Читать книгу "Избранная для Альфы"

Мария Лунёва
Избранная для Альфы

Пролог

Влетев на широкое крыльцо элитного бизнес-центра, поспешила в сторону лифтов. Опаздывала и это очень нервировало.

Лишиться сейчас хорошо оплачиваемой работы было ну никак нельзя. Таких денег мне больше нигде не увидеть.

В моем-то финансовом положении!

И пусть должность для молодой женщины не самая привлекательная, зато поступившие деньги в конце месяца на карту приподнимали мою самооценку.

Забежав в лифт нетерпеливо нажала на одиннадцатый этаж.

Двери медленно закрылись.

На панели цифры быстро сменяли друг друга. Вытащив из кармана дешевый телефон, нажала на кнопку и почти счастливо выдохнула.

У меня была еще целая минута!

Мимо стойки менеджера я проскочила вовремя. Ухоженная женщина в годах зыркнула на огромные круглые настенные часы за своей спиной и пригрозила мне пальцем.

– Приходи раньше, Катерина. Мстислав Вячеславович не любит непунктуальных.

– Так получилось, Тамара Алексеевна, – я сделала жалобное лицо. – Успела ведь.

– Смотри, я предупредила, – строго ткнула она в меня указательным пальцем. – На твое место много желающих найдется!

А то я этого не знала!

Кивнув строгому начальству, чуть ли не бегом понеслась в свою подсобку.

Даже устный выговор – это уже плохо. Примелькаюсь ей – выпнут на улицу!

В небольшой комнатке меня ждал верный инвентарь – швабра, щетка, совок и ведро!

Теперь переодеться и вперед!

Несмотря на то, что на улице уже поздняя осень, в помещении было не столь грязно, как могло бы быть. Мне нужно было только протереть пыль с полок и вымыть полы в кабинетах. К тому моменту, как я надела белый халат, синий передник и собрала волосы в высокий хвост, в здании оставалась лишь пара молодых парней охранников и их начальник, мужчина в возрасте с пышными смешными усами. Именно он выдавал мне ключи от кабинетов, ему же я их обычно обратно и сдавала. Вот только сегодня вместо десяти, я получила всего семь ключиков.

Засунув их в левый карман передника, вопросительно приподняла бровь.

– Мстислав Вячеславович на месте, бухгалтерия и отдел кадров тоже не ушли. Ты лучше в самую последнюю очередь там убирай. Они сегодня нервные все, – поделился со мной своими наблюдениями Евгений Петрович, или «усатый дядь», как про себя я его называла. – Недосдача у них, что ли? Или в налоговой что! В общем, не попадайся под руку.

– А начальник… Он как выглядит, чтобы не спутала с кем? – взволнованным шепотом поинтересовалась у мужчины. – Я же его еще не видела, он обычно рано уходит.

– Да как выглядит… – Евгений Петрович пригладил усы. – Высокий, крепкий, черноволосый. Стрижка длинная. Да что говорить, узнаешь сразу. У него вот тут, – усатый дядь провел пальцем по лбу, – вот туточки написано: «Начальник».

Это я учла. Мысленно представила себе лохматого важного типа с небольшим животиком. Хотя, вроде говорили же, что он молодой. А с другой стороны, это не мешало ему уже быть с пузатым авторитетом, нависающим на пояс брюк.

Весело размахивая щеткой и бормоча себе под нос любимую песню, сначала навела чистоту в пустых кабинетах. Закрывая очередную дверь, убрала ключ в правый карман. Теперь там были все семь. Остались лишь помещения, где еще трудились сотрудники.

Ну что же начну с тех, кто мне знаком.

Скользнув в отдел кадров и не мешаясь там, потихоньку вымела и протерла полы.

На меня особого внимания не обращали. Просто привыкли. Пожилая женщина, чье имя я все не могла запомнить, как обычно, раскладывала бумаги по файлам и зевала. Она частенько задерживалась, словно оттягивая момент возвращения домой. На ее столе пиликнул и загорелся телефон. С заставки улыбнулись четверо детей разного возраста.

– Ваши? – полюбопытствовала я.

– Мои спиногрызы, – устало кивнула она. – Надо идти, уроки проверять. Еще первая четверть не прошла, а уже глаз дергается.

