Текст книги "Большой секрет умницы Софии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bolshoy-sekret-umnicy-sofii-244369.jpg)
Автор книги: Марина Ефиминюк
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Простите! – охнула я, схватив несчастную торбу с такой скоростью, словно она могла прожечь дыру на штанах у магистра, и вжалась в спинку сиденья.
Лучше бы мне прилипнуть к этой спинке намертво!
– Вы напуганы, София? – вдруг спросил Киар, никак не прокомментировав неловкость.
Его лицо скрывалось в глубокой тени, но я все равно ощущала прямой, испытывающий взгляд.
– Да, – не стала лукавить. – Не могу понять, как вы случайно могли утерять первородный огонь?
– Я не верю в случайности, – честно ответил он. – В искусстве черных заклятий существует не меньше десятка способов отобрать у мага силу и почти три сотни – имеющих подобный побочный эффект.
– То есть кто-то специально лишил вас дара?
– Или ненамеренно. Я не имею права кого-то огульно обвинять, пока не будет доказательств, – мягко, но непреклонно отказался строить предположения Рэнсвод.
– Но почему магия перешла ко мне? Я вроде как… оказалась ближе всех?
Повисла странная пауза, словно мне следовало самой догадаться о причине неожиданного приобретения.
– Видимо, вы меня по-настоящему ненавидите, София, – в его голосе сквозила знакомая ирония.
– С чего вы решили? – смутилась я, поблагодарив божественного слепца, что в темноте не разглядеть, как вспыхнули щеки.
– Дар покинул меня, но отозвался на яркие эмоции и принял их за зов. Я вам настолько не нравлюсь?
– Вовсе нет! – выпалила я.
Боже мой, что соврать-то?
– На самом деле, я в вас влюблена!
В салоне повисла настороженная тишина. Было слышно, как звонко стучат по промерзшей дорожной мостовой копыта лошади, а на проспекте постовой истошно дует в свисток, ругаясь на зазевавшихся извозчиков.
– Но эти неуместные чувства не ваша проблема, – торжественно заявила я. – Обещаю, что я вас ничем не побеспокою и очень быстро с ними справлюсь.
– То есть я действительно вам глубоко неприятен, – выслушав мою пламенную речь, резюмировал Рэнсвод.
К счастью, докапываться до причин он посчитал лишним. Не уверена, что мне хватило бы такта соврать что-нибудь вежливое и не высказать накопленные претензии обо всех нападках, что пришлось пережить за последние полгода. Да меня так не отчитывали… Вообще никогда не отчитывали.
Он ругался, когда заклятия удавались, а уж если не удавались, то обрушивался с такой критикой, что я съеживалась от осознания собственной никчемности. Едва не заработала комплекс профессиональной неполноценности! А он, как оказалось, даже мое имя не помнил. Мило. Как раз в духе натурального тирана.
Карета катилась по извилистым столичным мостовым. Сквозь затемненные окна было почти не видно монументальных, тяжелых зданий, фонари казались размытыми пятнами.
Но-Ирэ переводилось с первородного языка как «город ветров и скал». Он действительно зародился в скалистой купели и день за днем отвоевывал место у гор: врастал в каменную твердь мощными башнями, окружал себя толстыми стенами, прорубал дороги, растекался площадями.
Королевский дворец нависал над столицей, довлел, внимательно наблюдал. Его длинные шпили, протыкающие облака, на рассвете в ясную погоду вспыхивали, ловя первые солнечные лучи. С высокомерием монарших вассалов из-за густых хвойных садов казали ухоженные лики верхние кварталы с богатыми особняками и фешенебельными гостевыми дворами.
Альма считала большой странностью, что меня не тянуло к красивой жизни и за четыре года я ни разу не поднималась в Стрэйн-Лейн, в самый известный и дорогой район магических мастерских. Но настоящая жизнь, какая она есть у обычных людей, бурлила внизу, в переплетении змеевидных улиц. Здесь теснились разновеликие дома с двускатными черепичными крышами, кричали рыночные зазывалы, дымились тележки торговцев уличной едой, а воздух в любое время года пах острыми шай-эрскими пряностями.
