Читать книгу "Мертвые крадут лица"

– А трещина на Гакси? – спросил Джувон.

– Гакси... маска с эмоциями, но есть кое-что еще, – мрачно ответил Геджин. – Это, как бы сказать... переход. Гакси – невеста, то есть девушка, которая ждет и еще не стала кем-то. Оставила девичество, но еще не вступила в замужество. Между «я одна» и «мы – семья». Идеальная маска для того, кто ищет лицо.

Некоторое время было так тихо, что можно было расслышать дыхание.

– Значит, – медленно произнес Енчжу, – нам нужно закрыть эту выставку до открытия. Иначе...

– Иначе сюда придут люди, – закончил Джувон. – И маски начнут забирать их эмоции. А хубальгви...

Он не договорил, впрочем, этого и не требовалось.

– У нас есть план? – спросил Енчжу, глядя на Геджина.

Последний задумчиво почесал затылок.

– Я могу провести ритуал запечатывания. Например, ночью, когда никого не будет. Пролезем сюда под предлогом, что надо провести ритуал благословения. Мой наниматель явно с приветом, верит во всякую чушь.

– И это говорит шаман? – изумился Джувон.

– В нашем деле, птенец, тоже чуши хватает, – не смутился он. – Так вот, надо начертить защитные символы вокруг витрин, прочитать молитвы усмирения. Это не изгонит сущности полностью, но... притупит их. Сделает менее активными.

– А Гакси? – спросил Джувон. – С ее трещиной-то что делать?

– С ней сложнее, – признал Геджин. – Трещина уже открыта, и ее нельзя просто заклеить или замазать. Нужен более серьезный ритуал. А еще время, которого у нас нет.

– Тогда нужно хотя бы предупредить людей, – твердо сказал Енчжу. – Я свяжусь с дирекцией центра. Скажу, что есть угроза безопасности.

– И какая, доктор психов? – ехидно поинтересовался Геджин.

– Скажу... утечка газа? Проблемы с вентиляцией? Что угодно, лишь бы отменили открытие.

– А если не отменят?

Енчжу посмотрел на маски, потом на друзей.

– Тогда мы будем здесь на открытии и постараемся минимизировать ущерб.

Джувон кивнул, понимая, что другого выхода не было.

– Хорошо, – согласился Геджин. – Я вернусь сюда ночью и проведу ритуал. Вы же попытайтесь достучаться до дирекции. И молитесь, чтобы у нас все получилось.

Они развернулись, направляясь к выходу. Но у двери Джувон обернулся, бросив последний взгляд на маски.

Девять деревянных лиц неподвижно смотрели в пустоту зала. Но Джувону почему-то показалось, что Чоренги теперь улыбается... чуть шире.

Глупости.

Он резко выдохнул и быстро вышел, закрывая за собой дверь.

***

Вечером Енчжу позвонил директору Культурного центра. Разговор длился двадцать минут. Джувон и Геджин сидели в квартире психиатра, напряженно слушая одну сторону диалога.

– Да, я понимаю, что это неудобно... Нет, я не пытаюсь сорвать мероприятие... Да, я врач, и именно поэтому я обеспокоен... Проблемы с вентиляцией могут вызвать... Господин Пак, прошу вас...

Енчжу замолчал, внимательно слушая, что говорят. Лицо его постепенно каменело.

– Понятно, – наконец сказал он ровным тоном. – Спасибо за уделенное время.

Джувон отметил, что прозвучало это приблизительно как «чтоб вы сдохли».

Психиатр положил трубку и тяжело опустился на диван:

– Отказались. Сказали, что все проверено, система вентиляции работает идеально, и никаких оснований для отмены нет.

– А Кегван? – спросил Геджин. – Он был на связи с директором?

– Да, – кивнул Енчжу. – Директор упомянул, что консультант Нам подтвердил полную безопасность выставки. Даже провел какое-то «энергетическое очищение пространства».

– Ублюдок, – выдохнул Геджин. – Он не только знает, что будет, но еще и защитил свой эксперимент от вмешательства. И меня уже не послушают, потому что этот козел явно держит все под своим контролем.

Джувон встал и подошел к окну. На улице сгущались сумерки. Где-то там в Каннаме, в пустом зале на третьем этаже, девять масок ждали завтрашнего дня. Ждали, когда придут люди, чтобы...

– Значит, остается один вариант, – тихо сказал он, не оборачиваясь к остальным. – Мы пойдем туда и попытаемся остановить то, что...

