Читать книгу "Развод в 40. Ты потерял больше, чем я!"

Мария Мендес
Развод в 40. Ты потерял больше, чем я!

Глава 1.

– Малыш толкается! Мой сын скучает по папочке!

Голос Натальи ворвался в мою жизнь, как пожар.

Я стояла в дверях кухни с пакетами из магазина в руках. Успела купить свечи для торта и газировку, которая кончилась, пока девочки развлекали гостей.

А вернувшись в свой собственный дом, увидела режущую до боли картину.

Мой муж Максим сидел рядом с Натальей за столом, накрытым для дня рождения моих дочерей. Его рука покоилась на едва заметном животе Натальи. Он гладил его нежно, как когда-то гладил мой, когда я была беременна нашими дочерьми-двойняшками.

– Наш мальчик будет красавцем, – шептал он, прижимаясь губами к ее виску.

Пакеты упали на пол. Свечи рассыпались по всей кухне.

– Саша? – Наталья подняла глаза, и сначала в них мелькнул страх. Но через секунду страх сменился триумфом. Она даже облегченно выдохнула.

Максим резко убрал руку с ее живота и вскочил, словно его током ударило. Лицо побледнело, челюсть напряглась.

Но было поздно. Я услышала и увидела своими глазами его предательство.

Двадцать лет брака. ДВАДЦАТЬ ЛЕТ. И все рухнуло за одну секунду.

Я смотрела на Наталью и Максима и не могла выдавить ни слова. Внутри все умерло. Просто взяло и умерло в одну секунду. А она, не стесняясь происходящего, в ответ глядя на меня, откусила кусок торта, который я пекла для своих дочерей с шести утра, и, закатив глаза от удовольствия, проглотила сладость, не подавившись.

– Саша, я могу всё объяснить... – начал Максим.

– Объяснить? – мой голос звучал как чужой, далекий, будто из могилы. – Что именно? Как ты гладил живот мамы Сони, подружки наших дочерей? Здесь, в нашем доме, в день рождения наших девочек?

Максим открыл рот, но так ничего и не сказал. А мой взгляд сам собой скользнул на живот Натальи.

– Сколько? – губы едва шевелились.

– Месяцев? – Наталья наклонила голову, изображая невинность, но в глазах плясали черти. – Четыре. Как раз почти половинка. А что, заметно уже?

Издевку любовницы я сразу поймала, но все же промолчала. После такого удара в спину я словно окаменела и не могла собраться, чтобы дать достойный отпор. А она продолжала ухмыляться.

Четыре месяца назад мы с ним отмечали нашу годовщину. Двадцать лет вместе. Я готовила его любимую лазанью, купила дорогое вино. А он весь вечер был рассеянный, задумчивый. А когда я попыталась приблизиться к нему в постели, он отвернулся к стене и буркнул, что очень устал.

Теперь понятно, почему он был таким отстраненным.

– Мам! – В кухню ворвались мои девочки. – Ты где пропала? – говорила Вика на перебой с сестрой.

– Купила свечи? А почему так долго? – добавила Алина.

Они замолчали, увидев мое лицо.

– Мама, – тихо спросила Вика, – почему ты плачешь? И что здесь происходит?..

Глава 2.

Я плакала? Странно, я этого не чувствовала. Только жжение в груди, как будто проглотила кислоту.

– Девочки, – голос едва слушался меня, – идите к гостям.

– Но мам...

– Прошу вас, – прошептала я уже срывающимся голосом.

Они неохотно, но все же послушались меня и убежали обратно к подружкам. А Наталья продолжала жевать праздничный торт моих дочерей и смотреть на меня с этой мерзкой улыбочкой.

– Знаешь, Саша, – протянула она, – не принимай близко к сердцу. Мужчинам нужны сыновья. А ты... – взгляд скользнул по мне сверху вниз, – ты могла родить только девочек.

Только девочек.

Как будто мои дочери бракованный товар.

