Петя. Он указывает ложкой на бабушку:

– Птичка! – показывает на брошь в виде колибри с бриллиантовыми глазками. – Мама, я хочу птичку!

Ольга Викторовна скупо улыбается:

– Это не птичка, Петр. Это колибри. Драгоценная. И указывать на людей ложкой – невоспитанно.

– Класивая, – не смутился малыш. – Мама, можно ее мне?

– Нет, милый, это бабушкино украшение. Мы купим тебе другую, завтра.

– Алиса, – переключает Ольга Викторовна внимание. – Что я тебе говорила про осанку, помнишь? Девочка из хорошей семьи не горбится над тарелкой, как крестьянка над корытом. И волосы. Они лезут тебе в глаза.

Алиса мгновенно выпрямилась и откинула со лба непослушную прядь, покраснев до корней волос. Я видела, как ее глаза наполнились слезами унижения.

– Ольга Викторовна, может быть поговорим про осанку после ужина, – не выдерживаю.

– Воспитание, Вероника, редко бывает “удобным”.

В этот момент в столовую заходит Артем.

– Извините что опоздал, – бурчит и садится на свое место. – Рад видеть, бабушка.

И тут с Ольгой Викторовной происходит магия. Ее лицо озаряется не просто теплом – настоящей, искренней улыбкой.

– Как дела, милый? – ее голос потерял металлические нотки, стал почти бархатным. – Как дела? Как учеба? Выглядишь уставшим. Не перегружают ли тебя в лицее?

– Все нормально, – буркает, но в его тоне нет привычной грубости.

– «Нормально» – это не ответ. Ты растешь, тебе нужно правильно питаться и хорошо отдыхать. Вероника, вы не даете ему дополнительный комплекс витаминов? Мальчику в шестнадцать лет необходим цинк и магний.

– Даю, – солгала я, понятия не имея о каких витаминах идет речь.

– Вот и славно. Артюша, а как твоя мама? Получал от нее весточки? – этот вопрос задан с легким, едва уловимым уколом в мою сторону. Ольга Викторовна всегда ставит мне в пример первую жену Романа, я уже давно привыкла и смирилась, это ее фишка. Она всегда демонстративно поддерживала связь с первой невесткой, считая ее “жертвой обстоятельств”.

– Присылала открытку с Бали, – Артем пожал плечами, но я заметила, как он выпрямился под ее вниманием. Для него она была единственным взрослым, который относился к нему не как к проблемному подростку, а как к законному наследнику рода Облонских. И он ценил это.

– Бали… – Ольга Викторовна вздохнула. – Экзотика. Но для культурного развития, лучше бы она тебя в прошлом месяце в Флоренцию взяла, как обещала. Впрочем, еще будет время.

Она отвернулась от Артема, и ее взгляд снова стал ледяным, когда упал на меня.

– Итак. Роман. На переговорах. И «отключил телефон». Вероника, я не глупая женщина. И я не люблю, когда мне лгут в лицо. Что происходит в моем доме?

Под столом я вцепилась руками в колени. «В моем доме». Не в нашем. В ее. Все дети смотрели на меня. Даже Петр затих, чувствуя грозовую напряженность.

– Все, что происходит, Ольга Викторовна, – я произнесла каждое слово с усилием, – это рабочие моменты и бытовые проблемы, которые я решаю. Как и всегда. Роман занят большим проектом. И вам не кажется что не стоит в любом случае поднимать эту тему при детях?

Свекровь долго смотрит на меня, и в ее взгляде читается презрительное сожаление. Как будто она видит перед собой слабое, нерадивое существо, которое не смогло удержать то, что ей доверили.

– Да, мне так кажется, Вероника, но после ужина у меня свидание с поклонником. Так что увы, нет времени выбирать время, – явно ехидничает. – Очень надеюсь, что все так как ты сказала. И это просто работа. Во всех смыслах. Артюша, идем, я привезла тебе кое-что из Милана.

Она поднимается из-за стола, и Артем, бросив на меня быстрый, нечитаемый взгляд, следует за ней. Алиса выглядит очень расстроенной. В ее возрасте очень тяжело сознавать что бабушка любит куда больше сводного брата. Петя лезет к ней, начинает гладить по голове, Лиска ему улыбается.

– Мам, он горячий.

– Да, сейчас пойдем мерить температуру.

Глава 10

Дальше меня ждала бессонная ночь, температура у сына росла. Я ужасно переживала, делала обтирания, потом дала жаропонижающее и постоянно мерила температуру.

Меня убивало, что не могу связаться с мужем. Абонент по-прежнему был недоступен.

Я открыла браузер и с нервной дрожью в пальцах вбила в поиск:

Анна Невская, модель

Чувствовала себя при этом ужасно, ведь сынок болеет, а я…

На экране застыла улыбка – ослепительная, молодая, самодовольная. Анна Невская. Двадцать пять, не больше. Длинные пепельные волосы, холодные серые глаза и пухлые губы. Девица позирует в бикини на фоне бассейна, в бриллиантовых серьгах-подвесках, минимум в три карата. На другом фото – в роскошном номере, перед панорамным окном, обернутая в белый халат. Интерьер очень похож на номер люкс в Туманном утре, дизайн которого лег на мои плечи, и я делала это с огромным вдохновением. И подпись:

Рай

В то время как мой “рай” состоял из детских соплей, протекающей крыши и брошенных на произвол судьбы салонов.

