Текст книги "Порванные нити"
![](/books_files/covers/thumbs_240/porvannye-niti-294766.jpg)
Автор книги: Марина Серова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
Глава 6
Бывшая бабушкина квартира находилась недалеко от железнодорожного вокзала. В детстве я обожала бывать там, проходить по мосту над путями и замирать от восторга, слушая сигнал паровоза. Обзаведясь собственным делом, я поняла, что вокзал – идеальное место, чтобы сбить хвост и оторваться от слежки. Моя конспиративная квартира не раз выручала меня, давая укрытие и возможность собраться с мыслями.
После смерти бабушки я ничего не меняла. Во-первых, не было времени, во‐вторых, не хотелось привлекать внимание соседей к себе, и, в‐третьих, я все-таки немного сентиментальна. Мое сердце до сих пор сжималось с благодарной нежностью, стоило мне оказаться в комнатке, оклеенной обоями в мелкий цветочек, в которой прошло мое детство.
Время от времени я наведывалась в эту квартиру. Здесь имелся регулярно пополняемый запас еды и сменной одежды.
С облегчением найдя в шкафчике нетронутую пачку бразильской арабики, я решила, что заночую здесь. Слишком долгий сегодня был день, и мне необходимо спрятаться от самой себя хотя бы на ночь.
Пока кофе шумел в старом сотейнике, за неимением джезвы, я вышла в коридор, к антресолям, в поисках старых телефонных книг. Когда-то они были до дыр изучены мной. Старые адреса и телефонные номера, которые очень быстро стали недействующими, оказывали на меня просто гипнотическое воздействие. Я приходила в восторг, находя имя бабушки и отца с упоминанием их места жительства в этих книгах.
Достав записную книжку, я принялась выписывать данные, которые сегодня узнала. В личном листке Анны в графе прописки значился адрес: улица Победы, дом восемь. Из похода в ЗАГС я узнала, что девичья фамилия Анны Лебедева, поэтому я приступила к поиску, изо всех сил надеясь, что был указан адрес родительского дома.
Лебедевых в Тарасове оказалось очень много. Значительно меньше их проживало на улице Победы, что, однако, не слишком облегчило мои поиски. Если бы не вовремя поспевший кофе, я непременно бы пропустила нужную строфу. По указанному адресу значился Лебедев Алексей Владимирович, видимо, отец Анны.
Я возликовала. Если там до сих пор живут те, кто знал эту семью, то, возможно, я найду того, кому известно хоть что-то об Анне. Людям сложно добровольно и в одночасье порвать все связи. Так уж устроен человек, всегда стремится в те места, где когда-то был счастлив, к тем людям, которых когда-то любил.
Я открыла карту Тарасова у себя в телефоне. Отыскав нужный дом, я просмотрела находящиеся поблизости улицы.
Мой расчет был следующим: в свидетельницы Анна позвала не просто лучшую подругу, а подругу детства. Адресная телефонная книга и тут выручила меня, хотя Зуевых в Тарасове было едва ли не больше Лебедевых. Тем не менее только пятеро из них жили в относительной близости от прежнего дома Анны.
Настало время социальных сетей и сведения потенциальных лучших подруг Зуевых к минимуму. И в этом вопросе я потерпела полное фиаско. Закрытые профили и смена фамилий окончательно поставили меня в тупик.
Решив сосредоточиться на Матренине, я позвонила в приемную главы управы. Я совершенно забыла о времени, тем более удивилась, когда услышала из трубки усталое «Алло!».
– Здравствуйте! Могу я услышать Матренина Артема Леонидовича? – пытаясь изобразить голосом неземную красоту, выпалила я.
– Слушаю, – раздалось такое же усталое, но уже с нотками раздражения.
– Меня зовут Татьяна Иванова, я… – Секундная заминка, во время которой я судорожно пыталась придумать, журналистом какого издания представиться. – «Тарасовские ведомости», да, я там работаю.
– Рад за вас, – откровенно скучая, ответил бывший участник банды.