– Втроем против девяти голодных масок и неизвестной сущности? – уточнил Енчжу.

– Втроем, – подтвердил Джувон, поворачиваясь к друзьям. – У нас нет выбора.

Геджин хмыкнул:

– Ну, по крайней мере, будет весело. Я давно не был на культурном мероприятии. Надо же иногда и развиваться.

Енчжу покачал головой, но не мог осуждать.

– Тогда нам нужен план. Что делать, если маски действительно активируются?

– Я принесу атрибуты для экзорцизма, – пожав плечами, сказал Геджин. – Соль, освященную воду и защитные амулеты. Джувон, ты возьми карты. Они помогут определить, какая маска активна в данный момент.

– А я... буду психиатром, – вздохнул Енчжу. – Если люди начнут вести себя странно, попытаюсь вывести их из состояния... Понятия не имею, какого именно, но постараюсь.

– Звучит как план самоубийц, – невольно усмехнулся Джувон.

– Лучше план самоубийц, чем никакого плана, – философски ответил Геджин.

Еще час они обсуждали детали. Кто где будет стоять. Как действовать при разных сценариях. Что делать, если появится хубальгви.

Когда уже поздним вечером Джувон вышел на улицу, небо было затянуто тучами. Пахло дождем, и мелкие капельки срывались на землю. Если идти пешком, то можно промокнуть, пусть и не до нитки. Поэтому оставалось вызвать такси. Стоило выспаться, потому что завтра будет долгий день. Очень долгий.

Он прикрыл глаза, слушая шум ночного города за окном машины. Таксист включил радио, там играла какая-то старая баллада про любовь и расставание. Джувон не вслушивался в слова. Просто позволил музыке убаюкивать себя.

Внезапно в кармане завибрировал телефон. Сообщение от Геджина гласило:

«Еду в центр. Буду работать до утра. Если что-то пойдет не так, ты узнаешь по новостям о пожаре в Каннаме».

Джувон тихо фыркнул, пряча улыбку, и написал:

«Постарайтесь не спалить здание, Чо-сонсэнним. Оставьте что-то нам с Енчжу».

Тут же прилетело в ответ вместе с задумчивым стикером-утенком:

«Обещать не могу, но попытаюсь».

Джувон покачал головой. За окном проплывали неоновые вывески магазинов, кафе и круглосуточных минимаркетов. Город, который никогда не спит. И город, который не знает, что завтра в одном из его культурных центров может случиться что-то страшное.

Или они все просто параноики? Может, ничего не случится? Окажется, что трещина на маске – просто трещина, а его видение – перенапряжение после встречи с Кегваном?

Но Джувон знал, что это не так. Его дар никогда не давал сбоев, а карты в этот раз показали Башню. Башня точно не врет.

Такси остановилось у его дома. Джувон расплатился, вышел и поднялся к себе в квартиру. Включил свет, скинул обувь и бросил сумку на диван.

Здесь было тихо и по-своему уютно. Он подошел к окну и раздвинул шторы. Открылся вид на ночной город, миллионы огней и жизней, которые текли своим чередом.

Джувон вспомнил лицо той пожилой женщины с брошюрой. Она так хотела попасть на выставку и посмотреть на восемьсот лет истории. И он не смог ее убедить этого не делать.

Сколько таких людей придет завтра? Десятки? Сотни? И что с ними станет, если маски действительно проснутся?

Джувон отошел от окна и лег на диван, не раздеваясь. Шумно выдохнул и прикрыл глаза.

Но сон, как назло, не шел.

Парень лежал в темноте, слушая тиканье часов на стене и далекий гул города. Думал о Енчжу и его спокойной решимости. О Геджине и его циничном юморе, за которым скрывалась настоящая храбрость. О том, что завтра они втроем попытаются остановить нечто, которое не факт, что возможно остановить.

И, конечно, о Нам Кегване, который где-то там в своей студии пьет баснословно дорогой чай и наблюдает, как разворачиваются события. Прямо как шахматист, который уже просчитал все ходы.

«Хаос можно контролировать только тогда, когда знаешь его правила», – вспомнил Джувон его слова.

Но... что, если правил нет? Что, если это хаос в чистом виде?