Ресторация, куда мы приехали, пряталась на тихой улице, в отдалении от Восточных ворот. В этом облюбованном студентами квартале, тесном и шумном, были едальные ряды, библиотечная площадь и недорогие торговые лавчонки. В них продавалось абсолютно все, начиная от готового платья и заканчивая мелкими артефактами, а потому было просто встретить знакомых.
– Это заведение закрыто для посторонних, – проговорил магистр, помогая мне выбраться из кареты. – Здесь нас не побеспокоят.
В дверях нас встретил распорядитель. Он поздоровался с Рэнсводом с большим пиететом и в обход непритязательного, на первый взгляд, обеденного зала провел нас на верхний этаж, в отдельный кабинет.
Как-то незаметно мне помогли избавиться от пальто и отодвинули тяжелый стул перед большим прямоугольным столом. Жестом фокусника распорядитель сдернул с пустых тарелок салфетки в тон скатерти изо льна и с любезной улыбкой объявил:
– Сегодня шеф-повар превзошел себя! У нас нежнейший ягненок с черносливом, первосортные говяжьи стейки, и к вечеру доставили ледяного окуня из Норсента. Подается на подушке из разваренной ячменной крупы и с лимонным муссом. Очень рекомендую.
Я проглотила слюну и упустила момент, в котором прошу принести мясо с кровью. За меня выбрал Рэнсвод:
– В таком случае девушке окуня, а мне стейк.
Он заказал мой ужин для себя. С другой стороны, кто платит, тот и заказывает еду, а я такая голодная, что уже без разницы: мясо, рыба или куриное крылышко.
– Вчера из королевского погреба доставили превосходное белое вино, – доложил распорядитель. – Прекрасно сочетается с рыбным блюдом.
Киар бросил на меня быстрый взгляд и покачал головой:
– Принесите графин с охлажденным яблочным соком.
– А вам? – невозмутимо уточнил он у Рэнсвода.
– На двоих, – с явным сожалением добавил тот.
Мама тоже считала, что в присутствии детей взрослые не должны пить алкоголь, и строго придерживалась этого правила, пока мы не сравнялись с нею ростом. Даже не знаю, радоваться или раздражаться, что магистр считал меня ребенком. Наверное, радоваться. Как там говорится в пословице? Даже черный колдун дитя не обидит? Вот! Очень на это рассчитываю.
– И ни в коем случае не добавляйте аскаром, – предупредил Рэнсвод. – Ни в напиток, ни в соусы. Проследите, пожалуйста, Джером.
Вполне логично. Тонизирующей ягодой подправляли недостаток магии, а у меня имелся большой переизбыток. Не дай божественный слепец второй раз за вечер оголять спину.
– Конечно, господин Рэнсвод, – согласился Джером и, внимательно выслушав просьбу о холодных закусках, удалился.
Когда за ним закрылась дверь, магистр заявил:
– София, от кофе вам тоже лучше пока воздержаться.
Ладно, алкоголь влиял на сознание, аскаром – на магические способности, но кофе-то чем ему не угодил? Замечательный напиток действовал исключительно на скорость моего преображения из утреннего зомби в живого человека, а не на магию.
– Что мне еще нельзя? – сухо поинтересовалась я. – Сладкое?
– Сладкое не только можно, но даже нужно, – вдруг улыбнулся он, словно собирался вытащить из кармана пиджака карамельный шарик на палочке и торжественно вручить обделенной дитятке.
Когда в кратчайший срок в обеденный кабинет внесли еду, Рэнсвод велел подавальщику:
– На десерт девушка будет теплое мороженое с шоколадным муссом. Как вы относитесь к шоколаду, София?
Ровнее только к его отсутствию. А что за нелепая штука – теплое мороженое? Если мне приспичит согреться в мороз, то лучше выпью горячее красное вино с апельсиновой цедрой и специями. Но точно не при Рэнсводе, иначе услышу тираду о вреде алкоголя на неокрепший детский организм.
– Нормально, – соврала я, постеснявшись высказать несогласие.
