Читать книгу "Виннипегская Cтена и я"

Глава 4

Вот что я заметила про неудачные дни: обычно ты понимаешь, что все пошло наперекосяк, только когда уже ничего не исправить. Ты спокойно одеваешься, завтракаешь, выходишь из дома – и вот тогда вселенная принимается слать тебе одну подсказку за другой, что дальше будет только хуже.

В то утро я встала в пять – чуть раньше обычного, предчувствуя, что день будет суматошным. Меня разбудили аромат кофе и противная трель будильника. Быстрый душ, широкая повязка для волос, узкие красные брюки, легкая блузка, очки и балетки – вот и весь мой утренний ритуал.

На кухне меня ждали ноутбук, планшет и два телефона. Я собрала вещи, налила кофе в дорожную кружку и вышла на улицу, где небо еще было серым и сонным.

Первым звоночком стала спущенная шина на парковке. В нашем дешевом районе фонарей почти не было, так что на замену ушло втрое больше времени, и я испачкала брюки, пока возилась с колесами. Переодеваться было некогда – я уже опаздывала.

К счастью, доехала без происшествий. Мое привычное место перед домом было свободно, так что я припарковалась, отключила сигнализацию и прошла на кухню. Судя по звукам сверху, кто-то уже проснулся.

Я надела фартук – одного пятна на одежде мне хватило с лихвой – и достала из холодильника фрукты и заранее вымытые овощи. Отмерила чашку тыквенных семечек и отправила все в мощный блендер. В дни, когда Эйден не ехал сразу на тренировку, он начинал утро с огромного смузи, потом занимался дома и только потом завтракал «по-настоящему». Как будто два литра зеленой жижи – это так, легкий перекус.

Разлив смузи по четырем большим стаканам, я поставила их на его обычное место за столом и добавила пару яблок. И тут, точно по расписанию, послышались шаги на лестнице – спускался Эйден.

Обычное утро, обычная рутина.

Вторым знаком надвигающегося кошмара стало его хмурое лицо, но я была слишком занята мытьем блендера, чтобы это заметить.

– Доброе утро, – бросила я, не оборачиваясь.

В ответ – тишина. Я знала, что он не ответит, но все равно говорила. Слишком сильна была привычка.

Все шло как обычно. Эйден пил смузи, а я мыла посуду. Закончив, он нарушил тишину низким, хриплым от сна голосом:

– Какие планы?

– В девять – интервью на радио.

Он что-то пробормотал себе под нос.

– Потом приедут телевизионщики.

На этот раз его ворчание прозвучало совсем без энтузиазма.

И его можно было понять. Я сама не видела смысла в этом упоре на местные новости, который устроил его менеджер. Интервью в пресс-центре или раздевалке – это одно. Но пускать журналистов в дом? Из-за этого мне пришлось потратить весь вчерашний день на уборку кухни и гостиной.

– Потом обед в доме престарелых, которому ты жертвовал. Ты соглашался в прошлом месяце, – сказала я, с опаской глянув на него. Ждала, что он передумает.

Но Эйден лишь коротко кивнул.

– Мне ехать с тобой? – на всякий случай уточнила я. Обычно я сопровождала его по всему Далласу, но сейчас надеялась увильнуть.

– Да, – буркнул он сонно.

Черт.

– Хорошо. Выезжаем в восемь, чтобы не опоздать.

Он поднял два пальца – его обычный жест, означавший «ясно» или «принято». Допив смузи, Эйден встал и протянул мне пустые стаканы.

– Я в спортзале. Позови за пятнадцать минут до выезда, чтобы я успел принять душ.

– Будет сделано, босс.

– Ванесса!

Я отправила брату сообщение и сунула свой личный телефон в задний карман джинсов, прежде чем заглянуть в комнату, где Эйден ждал интервью.

– Да?

– Я хочу еще воды.

Эйден сидел на краю дивана, уставившись в свой телефон. Он не отвечал на сообщения фанатов, если я не настаивала, не оплачивал счета и не писал в своих соцсетях – всем этим занималась я. Что он делал в телефоне, было выше моего понимания.

Но мне было не настолько любопытно, чтобы подглядывать.

– Хорошо, сейчас принесу, – ответила я, пытаясь вспомнить, где видела указатель к комнате отдыха.

Мне потребовалось куда больше времени, чем я ожидала, чтобы найти торговый автомат, потому что, разумеется, нигде нет ни одного журналиста, когда они так нужны. Купив наконец две бутылки, я поспешила назад в зеленую комнату.

– Ты что, ездила за ними на Фиджи? – резко сказал Эйден, когда я вошла.

Э‐э…

Что?

Я нахмурилась и моргнула. В комнате, кроме него, сидели две женщины. Слишком много макияжа, слишком глубокие декольте. Девушки, впрочем, меня не беспокоили. Все мое внимание было обращено на босса. Временного боса. Временного босса, напомнила я себе.