И тут я словно вынырнула из-под воды. Шок отступил, мысли прояснились. Ее слова о моих девочках были как пощечина, которая разбудила во мне ярость.

– Ах ты сука, – выдохнула я сжимая руки в кулак.

– Может быть, – Наталья перебила и пожала плечами. – Зато беременная наследником сука. От твоего почти бывшего мужа.

Максим наконец нашел в себе силы вмешаться.

– Саша, давай поговорим спокойно...

– Спокойно? – я медленно обернулась к нему. – Твоя беременная любовница в нашем доме сидит за праздничным столом наших дочерей, ест торт, приготовленный моими руками для наших девочек, ты позволяешь этому безобразию происходить, а я должна вести себя при этом спокойно?

Максим побледнел и сжал кулаки, будто не я, а он сегодня переживает самый сложный момент в жизни.

– Я могу всё объяснить...

– Объяснить? – истерический смех. – Что именно? Как ты трахал маму подружки наших дочерей? Или как планировал рассказать мне об этом в день их рождения?

– Саша, дети услышат...

– Пусть слышат! – я орала уже в полный голос. – Пусть знают, какой у них отец! Пусть знают, что им не повезло родиться девочками!

– Мама! – Вика и Алина влетели в кухню.

Они своими еще такими невинными глазами смотрели на меня взволнованно. А потом на своего побледневшего отца и в конце уже на тетю Наташу, которая сидела с довольным лицом и поглаживала свой живот.

– Папа, – тихо спросила Вика, – что происходит?

Максим открыл рот, но так ничего и не сказал. Лишь стыдливо отвел глаза.

Зато Наталья встала, подошла к моим дочерям и мягко произнесла.

– Девочки, у вас скоро будет братик.

Алина моргнула.

– Как это? Мама, ты беременна? – подняв удивленно брови, спросила дочь.

А мне просто умереть в этот момент захотелось. Так больно и паршиво мне никогда еще не было.

Наталья открыла рот, собираясь продолжить, но Максим предупреждающе окликнул ее.

– Наталья!

Однако она не обратила на него внимания и, глядя прямо на моих дочерей, сладко заговорила.

– Нет, девочки. Ваша мама не беременна. Это у меня в животике растет сын вашего папы. Так что у вас будет братик по отцовской линии.

Повисла звенящая тишина. А потом Алина, моя тихая, задумчивая Алиночка, вдруг заорала дрожащим от слез голосом.

– Нет! Это неправда! Вы всё врете! Мой папа любит мою маму.

Она подбежала к любовнице мужа, и пока мы не понимали и не ожидали от дочери такой бурной реакции, она с криком толкнула Наталью прямо в живот.

– Уходите! Мы не отдадим вам папу!

Глава 3.

Наталья взвизгнула и схватилась за живот. Максим рванулся к ней, даже не взглянув на дочь.

– Наташ, ты в порядке? Как малыш?

Алина стояла с красными от слез глазами и тряслась.

– Это не его ребенок! – кричала она. – Не его! Папа наш!

– Алина, немедленно извинись, – Максим взревел и впервые за весь вечер посмотрел на дочь. Вот только в его взгляде было лишь злость и разочарование.

Разочарование в собственном ребенке.

– Максим, – я шагнула вперед, загораживая собой дочь, – если ты сейчас заставишь ее извиняться перед твоей шлюхой...

– Александра! – рявкнул он. – Следи за языком!

– Или что? Уйдешь к ней? – я рассмеялась. – Так ты же уже ушел! Четыре месяца назад!

Наталья тем временем довольно бодро достала телефон и демонстративно набрала номер.

– Алло, скорая? Меня ударили в живот. Я беременна, четыре месяца. Да, приезжайте скорее.

Она назвала наш адрес и посмотрела с презрением на мою Алинку.

– Отличное воспитание, детка. Драться с беременными, это то, чему вас мама учит?

– Замолчите! – заорала Вика позади меня и кинулась к Наталье с кулаками.