С этими словами она откинула стопку графиков и встала. Я же засуетилась, быстрее завязывая черный пакет с мусором.

К этому моменту бухгалтерские все же соизволили уйти. Там уборка тоже много времени не заняла.

И вот теперь передо мной остался последний кабинет начальника. Постучав, я приоткрыла дверь и несмело спросила:

– Можно? – И тут же осеклась, на меня во все глаза смотрел тот самый тип, что месяц назад окатил водой.

Забыть такого просто нереально. Да и вспоминала я его частенько, по ночам, когда о великой любви фантазировала.

Судя по тому, какими большими стали его зеленые колдовские глаза, он меня тоже прекрасно помнил.

О-па-па! Чего зыркает-то так?

– Простите, – промямлила я, – а я ваша уборщица. Можно, быстренько приберусь тут… у вас.

Для пущего эффекта похлопала ресничками, имитируя дурочку. Может, поверит и сделает скидку на женский пол.

– Ведьма! – шикнул он. – Ты что тут делаешь?

Не к добру! Ой, не к добру. И обозвал, и прищур такой нехороший.

– Работаю, Мстислав Вячеславович, – оптимистично затараторила я, – у вас здесь. Полы мою, пыль вытираю. Вот уже скоро как два месяца. Техничка я, – хотела добавить «ваша», но осеклась.

Прищур его глаз стал ну совсем подозрительным.

– Работаешь, значит, – процедил он. – Два месяца?!

– Работаю, – подтвердила я свои же слова, и продемонстрировала щетку с совком. – Два месяца.

А у самой аж поджилки затряслись. Вдруг уволит. Вот за колесо свое проклятое мне отомстит.

Тот, у кого действительно на лбу было написано «великое начальство», замолчал. Сложив руки на груди, он не сводил с меня обжигающего взгляда. Осматривал с ног до головы. Тишина становилась невыносимой, но нарушить ее у меня духу не хватало.

Вместо этого, я невольно разглядывала в ответ его тугие мышцы, бугрящиеся под белоснежной дорогой рубашкой. Крепкие руки с проступающими как жгуты венами. Тонкие длинные пальцы.

Я подняла взгляд на его лицо и сглотнула. Он был еще более волнующе красивым, чем мне запомнилось. Но этот взгляд… Лютый. Так смотрят звери. Не мигая. Пронзая насквозь, вымораживая душу.

Мне стало совсем не по себе. Наверное, лучше отсюда уйти и сдаться на милость его настроения.

Может не успеет меня уволить – забудет под ворохом дел.

Что там у него за проблемы? Налоговая? Как кстати для меня.

Я отступила на маленький шаг и, сделав вдох, приготовилась прикрыть дверь.

– Ну, и куда же ты?! – Резко остановил он меня рыком. – Раз работаешь, значит, прибирайся.

Выдохнув, я счастливая схватилась за свое орудие труда – за ведро, с которого свешивалась тряпка, и щетку.

Пока подметала, спиной чувствовала на себе острый, горячий взгляд. Мельком оборачиваясь, невольно краснела. Ладони потели от волнения. С этим мужчиной в одной комнате не то, чтобы находиться, дышать было сложно.

От него просто несло ароматом власти.

Накрутив себя до дрожи в руках, взялась за пакет с мусором и тут же услышала громкое:

– Не трогай! – Вздрогнув, мгновенно оставила корзину в покое. – Завтра твоя напарница уберет.

Решив не вникать в причуды начальника, снова схватила щетку.

Старательно вычищая под его столом песок, внезапно ощутила, как по моей талии скользнули мужские ладони. Замерев, резко обернулась и тут же попала в тесные горячие объятья.

Щетка с грохотом упала на пол.

– Мстислав… Вячеславович… – хрипло выдохнув, облизнула пересохшие губы. – Отпустите…

Мужчина слегка толкнул меня назад. Уперевшись ягодицами в столешницу, почувствовала, как его нога раздвигает бедра.

– Что вы творите? – пропищала, не зная, как действовать в таких ситуациях. Еще никогда мужчины так себя со мной не вели.

