Читать книгу "Огненное сердце"

Я смеюсь над уровнем драматизма своей сестры.

– Полагаю, сегодня молодые мамы не получили должного внимания от Мии?

– Конечно, получили, это же Мия. Она наверняка поговорила с каждым неродившимся жеребенком и теленком, а затем выслушала все жалобы беременных на их секретном животном языке, который понимает только она.

Да, Мия имеет особую связь с животными с самого рождения. Я помню, как наш кот лег рядом с ней, когда она была совсем малышкой, и не отходил до утра.

Именно поэтому моя сестра, наверное, и стала ветеринаром. Ведь того самого кота она и свела с кошкой миссис Трент. Мия была одержима тем, чтобы принять роды и вырастить «мини-котиков».

– Скажи ей, что куртка обязательно вернется на свое законное место, только не упоминай обо мне. Иначе она устроит мне допрос похуже ФБР.

Нил смеется, а когда его веселье стихает, говорит:

– Стоит ли мне тоже устроить тебе допрос? Учитывая, что я вроде как соучастник, а еще отлично владею дедукцией и знаю, что Джемма исчезла вместе с тобой.

– Сохрани все свои силы для работы. Пока.

Я сбрасываю вызов и возвращаюсь. Чей-то размытый силуэт, проносящийся темной вспышкой около палаты Гарри, привлекает мой взгляд. Пряди черных волос исчезают за углом, и я точно знаю, кому они принадлежат. Потому что этой ночью сжимал их в кулаке, пока целовал пухлые губы.

Я ускоряю шаг. По пути закрываю дверь в палату и двигаюсь следом за покачивающимися бедрами Джеммы. Черные джинсы обтягивают каждый изгиб длинных стройных ног. Мне хочется застонать от того, как это на меня влияет. Ее пятая точка должна быть удостоена какой-нибудь награды.

Моя цель спускается на второй этаж, а затем резко поворачивает. Я следую за ней, но вот только ее и след простыл…

По обе стороны от меня тянутся двери палат. Джемма вошла в одну из них? Что она вообще здесь забыла?

Я жду пару минут, надеясь, что она выйдет, но вдруг слышу… голос. Голос, который снова взывает ко мне. Может, конечно, и не именно ко мне. Но я опять чуть ли не забываю свое имя, когда слышу его.

Эта женщина явно какое-то мифическое существо. Удивительно, как я еще жив после ночи с ней, ведь сирены пожирали моряков… Стоит ли ждать подвоха?

Я иду на звук и останавливаюсь у слегка приоткрытой двери, слушая тихую и нежную песню под аккомпанемент фортепиано. Мелодия течет неспешно и ласково, как русло горной реки, просыпающееся после зимы и встречающее оттепель. Можно закрыть глаза и представить, как ты стоишь на берегу, вдыхаешь еще не до конца прогревшийся свежий воздух и слышишь эхо трели птиц, возвращающихся из теплых стран.

– Милая, если ты решила уложить меня спать этой песней, то ты на верном пути, – доносится слабый голос из палаты.

В ответ раздается мягкий смех. И он так похож на мелодию, которая играла прежде, что у меня перехватывает дыхание. Искренний, тихий, но одновременно с этим заполняющий все пространство своим объемным, красочным звуком.

Джемма. Это ее смех. Я уверен, что ее, даже если ни разу не слышал, как она смеется.

Если голоса Джеммы было недостаточно, чтобы мое сердце снова и снова кувыркалось в груди, словно у меня какая-то болезнь, то смех определенно справился с задачей.

Подобно секретному агенту, я быстро перебегаю к той стороне двери, откуда льется тонкая полоса света. Слегка наклонившись, подглядываю, как какой-то маньяк. Джемма сидит в кресле, на ее коленях лежит небольшой, почти игрушечный синтезатор, клавиши которого она ласково поглаживает. Мой взгляд скользит чуть в сторону – и меня будто обдает огнем.

Я отшатываюсь, пытаясь поверить в увиденное и прийти в себя.

Это мама Джеммы.

Только вот как будто бы другой человек… Это не та мисс Найт, которую я помню. Прошло слишком много времени с того дня, как мы последний раз виделись, но даже старость так не меняет людей. А только… болезнь.

Я решаю, что было бы свинством узнать об этом вот так – подглядывая. Поэтому, стерев с лица шок, тихо стучу по двери.

– Да-да, скоро уже ухожу, не надо напоминать, что мне можно посещать родную мать только в счастливые часы, – ворчит Джемма.

Я приоткрываю дверь как раз в тот момент, когда она поворачивается. Ее челюсть чуть ли не ударяется об пол, а руки замирают над синтезатором.

– Томас! – тихо, но радостно восклицает ее мама.

Я перевожу на нее взгляд и улыбаюсь, стараясь не подавать вида того, насколько меня сбивает с толку отсутствие былых черных густых волос, всегда румяных щек и вечно плещущейся жизненной энергии в ее карих глазах, которые теперь, кажется, стали слишком блеклыми.