– Что-то не так? – осторожно спросила я, глядя ему прямо в глаза. Ситуация была такая неловкая, что девушки начали ерзать – как в детстве, когда родители твоего друга ругают его прямо при тебе.

– Нет. – Он так же пристально смотрел на меня, и его ответ был больше похож на хлопоˊк, чем на слово.

Нет.

Почему я вообще утруждаю себя тупыми вопросами? Серьезно. Я подумала, что, возможно, лучше было просто промолчать. Но эти его угрюмые выходки начали действовать мне на нервы. Одно дело – его обычная ворчливость, а это – совсем другое. Тот факт, что он снова повел себя как кретин на людях, отложился у меня в голове, но его было достаточно легко проигнорировать и вытеснить из сознания, не заостряя на нем внимания, потому что я не была знакома с девушками, сидящими в комнате, и никогда их больше не увижу. Но то, что он сказал на виду у Кристиана, было совсем другой историей.

Теребя материал своего платка, я впилась взглядом в мордочку с усиками и не отводила от нее взгляда.

– Я знаю, наверное, я не вправе поднимать такие темы, но если ты хочешь о чем-то поговорить…

Каждое мое слово было пропитано злостью.

Все его внимание тоже было сосредоточено на мне. Эйден, одетый в свои обычные свободные шорты и футболку, выпрямился и положил телефон на бедро.

– Ты права. Я плачу тебе не за то, чтобы ты высказывала свое мнение.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять.

Я подавила чувство, будто мой желудок в огне, и постаралась держать себя в руках. Я знала, каково это, когда к тебе придираются. Я знала, каково это, когда люди, о которых ты должен заботиться, дерьмово с тобой обращаются.

Я не собиралась плакать из-за Эйдена. Я не плакала из-за людей, которые не заслуживали моих слез, и Эйдену – особенно гребаному Эйдену – меня не сломить. Ни сейчас, ни когда-либо еще.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять.

Он был прав. Мне действительно платили за то, чтобы я, стиснув зубы, выполняла свои обязанности. Скоро я уйду от него. Это все будет уже не мое дело. Прикусив щеку, я заставила себя отпустить ситуацию, хотя позже, оглядываясь назад, я поняла, что это действие далось мне тяжелее всего в жизни.

Я аккуратно поставила бутылки на стол.

– Тебе еще что-нибудь нужно? – спросила я ровным, бесцветным голосом, но, возможно, при этом дышала как дракон.

– Нет, – буркнул в ответ этот грубый ублюдок.

Я улыбнулась ему, хотя была уверена, что у меня раздувались ноздри. Я все еще не обращала внимания на женщин, которые уже поднялись на ноги. Не нужно было спрашивать, чтобы понять, что они напросились составить ему компанию и теперь жалели об этом. Пусть.

– Я буду в коридоре.

Я выскользнула за дверь и прислонилась спиной к стене, сжав кулаки. Через мгновение из комнаты выскочили и две незнакомки. Они склонились друг к другу, о чем-то перешептываясь, и поспешили прочь. Это был не первый случай, когда женщины пытались подобраться к Эйдену, но безрезультатно. Впрочем, мне не было до них дела. Я была слишком зла, чтобы задуматься о ком-то, кроме той задницы в комнате ожидания.

В чем, черт возьми, его проблема?

Я не стала говорить ему о письмах разъяренных фанатов, которые он получил после того, как отменил встречу в Сан-Антонио, – хотя ему все равно было бы плевать. Тревор и Роб в последнее время не донимали нас звонками. Травмированная нога его, похоже, не беспокоила. Так в чем дело? У него было все, чего он хотел.

Что, черт побери, могло быть не так в его почти идеальном маленьком мире?

– Мисс, – окликнули меня из коридора. – Мы готовы к интервью с мистером Грейвсом.

– Хорошо, – кивнула я, выдавив из себя улыбку.

Я перестала улыбаться, прежде чем заглянуть в комнату и окинуть Миранду холодным взглядом, потому что все во мне бушевало при виде его лица.

– Они готовы.

Всю дорогу домой с интервью мы напряженно молчали. Как только мы приехали, Эйден исчез в спортзале, так и не сказав ни слова, а я принялась яростно мыть пол на кухне и в гостиной, ожидая прихода съемочной группы. Конечно, пол не был виноват в поведении Эйдена, но у меня не было другого способа излить свое негодование.

Я только добралась до коридора, который вел от холла к ванной и залу, когда услышала раздраженный голос Эйдена:

– Меня уже тошнит от твоих советов. Я сам знаю, что для меня лучше.

Э‐э, что?

– Нет, это ты меня послушай. Может быть, я продлю контракт, может быть, нет, но я не хочу, чтобы ты раздавал обещания, которые я не собираюсь выполнять, – продолжал Эйден, его голос был пропитан ядом.