Но Максим перехватил ее и грубо оттолкнул.

– Девочки, в комнату! НЕМЕДЛЕННО!

– Не смей на них кричать! – я встала между ним и дочерьми. – Это ТЫ привел эту женщину в наш дом! Это ТЫ разрушил их семью! И это наш дом! И Если кому и надо уйти, то точно не моим детям!

– Я ничего не разрушал! – Максим покраснел. – Я просто... я хочу сына, понимаешь? СЫНА! А ты за двадцать лет смогла родить только...

Он не договорил. Но слова повисли в воздухе.

Только девочек.

Только не то, что нужно настоящему мужчине.

– Папа, – ошарашенная услышанным, прошептала Вика, – ты... Ты нас что, больше не любишь?

И тишина стала оглушительной.

Максим смотрел на дочерей и, кажется, только сейчас понял, что сказал. В его глазах мелькнул стыд.

– Люблю, – наконец сказал он. – Но...

– Нет никаких"но"! – взревела я. – Или любишь, или нет!

Мой крик эхом отозвался в кухне. Наталья первой отмерла от шока и, словно умирающий лебедь, театрально выпрямилась, поправила юбку и направилась к выходу. Она нарочно переключала все внимание Максима на себя, не давая ему времени объясниться с дочерьми и оставляя между ними недосказанность и боль.

– Максим, я поехала в больницу проверить нашего сына. Ты со мной?

Максим кивнул и пошел за ней. На пороге обернулся.

– Завтра поговорим. Когда ты успокоишься.

– Говорить не о чем, – тихо сказала я. – Забирай вещи и убирайся.

– Саша! – рыкнул он на меня недовольно.

Глава 4.

– Убирайся к своей любовнице и своему драгоценному сыну. Ты сделал свой выбор, Максим. Только запомни одно, ты еще пожалеешь о своём выборе, потому что во всей этой истории, ты потерял больше, чем я!

Он поджал губы и вышел вслед за своей пассией. А мы остались одни. Я и мои девочки с испорченным днем рождения и разбитыми сердцами.

Алинка плакала, уткнувшись мне в плечо. Вика стояла у окна и смотрела, как папа уходит с беременной тетей Наташей и забирает с собой Соню, прерывая детский праздник.

– Мам, – спросила она, не оборачиваясь, – а если бы мы были мальчиками, он бы не ушел?

И я поняла, что сейчас скажу слова, которые причинят им боль, но эту правду они должны услышать от меня.

– Нет, дорогая. Но тогда бы вы не были моими девочками. А я не хочу других детей. Я хочу именно вас.

Час потребовался, чтобы кое-как успокоить девочек. Они рыдали навзрыд, задавали вопросы, на которые у меня не было ответов, просили, чтобы папа вернулся.

Я обнимала их, гладила по головам, шептала, что все будет хорошо. Врала.

Потому что ничего хорошего в ближайшее время точно не будет.

Уложила их спать в их кровати. Они боялись оставаться одни, цеплялись за меня, как маленькие. Хотя им уже по тринадцать исполнилось.

Но сегодня они снова стали малышками, которых напугал большой злой мир.

Я сидела рядом с ними, пока они не заснули. Вика засыпала, всхлипывая, Алина сжимала мою руку так крепко, что оставались следы от ногтей.

Когда их дыхание стало ровным, я тихо встала и пошла в спальню.

Нашу спальню.

Которая теперь стала только моей.

Села на край кровати и пропустила весь сегодняшний ужас через себя еще раз. Каждое слово. Каждый взгляд. Каждую секунду предательства.

И тут меня накрыло.

Слезы хлынули так, что я задыхалась. Инстинктивно зажала рот ладонью, чтобы не разрыдаться в голос, потому что нельзя было допустить, чтобы дочери услышали мои рыдания. Я кусала костяшки пальцев, давилась собственными слезами, но не позволяла звукам вырваться наружу.