Подняв руку, он сжал мое лицо и провел большим пальцем по сухим от волнения губам.

Сглотнул. Его кадык дернулся.

– Мстислав Вячеславович, пожалуйста, – выдохнула, наблюдая, как неестественно расширяются его зрачки.

Будто не слыша, он повел носом и улыбнулся… Или оскалился. Блеснули неестественно длинные клыки…

Рыкнув, мужчина уткнулся мне в шею.

– Мстислав… прекратите, – простонала я испуганно.

– Т-ш-ш, ведьмочка, – шепнул он мне на ухо, прикусывая мочку. – Не бойся, не трону и не обижу… Значит, работаешь у меня. Почему же я тебя раньше не видел?

Глава 1

Год назад

В детстве мой мир был наполнен сказками и легендами. Бабушка каждый вечер укладывала меня на мягкую перину, набитую гусиным пухом, подправляла теплое ватное одеяло и начинала свой рассказ. Каждый раз новый! Это были волшебные истории о красивых девах и таинственных демонах, о лютых оборотнях и непобедимых берсерках.

О сатирах и феях. О ведьмах. Об упырях. О леших…

И все они дружно жили в скрытых городах и селеньях. Рядом с обычными людьми, не раскрывая себя.

Они любили, страдали, плакали и смеялись.

Было в их жизни и горе, и радости, и трудности.

В общем, все, как и у всех.

Но, несмотря на все перипетии сюжета, всегда конец этих историй был трогательный и счастливый. В героях я порой угадывала соседей или знакомых, но стоило мне начать расспрос, как бабушка заливалась звонким смехом. Но все равно мне казалось, что это не вымысел, а самая что ни на есть правда.

И я искренне верила, что эти поселения где-то рядом. Стоит только поискать и тебе откроются их секреты. Маленькие города ютятся в тени стен высоток мегаполисов. За шлагбаумами и заборами закрытых коттеджных поселков. Где-то на обочинах трасс, маскируясь под обычные деревеньки.

Но они непременно существуют эти самые таинственные города сказочных существ.

И только в школе я поняла, что окружают меня простые люди, которым до мистических героев, ой как далеко.

И хоть это и было горьким разочарованием, но, повзрослев, я продолжала любить сказки. Потому как в них могла почувствовать себя прекрасной принцессой и совсем позабыть, что в реальной жизни я «сирота» при живых родителях, у которой есть только любимая бабушка с извечным пучком седых волос на макушке и старый местами седой черный кот.

Именно он сейчас сердито взирал на меня со своего любимого подоконника. Его длинные усы подергивались, а в зеленых глазах застыла вселенская печаль.

Кузя явно не желал покидать родной дом.

Он здесь родился, вырос и, похоже, помирать собрался. Вот только планы его я была намерена нарушить. Поставив посреди уже пустой комнаты сумку-переноску, с немым укором выдохнула и кивком предложила забраться в нее добровольно.

Кузя сделал вид, что ничего не понимает и отвернулся. Только нервно дергающийся кончик хвоста сдавал этого пушистого упрямца с головой.

– Кузя, я и сама люблю эти стены, поверь, но больше мы не можем здесь жить, – мой голос эхом разносился по пустым комнатам. – Тебе понравится в городе. Вот увидишь! Там за окном куда больше жизни. Голуби. Воробьи. Я куплю тебе самую мягкую подушечку на подоконник.

Хвост заходил ходуном. Не впечатлили деревенского матерого кошака какие-то там городские голуби. У него вон за соседским забором целый курятник. Только и успевай цыплят таскать и от хозяйских птиц уворачиваться.

– Кузя-а-а! – мое терпение медленно истлевало. – Мне нужно учиться, милый, а тебе и бабушке быть поближе к врачам. Не упрямься, хороший мой, самой тяжело.

Кот обернулся, мяукнул и, спрыгнув с подоконника, нет, не забрался в сумку. Он демонстративно, не спеша, отправился в комнату бабушки.

Ну что мне было делать?! Пришлось следовать за этим пушистым хвостом.

– Кузя-а-а, – взмолилась я, – ну, пожалуйста…

Только вот кто бы меня слушал?!