Я заставила себя закрыть браузер и переключиться на Петю.

К утру температура наконец спала, я слушала ровное дыхание сына и наконец смогла хоть на полчаса закрыть глаза. Утром приехал врач, которого я вызвала.

– Ничего серьезного, молодой человек, но горло красное, – послушал легкие, выписал рецепт.

Приехала няня, я оставила сына с ней, вышла на кухню. В глазах – песок, голова тяжелая.

Я застыла возле кухонного окна, сжимая в руках чашку с остывшим кофе. Тело ныло от бессонной ночи, но голове – странная ясность. Четко и безжалостно, вставали два факта:

Мой сын заболел, его температура зашкаливала, он бредил и звал отца.

Роман не позвонил. Не ответил. Не появился, хотя я написала ему смс о том, что Пете очень плохо. Без подробностей…

Никакие переговоры, никакой крупный заказ не перевешивали этого. Даже если бы мир рушился, настоящий мужчина, настоящий отец, нашел бы две минуты, чтобы узнать, как его ребенок.

За стеклом был тот же серый, слякотный день, что и вчера. Внутри что-то переломилось. Страх, растерянность, желание спрятать голову в песок – все это выгорело за ночь. Осталось холодное, твердое понимание.

Ярость выдохлась. Теперь я хотела ответов. Не для скандала. Для себя. Чтобы знать, в какой реальности я живу.

Я посмотрела на телефон. Нет, я не буду больше звонить Роману. Не буду писать унизительные сообщения:

Петя болел, где ты?

Отпиваю еще глоток горького, холодного кофе. Потом ставлю чашку в раковину.

Значит, мне придется пойти туда, где он теперь проводит свое время.

Первым делом нужно было убедиться, что Пете действительно лучше, дать наставления Светлане, его няне. Потом – принять душ, смыв с себя следы ночной бессонницы. А затем я поеду в Туманное утро, хотя я всегда считала себя той, кто выше таких вот “слежек” за мужем. Не понимала таких женщин… И вот стала одной из них.

Решение принесло не покой, но странное, ледяное облегчение. Наконец-то появился план. Действие. Вместо бесконечного ожидания и мучительных догадок.

Мы купили старую турбазу, когда Алисе исполнилось три года. Планы были грандиозные и все воплотилось в реальность. Мы очень старались. Я во всем помогала Роману. Рисовала эскизы интерьеров, выбирала ткани для штор, придумывала концепцию спа и названия блюд в ресторане. Роман занимался финансами и инфраструктурой. Потом я все больше окуналась в быт, дом огромный, все время какие-то заботы. Потом появился Петя, и я совсем отстранилась, даже от собственного детища – салонов.

Роман забрал все под свой контроль.

Дорога заняла чуть больше часа. Осенний лес по бокам от трассы был великолепен – багряный, золотой, медный. А внутри у меня все было серым и выжженным. Я проехала через знакомые кованые ворота, мимо сторожки. Охранник, новый, меня не узнал, но, проверив по списку (мое имя, как выяснилось, все еще числилось в списке владельцев), почтительно пропустил. Дорога вилась между соснами, открывая фрагменты того самого спа-комплекса: стеклянные стены бассейна, деревянные террасы, крыши отдельных шале.

Я припарковалась не у главного входа в ресепшн, а сбоку, на небольшой площадке у служебного входа. Мой ключ-карта от служебных помещений, завалявшаяся в бардачке еще с прошлого года, к моему удивлению, сработала. Тихо, на цыпочках, я прошла по длинному коридору с бельевыми тележками и запахом чистящих средств. Сердце колотилось где-то в горле. Что я здесь делаю? Что рассчитываю увидеть? Неужели и правда готова подняться в тот самый люкс?

Глава 11

– Вероника Алексеевна! – оборачиваюсь резко и вижу управляющую, Алевтину Матвеевну. Она работает в Туманном утре с самого открытия и Роман называет ее своей правой рукой. Очень ответственная женщина. Сейчас в ее взгляде на меня такой шок и испуг, что в голове мелькает мысль – не надо никаких других доказательств, этого вполне достаточно.

– Я напугала вас, Алевтина Матвеевна? – спрашиваю холодно. – Что вас так сильно удивило?

– Да нет, ничего. Просто вас давно не было…

– Домашние заботы, да. Но вот выбралась. Что Роман Сергеевич? Он же здесь сейчас. Хочу сюрприз ему сделать, – говорю максимально расслабленно и непринужденно – а лицо моей собеседницы при этом покрывается красными пятнами.

– Он… Он.

– Что с вами? Вам плохо? – делаю шаг вперед, и она инстинктивно отступает. – Да, голова кружится немного… Вероника Алексеевна, может, в мой кабинет? Я чайку предложу… – Роман в люксе, полагаю? Я сама найду. – Пожалуйста, не надо! – ее шепот срывается в визгливую нотку, но я уже не слушаю.

