Текст книги "Круто закручено. Дамские штучки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kruto-zakrucheno-damskie-shtuchki-75233.jpg)
Автор книги: Марина Серова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 4
Среди моих знакомых, это я точно знаю, ходят легенды о моей интуиции, о предчувствиях, которые всегда сбываются, и всякой прочей подобной ерунде. Но клянусь, нисколечко, вот ни капельки тревоги я не испытывала, приближаясь к собственной лестничной площадке. Размышляла только о том, возиться ли с макаронами или сунуть пару котлет в микроволновку. Но тут же меня осенило: какие макароны, какие котлеты! – дневную порцию калорий я сегодня получила от пиццы, шампанского и конфет. Интересно получается: чем больше заботишься о фигуре, тем больше думаешь о еде… Хотя как же не думать, если постоянно влачишь полуголодное существование. Так что у меня было только одно предчувствие: ужинать сегодня придется стаканом кефира.
Даже когда я уже увидела этого мужика у своих дверей, я еще не встревожилась. Может быть, потому, что была слишком занята: подсчитывала принятые за день калории, коих насчитала около трех тысяч. Явно больше, чем мне полагалось. Такие вот дела. Можно сказать, как птичка питаюсь, как колибри, и все равно плохо. Занудное это дело – подсчитывать калории, всегда их оказывается перебор. Что, естественно, всегда раздражает. Понятно, настроение было не из лучших.
А тут еще какой-то бомж – другого места не нашел – разлегся у моего порога, как на собственном диване! Вообще-то наш подъезд и бомжи, и шпана стороной обходят. У нас такие боевые бабки-пенсионерки живут, что всех латрыг давно расшугали. Я даже удивилась, как этому удалось мимо них прошмыгнуть. Наверное, поздно пришел, когда все уже по квартирам попрятались.
Меня совершенно не интересовало, кто такой разлегся на моей лестничной площадке, но разглядеть незваного гостя все же следовало. При ближайшем рассмотрении он оказался не слишком похож на бомжа. Голова его была повернута так, что лицо оказалось в тени, но все равно видно, что мужчина чисто выбрит. Перегаром тоже вроде не несло. Одет в приличный костюм, не обноски какие-нибудь, на ногах дорогие мокасины. Только ноги эти выглядят странно: одна напряженно вытянута, другая неловко подвернута – в такой позе не уснешь. Может, шел человек по своим делам и у самой моей двери ему плохо стало?
Ну-ка, посмотрим, в чем здесь дело… Я присела на корточки, коснулась руки. Теплая. Уже смелее потянула на себя запястье и попробовала нащупать пульс. Странно, обычно мне это сразу удается, а тут никак. Ладно, поищем на шее, там пульс слышен лучше всего… Под моей рукой голова мужчины тяжело качнулась на бетонном полу, повернулась, и… на меня уставились открытые незрячие глаза.
Я человек не слабонервный, но тут попятилась к лестнице и села на ступеньку. Господи, что это со мной? Я что, трупов никогда в жизни не видела? Вон же кровь под ним, целая лужа натекла! Не вставая со ступеньки, дотянулась, осторожно приподняла левую полу пиджака. Вот она, небольшая аккуратная дырочка против сердца. И большое кровавое пятно вокруг него.
Снова внимательно всмотрелась в лицо. Мужчине явно за сорок, ближе к пятидесяти. Не слишком красив, но лицо приятное, похож на «благородного отца» из бразильского сериала. Густые темные волосы с проседью зачесаны назад, широкие брови, крупный нос, четко очерченные губы… Нет, никогда в жизни я не видела этого человека.
Я отвела взгляд, тяжело вздохнула и вынула из сумки телефон. Вот Андрей обрадуется, а то давно мы с ним не встречались. Что ж, выходит, гадание сбывается! С трупом на пороге я в очень даже неловком положении в данный момент оказалась. И перед Мельниковым, и перед остальными ребятами. Куда ему сейчас звонить, уже домой или еще на работу? Посмотрела на часы – довольно поздно, но все равно стоит сначала позвонить на службу. Предчувствие меня не обмануло (теперь-то оно сработало, мое хваленое предчувствие!) – мой друг, лучший опер Тарасова, был на месте.