Подойдя к шкафу, мой любимец приоткрыл дверь и попытался лапой вытащить нижний ящик. Нахмурившись, я не смогла припомнить – забирала ли я или бабушка оттуда вещи.

– Ну-ка милый в сторону! – Взяв на руки толстенького кота, дёрнула за ящик. Он с трудом, но подался и выдвинулся, царапая деревянный пол.

Я замерла, глядя на лицо дорогого мне человека.

Шесть лет назад в наш дом пришло горе. Судьба отобрала у нас деда, навечно нанеся кровоточащую рану на сердце, которая не желала затягиваться и ныла, тревожа душу.

Это был удар для всех!

Подняв небольшой портрет, провела по нему ладонью, стирая тонкий слой пыли. Как мы могли забыть о нем?!

Заглянув в ящик, обнаружила там и старый толстый альбом с цветными и чёрно-белыми местами пожелтевшими фотографиями.

Открыв его, почувствовала, как предательски щипают глаза. Взяв в руки карточку, улыбнулась, хоть на сердце было тяжело.

Дедушка, еще молодой. Да, я запомнила его именно таким.

И сейчас он смотрел на меня с фото и улыбался, словно пытаясь подбодрить.

Сильный мужчина всегда выглядел моложаво. Крепкий, уравновешенный, дальновидный. Работящий. Он с рассветом выходил в огород, колол дрова для бани, растягивал шланги для полива многочисленных грядок. Дедушка всегда сам выполнял тяжелую работу. Я ни разу не видела, чтобы бабуля в руках лопату держала.

Так было заведено всегда.

Я отложила фотографию и перелистнула страницу.

Вот он стоит с другом, а на снегу перед ними огромный кабан.

Дед слыл самым удачливым охотником в нашей деревне. Соседи шептались, что он заговорен. Да, мы жили замкнутой семьей. Гостей не приветствовали, на порог своего дома пускали не каждого. А желающих было много. Бабуля умела лечить травами, и легкие хвори, и тяжелые. В нашем сарае хранилось обилие сушеных веточек, корешков, листьев, соцветий, коры. И ничего странного в этом я не видела.

Нередко бабулю за глаза ведьмой называли.

Она знала про это, но всегда довольно посмеивалась над своим прозвищем.

Дед же, уходя в лес, который начинался прямо за нашим огородом, обычно возвращался с добычей. Зимой – зайцы, кабаны и косули. А уж по осени, ух, сколько гусей и уток мы ощипывали! Мясо у нас всегда водилось, за счет него и доход получали. Торговали.

Да и вообще, жили мы замечательно.

Я снова перелистнула страницу. Вот мы крутимся на летней кухне. Я совсем еще девчонка, а на руках черный котенок.

– Смотри, Кузя, каким худеньким ты был.

Кот зыркнул на меня зелеными глазищами и принялся нализывать переднюю лапу.

Я усмехнулась.

Да, мы жили хорошо. Дружно и весело.

Всегда в делах и заботах. Бабуля грядки пропалывает, я дом убираю. На кухне мы вместе хозяйничали. То булочки испечём, то пирог с мясом. Дед, то сарай подлатает, то фундамент подмажет, забор обновит, для курочек насесты подправит. Кузька мышек таскает исправно. Так что все при работе.

Забот было много, лени мы предавались редко.

Так и прошло мое детство. Яркое, счастливое, ничем не омраченное…

Я закрыла альбом и поднялась, на пол выпала еще одна фотокарточка.

Склонившись, взяла ее в руки и замерла. Злость кольнула сердце.

«Почти ничем не омраченное» – исправила я сама себя.

Родители!

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы узнать их.

Вот настолько близки мы были…

Они жили в городе, в семидесяти километрах от нашей деревеньки. В гости приезжали очень редко и непредсказуемо. Могли вообще не появляться годами. Меня к себе никогда не звали и не забирали. Даже не представляла, где они там обитают, только адрес в памяти мелькал. Видела у бабушки в блокноте. Вроде у них там дом, а может, и нет. Я же, сколько себя помнила, никогда не покидала бабушку и деда и ни разу в город не выезжала. Словно оберегали они меня от чего-то.

Даже сейчас, переезжая, мы ничего им не сообщили и не связались. Сразу понятно – не помогут, а может, еще и озлобятся. Подумают, что о помощи просить будем.