Часы показывали два ночи, когда Джувон наконец провалился в беспокойный сон. Ему снились маски. Девять деревянных лиц, которые смотрели прямо на него. И Гакси медленно поворачивала голову. Трещина на ее щеке расширялась, превращаясь в жуткую улыбку, через которую просачивалось что-то мертвенно-бледное. Злое и голодное.

Что-то... у чего не было лица.

Глава 3

Чо Геджин ненавидел ночные смены.

Не то чтобы он боялся темноты, ибо после сорока лет работы шаманом темнота была его родной стихией. Просто в последнее время колени начали напоминать о себе при каждом шаге по холодному мрамору, а спина требовала нормальную кровать, а не бессонные ночи в пустых залах.

Но выбора не было.

Он шел по коридору третьего этажа Культурного центра, таща за собой большую спортивную сумку. Рюкзак порвался в самый неожиданный момент, поэтому пришлось его оставить Пек-Пеку.

В сумке лежали все необходимые атрибуты: соль (обычная и морская, на всякий случай), освященная вода из трех разных храмов, связка сушеных трав, красные нити, белый мел, черные свечи и небольшой барабан.

А еще бутылка соджу для храбрости. И пачка сигарет, хотя Геджин бросил курить пять лет назад. После этого, конечно, раз пятьдесят начинал снова, но всегда вспоминал момент, когда бросил именно в первый раз.

Потому что некоторые ночи требовали исключений.

Он приложил пропуск к считывателю у двери в Зал Восточного наследия. Щелчок – и дверь открылась.

Геджин вошел внутрь и замер.

Зал встретил его гробовой тишиной. Аварийное освещение давало тусклый свет, отбрасывая длинные тени от витрин. Девять масок хахве застыли в своих стеклянных клетках, будто ждали его.

– Ну здравствуйте, красавцы и красавицы, – пробормотал Геджин, опуская сумку на пол. – Надеюсь, вы не против ночного визита? Я тут решил немного... прибраться.

Маски молчали. Естественно. Что бы они могли еще сказать?

Но воздух в зале был тяжелым и густым, будто само пространство дышало, как огромный спящий зверь. Геджин почувствовал знакомое покалывание на затылке, словно кто-то трогал иголочкой. Предупреждение, что здесь было что-то живое.

– Ладно, давайте знакомиться по-хорошему, – сказал он, доставая из сумки соль. – Я – Чо Геджин, в прошлом шаман, а в настоящем пенсионер с больными коленями и скверным характером. Вы – древние артефакты, пропитанные человеческими эмоциями за много-много лет. Я пришел вас запечатать. Вы, конечно, будете против. Но давайте хотя бы попробуем сделать это цивилизованно и без лишней драмы. Договорились?

Разумеется, никто не ответил.

– Отлично, рад, что мы поняли друг друга, – кивнул Геджин и шумно открыл пакет с солью.

Начать стоило с Янбана. Она находилась на подставке первой слева в полукруге. Геджин обошел витрину, методично насыпая соль тонкой линией. Белые крупинки ложились ровной дорожкой на черный пол.

– Тебе, господин высокомерный аристократ, посвящается, – пробормотал он. – Пусть твоя гордыня останется внутри этого стекла и не выйдет наружу.

Соль легла замкнутым кругом. Геджин достал мел и начертил защитный символ прямо на полу перед витриной. Старый знак усмирения – круг с тремя линиями внутри.

Затем перешел к следующей маске ученого Сонби. Соль, символ, тихая молитва – та же процедура.

– Ты хотя бы выглядишь разумным, – заметил Геджин, рисуя круг. – Может, договоримся? Посидишь тихо, я тебе потом книжку почитаю. Философскую. Ну или эротическую с неприличными картинками.

В ответ – молчание.

– Ну ладно, как знаешь.

Чоренги был третьим. Маска слуги с хитрым прищуром и нелепыми ушами. Геджин посмотрел на нее, поморщился и честно сказал:

– А ты мне не нравишься. Слишком умный вид для дурака. Значит, ты можешь быть самым опасным.

Он особенно тщательно насыпал соль вокруг этой витрины. Двойной круг. И символ усмирения нарисовал покрупнее.

Дальше шли Имэ, Буне, Бэкчжон, Чжун, Хальми...

Работа шла медленно. Геджин чувствовал, как ноет спина от постоянных наклонов. Колени чертовски ныли, а руки покрылись белой пылью от мела.

Когда он дошел до маски вдовы, то остановился, задумчиво ее разглядывая. Темные пятна по краям дерева были заметнее в тусклом свете. Геджин провел пальцем по стеклу витрины, будто пытаясь понять, что именно впиталось в маску.