– А, Танька, опять труп нашла… – весело приветствовал он меня. – Куда выезжать?
– Ко мне, – грустно ответила я. – Лежит у меня на пороге, домой попасть не могу.
Андрей снова весело хохотнул:
– Молодец, Иванова, люблю с тобой общаться! У тебя всегда что-нибудь оригинальное. А чего ты звонишь? По делу или просто так, соскучилась?
– Сейчас разлюбишь, – буркнула я. – Давай бери свою команду и быстро ко мне.
– Разбежался… Ночь ведь на дворе, ты что, не заметила? Или у тебя что-нибудь вкусненькое наметилось?
Я молчала. Не до шуточек мне было сейчас.
– Что-нибудь случилось? – спросил он уже с тревогой.
– Мельников, сосредоточься, – устало попросила я. – Случилось. Перед дверью моей квартиры лежит труп.
– Какой труп?
– Свежий! – не выдержала и заорала я. – Неизвестного мне мужика какая-то сволочь пристрелила прямо на моей лестничной площадке! Тебе по телефону его подробно описать, или вы все-таки приедете?
– Уже на выходе! – Мельников наконец понял, что никакими шутками здесь и не пахнет. – Ты сама там как, в безопасности?
– Этот по крайней мере мне ничего плохого не сделает. А на счет всего остального не имею понятия. Давай быстрее, Андрей. Одной мне здесь тоскливо.
– Через пять минут будем.
Ну, про пять минут он может не рассказывать, знаю я, сколько времени дорога от управления до моего дома занимает. Но спешили ребята, видно, основательно. Минут через пятнадцать я услышала внизу громкий топот и со скрипом поднялась с пола – додумалась, дура, на холодных бетонных ступеньках сидеть!
Первым взлетел по лестнице, естественно, взволнованный Андрей. Окинув меня внимательным взглядом, сразу успокоился.
– Ну, ты, Танька, ничего, вполне нормально выглядишь… – покровительственно похлопал он меня по плечу. – И правильно. У нас, знаешь, один опер нашел покойничка прямо у себя в постели. Вот это другое дело. Я тебе потом расскажу. А на лестничной площадке – такое с каждым может случиться. Так что ты не особенно…
Мельников был рядом, а я почему-то все еще не могла расслабиться. Выбил меня этот труп на лестничной площадке из обычной колеи, и никак не выходило снова встать на нее.
– А я и не особенно… – солгала я.
– Вот и хорошо… Ну-ка посмотрим, чего он здесь разлегся.
Мельников наклонился над трупом, провел рукой по его лицу, по шее…
– Еще не остыл, – сообщил он мне.
– А я его вообще теплым нашла.
Мельников стал тщательно осматривать убитого, проверять карманы…
На площадку поднялись еще двое, сразу стало тесновато. С Витей Самойловым мы пожали друг другу руки, а Венечка Ярославцев только кивнул и пристроился рядом. Это же он меня охраняет… Интересно, Мельников приказал или по собственной инициативе? Какие все-таки в отделе у Андрея хорошие ребята и как я их всех люблю!
– Ну что, Иванова, – подмигнул Самойлов, – колись, за что мужика хлопнула? Ревность или не поделили чего-нибудь на экономической почве?
– Вас давно не видела, – огрызнулась я. – Просто в гости вас ведь не заманишь, обязательно покойника подавай. Вот и пришлось подсуетиться.
– Экономические преступления сейчас в большой моде, – продолжал Витя. – А ты у нас девушка с претензиями на моду. Так что, я думаю, здесь «капустой» пахнет…
– Трепло ты, Самойлов, – не удержалась я.