Вот еще, погибать буду, а к ним не поползу!

Заглянув в ящик, не увидела там больше ничего ценного. Старые открытки, вырезки с рецептами из журналов, календарики…

Оставив шкаф распахнутым, забрала только альбом и портрет. Ну и кота во вторую руку.

– Время, Кузя, – прошептала я. – Скоро Гриня приедет. Не надо его задерживать, он и так нам одолжение делает, что в город везет.

Затащив немного неделикатно своего пушистого братца в переноску, застегнула молнию и подняла ее.

Все готово, больше в доме ничего не осталось. Вещи вынесли еще с утра и уже отправили на новый адрес.

Но я все никак не могла заставить себя выйти на веранду.

Обернувшись, подошла к окну и прислонилась головой к деревянной раме.

У стены сарая стоял старенький проржавевший автомобиль.

Улыбнувшись, прикрыла глаза вспоминая.

В соседнюю деревню в сельскую школу дед возил меня и соседского мальчишку Гриньку на этой самой машине. Наш старенький жигуленок исправно пробирался по разбитым, а осенью и весной еще и размытым дорогам. Бывало, что и застревали в грязи, и тогда меня садили за руль, а Гриня и дед выталкивали из плена машину. Да, хороший парень – мой сосед. Жили они раньше с мамкой за один дом от нас. Его часто можно было увидеть в огороде или на лесопилке, помогающим мужикам за символическую плату. По лету он часто ходил на рыбалку с моим дедом. Бывает, встанет он поутру, а Гриня уже с удочками да сетями за калиткой маячит.

Именно в такой день постучало в наш дом несчастье.

Ушли они на рыбалку, всего-то лесок пройти. Машину не взяли. С тех пор и стоит она, ржавеет без хозяина.

«Чего тут ехать» – сказал дедушка и, взвалив на плечи небольшой рюкзак, из которого торчали удочки, отправился по тропинке.

Если бы мы тогда знали, что видим его в последний раз.

Если бы сердца наши почувствовали беду!

Но нет… Несчастье подкралось тихо.

Спустя всего два часа прибежал к дому запыхавшийся Гриня. Он звал бабушку, кричал что-то соседу.

Спустя минуту выскочил дядя Семен, живущий в соседнем доме.

Я тогда не могла ничего понять.

Мне казалось, что все обойдется. Что дед просто отошел чуть дальше, а Гриня не дозвался его.

Нет. Не обошлось!

Охала и рыдала бабуля, скорчившись на крылечке. Заныло и у меня в груди. Слишком поздно несчастье мы учуяли. Деда привезли уже мертвого. Утонул. Никто не понимал, как так получилось, что опытный рыбак мог запутаться в собственных сетях, да еще и на небольшой глубине. Так нелепо все это выглядело. Нелепо и очень страшно.

Но, так бывает… Это все, что я услышала тогда от соседа.

Так бывает…

К вечеру приехала скорая помощь, потом еще какая-то машина. Мы с бабушкой, осиротевшие и абсолютно разбитые горем, сидели на крылечке и только наблюдали, как крутятся во дворе соседи. Мама Грини прибежала с работы, закрыв пораньше магазинчик, в котором трудилась продавцом. Именно она взвалила на себя все хлопоты. Кому-то звонила. Встретила нашего участкового… Нас не тревожила и другим не давала.

Так словно в тумане горя и душевной боли прошли несколько дней.

Очнулась я, только услышав, как по крышке гроба стучит брошенная горсть земли…

– Катерина, – из тяжелых воспоминаний меня выдернул громкий голос бабушки. – Ты что там кота поймать не можешь? Сосед заходил. Говорит, Гриня звонил ему, он уже выехал, но немного задержится. Выходи уже, нечего там слоняться.

– Иду, бабушка, – отозвалась я. – Фотографии нашла наши, чуть не забыли их.

Подхватив все добро, я нехотя поплелась на улицу.

В переноске недовольно мяукнул Кузя.

– Погоди, – шепнула я ему, – еще кое-что забыли.

Поставив переноску на деревянном полу крыльца, засунула портрет в свою сумку, и, оставив альбом, под непонимающим взглядом бабули пошла в сторону сарая.