– Ты уже ешь, – тихо сказал он. – Голодная старушка. Сколько слез ты выпила за столетия? Сколько горя впитала?

Маска смотрела на него пустыми глазами. Геджин насыпал соль и нарисовал символ, потом прошептал молитву.

И наконец дошел до Гакси. Невеста стояла последней справа. Бледное деревянное лицо с едва заметной грустью. Геджин приблизился к витрине и посветил фонариком.

Трещина была на месте. Все такая же тонкая, но уже заметно длиннее, чем днем. Сантиметров пять – не меньше.

– Дьявол, девонька, – выдохнул Геджин. – Ты растешь.

Он быстро насыпал соль вокруг витрины. Не один круг, а сразу три. Потом достал из сумки красные нити и начал обматывать ими ножки витрины, связывая крепкими узлами.

– Держись там внутри, – бормотал он, затягивая узел за узлом. – Не лезь наружу. Знаешь ли, тебе тут не понравится. Люди злые, погода плохая, еда невкусная. Птенец мой совсем не понимает, что настоящей опорой в этом мире для него может быть только доктор психов. Оставайся в своем уютном стекле.

Трещина словно пульсировала в свете фонарика.

Геджин нарисовал перед Гакси не один символ, а целых пять. Круги, линии, иероглифы усмирения и запечатывания. Вскоре весь участок пола перед витриной был исписан белым мелом.

Когда дело было закончено, шаман выпрямился, потирая поясницу:

– Ну вот, теперь вы все в соляных кругах. Можете злиться, но наружу не выйдете.

Он отошел в центр зала, придирчиво оглядывая свою работу. Девять витрин, окруженных белыми линиями соли. Девять символов на полу. Красные нити на Гакси.

В общем-то, выглядело неплохо. Теперь оставалось главное – активировать защиту.

Геджин достал из сумки барабан. Совсем небольшой, на котором следовало играть одной рукой, и с потрепанной кожей. Он купил его тридцать лет назад у жутко старого шамана в Кенджу. Тот сказал, что барабан помнит сотни ритуалов и знает, как говорить с духами.

Геджин встал в центре зала, закрыл глаза и ударил по барабану. Глухой звук разнесся по пустому помещению. Еще удар. И еще. Ритм чем-то походил на сердцебиение. А потом Геджин затянул старую шаманскую молитву на языке, которому его учил наставник:

Духи, что живут в дереве,

Духи, что питаются эмоциями,

Слушайте меня!

Я запечатываю вас!

Соль – граница,

Символ – замок,

Слово – ключ!

Оставайтесь внутри.

До тех пор, пока не придет тот, кто снимет печать.

Барабан звучал все громче. Геджин чувствовал, как энергия поднимается от пола, проходит через его тело и растекается по залу.

Соляные круги начали... светиться? Хотя нет, показалось. Они просто стали более заметными, будто соль впитала лунный свет и теперь отдавала его обратно. Геджин продолжал петь, ударяя по барабану.

И тут что-то изменилось.

Воздух резко стал холодным, словно кто-то открыл невидимое окно прямо в зиму. Геджин замолчал, но продолжил бить в барабан.

Тихо-тихо. Совсем тихо. А в следующий миг послышался... смех. Тихий, хриплый, жутковатый. Он доносился откуда-то слева.

Геджин медленно повернул голову. Маска Чоренги. Слуга-дурак пристально смотрел на него. И губы маски... изогнулись? Или просто тени легли под другим углом. Это все просто показа...

Только смех не смолкал.

– Заткнись, – резко сказал Геджин и ударил по барабану сильнее.

Смех прервался. Но теперь откуда-то справа донесся другой звук, похожий на тихое всхлипывание, будто плакала старая женщина.

Хальми.

Геджин сжал зубы. Маски сопротивлялись и не хотели быть запечатанными.

– Я же просил без драмы, – процедил он. – Но нет, вам обязательно надо устроить цирк!

Он начал бить в барабан быстрее и громче. Молитва полилась мощным потоком, слова загромыхали в пустом зале:

Я запечатываю!

Именем неба!

Именем земли!

Именем тех, кто был до меня!

Соляные круги вспыхнули ярче. В следующий момент раздался громкий отчетливый треск.

Геджин замер. И медленно-медленно повернулся к витрине с Гакси.