Мы пожелали друг другу приятного аппетита и принялись за еду. В упорном молчании. Наверное, тише было только на его лекциях – во время занятий не звенели, как сейчас, столовые приборы. От напряженной атмосферы, витающей над столом, рыба встала в горле комом. Протолкнуть ее не помогали ни лимонный мусс, ни яблочный сок.
Едва не подавившись очередным кусочком, я отказалась терзать себя едой, отложила вилку и выпалила практически на одном дыхании:
– Вам не о чем волноваться, господин магистр!
Он поднял на меня вопросительный взгляд.
– Я понимаю, что должна держать язык за зубами. И буду осмотрительной, – клятвенно уверила я и чуть не приложила ладонь к груди, но успела себя одернуть. – В моем возрасте магический резерв не меняется. Если люди заметят, что я стала сильнее, начнут задавать вопросы, а когда все вернется на круги своя, сделают неверные выводы. Не желаю, чтобы кто-то решил, будто я добавляю в свой аскаром что-то покрепче меда.
Пару лет назад несколько парней из команды по боевой магии выгорели прямо на турнире. Позже выяснилось, что они покупали какие-то алхимические эликсиры, заставляющие резерв не просто наполняться, а натуральным образом бурлить. Короче, как у меня сегодня.
Случился громкий скандал, об Академии общей магии не писали разве что провинциальные газетные листы. Хотя нет, писали… Мама тогда присылала длинные нравоучительные послания. С трудом убедила, что на мой счет ей не стоит волноваться.
Рэнсвод по-прежнему молчал, заставляя меня нервничать и кусать губу. Что он препарирует взглядом? Все правильно ведь сказала!
– Вы об этом хотели поговорить? – изогнула я брови.
– Откровенно сказать, я не нашел другого способа извиниться за неприятности, в которые вас невольно втянул, – спокойно возразил он. – И еще хотел показать, София, что вам не стоит меня опасаться. Я не плохой человек, даже если сейчас вам так не кажется. Не бойтесь спрашивать о том, что вас волнует. Вопросы наверняка появились.
Если еще пять минут назад в голове действительно роились неспокойные мысли, то они тут же все испарились. Почему-то хотелось поинтересоваться его мнением, отчего свежий окунь такой же невкусный, как размороженный.
– Что меня волнует? – Я спрятала руки под крышку стола и нервно протерла ладони о платье. – Как часто придется повторять тот… ритуал?
– Полагаю, каждый вечер, – невозмутимо объявил Рэнсвод.
Мигом представилось, как я буду пробираться в магистров кабинет, и что-то снова поплохело. Кто-нибудь нас непременно накроет, и по академии поползут дурные слухи.
– В вашем кабинете? – осторожно уточнила я.
– Уже представили, как будете красться по лестнице? – улыбнулся он, словно прочитав мои мысли. – Не переживайте, ваша репутация не пострадает, выберем другое место. Я уже предупредил ректора, что ухожу в отставку.
– Значит, эта ситуация растянется надолго? – дрогнувшим голосом уточнила я.
Он покачал головой.
– Уверяю, что не для вас.
– В таком случае почему вы уходите? – насторожилась я.
– Это очевидно: я бесполезен сейчас и как преподаватель, и как маг. – С задумчивым видом он потер пальцами, между ними затрепетал полупрозрачный лепесток огня. – Все, что у меня есть, отдали вы.
Завороженно я наблюдала, как огненный язычок сначала дрожал, а потом медленно таял. Виртуозность, с какой Рэнсвод использовал магию, восхищала. Но потом, как правило, он открывал рот и начинал сыпать издевками. В общем, портил все приятное впечатление.
– А как же ваша служба во дворце?
– Сегодня Ричейр отпустил меня в бессрочный отпуск, – невесело усмехнулся он.
Огромная мысль, что мужчина, сидящий напротив, близко знаком с королем и даже называет его по имени, совершенно не помещалась в голове. Сразу стало неуютно.
– Я написал ему, что перегорел.
Такое случалось, когда от неумения рассчитать резерв у мага на время исчезла сила. Не смертельно, но неприятно и унизительно. Фактически он расписался перед его величеством в профессиональной некомпетентности.
Мы встретились на секунду глазами.
– Его величество вам поверил?