– Нет, я не трепло. Я просто констатирую особенности криминогенной обстановки. А вот с тобой, Иванова, вечно проблемы, – не отставал Витя. – С твоими способностями могла ведь все в рабочее время провернуть. Так нет же, ожидаешь, пока закончится рабочий день, и начинаешь действовать только тогда, когда все нормальные люди уже отдыхают. За что ты нас так, Иванова? Мы к тебе всей душой, а ты нам график работы рушишь. И ведь знаешь – в нашей организации сверхурочные не платят…
От его трепа мне не то чтобы легче стало… Когда видишь убитого человека, легко не бывает. Да еще убитого на пороге своей квартиры… Просто я, кажется, почти пришла в себя и снова обрела способность соображать.
Венечка же не любил подобные шуточки. Венечка у нас человек серьезный, строгий и до занудности положительный. Так что он очень неодобрительно смотрел на Самойлова. Да и на меня тоже… Хотя и готов был защищать меня от всех врагов и всех напастей.
Привлеченные шумом, стали появляться соседи. Мельников самым вежливым образом попросил их не мешать следствию и вернуться в квартиры. Пообещал, что с ними непременно поговорят в самое ближайшее время. Потом прибыла машина с фотографом и разными-всякими экспертами. На лестничной площадке стало совсем тесно.
– Ну что ж, – Мельников выпрямился и тщательно отряхнул брюки. – Раз все в сборе, начинаем работать. Татьяна, от тебя сейчас никакого толка. Иди к себе в квартиру и отдыхай. С тобой позже поговорим. Витя, ты бы посидел с девушкой, поразвлекал, чтобы она не скучала. Заодно и чайку попьешь. Она добрая, она тебя чаем непременно угостит. И давайте побыстрей, – поторопил он нас, – освобождайте площадку, а то здесь повернуться невозможно.
Мы с Самойловым и ушли. Я сбросила туфли, забралась с ногами на диван и стала переживать. А Витя, ни слова не говоря, отправился на кухню. И вскоре появился оттуда с двумя большими чашками горячего черного кофе. Он поставил их на маленький столик возле дивана, на котором я переживала, вернулся на кухню и снова появился – принес «Золотую коллекцию», которую я неосторожно оставила там. Витя обожает сладости и теперь все конфеты – почти полкоробки! – слопает без зазрения совести. И черт с ними, пусть лопает! Больше всего мне сейчас не хотелось остаться одной. Уж лучше сидеть с Самойловым без конфет, чем с конфетами, но одной, без Самойлова.
Витя присел возле меня, сразу же оприходовал самую крупную конфету и стал попивать кофеек. Потом осторожненько, чтобы я, упаси бог, ничего не подумала, стал задавать мне разные вопросы.
Но я ведь тоже не дура. Понимаю же, что раз я нашла труп, да еще не где-нибудь, а на пороге своей квартиры, то меня должны допросить по всем правилам. Правила-то, протоколы разные оставили на потом, потому что в моей невиновности никто не сомневался, но выяснить все, что я знаю, надо было как можно быстрей…
– Долго ты нас ожидала? – осторожно начал Витя. Как будто сам не знает, что приехали они минут через пятнадцать после моего звонка.
– Да нет, позвонила, вы сразу и приехали. Быстрей, чем я думала.
– Да, приехали мы сюда быстро, – согласился Самойлов. – Мельников водителя отстранил и сам машину вел. От него весь встречный транспорт шарахался. И люди тоже. Хорошо, никого не сшиб и ни в один столб не врезались. А этот, значит, здесь уже лежал, когда ты пришла?
Я утвердительно кивнула: дескать, лежал уже.
– Кто такой, не знаешь?
– Нет, не знаю.
– Может быть, встречала где-нибудь, видела?
– Нигде не встречала и никогда не видела. Это точно. Лицо характерное. Я бы запомнила.
– Расскажи-ка ты мне тогда, матушка, все, что знаешь, – перестал он наконец тянуть резину и приступил к серьезному разговору.