– Артем Леонидович, – печально подумав, что Ленка могла бы в два счета охомутать этого уголовника, даже не видясь с ним лично, – мне дали задание взять у вас интервью. Я пишу статью о молодежной политике и государственных инициативах по развитию молодежного движения. Мне необходим ваш комментарий.
В трубке послышался тяжелый вздох, затем Матренин, все тем же незаинтересованным голосом, ответил:
– Что же вас Марк Яковлевич совсем загонял? В такое время звоните, да еще и объясняетесь так путано.
Мне даже не пришло в голову, что главный редактор крупнейшего тарасовского издания, так или иначе, знаком с главой Восточной управы. Однако это могло сыграть мне на руку.
– Пожалуйста, – выразительно вздохнула я, – эта сволочь меня уволит! Вы не можете, не имеете права так со мной поступить!
– Ну что вы! – немного испуганно произнес Матренин. – Знаете, мой секретарь уже ушла, но, кажется, утро у меня свободно… Да, давайте вы подойдете к девяти, а лучше к половине девятого, и мы как раз успеем поговорить. Идет?
– Да, конечно! Спасибо вам большое! – горячо поблагодарила я, судорожно соображая, что бы такое надеть к завтрашнему интервью.
Ленка бы точно не растерялась, но я, увы, к вопросу выбора одежды подходила всегда сугубо утилитарно. И если с повседневными образами я еще как-то справлялась, то наряды для потенциального соблазнения частенько делали из меня ряженого румына.
«Ты и так яркая!» – твердила мне знающая Ленка, неизменно отбирая из моих рук очередное аляповатое безумие, если случался совместный шопинг.
Я прошла в свою бывшую детскую. Лакированный шкаф все так же стоял сбоку от окна и хранил старые вещи нескольких поколений моей семьи. Там был полосатый свитер, связанный мамой еще в детстве. Бархатное платье бабушки, которое она обожала. Даже моя школьная форма и та оказалась висящей на плечиках в дальнем углу.
Я достала чемодан с вещами на случай погони и застонала от разочарования. Кроме стратегического запаса нижнего белья, там лежала только пара толстовок, джинсы и ничего, что хотя бы отдаленно моя мама смогла назвать приличными вещами. Морально я уже была готова ехать домой, даже несмотря на ждущего возле подъезда Александра, как вдруг заметила стопку белья на верхней полке.
«Наверняка, старые простыни», – подумала я и ошиблась.
Вперемежку с постельными принадлежностями лежали накрахмаленные дедовские рубашки.
За столько лет ткань не пожелтела и не испортилась. Бабушка всегда гордилась тем, как вела хозяйство, и мужнины сорочки она полоскала с синькой, разводя ее в тазу в какой-то одной ей известной пропорции.
Тугой воротничок с трудом поддался мне. Большие манжеты по моде прошлого времени пришлось закатать до локтя. Я оставила верхние пуговицы расстегнутыми, дедовская рубашка была велика для моей субтильной фигуры.
В ансамбль к рубашке я выудила из старых материнских вещей джинсовую юбку, темно-серую, с декоративной молнией по диагонали. Она была велика мне в талии, но тут на помощь пришел мой собственный ремень.
«Так вот ты какой, фэмили лук!» – не без удовольствия глядя на результат в зеркале, подумала я.
Чуть позже, смывая с себя прожитый день, я подумала, что, вопреки обстоятельствам, день выдался удачным. Я нашла так много зацепок, что хоть одна, но должна привести меня к Анне.
* * *
В комнате, где сидели гости, громко тикали часы, перебиваемые шумом холодильника, доносившегося с кухни.
– Значит, будем сватьями, Надежда Константиновна, – как будто утвердившись в тяжелом решении, произнесла Зинаида Павловна.
– Выходит, что так. – Женщина согласно кивнула, с тревогой поглядывая на свою дочь.
Анна и Сергей сидели, обнявшись, счастливо улыбаясь, и не разделяли тревог родных.
– Я предлагаю молодым расписаться в апреле, – продолжила Зинаида Павловна так, как будто все уже решено и обсуждению не подлежит, – летом можно и на море съездить.