– Он посоветовал прикупить ящик шариков галькоу и съездить на горячие источники. – Магистр отпил сок таким глубоким глотком, словно в квадратном хрустальном бокале было что-то покрепче, и хмыкнул: – Возможно, когда все закончится, именно так я и поступлю.
– Непременно там отдохните! – с жаром поддержала я прекрасный план. – Наша с мамой соседка из Ист-Орса говорила, что там божественно. Пару лет назад она вышла на пенсию и сразу отправилась подлечиться. Когда вернулась, ее никто не узнал! Лет на десять помолодела и вылечила суставы! Правда здорово?
– Могу себе представить, – многозначительно вставил он.
– Там хорошие лечебные грязи, да и вообще разные программы для омоложения. Опять-таки минеральная водичка для тонуса.
– Мне тридцать четыре, – в воцарившейся тишине уронил магистр, намекая, что с тонусом у него полный порядок.
– Вы превосходно выглядите для своего солидного возраста! – немедленно уверила я и враз поняла: светские беседы не мой конек. Лучше жевать остывшую рыбу!
Каков на вкус десерт в закрытом клубе для избранных, где даже меню не было, я не запомнила. Для вежливости поковыряла ложкой шоколадный мусс, стараясь не задевать шарики теплого мороженого, и соврала, что больше не способна впихнуть в себя ни кусочка.
Пустой желудок начало подводить от голода уже на обратном пути, а мы, как назло, то и дело проезжали мимо многочисленных тележек с уличной едой. В салон просачивались сладкие запахи острых пирожков, варенных в бульоне сосисок и прочих вкусностей, пусть не похожих на ледяного морского окуня из самого Норсента, зато вызывающих зверский аппетит.
На углу Академической улицы обычно до ночи работала маленькая едальная на колесах. Подниматься к ней от ворот было далековато, проще сразу выйти из кареты.
– Господин Рэнсвод, попросите кучера высадить меня здесь, – кивнула я в слепое окно. – Хочу прогуляться до общежития по свежему воздуху.
Он незамедлительно выполнил мою просьбу и напоследок посоветовал:
– Постарайтесь ни о чем не думать и выспаться. Обещаю, с вами все будет хорошо.
Как только поем, со мной все будет если не хорошо, то точно сносно.
– До завтра. – Я покрыла голову шалью и выбралась из кареты на улицу.
– Спокойной ночи, София.
Едва экипаж магистра скрылся за поворотом, я поправила на плече сумку и шустренько засеменила по обледенелой пешеходной мостовой к едальной.
На тележке исходили ароматным дымком два металлических чана. В одном варились длинные сардельки с воткнутыми тонкими палочками, в другом – в густом остром соусе бурлили завернутые в тончайшее тесто мясные шарики. На плоской квадратной сковороде хозяйка поджаривала масляные хлебцы, ловко переворачивая кусочки длинной вилкой.
– Доброй ночи, – ответила я на приветствие гостеприимной тетушки и, повесив на крючок сумку, ссыпала в металлическую плошку для денег горсть монет.
– Угощайся чем захочешь, – улыбнулась хозяйка.
Я поспешно вытащила из чана за тонкую палочку сардельку и с жадностью откусила. Напрочь сожгла язык, но не удержалась и схватила вторую.
– София? – проговорил за спиной тихий мужской голос.
Рефлекторно я обернулась и поперхнулась едой. В двух шагах от меня обнаружился Рэнсвод в одном костюме, словно не замечавший царившего зимнего холода. По лицу было невозможно ничего прочесть, но смотрел он на сосиски в моих руках. И, подозреваю, не из-за голода…
– Я нашел в карете вашу студенческую книжку, – проговорил магистр и показал документ. – Подумал, что лучше отдать сегодня, чтобы вы не искали ее.
С дурацким видом я посмотрела на сардельки в каждой руке и, сама от себя не ожидая, протянула одну Рэнсводу:
– Хотите?
Он медленно перевел взгляд с моего лица на съеженное от холода бледно-серое нечто и вдруг согласился:
– Давайте.
Длинные красивые пальцы профессионального мага сжались на тонкой палочке. Он с аппетитом откусил зараз половину сардельки.