Двадцать лет совместной жизни, двадцать лет любви, надежд и планов на будущее разбились в хлам за один проклятый вечер.

Внутри все горело, как будто меня выворачивали наизнанку. Хотелось кричать, бить кулаками в стену, разбить что-нибудь.

Но я могла только беззвучно плакать, зажав рот рукой.

В таком состоянии я все же нашла в себе силы протянуть трясущиеся руки к выдвижному ящику тумбочки со своей стороны, нащупала и вытащила тест на беременность, который купила еще три дня назад...

Глава 5.

Утром проснулась от назойливого звука будильника. Голова раскалывалась от слез и пережитого ада, а глаза словно засыпало песком. Еле заставила себя сесть на кровати.

И только тогда поняла, что так и уснула вчера в одежде и с тестом на беременность в руках. Не смогла решиться его сделать. Что если я действительно беременна? Как я такое перенесу сейчас?

Я не была готова к еще одному удару. Решила, что обязательно сделаю тест, но когда более-менее приду в себя. А сейчас пора поднимать девочек.

Что бы ни произошло вчера, я не хотела и не могла допустить, чтобы это отразилось на жизни моих дочерей.

Кое-как встала и пошатываясь от усталости, поплелась в детскую. Девочки уже проснулись, но так и лежали в своих кроватях, безучастно уставившись в потолок.

– Вставайте, милые, опаздываем в школу, – попыталась придать голосу бодрость.

– Мы никуда не пойдем, – тихо, но твердо произнесла Вика.

– Как это не пойдете? У вас же уроки...

– А вдруг все уже знают про папу? – Алина свернулась под одеялом и укрылась с головой. – Вдруг все будут смеяться, что он нас бросил?

Слова пронзили, как нож. Мои девочки стыдились поступка собственного отца. Им было стыдно за то, в чем они не виноваты.

Присев на край кровати Алины, я мягко отвела одеяло от заплаканного лица.

– Послушайте меня внимательно. То, что произошло между мной и папой, это наша взрослая история. Вы здесь совершенно ни при чем. И вам точно не за что стыдиться.

– Но все ребята будут говорить... – начала Вика со слезами в голосе.

– И что с того? Из-за чужих сплетен будем прятаться всю жизнь? Может, сразу поменяем школу? А потом переедем в другой город?

Слова давались с трудом, но я знала, что сейчас должна быть их опорой, их силой. Даже если внутри все рассыпалось в прах.

Вика медленно приподнялась и посмотрела заплаканными глазами.

– А если Соня что-нибудь скажет про вчерашнее?

– Не думаю, что Соня станет так себя вести, – я постаралась звучать убедительно. – Все же наши взрослые дела не должны касаться детей. И Наталья с вашим отцом, думаю, ей это тоже объяснили.

Как же тяжело было произносить эти слова. Говорить о них как о паре и как о порядочных людях. Господи, как же тяжело на душе! Прошу, дай мне сил вытерпеть все это.

Следующие сорок минут превратились в настоящее испытание. Нужно было привести девочек в порядок, подбодрить и отправить в школу. Когда я их наконец проводила до выхода, они шли медленно, опустив головы, но все-таки шли. Для меня это уже была маленькой победой над сложившимися обстоятельствами.

Когда дверь закрылась за девочками, я рухнула на диван. Тело ломило от напряжения, в голове крутились обрывки вчерашних событий. Картины предательства сменяли друг друга. Максим, гладящий живот любовницы, торжествующий взгляд Натальи, слезы девочек...

Попыталась отвлечься мыслями о практических вопросах. Развод, алименты, имущество. Но мозг отказывался сосредотачиваться. Все мысли разбегались, как напуганные мыши.

Резкий звонок телефона заставил подпрыгнуть. На экране высветилось имя свекрови.

– Доброе утро, Ирина Игнатьевна, – устало ответила я, надеясь на сочувствие и слова поддержки.

– Сашенька, дорогая моя, – голос свекрови звучал спокойно и участливо. – Я узнала о том, что произошло между вами с Максимом. Мне очень жаль, что все так печально получилось.