– У Анечки в июне защита диплома, – спохватилась Надежда Константиновна. – Может быть, свадьбу после сыграть?
– Диплом уже написан, мам, не переживай, – быстро проговорила Анна, избегая смотреть в глаза будущей свекрови, – мне только экзамены сдать, и все.
– Тяжело будет… – попыталась возразить ей мать.
– Надежда Константиновна, – по-свойски, но с той же не терпящей возражений интонацией начал Сергей, – тяжело будет – поможем! Правда, заяц? – Он поцеловал улыбающуюся невесту в макушку.
– Значит, решено, – кивнула Зинаида Павловна.
– Да вы не волнуйтесь, я все успею. Я уже и в школе договорилась, меня с сентября учительницей культурологии берут, – похвасталась девушка.
– Давай-ка не спеши, Ань, – вдруг сказал Сергей, – я не хочу, чтобы возле тебя отцы учеников крутились.
– Так при чем здесь отцы учеников? – начала было девушка.
– Аня, я не хочу, – холодно отрезал Сергей.
– Возможно, получится устроить Анну в библиотеку, – вклинилась Зинаида Павловна, – там действительно будет спокойнее. Всем.
– Но Анечка же хотела идти в аспирантуру, а там нужны преподавательские часы, – вновь попыталась возразить Надежда Константиновна.
– Мы это обсудим, – сказал Сергей и посмотрел на невесту, – у тебя теперь, заяц, семья будет, о которой нужно заботиться. Остальное я беру на себя.
Девушка неловко улыбнулась и снова кивнула в примирительном жесте. Она посмотрела на мать, словно говоря, что они все обсудят позже, что волноваться не о чем.
Надежда Константиновна сидела молча, с грустью думая, как же все-таки рано не стало ее Алеши.
Глава 7
Управа Восточного округа Тарасова встретила меня неприветливо. Охранница у входа, даже не поинтересовавшись целью визита, рявкнула:
– За паспортами в МФЦ с торца!
Мои возражения услышаны не были, так как женщина тут же скрылась у себя в кабинке, не открыв для меня путь. И если бы не окликнувший меня сзади виновник моего визита, пришлось бы мне штурмовать пропускной пункт, прикрываясь липовой корочкой труженицы свободной прессы.
– Девушка, вы не по мою душу случайно? – услышала я знакомую интонацию Матренина.
– Артем Леонидович? – Памятуя советы Ленки, я тут же сделала «ряху попроще». – Доброе утро! Я только пришла.
– Что же Марк Яковлевич вас так не щадит? – Он любезно пропустил меня через турникет, не забыв при этом оценить вид сзади.
– Ну вы же его знаете! – Врать о людях, которых никогда не видела, тем, кто их хорошо знает, всегда нужно осторожно. – А потом, журналиста ноги кормят!
– Вот это настрой! – похвалил большой начальник, в отличие от вчерашнего вечера, явно пребывающий в хорошем расположении духа.
Госучреждение просыпалось медленно. Этаж был почти пустой. Кроме нескольких сотрудников, явно технического отдела, нам на пути никто не встретился.
– Итак, «она звалась Татьяна», если я правильно помню, – галантно усадив меня за стол, начал Матренин.
– Совершенно верно, – собралась я задавать свои вопросы, но была прервана своим визави, человеком, не привыкшим отдавать инициативу даже в таком ерундовом деле, как интервью, в чужие руки.
– Что же мы с вами будем делать, Татьяна? Вас интересует что-то конкретное? Тогда у нас есть отчет по мероприятиям, проводимым с молодежью за прошлый год и текущий квартал. Могу дать вам для работы над статьей. Или вас интересует лично моя фигура? – Сказав это, глава управы слегка наклонился ко мне и вдруг громогласно захохотал. – Шучу, хотя порох в пороховницах еще есть.
– Счастье такое слышать, – вид мой был далек от заявленной во фразе мажорной интонации, – но вы абсолютно правы, Артем Леонидович, поговорим о вас.