– Господин, положить мясных шариков? – тут же предложила тетушка.
– Обязательно! – Рэнсвод одарил меня насмешливым взглядом и попросил: – Хозяйка, только соуса побольше налейте.
– Девушка, а ты будешь? – спросила она, зачерпывая половником из чана кругляши.
– Буду.
Вдвоем с магистром мы теснились возле узкой полки, заменявшей в едальной столик. Шипели от огненного масла, дули на шарики, уже не разбирая, горячие они или просто острые. У Рэнсвода от холода покраснели нос и уши, а очередной порыв ледяного сквозняка от проезжающей мимо кареты заставил поднять ворот пиджака.
– Подождите, – пробормотала я и стянула с головы шаль. – Знаю, что вы не пытаете женщин и детей холодом, но возьмите, пока не замерзли намертво.
– Я не ношу бабушкины шали, – отказался он.
– Она не бабушкина, а мамина, придирчивый человек! – возмутилась я и сунула ему насильно. – Заворачивайтесь! Мне все равно не холодно.
И он действительно нацепил шаль на плечи поверх этого своего модного костюма. Оставалось только концы крест-накрест через пояс повязать. Я с трудом сдержала смешок и с самым заинтересованным видом начала вылавливать из маленькой тарелки мясной шарик, практически выскочивший из разваренного теста.
– Я выгляжу как болван, – прокомментировал магистр, с шипением прихлебнув огненный травяной чай.
– Открою секрет: тем, кто в мороз выглядит как болван, не грозит зимняя лихорадка, – парировала я.
– У вас удивительный талант находить правильные слова. – Рэнсвод двумя пальцами подхватил из стопки чистый лоскут и, вытерев руки, бодро позвал: – София!
– Кхм?
Вообще, не очень-то вовремя. Я как раз успела запихнуть норовистый мясной комочек в рот и повернулась к магистру красивущая: с нелепо оттопыренной щекой. Судя по серьезной мине, Рэнсвод хотел сказать что-то важное. Пришлось заглотить еду, как удаву, практически не жуя.
Он протянул раскрытую ладонь:
– Мир?
– Согласна. – Я с улыбкой ответила на рукопожатие, по-мужски крепкое и действительно необъяснимым образом вселяющее доверие.
Глава 3
Насмешить богов
В комнате меня ждал подозрительный порядок. В смысле, относительный. Валялось все, что я сама не успела убрать, когда утром в спешке собиралась на занятия. Трехцветная кошка растянулась на кровати и только недовольно сощурила желтые круглые глаза от вспыхнувшего на потолке светильника.
– Как ты провела день? – стягивая с ног ботинки, заговорила я с хвостатой соседкой.
Судя по всему, день она провела плодотворно. На подушке в цветочек лежало что-то маленькое, желтое и… в перьях. Я подскочила к кровати и двумя пальцами подняла задушенную канарейку. Еще днем эта милая птица чирикала в комнате у комендантши мадам Фалко.
– Дуся, опять?!
Кошка спрыгнула на пол и принялась тереться о ноги, дескать, прости, подруга, зов помоечных предков затмил разум. В третий раз.
Когда пару лет назад я подобрала на улице дрожащего найденыша, жрущего даже хлебные корки, думала, что он станет источником радости – не жалко доплатить за содержание питомца в общежитии. Но что-то пошло не по плану… Сначала мальчик оказался девочкой, а когда эта девочка окрепла, выяснилось, что характер у нее примерно как у Рэнсвода, вразумляющего неразумных студентов. Окажись эта парочка демонов в одном доме, точно сживутся!
– Фалко нас выставит! – простонала я. – Прямо сейчас возьмет и выставит!
Раздался тревожный стук в дверь, и пронзительный голос комендантши проник в комнату:
– Грандэ, немедленно открой! Я видела, как ты поднималась по лестнице.
Божественный слепец, почему ты решил оставить меня бездомной с такой умопомрачительной скоростью? Морально не дал настроиться.
В панике я глянула на приотворенную оконную створку, но избавиться от птичьего трупа уже не успевала. Пришлось сунуть умертвленное создание в карман пальто и открыть.