Прямо на его глазах тонкая линия трещины поползла вверх, словно ее прочерчивал невидимый палец по дереву.

– Нет-нет-нет! – Геджин бросил барабан и бросился к витрине.

Он схватил бутылку освященной воды из сумки, открыл и плеснул прямо на стекло. Вода стекла вниз, оставляя мокрые следы.

– Стой! – крикнул он. – Я же тебя запечатал! Ты не можешь...

Трещина замерла. На секунду Геджину показалось, что сработало. Но потом он почувствовал дикий холод, от которого мгновенно заныли зубы, а дыхание превратилось в белый пар.

Что-то... за ним наблюдало. Внутри все будто онемело.

Геджин осторожно обернулся и увидел, что в центре зала, там, где он стоял еще минуту назад, было... пустое место. Только вот что-то в этом месте выглядело неправильным.

Сам воздух искажался и дрожал, будто пытаясь соткаться в определенную форму.

Геджин сглотнул, чувствуя, как немеют руки и ноги.

Хубальгви.

Он здесь. Еще не полностью проявился, но присутствие уже чувствуется.

– Отлично, – хрипло сказал Геджин, пятясь к сумке. – Просто чудесно. Я пытаюсь запечатать маски, а вместо этого приглашаю на чай древнюю сущность. Может, еще дракона вызвать? Или Кегвана? Хотя второе хуже.

Он нащупал рукой сумку, не отрывая взгляда от искаженного воздуха. Достал горсть соли и швырнул в центр зала. Белые крупинки пролетели сквозь странную зону и... исчезли. Просто растворились в воздухе, не долетев до пола.

– Проклятье – выдохнул Геджин. – Это плохо. Это очень-очень плохо.

Искажение начало медленно смещаться в его сторону. Геджин схватил сумку и рванул к выходу. Бежать в его возрасте было унизительно, но живой трус лучше, чем мертвый герой.

Он выскочил из зала, захлопнул за собой дверь и прислонился к стене, тяжело дыша. Сердце колотилось, готовое выпрыгнуть из груди, а руки мерзко дрожали.

– Ну и ночка, – пробормотал он, доставая телефон.

Экран показывал без чего-то четыре утра.

Геджин открыл список контактов, быстро нашел «Птенец» и нажал на вызов.

В ухо понеслись долгие гудки. Один, два, три... семь, восемь...

– Алло? – сонный голос Джувона прозвучал чуть раздраженно. – Учитель? Вы знаете, который час?

– Послушай меня внимательно, птенец, – серьезно сказал Геджин. – Ритуал запечатывания частично провалился.

Повисла пауза, а за ней короткий выдох:

– Что значит «частично»?

– Значит, что маски я все-таки запечатал. Но в процессе разбудил то, что пряталось за трещиной. Хубальгви еще не материализовался полностью, но... уже очень близко. Намного ближе, чем я думал.

Джувон после этого окончательно проснулся:

– Вы его видели?

– Скорее... почувствовал, как искажение пространства и чудовищный холод. Соль сквозь него проходит, как сквозь воду. Это не просто дух, Джувон. Это что-то... другое.

– Что... теперь?

Геджин поскреб небритую щеку пальцами:

– Теперь? Ну... будет хуже, чем мы думали. Печати на масках продержатся какое-то время, но недолго. Может, несколько часов. Надеюсь, что не меньше. А хубальгви... он уже почти здесь, и ему нужна только одна вещь.

– Какая?

– Лицо, – тихо ответил Геджин. – Чье-то живое лицо. И на открытии завтра будет полно народу.

Повисла тяжелая тишина.

– Значит, мы обязательно должны прийти, – наконец сказал Джувон. – И не дать ему... взять чье-то лицо.

– Именно, – кивнул Геджин, хотя Джувон его не видел. – Собирайся. Позвони доктору. Встречаемся завтра в пять вечера у входа в центр за час до открытия. Нам нужно подготовиться.

– Хорошо. А вы, учитель... вы в порядке?

Геджин усмехнулся:

– Я старый козел, который чуть не обделался от страха в этом гребаном зале. Колени болят, и ноет спина. Но в остальном – в полном порядке.

– Учитель, я...

– Поспи еще, птенец. К вечеру мы должны быть готовы, – сказал он и отключился.

Постоял еще минуту, глядя на закрытую дверь зала. Потом развернулся и медленно пошел по коридору к лестнице, еле таща сумку за собой. Барабан остался в зале – не было сил за ним вернуться.