Он прошел на свое место. Довольно ухмыльнувшись, он похрустел пальцами и уставился на меня:
– Спрашивайте, Татьяна. Мне скрывать нечего!
– Правда? – почти искренне обрадовалась я. – Столько материалов просмотрела о вас, когда к интервью готовилась! Артем Леонидович, вы же не сразу стали уважаемым человеком на госслужбе, были в вашей жизни и темные времена. Я имею в виду близкое сотрудничество с Сергеем Минцем. Мы же можем это обсудить?
– А при чем здесь это? – подсобрался Матренин, слегка растеряв свой запал.
– Чтобы проследить ваш путь становления от самых, так сказать, низов до государственного чиновника. Дать пример подрастающему поколению, продемонстрировав им, как много государство делает для будущего молодежи, – мой фонтан красноречия уже был на исходе.
– Хитро завернули, Танечка, – улыбнулся Матренин, и на сердце у меня стало легче, – за подготовленность хвалю. Марку Яковлевичу уважение за воспитание кадров. Вы, собственно, зря разволновались, в этом нет никакого секрета. Мы с Сергеем Минцем были друзьями детства. Жили в соседних домах, учились в одном классе, потом вместе на юридический пошли. Только он бросил, недоучившись, а мне отец запретил, за что ему сейчас благодарен очень. Тогда злился, конечно.
– Можно сказать, что образование спасло вас от того, чтобы вы встали на скользкую дорожку? – осторожно подбиралась я к сути.
– Вы знаете, да, – мужчина расслабился и откинулся на спинку кресла, предавшись воспоминаниям, – учебное расписание все-таки дисциплинирует. Хочешь не хочешь, а нужно было закрывать долги, сдавать экзамены…
– Но это потом, а если вернуться в то время, когда учеба не была вашим приоритетом?
– Да что тут говорить! Не нравилось сидеть в университете целый день. Больше привлекали друзья, гулянки, легкие деньги. Страна тогда другая стала. Любые авторитеты воспринимались в штыки. Поэтому логичным казалось то, что мы с Сергеем стали нарушать закон. Хорошо, отец меня вовремя вытащил из этого.
– Но вы же еще какое-то время были партнером Минца. Даже фирму общую открыли, – тяжело было говорить все это без утвердительной интонации бывалого следователя.
– В том-то и дело. Сергей привык действовать как туповатый рэкетир на рынке. А мы ведь уже занимались недвижимостью. К нам потянулись серьезные люди, которым нужна была безопасность в делах, надежность. А Сергей ставил ультиматумы, он был такой карикатурой на распространенный образ братка в малиновом пиджаке и с золотой цепью. Понимаете?
– У вас был такой пиджак? – решила я слегка усыпить бдительность Матренина.
– Конечно, был, – захохотал он, – самое смешное, мне его мама достала, я в нем на выпускном гулял. А у Сереги была кожаная черная куртка. Ему шло, он блондин был, смотрелся очень эффектно.
– Вы говорите о нем без неприязни, – заметила я, – а между тем вы даже судились с ним.
– Основательно вы закопались! – восхитился он. – У нас с Серегой много чего было, и хорошего, и плохого. Когда я понял, что с ним нельзя делать бизнес, то решил уйти, а так как я был партнером, то часть активов принадлежала мне. Понятное дело, что полюбовно делиться Сергей не хотел.
– И чем кончилось разбирательство?
– Смертью Сергея, – на этих словах мужчина стал серьезным, – не очень звучит, согласитесь?
– Да, – ответила я, – очень подозрительно. Вам не задавали вопросы?
– Конечно, задавали. Но с моей стороны больше не было имущественных претензий к бывшему партнеру по бизнесу. Тут снова отец настоял на том, чтобы я все оставил Сергею. И снова ему спасибо, я потом на госслужбу пошел, уже не до бизнеса было.
– Вы были очень близки с отцом? – не могла я проигнорировать очевидное.
– Наверное, хотя он держал меня на расстоянии. Не принято было в мое время к детям проявлять приязнь. С внуками он уже другой был, разумеется. Я даже завидовал, – тепло улыбнулся мужчина.