Мадам, высокая и худая, с туго стянутыми в идеальный пучок седыми волосами, едва не взрывалась от гнева.
– Твоя кошка сегодня своровала мою канарейку! – рявкнула она, потрясая тяжелой звенящей связкой ключей. – У нас был уговор, что ты не выпускаешь это животное из комнаты!
На вопли Фалко никто из соседей не выглянул. Все предпочитали пережидать шторм в безопасности, чтобы, не дай божественный слепец, случайно не задело.
– И я строго соблюдаю ваше требование, – с жаром закивала я.
– У тебя открыто окно! – Она даже на цыпочки встала и ткнула длинным ключом куда-то поверх моего плеча.
– Вы же сами сказали проветривать, раз очень душно. – Изображая дурочку, я пару раз моргнула.
С приходом осени и до самого мая мадам отчаянно мерзла, а женское крыло общежития издыхало от духоты. Теплые жилы в стенах нагревали до такого состояния, что камни становились горячими. Не помогали ни жалобы, ни просьбы убавить жар, на все был один ответ: проветривайте.
– И потом, почему вы обвиняете именно мою кошку? – нахально спросила я, начиная догадываться, что Дусе повезло не попасться с поличным и мадам решила просто надавить.
– Других в этом общежитии нет. И больше никогда, помяни мое слово, не будет!
Напугала драконовую химеру вилкой! Мне одной кошки за глаза.
– А как же кот смотрителя из мужского крыла? Полосатый такой. – Я решительно пустила Фалко по ложному следу. – Сама видела, как он охотился за голубями.
Мадам сузила глаза, пожевала губами и молча погрозила ключом. Она словно искала причину выставить нас с кошкой и всем скарбом взашей, но ни взашей, ни другим способом что-то не получалось. За проживание я платила аккуратно в срок.
– Мадам Фалко, да что же вы делаете? – разнесся по всему коридору громогласный голос Альмы. – Подняли с кровати больного человека!
Одетая в домашнее платье и с корзинкой для снеди в руках, она торопилась к моей двери.
– У меня зимняя лихорадка, – охотно согласилась я с подругой, и комендантша немедленно отошла на пару шагов. Во избежание, так сказать.
– Ладно, Грандэ, – заторопилась она уйти, – выздоравливай. И следи, чтобы кошка не шлялась по общежитию!
Мадам промаршировала по коридору к соседней комнате, видимо, намереваясь отыскать новую жертву, но замерла, напряглась всем сухопарым телом и громко чихнула. Она резко повернула голову и проткнула меня злым взглядом, словно за минуту успела подхватить скверную хворь. Мы с Альмой дружно промычали «будьте здоровы» и моментально захлопнули дверь.
– Почему она орала так, будто Дуся сожрала ее любимую канарейку? – деловито вопросила подруга.
Молча я выудила за хвост придушенную птичку.
– Ты прятала птичий труп в кармане? – С деланым недоумением айтэрийка указала на канарейку пальцем с крупным янтарным перстнем. Никак, он достался подруге от священных предков Сатти.
– Фалко застала меня врасплох. Я запаниковала.
Судя по воплям, доносившимся из коридора, та нашла нового претендента на жертву, и пытаться перепрятать труп сейчас было самоубийственной ошибкой. Лучше дождаться ночи. Я завернула птицу в носовой платок и засунула обратно в карман, не придумав места получше. Надеюсь, птичьи боги меня простят.
– Что ж, карманы она точно не стала бы проверять, – хмыкнула Альма и, сделав стремительный выпад, пощупала мой лоб: – Жара нет. После тренировки я тебя искала, но не нашла ни здесь, ни в лазарете. Ты ходила в городскую лечебницу?
– Да, – согласилась я с версией подруги и стянула наконец душное пальто. – Пошла в городскую сразу после пересдачи. Напоили каким-то чудесным снадобьем, через пару часов лихорадки как не было.
– Кстати, слышала, что на пересдаче вам сегодня повезло, – выказала она характерную осведомленность – в нашей академии слухи разлетались со скоростью черного заклятья в осажденном замке. – Что поставил?
– «Превосходно».