Быстрым шагом направляюсь к лифту. В ушах шумит, а в груди колотится что-то тяжелое и частое. Мне везет, лифт как раз на моем этаже. Захожу, нажимаю кнопку верхнего этажа. Отражение в зеркальных стенах – бледное лицо, слишком широко открытые глаза. Я не узнаю себя. Алевтина Матвеевна что-то кричит мне вдогонку – я не вслушиваюсь. Уже не могу остановиться.

Выхожу на верхнем. Здесь даже коридор оформлен с шиком: мягкие ковры, приглушенный свет. Слышу громкий смех своего мужа. Глубокий, бархатный, немного ленивый – тот, что бывает у него после второго бокала виски. Он доносится из-за полуоткрытой двери самого дорогого номера, с камином, гидромассажной ванной на балконе и роскошным видом на озеро. Следом – женский голос. Нежный, звонкий, с легкой хихикающей ноткой.

– Какие они красивые, Рома! Потрясающие серьги! Ты такой щедрый!

– Для тебя, малышка, ничего не жалко. Только не надевай их в бассейн, а то... – А что? Утонут? – веселый смех. – Или ты боишься, что все будут смотреть только на мои уши?

– О да, ты у меня такая красивая, я боюсь, что все будут смотреть на тебя. А мне этого не хочется. Ты только моя.

Я застыла, как вкопанная, прислонившись к прохладной стене. В животе все перевернулось. От их разговора, от тона мужа – собственнического, вкрадчивого, такого, каким он давно не разговаривал со мной. Последние слова, которые я от него слышала утром, были: “Не забудь вызвать мастера по поводу крыши”. Делаю шаг назад. Еще один. Пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Как он мог? Как он мог так поступить со мной?? Умолял переехать к нему, я все бросила. Он клялся, что не пожалею…

Огромное желание бежать куда глаза глядят. Именно это я делаю – резко разворачиваюсь и почти бегу обратно по коридору, спотыкаюсь о тележку горничной, задохнувшись от боли. Рядом дверь на боковой балкон. Я выскакиваю на него, жадно глотаю холодный воздух, пахнущий хвоей и прелыми листьями. Впадаю в какое-то заторможенно-отрешенное состояние. Все тело дрожит мелкой, неконтролируемой дрожью, как в лихорадке. Обхватываю себя руками, упираясь локтями в перила. Внизу расстилается туман над озером, все тихо, нереально красиво и абсолютно неправильно.

Сначала накатило оцепенение. Какая-то ватная, отрешенная пустота. Я стояла, смотрела в серую даль и не могла связать двух мыслей. Это происходит не со мной. Это сон. Сейчас я проснусь в своей постели, а Петя будет будить меня…

А потом, из самой глубины, поднялась волна. Горячая, ослепляющая, ярость. Не грусть, не отчаяние. Чистая, концентрированная злость. Она смыла дрожь, вытеснила тошноту. Она наполнила мышцы свинцовой тяжестью и дала им четкую команду.

Нет. Нет, я не убегу. Я не дам им превратить меня в жертву, которая тихо слиняет, чтобы им не было неловко.

Я даже не помню как оказываюсь снова перед дверью люкса. Залетаю в комнату, но там… Никого! Стою совершенно ошеломленная. Вот так и сходят с ума…

Только валяющееся использованное средство защиты на пушистом ковре сообщает о том, что любовники все же тут были. Сколько времени я провела на балконе???

– Вероника Алексеевна, – раздается за спиной сочувствующий голос. Оборачиваюсь. Горничная, тоже работает у нас давно. С самого открытия. Уже немолодая, трое детей, муж бросил, так что она вынуждена на двух работах корячиться.

– Тамара Михайловна? Здравствуйте, – произношу устало.

– Они в баню пошли… Только не ходите вы туда, родная. Только нервы трепать. Я вот своего так потеряла. Тоже думала, застукаю, пристыжу кобеля, и он как миленький вернется. Ан нет, ушел, да еще и последние деньги прихватил. Только унижение одно.

– Я у вас совета не спрашивала, – осекаю жестко.

– Да, конечно, вы меня простите пожалуйста. Обидеть не хотела. Только поддержать, помочь. Гад ваш Роман Сергеевич конечно, – выпаливает возмущенно и осекается. – Ой, простите…

Закрываю глаза на секунду. От ее простых слов, полных сопереживания, ком в горле становится еще больше.

– Давно у него… с этой Невской? – спрашиваю глухо.

– Уже три месяца из койки не вылезают, –Тамара Михайловна вздыхает, понижает голос. – Номер этот за ней закрепили… Ой, что ж я болтаю-то… Вы только, ради Бога, не говорите, что это я… Работу потеряю. Я смотрю в ее простые, искренние глаза, полные тревоги за себя и непрошеной жалости ко мне. Тошнота усиливается.

– Три месяца, – повторяю беззвучно. Мой мир накренился окончательно, обнажив всю свою уродливую изнанку.