Да, там осталось кое-что дорогое моему сердцу.

Дверь жигуленка поддалась не сразу, но я все же справилась. Забравшись в грязный салон, сняла с лобового зеркала подвеску. Выточенную дедом фигурку охотника с копьем и топориком, весящим на поясе. Дерево побелело от времени, кое-где немного потрескалось, но это была память. И оставить здесь подвеску я не смогла.

Глава 2

Мы сидели на ступеньках своего уже бывшего дома и молчали. И меня и бабушку терзали одни страхи.

А правильно ли мы все делаем?

Стоит ли покидать родную деревню?

Я тяжело вздохнула и пригладила невзрачную, местами потертую обложку альбома, лежащего на коленях.

– Что ни делается – все к лучшему! – пробормотала моя старушка.

Усмехнувшись, только покачала головой и с хитрецой зыркнула на нее. Она заметила и приподняла светлую тонкую бровь. В не по возрасту ярких зеленых глазах сверкнул озорной огонек.

– Ну ты даешь, – не смогла удержаться. – Ба, обычно так говорят, когда уже все… Пушной зверек подкрался незаметно!

– Какой такой зверек? – не поняла она.

– Песец, бабуль, – хмыкнула я, расправляя подол длинной голубой юбки. – Обычный такой, беленький…

– Да ну тебя! – бабуля прыснула со смеху. – Ладно я – дама преклонных лет. Мне бы на диван и сериалы глядеть. А ты чего носом землю роешь? Какие твои печали? Смотрите-ка, песец к ней подкрался. Учиться едешь! Жизнь увидишь, она за этим огородом ого-го какая! Катька, в городе жизнь ключом бьет! Подруги появятся, работа хорошая. Да в конце-то концов, на радость мне, жениха найдешь. И не одного, а много… Чтобы проходу не давали.

– Куда же мне их много? – обрисованные перспективы скорее настораживали, чем радовали.

– А чтобы хвостом перед ними крутить да выбирать кто краше, – выдала бабуля.

– Надо оно мне! – фыркнула я в ответ.

– Тот и оно, – меня ткнули локтем в бок. – В твои девятнадцать годков только об этом думать и надо. А ты разок с сыном плотника на реку сбегала, и все.

– Ну, так на нем женихи и закончились, – я пожала плечами, упуская момент, что увалень тот поволок меня в свою компанию и нажрался местного вина из вишни. После полез обниматься с березами, орал, что он потомственный леший. Ну и в завершении свидания я его на себе еле к его избе дотащила и на руки мамке сдала.

Ну и зареклась больше на такие свиданки не бегать. Надо оно мне больно всю пьянь по ночам до калиток таскать!

Мы с бабушкой снова замолчали. Каждая думала о своем.

Кузя, протестуя, принялся царапать переноску.

– Уймись, шебутной! – шикнула на него бабуля. – Лапы и хвост поджал и ведешь себя тихо!

Кот, как это всегда бывало, послушался и смиренно увалился набок.

– Ба, может ты и правда ведьма, – я покосилась на переноску. – Меня он так не слушается.

– Ведьма, доченька, – закивала она. – Кто же еще. И кот – помощник мой бесценный во всех колдовских делах. Ты травки все мои уложила?

– Ну, конечно, – услышав вопрос, который мне с утра раз десять задали, закатила к небу очи. – Все в особенном ящике, что дядя Федор сколотил. И да… ящик из осины! Специально за досками для тебя в город ездили.

Она бросила на меня недовольный взгляд, но промолчала. Зато я униматься не собиралась.

– Вот скажи, зачем в городе нам целый ящик с травами? Там же аптеки на каждом шагу!

– А я еще, пустая твоя голова, пожить на этом свете хочу. Правнуков увидеть! Так что буду обходить твои аптеки десятой дорогой. Да и лечить буду, как и здесь.

– В городе? – такое заявление меня, признаться, удивило. – Ба, кого там лечить? Там больницы.

– Так и здесь больница, – отмахнулась она. – А народ весь вон там, за нашим забором с хворями своими стоит. Ты, Катерина, если не понимаешь разницы между химией и натуральными отварами да настоями, так лучше молчи.