– Брешешь, – опешила подруга. – Что ты ему сделала?
Превратилась в холодильный шкаф для его древнего дара. Сущая мелочь! Впрочем, никому не советую повторять. Очень опасно для жизни.
– Впечатлила огненным заклятьем и наглостью, – туманно ответила я.
– Вот! Это магия гаргулий! – торжествующе воскликнула подруга. – Говорила же, что они всегда помогают, а ты отнекивалась! Не будет вся академия просто так на крышу забираться.
Пока я приводила себя в порядок, Альма успела сдвинуть со стола учебники и расставить на белой салфетке с ай-тэрийскими узорами глиняные плошки. В воздухе остро и знакомо запахло мясными шариками в тонком тесте. Полный желудок протестующе заурчал, намекнув, что третий за сегодняшний вечер ужин доведет меня до несварения.
– Знаю, что у тебя сейчас нет аппетита, но поесть надо. И вот! – Альма вытащила из корзинки мой забытый днем термос с незнамо откуда взявшейся крышкой. – Заварила тебе свеженькую калину.
Потом подруга с помощью простенькой магии мастерски довела томатный соус в тарелке до кипения и, посчитав приготовление ужина оконченным, уселась на кровать – вкушать. Дуся, спрятавшаяся как раз под кроватью, недобро сверкнула глазами. Громогласную Альму она не любила как-то по-особенному: близко подходить опасалась, но каждый раз недобро щурилась, словно примерялась, как впиться ей в ногу.
– Как прошла тренировка? – спросила я, присаживаясь к столу.
– Из-за химерова Эзры Ходжа из команды сбежала последняя девушка. С воплями! – недовольно проворчала подруга, подхватывая вилкой тонкое тесто вместо шарика.
– Ты поскандалила и ушла из команды? – не поверила я своим ушам.
Альма задумалась на секунду, посчитала в уме и исправилась:
– В смысле, предпоследняя.
Капитана команды по турнирной магии Альма величала исключительно кретином или по имени и фамилии. Дескать, предки завещали называть дурных людей именно так, иначе три года счастья не видать. Эти три года как раз захватывали окончание академии, и ей не хотелось так подставиться к диплому.
– Скоро турнир, а мне тренироваться не с кем, – сердито пожаловалась она.
– В таком случае преврати Эзру в мешок для битья.
– Пока я готова превратить его в умертвие, – проворчала она.
Остатки недоеденного ужина я заставила подругу забрать с собой. Заодно попросила избавиться от птичьего трупа. Удивительно, но она не отказала «больному зимней лихорадкой» человеку и пообещала проводить жертву со всеми почестями, как завещали ай-тэрийские предки.
– Закопаю ее в снег и прочту молитву, чтобы птичка попала на божественную радугу, – торжественно объявила она, весьма небрежно запихивая сверток с канарейкой в карман платья.
– Просто выброси в мусорный короб, как в прошлый раз.
– Хороший вариант, – согласилась новоявленная шаманка.
Я заперла дверь на замок, задернула шторки на слепом от темноты окне и стянула через голову платье. Маленькое зеркало на стене над раковиной отразило чистую спину. Ни на лопатке, ни на плече не было никаких символов. Видимо, магическая метка исчезла после ритуала.
* * *
Весь следующий день академия стояла на ушах от новости, что Рэнсвод подал в отставку. Об этом шептались везде: в холле, столовой и аудиториях. Люди строили предположения, что случилось с его величеством адским тираном. Кто-то озвучил мысль, мол, ему предложили место декана в академии Ос-Арэт с самой сильной школой высшей магии во всем Шай-Эре. Народ подхватил жаркую сплетню, и к середине дня она обросла мелкими подробностями. Знающие люди, не объяснявшие, откуда они, собственно, об этом знают, утверждали, что в провинцию магистр отправляется по личному поручению короля. Пожалуй, если бы Рэнсвод услышал, сам поверил бы.
– Знаете, почему он всем вчера подмахнул пересдачу не глядя? – с умным видом проговорил один из моих вчерашних сотоварищей по экзамену. – Это был его прощальный подарок. Точно вам говорю!