А я к этому времени тоже хлебнула как следует крепкого кофейка, так что вполне связно рассказала, как вернулась домой, как увидела лежащего и приняла его за бомжа, и все остальное.
Самойлов задумался.
– А дело ты сейчас какое ведешь? Этот убитый не может быть с ним связан?
– То-то и оно, что никакого дела я сейчас не веду. Я и гулять пошла оттого, что совершенно свободна. И потом, если я кому-то наступила на любимую мозоль, то и стреляли бы в меня, а не в неизвестно кого…
Витя машинально, по-моему, даже не замечая этого, закинул в рот еще пару конфет.
– Но ведь на твоей лестничной площадке его убили, перед твоей дверью, – напомнил он. – С чего бы это его к тебе пришли убивать?
– Ты забыл сказать, что и в моем подъезде. А у нас в подъезде, между прочим, более двадцати квартир. И нужного ему человека убийца мог встретить на любой лестничной площадке. На той, где ему стрелять удобно. Может быть, моя лестничная площадка ему больше всего понравилась. Уютно у нас здесь, чистенько, освещение хорошее, и подниматься высоко не надо – третий этаж.
– Правильно рассуждаешь, – не мог не согласиться Самойлов. – И все-таки… Когда человека убивают, я в случайности не особенно верю.
– И ты правильно рассуждаешь…
Конфеты в коробке убывали с катастрофической быстротой.
– Значит, у тебя никакого представления о том, кто это такой и почему в него стреляли?
Ну точно: он думал, будто я что-то знаю, но не хочу рассказывать.
– Витя, даю тебе честное слово, что не имею никакого представления о том, в чем здесь дело.
– А что ты вообще об этом думаешь?
– Ничего не думаю, – откровенно призналась я. – Думаю, что надо показать его всем жильцам подъезда. Может быть, он к кому-то шел. Может быть, кто-то его знает. Может быть, он даже живет в нашем подъезде. Видишь – сплошные «может быть». Я ведь здесь почти никого не знаю, соседку только да еще пару бабулек. Каждый живет сам по себе… Ни друзей, ни врагов. Современный жилищный комплекс. Дом, в котором многие годы живут незнакомые друг с другом люди.
– Вполне может быть, что и живет он здесь, – Самойлов задумался. – Я вот сейчас прикинул, и получается, что заказные убийства чаще всего происходят по месту жительства. Когда человек идет на работу или когда возвращается домой. Так киллерам, очевидно, удобней. Точно знают, когда и где надо ждать.
Витя с сожалением посмотрел на оставшиеся в коробке три конфеты, вздохнул, накрыл коробку крышкой и отодвинул в сторону. Великая сила воли у Самойлова! Как раз таким людям в милиции и работать…
– Бабкам его непременно надо показать, – посоветовала я. – Есть у нас такие, человек пять. Они весь день на скамеечке у входа в подъезд сидят. Эти бабульки все видят, все слышат и все знают. Если они хоть раз видели его в нашем подъезде, то вспомнят и все, что знают, расскажут. Только, по-моему, не всему верить надо. Они о чем не знают, тоже рассказать могут.
– Ну, это на поверхности лежит, – не оценил Самойлов моего совета. – Ребята сейчас всех опрашивают. И с твоими старушками тоже поговорят, будь уверена. А чего-нибудь дельного надумать не можешь? У тебя же нестандартный образ мысли. Подумай, Татьяна…
А я ничего дельного надумать не могла. Я вообще, можно сказать, думать сейчас не могла. В таком дурацком состоянии мне никогда еще бывать не приходилось. Я совершенно не могла себе представить, кто такой этот мужчина и за что его убили. Во всяком случае, казалось мне, убивать его на пороге моей квартиры не имело никакого смысла.