Мама Джеммы всегда была женщиной с формами. Не полной, но и не худой. У нее был тот тип фигуры, когда вы понимаете, что каждый изгиб к месту и соответствует открытому, доброму характеру. Сейчас же она выглядит настолько маленькой и худой, что напоминает ребенка лет… двенадцати? Из нее словно высосали всю жизнь и силы, уменьшили в размере. Ее кожа такая тонкая и бледная, что отдает серостью и синевой из-за паутины выступающих вен.

– Мисс Найт, рад вас видеть, – говорю искренне, не имея ни малейшего понятия, что сказать дальше.

Солгать, что она прекрасно выглядит? Даже я не настолько бессовестен.

Сказать: «давно не виделись» – значит быть готовым спросить, как у нее дела. А мне и знать-то страшно. Потому что по ней видно – дела очень плохи.

– Я был у Гарри. Проходил мимо, – продолжаю, чтобы не утонуть в неловком молчании. – Он передает всем привет.

Мама Джеммы улыбается. Бледные губы потрескались, и, кажется, ей требуется нечеловеческое усилие, чтобы выдавить из себя хоть тень этого движения.

– Джемма рассказывала. Я верю, что он справится. Главное – верь в это.

– Верю, – выдыхаю я. Наверное, больше, чем сам Гарри.

– Так… – она переводит взгляд на Джемму, которая до сих пор молчит, сурово глядя на меня. – Может, я ошибаюсь… но этот засос у тебя на шее как-то связан с внезапным появлением Томаса в моей палате?

– Мама! – Джемма вскрикивает, как будто ее ударило током, и прикрывает шею ладонью.

Я не удерживаюсь от усмешки и скрещиваю руки на груди, ожидая ее оправданий.

Мисс Найт смеется тихо и устало, но в этом смехе еще теплится жизнь.

– Скажите мне, пожалуйста, что вы вместе. Хочу исполнить свое последнее предсмертное желание и отправиться на небеса с попкорном. А то тут, на земле, мне его нельзя.

Я не уверен, то ли мне смеяться, то ли распахнуть глаза от шока. Ее последнее желание – парень для Джеммы?

– О боже, мама, – стонет Джемма, прикрывая лицо руками. – Прекрати, пожалуйста, с этими своими предсмертными желаниями. Ты не умираешь. – Она пригвождает маму взглядом, полным уверенности и надежды.

Мисс Найт тяжело вздыхает и ничего не отвечает. Потому что она знает… Она знает, что умирает. Я засовываю руку, которую пробивает нервная дрожь, в карман. Мне тяжело смотреть на истощенную болезнью женщину, которая действительно любила эту жизнь, любила музыку и своих учеников. Любила и до безумия любит свою единственную дочь, которую вырастила сама. Вроде бы в их жизни не присутствовал отец Джеммы. Мне не известны подробности, но я точно знаю, что мисс Найт положила всю свою жизнь на то, чтобы вырастить Джемму, и лишь потом переехала в Миссулу, чтобы преподавать музыку в консерватории.

– Ну так что, можно маме узнать все подробности? Как давно вы встречаетесь? – Мама Джеммы складывает руки домиком на груди и поигрывает пальцами, будто ведет расследование. В ее взгляде столько радости, что даже впалые глаза становятся чуть шире. Надежда отражается на бледном лице так, будто это слово написали на нем огромными красными буквами.

И тут до меня доходит. Мисс Найт не желала, чтобы Джемма нашла себе парня. Она хотела, чтобы ее ребенок не остался один.

– Я заметила, что ты изменилась в последние дни, милая. Вся такая воодушевленная, а сегодня и вовсе выглядишь так, словно… О боже, вы уже дошли до третьей базы!

Вот теперь я не сдерживаюсь и смеюсь во весь голос. Джемма шикает на меня и встает со своего кресла.

– Мама, мы не…

– Вместе. Мы вместе, мисс Найт. – Я хочу откусить себе язык, как только эти слова вылетают из моего рта. Возможно, позже этого органа меня лишит Джемма. – Вы же знаете ее – вечно спорит. – Указываю на Джемму рукой. – Мы просто немного повздорили с утра. Ух и задала она мне жару. Посуда летала так, что я только и успевал ловить.

Я театрально размахиваю руками, словно ловлю воображаемый бейсбольный мяч.

Я не знаю почему, но что-то внутри меня призвало подтвердить нашу связь с Джеммой. Что-то, что хочет заверить больную женщину, что о ее ребенке позаботятся, даже если этот ребенок будет кусаться, драться и отталкивать от себя каждое живое существо.

Мисс Найт ахает.

– Джемма Найт, ты швырялась сервизом прабабушки Леи?

– Я не швырялась сервизом прабабушки Леи! – рявкает ее дочь, кипя от злости, как чан с зельем.

Я щелкаю пальцами.

– Точно! Это точно был он, но не переживайте, я поймал все до последней фарфоровой чашки.

Джемма шагает ко мне, хватает меня за сосок сквозь футболку и выкручивает его. Я терплю до последнего, хотя хочется заскулить.

Джемма шипит:

– Заткнись немедленно. Быстро за мной.