Впервые за сутки почувствовала облегчение. Наконец-то кто-то готов поддержать меня в этом кошмаре.

– Спасибо, Ирина Игнатьевна, – голос дрогнул. – Мне сейчас очень тяжело пережить все это...

– Но ты должна понимать, Сашенька, что Максиму необходим наследник. Каждому мужчине нужен сын-наследник. Это закон жизни, и с этим бесполезно спорить.

Я потеряла дар речи, и руки задрожали от услышанного настолько сильно, что телефон едва не выпал из пальцев.

– Что... что вы говорите?

– Саша, не глупи понапрасну, – голос стал поучительным. – Максим любит и тебя, и девочек. Да, случилось неприятное, но это не конец света. Он мог бы жить на две семьи. Подумай, что ты потеряешь, если согласишься? Будь умнее и он останется жить с вами, а у Натальи он будет лишь приходящим-уходящим.

Меня словно окатили ледяной водой. Не могла поверить, что слышу это от женщины, которую двадцать лет считала второй матерью.

– Ирина Игнатьевна, как у вас язык повернулся предложить такую мерзость? – голос дрогнул от боли. – Вы же тоже женщина...

– Александра, ты слишком драматизируешь, – голос стал холодным, как айсберг. – Мой покойный муж так же жил на две семьи много лет. У него была вторая женщина, от нее трое дочерей. Она тоже не могла рожать мальчиков, а я подарила ему сына-наследника. И я не стала эгоистично вырывать его из первой семьи...

Мой мир покачнулся ещё раз. Такого удара я от кого-кого, но от свекрови точно не ждала.

– Что за бред вы несете?! – всхлипнула я, хватаясь за голову свободной рукой. – Не сводите меня с ума еще больше!

– Просто подумай спокойно, Сашенька, – голос стал ласковым, как у психиатра. – Не спеши рубить с плеча. У тебя есть время все обдумать. Подумай о девочках, им же отец нужен сейчас больше всего. Да и для тебя стабильность не пустой звук должен быть. Ты вон сколько не работаешь?! Куда тебе без мужчины?

Швырнула трубку, и телефон со звоном упал на пол. Села на холодную плитку, обхватив колени руками. Весь мир окончательно сошел с ума. Вчера муж с беременной любовницей, сегодня свекровь с психопатическими предложениями.

Неужели все эти годы меня окружали одни предатели и сумасшедшие?

Телефон снова зазвонил, резко выводя из оцепенения, а когда я увидела номер школы на экране, сердце сразу же екнуло от неприятного предчувствия.

– Александра Сергеевна? – голос секретаря директора звучал встревоженно. – Вам необходимо срочно приехать в школу...

Глава 6.

– Заходите быстрее, вас уже ждут, – торопливо сказала секретарь, и я практически влетела в кабинет, задыхаясь от волнения.

Картина, которую увидела, заставила сердце болезненно сжаться. По разные стороны кабинета стояли дети. Слева мои девочки, Вика и Алина, с опущенными головами и виноватыми лицами. Справа Соня, которая еще вчера была их подругой, и незнакомая девочка.

– Добрый день, Петр Валерьевич, – обратилась я к директору, стараясь унять дрожь в голосе.

– Александра Сергеевна! – директор аж покраснел от возмущения, словно индюк. – Ваши дочери устроили драку прямо на уроке! Первыми начали! Это безобразие!

Я растерянно посмотрела на своих девочек. Они так и не подняли глаз, стыдливо сжавшись у стены. А напротив Соня смотрела на них с нескрываемым презрением и каким-то победоносным блеском в глазах. Словно наслаждалась происходящим.

Рядом с ней стояла девочка, от вида которой у меня внутри все сжалось. Черные волосы, явно крашеные, пирсинг в носу, глаза подведены толстой черной подводкой, как у готки. Вместо школьной формы на ней была черная кожаная куртка, черные брюки и топ. Она жевала жвачку и надувала пузыри, глядя на меня с откровенной агрессией и показывая, что ей плевать на всех взрослых.