В тесном лектории мы ждали начало лекции по теоретической магии, но профессор где-то задерживался. Никак, тоже обсуждал с коллегами отставку Рэнсвода и, может, начал праздновать.
– Зато теперь ясно, отчего умница Грандэ получила «превосходно», – громко зашептался кто-то за моей спиной.
Они еще про плюсы не знают. Нужно было попросить скромное «удовлетворительно». Вот до чего доводит жадность!
Я тяжело вздохнула и обернулась к сплетникам:
– Отчего же?
– Так все видели, как он тебя полгода изводил почем зря, – ни капли не смутился парень. – Ты же ему вчера пальто сожгла, а все равно поставил «превосходно».
– Может, он искал способ от него избавиться, – пожала я плечами и отвернулась.
Сидящая рядом со мной Альма с ехидной улыбочкой пробормотала:
– Ты это имела в виду под наглостью?
Развить тему ей не удалось: профессор все-таки появился. После лекции подруга унеслась в оранжерею за растениями для завтрашнего практикума по зельеварению и напрочь забыла о сожженном пальто. Я воспользовалась удобным моментом и, пока никто из преподавателей не перепутал меня с вольнослушательницей, поднялась в кабинет Рэнсвода за мантией.
Дверь с именной табличкой была приоткрыта. Я осторожно постучалась и заглянула внутрь. Помощник магистра Дрю освобождал ящики письменного стола и складывал стопками какие-то бумаги. Выходит, я ошибалась: все-таки магистр не просто оставлял здесь вещи, а изредка работал.
– Заходите, госпожа Грандэ, – позвал слабым голосом Дрю и шмыгнул носом.
Откровенно сказать, выглядел он так, словно три часа кряду рыдал, как кисейная девица над письмом о расставании.
– Я вчера оставила мантию, – проговорила осторожно и указала на вешалку. Зеленая мантия была на месте, а пальто исчезло.
– Да, магистр меня предупредил, что вы заглянете, – согласился он. – И попросил передать вам записку.
Дрю вытащил из внутреннего кармана аккуратно сложенный конвертом и опечатанный лист. Пришлось пересечь кабинет. Я схватилась за уголок послания, но помощник его не отпускал. Как два болвана, мы замерли, держась за записку с двух сторон.
– Представляете, он нас покидает! – с надрывом произнес Дрю, словно провожал Рэнсвода не в отставку, а в последний путь. – Такая потеря!
– Я слышала, – сдержанно согласилась я и потянула письмо на себя. – Можно забрать?
– Ах, конечно! – Он наконец выпустил листик и, подняв очки, вытер платком покрасневшие глаза. – Собираю его бумаги. Завтра уже приходит новый преподаватель.
– Вот как… – пробормотала я, поглаживая большим пальцем твердую сургучную печать с личным оттиском магистра. – Ну я пойду?
– Вы должны быть очень осторожны, госпожа Грандэ, – неожиданно проговорил он мне в спину.
– Простите? – тщательно следя за выражением лица, обернулась я.
– Магистр сказал, что вы вчера пришли на пересдачу с лихорадкой и вам сделалось дурно, – пояснил Дрю. – Вам надо лучше заботиться о себе. Сейчас такое время, что легко подхватить какую-нибудь гадость и потерять здоровье.
– Да, – медленно кивнула я. – Спасибо за совет.
– До свидания, госпожа Грандэ, – попрощался он и вернулся к бумагам.
Перекинув через локоть мантию, я вышла из кабинета, спустилась на один пролет и вскрыла на послании печать. Рэнсвод оказался немногословным: никаких напоминаний об осторожности и ответственности, просто написал, что сам меня найдет. И поставил быстрый росчерк.
Однако Киар не появился ни после обеда, ни к последнему занятию. На практикум по бытовой магии я пришла наполненная силой. Странно, как в разные стороны не сыпались разряды, а волосы не стояли дыбом.
– Ой, ты бьешься магией! – поморщилась Альма, случайно задев мою руку.
Ах, нет. Разряды все-таки сыпались. Оставалось надеяться, что гладкий хвост не поднимется над макушкой, как длинный острый шпиль королевского дворца.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?