Она марширует к выходу, а я следую за ней, помахивая ее маме, как последний клоун, которым я, видимо, и являюсь.

– Увидимся, мисс Найт. – Прежде чем скользнуть за дверь, тихо говорю: – И мы дошли только до второй базы, но я усердно работаю.

Она показывает мне большой палец, хихикая:

– Зови меня просто Роза. – А потом кричит нам вслед: – И не ссорьтесь, дети, мне нужно успеть на вашу свадьбу!

Мы выходим из палаты, и, как только дверь закрывается, Джемма бросается на меня как разъяренная кобра. Она каким-то образом встает со мной нос к носу, хотя ниже меня на голову, а то и больше.

– Ты совсем ненормальный! – шепотом вопит она, ударяя меня в грудь. – В тебе нет, что ли, ничего святого, раз ты обманываешь больного человека?!

Я перехватываю ее руку и притягиваю ближе к себе.

– Дыши, – шепчу я, овевая своим дыханием ее раскрасневшиеся щеки. – Просто дыши.

Джемма замирает, делает глубокий вдох, а затем медленный выдох.

– Я идиот, признаю.

Папа всегда говорил: «Если хочешь, чтобы женщина успокоилась, просто признай, что ты болван, даже если ты не болван».

Джемма раздраженно фыркает, словно пытается откашлять комок шерсти, как кошка. Наверное, не лучший образ для женщины, которую я считаю слишком красивой для этого мира, однако даже это меня не отталкивает.

– Да, ты полный придурок, это факт.

– Однако ты не можешь не согласиться, что заметила, какой прилив энергии окатил маму, когда она поняла, что мы вместе. Сначала она сказала, что собирается на небеса с попкорном, а перед моим уходом уже готовилась идти на нашу свадьбу.

Джемма долго изучает меня своими темными глазами, ища что-то, что мне не удается понять. Может быть, уверенность? Может быть, ей нужен кто-то, кто будет верить вместе с ней, что ее родной человек поправится?

Она только сейчас вырывает свою руку из моей хватки, и мне хочется, чтобы она немедленно вернула ее на место. Джемма устало проводит рукой по лицу.

– Это неправильно. Мы не вместе и не будем вместе.

Я засовываю руки в карманы и опираюсь на стену.

– Но сегодня ночью мы были вместе.

– Это было ошибкой и больше никогда не повторится.

– Если только ты не выпьешь текилки? Видимо, я тебя привлекаю только под ее влиянием, – нерадостно усмехаюсь я.

– Я не это имела в виду… – Джемма шумно выдыхает. – Это никак не относится именно к тебе. Прости, если…

– Не извиняйся, Сирена, – подмигиваю я, хотя внутри закипаю от множества непонятных чувств. – Я переживу.

Джемма нервно облизывает губы и пытается подобрать слова, в которых я, на самом-то деле, и не нуждаюсь. Вне зависимости от того, что скажет эта девушка, я все равно не отступлю. Потому что мне точно известно, что сегодняшняя ночь не была ошибкой. Так же, как известно, что текила не полностью затмила разум Джеммы. Она хотела меня, даже если отказывается это признавать.

– В моей жизни сейчас нет места отношениям.

– А я и не веду тебя под венец. – Я смотрю ей прямо в глаза, надвигаясь на нее. – Пока что.

Джемма выбрасывает руку вперед, пытаясь держать между нами дистанцию.

– Боже, будь серьезен хоть секунду.

Мы отводим друг от друга глаза в тот момент, когда меня обхватывает ураган маленьких рук. Я перевожу взгляд на девочку-подростка, и когда она поднимает голову, улыбаюсь во весь рот.

– Супер-Кот, – хихикает она.

– Собственной персоной. Как дела? Вижу, ты в полном порядке.

– Все хорошо. Мама и сестра еще приходят в себя, а мы с папой оказались самыми крепкими. – В моей груди теплеет от того, что все идут на поправку. Девочка переводит взгляд на Джемму и спрашивает: – Твоя Леди Баг?

В точку.

– Отказывается ей быть, – сдерживаю смех я.

– Ну и глупая, – хмыкает девочка.

Джемма закатывает глаза, но я вижу проблеск веселья на ее лице.

– Ладно, я пойду, а то папа меня потеряет. Если тебе потребуется новая Леди Баг, то зови меня, я соглашусь.

Она убегает, хихикая.

Джемма бормочет рядом со мной:

– Ну конечно, он очаровал даже подростка.

– Я спас их с сестрой сегодня. На курортном ранчо был большой пожар.

Джемма сразу же становится серьезной и, виновато прикусив губу, бормочет:

– Да, я слышала. Мне жаль.

– Обошлось без жертв.

Она встречается со мной взглядом, а потом выдавливает из себя слова так, будто изо всех сил пытается их не говорить:

– Ты в порядке?

Я щурюсь, пытаясь разгадать эту женщину. Почему она так сопротивляется доброте, нежности и чувствам, которые пытаются прорваться через ее стены, увитые колючей проволокой под напряжением?