Впервые вижу эту девочку, интересно, кто она такая и как связана с произошедшим. Но как бы то ни было, у ребенка явно проблемы, и она нуждается во внимании, если позволяет себе так себя вести.

– Петр Валерьевич, я не понимаю, что произошло, – начала я, но дверь кабинета открылась.

Вошел незнакомый мужчина. Высокий, широкоплечий, в дорогом костюме и с уверенной походкой. Видно сразу, что богатый. От него буквально веяло деньгами и влиянием.

– Герман Власов, – коротко представился он, окидывая кабинет оценивающим взглядом.

Его взгляд остановился на девочке-готке, и я увидела, как его лицо омрачилось разочарованием.

– Добро пожаловать, Герман Викторович! – директор моментально преобразился, заискивающе улыбаясь. – Очень рад вас видеть! Понимаете, тут небольшой инцидент произошел, но ничего серьезного, дети есть дети...

Контраст в поведении директора был разительным. Со мной Пётр Валерьевич был груб и возмущен, а перед этим богачом стелился ковриком.

Герман подошел к своей дочери и вдруг нахмурился.

– Таня, у тебя ухо в крови, – голос прозвучал встревоженно.

Он развернулся ко мне с таким ледяным взглядом, что я невольно отступила.

– Это ваши дочери избили мою? – голос звучал опасно тихо. – Двое на одну?

– Минуточку! – преодолев секундное замешательство, я резко остановила его, чувствуя, как щеки пылают от несправедливости. – Давайте сначала выясним, что произошло, а потом делать выводы.

– Герман Викторович, – директор заторопился, – давайте детей отправим в приемную, а сами все обсудим спокойно. Дети, идите подождите за дверью!

Дети потянулись к выходу. Мои девочки прошли мимо, так и не подняв глаз. Это меня окончательно добило.

Когда дверь закрылась, я повернулась к этому Герману Викторовичу.

– А теперь объясните мне, что дает вам право обвинять моих детей, не выяснив обстоятельств?

– То, что моя дочь пострадала, – холодно ответил он. – Этого достаточно.

– Достаточно? – я почувствовала, как внутри все закипает. Терпение после вчерашнего кошмара было на исходе. – А если мои дети защищались? Или вы возомнили себя судьей и уже вынесли приговор, не выяснив правды?

– Умерьте пыл, – бросил он с презрением, делая шаг ко мне.

– И не подумаю! – я тоже приблизилась, чувствуя, как все накопленное за вчерашний день выплескивается наружу. – Мои девочки воспитанные, они никогда не дрались, и раз начали эту драку, значит, была серьезная причина! И причина, скорее всего, в вашей...

– Осторожнее с выражениями, – голос стал еще тише, но опаснее.

– Или что? – я подошла еще ближе и ткнула его пальцем в грудь. – Будете угрожать? Думаете, деньги дают вам право оскорблять чужих детей?

Его рука молниеносно перехватила мою кисть, и в тот же момент другой рукой он рывком притянул меня к себе. Я от неожиданности вскрикнула и испуганно широко распахнутыми глазами уставилась в его лицо.

Глаза пылали разъяренным огнем. Губы плотно поджаты, казалось, он готов был выпалить что-то грубое и злое. Но что-то резко изменилось в его взгляде. Он медленно провел глазами по моему лицу, словно изучая каждую черточку.

А я застыла в его руках и практически не дышала. Сердце колотилось от страха так сильно, что казалось, он обязательно это услышит. И пока я думала об этом, мужчина медленно опустил взгляд ниже и задержался на моих губах дольше, чем следовало.

– Кхм, кхм, – раздалось деликатное покашливание директора.

Но прежде чем отпустить меня, он наклонился к моему уху.

– Вы совершенно неуправляемая женщина, – прошипел он сквозь зубы.