– Молчу, – фыркнула я.

– Вот и молчи!

– Я и молчу!

– Нет, не молчишь!

– Молчу я, ба. Сложила же все в ящик, как ты и говорила, значит, молчу.

Нашу легкую перебранку оборвал сигнал автомобиля. Послышался противный хлопающий звук и у ворот показалась знакомая серая иномарка.

– А вот и Гриня! – Бабушка тяжело поднялась. – Все, встречай жениха!

– Он мне не жених, – проворчала я, но все же улыбнулась гостю.

Водительская дверь открылась, и из машины выбрался высокий, статный парень. Наш бывший сосед стал настоящим красавчиком, но сердце мое не трогал. Больше как брат, тяжело как на мужчину смотреть на того, с кем на одном горшке сидела.

– Клавдия Никаноровна, Катюха, извините, чуть задержался, – Гриня поспешил к нам.

– Да чего извиняться, – забурчала бабуля, – не посреди леса же ночевать бросил. Бери, внучка, Кузьку и пошли. Хватит тут душу рвать!

Хмыкнув, я подняла переноску и отправилась к машине.

– А вещи? – Гриня заглянул на кухню через закрытое окно.

– Только эти на веранде, – я указала на две хозяйственные клетчатые сумки. – Остальное еще утром на «газели» отправили. Семен повез пожитки наши. Уже, наверное, там нас ждет.

– О, тогда лучше поторопиться.

Гриня схватил сумки и утащил к багажнику. Оставив их там, подбежал ко мне и учтиво открыл дверь, зная, что у меня вечно с этим проблемы были.

Не любила меня техника.

Впрочем, как и бабушку. Из всех бытовых приборов только холодильник да тостер у нас прижились. Все остальное с завидной периодичностью пыталось испустить дух.

– Забирайся, Катюша, – Гриня скользнул рукой по моей талии и на мгновение приобнял. – Дорога неблизкая. Сразу ноги вытягивай. И там сзади маленькие подушки.

– Спасибо! – Я кивнула и, смущенно отстранившись, запихала вперед себя Кузю, который принялся жалобно мяукать, будто машин отродясь не видал.

– Уймись, бесхвостатый! – рявкнула бабуля и, бойко открыв себе дверь, оказалась в салоне вперед меня. – Где тут твои подушки, милок? Куда ноги протягивать?

– Вот протягивать их, Клавдия Никаноровна, не надо, особенно в моей машине, – с жалобным видом выдал Гриня.

Я засмеялась в кулак.

– Поговори мне тут, чудо болотное, – не осталась в долгу деревенская ведьма и, обернувшись, сдернула для себя две подушки, пристраивая их к дверям.

Гриня, все так же веселясь, пошел укладывать наши сумки в багажник.

Удобно устроившись, я приоткрыла переноску и нарвалась на ошалевший взгляд кота.

– Не поверишь, Кузь, сама на нервах, – шепнула ему.

Кот натурально вздохнул и обреченно уложил голову на лапы.

Все, отловился он мышей. Впереди только двушка на краю парка и вареная курица с котлетами.

– Кузя, – я погладила страдальца за ушком, – считай, на пенсию едешь к сытой и спокойной жизни.

– Да-да, – засмеялся Гриня, усаживаясь за руль. – Хоть окрас котят в деревне сменится, а то все черные да черные…

Кузя снова вздохнул и смиренно прикрыл глаза.

– Да не слушай ты его, – прошептала я ему на ухо. – Этаж у нас в новой квартире первый. Окно открыто. Там этих кошек по округе, ну, пруд пруди. Главное, не заблудись и домой вернись.

Кот один глаз приоткрыл и, кажется, даже повеселел.

Машина тронулась.

Мы поехали в сторону трассы. Не удержавшись, обернулась на родной дом.

– Все Катерина, то уже прошлое, – негромко проговорила бабушка, – посмотри и забудь. Того счастья, что там было, не вернешь. Оно осталось позади. Всегда смотри вперед, внучка. Важно то, что есть и будет. Только об этом стоит переживать.

Кивнув, пристроила на коленях альбом, который так и не убрала в сумку с вещами.