Так мы и разговаривали с Витей. Он задавал вопросы, на которые у меня не было ответов. Я с тоской выслушивала его и отвечала примерно одно и то же: «нет», «не знаю», «не имею никакого представления». А потом пришел Мельников. Он посмотрел на Самойлова, и тот пожал плечами.
– Так, – определил Мельников, – ничего толкового ты, Танька, не сказала.
– Ничего толкового, – согласилась я.
– И мы ничего толкового не выяснили, – признался Мельников. – В карманах у него зажигалка, пачка сигарет, носовой платок и немного денег. Ни паспорта, ни записной книжки, ни справок каких-нибудь. Вообще ни одной бумажки. Все бумажное кто-то, кажется, забрал. Спрашивается – зачем? Жильцы подъезда его не опознали. Он и не живет здесь, и знакомых у него в этом доме вроде бы нет.
– Бабок приглашали? – спросила я. – Есть у нас тут такие старушки…
– Приглашать не пришлось. Они сами все явились: четыре энергичные старушенции, борцы за социальные преобразования. Строем пришли. Слышали бы вы, с каким удовольствием они рассказывали обо всех, кто живет в этом подъезде. И о тебе, Танька, между прочим, тоже кое-чего рассказали. Так что узнали мы много интересного. Оказалось, что живут здесь в основном личности довольно подозрительные: ездят на машинах, держат громадных собак и кормят их мясом. А жены их ходят в золоте и в мехах.
– О покойничке нашем что-нибудь рассказали? – поинтересовался Самойлов.
– О покойничке ни слова. Утверждают, что никогда его не видели.
Вошел Венечка.
– Нигде не нашли, – доложил он.
– Это ты про оружие? – спросила я.
Венечка утвердительно кивнул.
– Киллер какой-то темный пошел, газет не читает, – Мельников был явно недоволен поведением убийцы. – В газетах ведь ясно пишут, оружие надо бросать на месте преступления или в мусоропровод. А этот не бросил.
– Так у нас мусоропровода нет, – напомнила я.
– Мог бы на улице в мусорный бак бросить. Мусорные баки все проверили? – спросил он у Ярославцева.
– Вывернули, все обшарили – ничего нет.
– Вот видишь. То ли нам неграмотный какой-то киллер попался, то ли жадный – ствол пожалел. – Андрей посмотрел на коробку с конфетами и подвинул ее в сторону. Хорошо хоть, что он конфетами не увлекается… – Ты бы, Танька, что-нибудь перекусить сообразила. Эксперты уже уехали? – это он опять спросил у Ярославцева.
– Уехали, – подтвердил тот. – И тело увезли.
– Так что перекусить теперь самое время.
– Яичницу могу сделать, сосиски еще есть…
– Не стесняйся и не теряй драгоценного времени. Давай все, что найдешь. Оценим положительно.
Я отправилась на кухню готовить ужин вечно голодному Мельникову и его не менее голодным подчиненным. О чем они там дальше говорили, понятия не имею. А когда все было готово, позвала их на кухню. Кухонька у меня маленькая, но сама я есть сейчас не хотела, а они втроем как раз поместились возле небольшого стола. Я выдала им большущую яичницу, сосиски, малосольные огурчики и буханку хлеба. Предложила еще макароны сварить, но от макарон они почему-то отказались. И напрасно, я готовлю очень вкусные макароны.
– Танечка, а ничего у тебя такого-эдакого не найдется? – спросил Мельников.
– Все Танька да Танька. А как дошло до чего-нибудь «такого» – сразу Танечка… – проворчала я.
– Так мы же не по злобе, мы любя, из великого уважения к твоей особе. Ты у нас самая умная, самая красивая и, что немаловажно, самая добрая…
– Элементарный подхалимаж, – определила я. – Не поддаюсь я, Мельников, на него.