– А с семьей Сергея после его смерти вы поддерживали отношения?
– Нет, как-то не сложилось. Зинаида Павловна тогда на всех нас кидалась, говорила, что мы убили Сергея.
– На нас – это на кого? – перебила я.
– На всех, кто был вместе с ним незадолго до того, как его не стало. На меня, жену Сергея. На еще одного нашего товарища. Естественная реакция, я считаю, на смерть сына. Поэтому с моей стороны обид не было, но и общение прервалось. Хотя я все детство с тетей Зиной дружил, она была приятной женщиной.
– А жена Сергея? Какой она была? – Мой маскарад грозился окончиться моим полным разоблачением.
– Обычной, – с готовностью ответил мужчина, – тихая такая девчонка. Серега ревновал ее сильно, поэтому держал подальше ото всех. Хотя у нас железно с этим было, на чужих девчонок мы не смотрели, – засмеялся он.
– Кодекс пацана? – подыграла я.
– Да, кодекс пацана, – согласился он, – но он как-то все равно слишком строго себя с ней вел. Ну, а что про молодежь-то? – напомнил он.
– Как раз подвожу, – встрепенулась я и снова призвала на помощь собственное красноречие.
К концу интервью Артем Леонидович, уже не стесняясь, разглядывал меня и отпускал двусмысленные комплименты. У него был приятный голос и благодушный громкий смех, который то и дело оглашал кабинет. Для пожилого мужчины выглядел он неплохо, хотя красноватый цвет лица и лишний вес выдавали в нем человека, которому не чужд гедонизм. Когда он рассуждал о работе, то его полные ладони с коротковатыми пальцами смешно сжимались. В целом, впечатление он производил приятное, даже сальные взгляды в мою сторону не вызывали опасений. Он любил внимание и был щедр на комплименты.
Спустя полтора часа я засобиралась. Едва я потянулась к диктофону, как мою руку накрыла ладонь Артема Леонидовича.
– Что вы, Танечка, даже фотографировать меня не собираетесь? – делано строго спросил он.
– Точно! – не выходя из образа, согласилась я. – Давайте возле окна?
– Там же стройка, – возразил глава управы.
– И это прекрасная метафора новых свершений! – горячо заявила я, прервав спор.
К тому времени, как мы закончили, Восточная управа уже была полна людей. Из приемной меня проводил строгий и внимательный взгляд секретаря Матренина, женщины средних лет с черными волосами ниже талии и вишневым блеском на искусственно пухлых губах. Вежливо улыбнувшись, я ретировалась.
Не стоило ожидать от Матренина честного рассказа на якобы стандартном интервью. Такие люди даже в присутствии адвоката не склонны впадать в сентиментальность и откровенничать. Хотя то, что он рассказал, не противоречило тому, что мне удалось узнать, всегда оставалась вероятность, что это была официальная версия его биографии, которая позволила ему двигаться выше по карьерной лестнице. Артем Леонидович был из непростой семьи, и возможности по вытаскиванию себя из неприятностей у него были на порядок выше, чем у других членов минцевского кружка. То же бытовое отравление для них было невинной шалостью по сравнению с тем, как они расправлялись с конкурентами в начале своей деятельности. Да и в то, что он так запросто отдал активы Минцу, верилось с трудом. Одно из главных правил нечистых на руку людей гласит, что все отдавать никогда не следует, это опасно. А Матренин не производит впечатления человека, который рискует собственной безопасностью. И почему заявление было написано исключительно на Анну, а друга детства даже не упомянули в нем? Неужели потому, что за Анну некому было заступиться?
Глава 8
Все еще не определившись, какая из многочисленных Зуевых являлась лучшей подругой пропавшей вдовы, я решила начать поиски с истоков, а именно с дома детства Анны.
Припарковавшись недалеко от искомого адреса, я с удовольствием прошлась вдоль трехэтажных сталинских домов. Некоторые из них были мило выкрашены в светло-желтый или бежевый цвета, а какие-то здания все еще сияли облупившейся штукатуркой, за давностью лет обойденные вниманием коммунальных служб.