Когда Геджин вышел на улицу, рассвет только начинал окрашивать небо бледно-розовой краской. Открывались круглосуточные магазины, и проезжали первые автобусы.

Он достал из кармана мятую пачку сигарет, которую прихватил «на всякий случай». Вытащил одну и прикурил.

Первая затяжка обожгла легкие. Он хрипло закашлялся.

– Пять лет не курил, – пробормотал он себе под нос. – И вот опять начал. Все из-за этих проклятых масок.

Пятьдесят возвратов, конечно, не считаются.

Когда сигарета была докурена, Геджин затушил ее о стену и медленно побрел к остановке автобуса.

Нужно было поспать хотя бы пару часов, принять душ, покормить петушиного засранца и переодеться в что-то, более... подходящее для экзорцизма.

И, пожалуй, съесть что-нибудь, желательно поострее, чтобы проснуться окончательно. Потому что сегодня вечером в Культурном центре откроется выставка, на которой начнет твориться черт знает что. И проклятый хубальгви попытается забрать чье-то лицо.

– Втроем против девяти голодных масок и бестелесной сущности, – пробормотал Геджин, садясь на скамейку на остановке. – Отличный план. Просто замечательный. Надеюсь, в следующей жизни я рожусь занудным бухгалтером, который будет считать зарплату и иногда шлепать по заду хорошенькую секретаршу босса. Ну, или сантехником, но только не шаманом.

Когда подъехал нужный автобус, Геджин поднялся и вошел внутрь. Салон был почти пустым. Пара сонных офисных работников, старушка с сумкой и парень в наушниках. Обычные люди, которые ехали по своим обычным делам.

Геджин опустился на сиденье у окна и прислонился лбом к гладкому стеклу. Охлаждает, хорошо, да-а-а... Геджин закрыл глаза. В голове крутились мысли, наскакивая одна на другую. Он мог бы позвонить в полицию и сказать, что в центре опасность. Заложена, например, бомба. Ну или там утечка газа. Да что угодно, лишь бы отменили открытие.

Но полиция не поверит. Придут, проверят, ничего не найдут и решат, что он псих. А крокодил наверняка предусмотрел эти варианты и защитил свое мероприятие от любых попыток сорвать его.

Нет. Единственный способ остановить это – быть прямо на месте и действовать, когда все начнется. Если начнется. Хотя Геджин прекрасно знал, что иначе не будет. Обязательно начнется, потому что трещина на маске Гакси уже раскрылась, и хубальгви сделал шаг наружу.

Все идет по плану. Правда, план какой-то откровенно хреновый. Автобус тронулся, и за окном поплыли улицы, окутанные свежестью раннего утра.

Геджин достал телефон и посмотрел на экран. Так... прошло полчаса с момента звонка птенцу. Еще тринадцать часов до открытия выставки. Тринадцать часов до того, как все пойдет к чертям. Он качнул головой и снова закрыл глаза. Нужно было отдохнуть, потому что сегодня вечером понадобится все, что у него есть. И даже больше.

***

После звонка шамана Джувон положил трубку и уставился в потолок. Спать уже не хотелось, да и слова Геджина крутились в голове, не давая расслабиться.

Хубальгви уже почти здесь.

Ему нужна только одна вещь – лицо.

Джувон медленно сел на кровати, обхватив голову руками. В груди гулко билось сердце.

Он вспомнил свое видение, где было гладкое лицо без черт и пустота с голодом внутри. То, как оно смотрело в зеркала, витрины и любые отражения. Оно искало то, что можно... примерить на себя. То есть живых людей, разумеется, с живыми лицами. И одно из этих лиц хубальгви попытается забрать.

Джувон потянулся к телефону и открыл чат с Енчжу:

«Только что звонил Геджин. Все плохо. Встречаемся завтра в 17:00 у центра».

Ответ пришел почти мгновенно. Видимо, Енчжу тоже не мог спать и что-то чувствовал.

«Понял. Я буду вовремя».

Ну да. Психиатр никогда не опаздывал. Джувон теперь не будет опаздывать тоже.

Он встал и поплелся в ванную, чтобы принять душ и взбодриться. Пусть Геджин и сказал спать, но уже не получится. Может, после душа отправиться на пробежку?

Джувон невольно усмехнулся. Кошмар, так и до здорового образа жизни дойти можно!