– Какой же это подхалимаж! – возразил Мельников. – Ты и сама знаешь, что добрая, умная и красивая. Что касается бутылки, так это же не для выпивки, а в качестве небольшого допинга. Для выпивки мы разве такой малостью ограничиваемся? А сейчас только для допинга, который обостряет мыслительный процесс. Сейчас просто необходимо его обострить, потому что ни одной приличной мысли ни у одного из нас нет. И огурчики у тебя классные. Это же не еда, а закуска и прямой вызов. Нельзя допустить, чтобы они просто так пропали.
То, что ни одной приличной мысли у них не было, это точно. Ох уж эти мужики… У них действительно, кажется, мозги начинают интенсивнее работать, если немного выпьют. Только немного, конечно. А много я им при всем желании дать не могла. Выдала бутылку водки и поставила на стол четыре рюмки. У меня мыслительный процесс тоже весьма основательно буксовал.
– Вот это другое дело, – повеселел Андрей. Самойлов тоже был доволен. А Ярославцев сохранил каменное выражение лица. Ясно было, что он не одобряет, но и отказаться не может, поскольку младший по званию.
– За здоровье хозяйки! За твое, Танечка, драгоценное здоровье! – предложил Андрей, и все дружно поддержали его. Я тоже.
– Так ты считаешь, что убийца гильзу с собой унес? – спросил Самойлов у Венечки.
– Конечно. – Венечка после стопки подобрел и с удовольствием хрустел огурчиком. – Выстрела никто не слышал, значит, стрелял из пистолета с глушителем.
– А если он из «нагана» стрелял? – предположил Самойлов. – Тогда никакой гильзы и быть не должно.
– «Наган» отпадает по двум причинам, – возразил Ярославцев. – Во-первых, ни разу не было случая, чтобы киллеры-профессионалы стреляли из «нагана». Не знаю почему, но «наганом» они не пользуются.
– А если все-таки? – не унимался Самойлов.
– А если все-таки – тоже отпадает. Я же говорил, что стреляли с глушителем, а на «наганы» глушители не ставят, конструкция не та…
– Может, ты и прав, а может – нет, – попытался рассудить ребят Андрей. Он не особенно много разговаривал. Он увлекся яичницей.
– Это каким же образом я могу быть не прав? – не сдавался упрямый Ярославцев.
– А таким образом, что забываешь о народных умельцах, которые глушитель могут поставить не только на «наган», но даже и на обыкновенную авторучку.
Против народных умельцев Ярославцев возразить не мог, и ему пришлось согласиться, что о системе оружия говорить пока рано, вот вынут пулю, и тогда все станет ясно. Или хоть что-нибудь станет ясно.
По ходу разговора, без всяких тостов, мужики выпили по второй и по третьей. А пользы от этого не произошло никакой, мозги у них как не работали, так и не стали работать. Зря только водку израсходовали.
– Послушайте, – пришла мне в голову интересная мысль, – ребята, если он здесь не живет и знакомых у него здесь нет, значит, он шел к кому-то незнакомому?
– Так, – подтвердил Мельников. – Вполне мог идти к кому-то незнакомому. И что это нам дает?
– А ничего пока не дает. Думать надо…
Потом они ушли. Вся команда, во главе с Мельниковым. Наверное, думать отправились, а может быть, и спать. По имеющимся у меня сведениям, Мельников тоже иногда спит. Я же ни спать, ни тем более думать после всего, что случилось, не могла. Побродила из угла в угол, потом решила погадать на своих заветных косточках. Они иногда очень точно вещают. Вынула кости, посмотрела на них: ювелирная работа. У каждой двенадцать граней с четко обозначенными цифрами. Что мне от них нужно? А нужен мне от них совет, что мне теперь делать. Потрясла я их как следует и бросила на стол. Получилось 14+25+3. Посмотрела в расшифровку: «Звезды пробудили землю. Трудитесь усердно, и через два месяца усилия ваши увенчаются большим успехом». Какие звезды? Какую землю они пробудили? И уж тратить два месяца на расследование я никак не могу. Ну ничегошеньки я в этом совете не поняла. То ли мой оракул слишком мудрый, то ли я ничего не соображаю.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?