Я любила эти старые дома. Они выглядели уютными, не в пример своим более молодым и высоким собратьям. Дворы в них утопали в зелени стараниями местных старожилов. И возле них всегда можно было найти место для парковки.
Присев возле подъезда, я решила для начала как следует осмотреться и просто послушать сплетни. Наверняка кто-нибудь из местных бабушек скоро спустится вниз посидеть на лавочке. На одну такую, возле бывшего подъезда Анны, я присела, с аппетитом вгрызаясь в маслянистый беляш, купленный по дороге. Не успев позавтракать, сейчас я просто физически ощущала черную дыру у себя в животе.
– Ууу, жадная какая! – услышала я детский голос. – Смотри, меня не съешь! – Грозная рожица пятилетнего мальчишки смешно смотрела на меня из зарослей лилейника и колокольчиков.
– Макс, хорош к людям приставать! – окликнула его сухонькая старушка, опирающаяся на трость. – Хоть дыхание перевести, – сказала она, присев возле меня, – вы простите, пожалуйста, за ним не угнаться.
– Все в порядке, – заверила я. – Это ваш внук?
– Какое там! Правнук! – рассмеялась женщина. – Меня берегут, возиться не просят, но сегодня прям напасть какая‐то. Никого поблизости нет, а внучке по работе срочно уехать нужно. Вот меня на несколько часов нянькой и снарядили. Максимка, ну-ка брысь от клумбы, кому сказала! – больше со смехом, чем с угрозой в голосе, прокричала она правнуку.
– Да, на месте не сидит, – согласилась я, – хороший у вас двор, есть где побегать, – начала я. – Вы давно здесь живете? Район удобный?
– Так всю жизнь и живу, – кивнула она, не отводя взгляд от мальчика, – как дали нам от завода квартиру в пятьдесят седьмом, так вот и обосновались тут. И детей вырастили, и внуки гостили, сейчас вот и правнуков очередь пришла. А район хороший, – спохватилась она, – электричество только скачет, но я привыкла уж, столько лет живу!
Старушка расслабилась, глядя, как маленький Максим увлекся жуком у соседней лавки.
Она явно была рада поболтать, и я поспешила воспользоваться этим:
– Я здесь только в детстве была, – начала я свою легенду, – уже и не помню ничего, кроме фамилий знакомых родителей. Не знаю, может, помните их, Зуева Марина и Анна Лебедева? Я тогда малявкой совсем была, а мама с подружками меня с собой брали погулять, угощали меня сладким, тетешкались.
– Как же, Лебедевы, знаю я их, – оживилась она, – мы соседями по лестничной клетке были. Анечка на моих глазах выросла. И подружку ее, Маринку, тоже хорошо помню. Они вон в том доме жили, – указала она морщинистым пальцем позади себя, – может, и сейчас живут, не знаю.
– Я спрошу у мамы, – сказала я, – а про Лебедевых ничего не слышно? Мама все тетю Аню вспоминает.
– Так уехали они, много лет назад, – как-то грустно сказала старушка, – ноябрь месяц был, я их проводила.
– А куда, не знаете? – Я невольно задержала дыхание.
– Кто ж знает, собрались да уехали, – будто бы равнодушно произнесла она. – Максимка, айда обедать, скоро мать приедет уже, – вдруг засобиралась она, с усилием поднимаясь на ноги.
Я поняла, что продолжать этот разговор, по крайней мере сегодня, было бы неразумно. Слишком быстро старушка решила его закончить, как только я стала спрашивать про Лебедевых. Возможно, в другой раз, когда ее внимание не будет направлено на правнука, у меня получится разговорить ее.
– Спасибо вам большое, я маме расскажу, она хоть обрадуется. А то мы же тоже уезжали на много лет из Тарасова. Вот они связь и потеряли. А сейчас она на пенсии и все вспоминает их, а найти не может, – тем не менее, поблагодарила я ее. – Я – Таня Иванова, а вы? Мама наверняка и вас знает, – решила закрепить знакомством наш случайный диалог. – Маша Иванова, помните?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?