Текст книги "Живописный труп"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhivopisnyy-trup-279151.jpg)
Автор книги: Мария Санти
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
Справка
В местном отделении милиции было тихо, видимо, преступники были в отпусках. Платон Степанович быстро нашел нужный ему кабинет.
– Добрый день, я Смородина.
– Проходите, я вас жду. Ладушкин звонил, сказал, вам нужна справка.
– Неофициально, да. Около года назад упал с электроскутера человек.
– Только не говорите, что он воскрес!
В словах следователя не было ни тени иронии.
– Простите?
– В местной церкви сорок дней был повышенный спрос на свечи. Да, несчастный случай был с электросамокатом. Хотя, кому несчастный, а кому…
– Мы говорим про господина Абрамова?
– Да. Год прошел, а мы до сих пор говорим про него в этих стенах.
– Он часто приходил?
– Он? Нет. А вот по поводу него приходили регулярно. Удивлюсь, если хоть один человек, включая членов его чумной семьи, пролил хоть одну слезинку по поводу его смерти. Вы от товарища старшего следователя, поэтому говорю как есть. Это был не человек, а раковая опухоль. Он для того и купил этот самокат, чтобы на цветы заезжать. Посадил человек гладиолусы у дороги – мчит Абрамов на электроскутере. А что? Здесь уже не частная собственность. Если дочери его дома не было, включал музыку с низкими басами на полную мощность. Ну и что, что у соседей болит голова? Он лежит пьяный перед телевизором, у него дискотека. Как-то у соседей были гости, много гостей. И кто-то из них поставил машину так, что она отчасти оказалась и перед его домом. На время поставил, даже не перегородил выезд. Абрамов проколол шины ножом. Даже не предупредил, не попробовал договориться. Ребенок на улице ему что-то крикнул. Шалопай лет шести. Так он его по голове ударил. А там туша за сто килограммов. Отец мальчика прибежал к нему, помял. Так его, отца, потом едва не посадили. Пару лет ходил притихший. Абрамов на суд принес ворох справок, что он чуть ли не инвалид, живой труп, кандидат наук, а его, такого нежного, по бокам руками. И это еще до суда дело дошло. Обычно заявления забирали. У него старший брат такой, что мне из министерства звонили.
– Кандидат наук?
Следователь махнул рукой.
– Он был очень жадный. С него любой сантехник полную предоплату брал, иначе не работали. Но понты любил. Поэтому не удивлюсь, если в каком-то институте он и числился и работу за него написали. Но сам он любил выпивать с утра. С телевизором спорить. Если бы он прочел в жизни хоть одну книгу, если бы у него была вообще эта привычка – молча внимать другому, это был бы другой человек.
– У вас были подозрения на насильственную смерть?
Следователь как отрезал:
– Следов борьбы на теле не было.
– Про следы понятно. А подозрения были?
– Тут недавно был в чистом виде несчастный случай. В заброшенном советском парке упала с каменной лестницы бабушка. Так ее дочь дежурила у нас в коридоре. И нечего ее матери было в парке делать, и никогда раньше она с работы не отпрашивалась, и в парке не гуляла, а тут отпросилась. Всегда на бабушке шарфик был с люрексом, а на трупе не было. Я ее понимаю, но ничем помочь не могу. У нас в той части парка даже с собаками не гуляют. Двенадцать лет назад там маньяк девушку убил, с тех пор все и боятся. Только вот застройщики недавно возбудились, ЖК «Дом с маньяком» возвести хотят… А за Абрамова никто не беспокоился. Если только вогнала какая сердобольная душа в могилу осиновый кол.
– Жаник, ну как же ты не помнишь, что у нас были планы на сегодня. Опять?
– Я правда забыла.
– Но это уже ненормально, это проблема.
– Я проснулась на полу. А что, если я хожу во сне? Мне страшно. Все время хочется запереться в комнате. Или сбежать отсюда.
– Может, пойти к врачу?
– Нет! Дед уже хотел меня упечь в психушку. Мне иногда кажется, что он только и ждет моей смерти. Потом у меня слабый желудок, ты знаешь. А врач начнет травить меня фармой. Нет, нужно просто взять себя в руки.
Полковнику никто не пишет
Генерал любил подолгу сидеть у окна и смотреть вдаль, изредка отвлекаясь на то, чтобы хлебнуть из своей фляжки. На столе лежала книга, но, кажется, он к ней даже не притрагивался. Он разрешал Эльвире менять прессу на свежую, но думать продолжал о своем.
– Таких, как Антоша, очень мало. Какой он умный! А какие у него золотые руки! Дослужился до сержанта, командовал, но время было такое – не смог остаться в армии. Начал зарабатывать своим трудом. И стал знаменит и уважаем в Москве. Какие женщины у него были! Королевы! Звезды! И ни одной он не дал себя заполучить.
Кажется, последним генерал гордился больше всего. «Все эти женщины» потерпели поражение. Это было целое очко в воображаемой игре, которую он вел у себя в голове.
– Оставьте! Оставьте стул на месте! – переполошилась Эльвира, обращаясь к домработнице. – Генерал не разрешает ничего передвигать. Все должно оставаться таким, как во времена его молодости.
– Как я умру, так и начнете двигать. Дали бы дожить. Антоша никогда не двигает мебель. А если и подвинет для дела, то сразу потом поставит на место. Он все знает. Так я не понял, Эльвира, за кем ты собиралась заехать во вторник? Кого ты собиралась привести в дом?
– Никого, вам показалось, – ответила Эльвира.
– Мне никогда не кажется. Ты не можешь приглашать гостей без разрешения.
– Но дядюшка, я не приглашаю. А! Я поняла, о чем вы. Это мы обсудили с Жанной девочек из музея. Вы же сами хотели, чтобы она больше общалась, социализировалась.
– А что, они сами доехать не могут?
– Мне хотелось сделать им приятное. Это очень непростые дамы, одна из них жена замминистра.
Книжный клуб
О принадлежности Раисы Ягужинской к богеме догадался бы даже пастух. Стоило ей в малиновом берете с торчащими из-под него кучеряшками появиться где-то, осветить пространство своей улыбкой, как из женских сердец поднималась волна, которая совершенно расслабляла все мышцы гортани. Людям тут же хотелось рассказать ей «интересненькое». И они находили в лице этой жизнелюбивой женщины благодарного слушателя. Человек она была уважаемый, заслуженный работник культуры, поэтому ей трудно было выслушивать поучения похожего на филина адвоката.
– Культура помогает человеку немножечко тормозить, не реализовывать сразу свои животные импульсы. Понимаете, воспитывает этот навык торможения. Хочет человек, скажем, поесть чеснок на вернисаже, но терпит. Со сплетнями то же самое.
Вот этот близорукий адвокат с ягодной фамилией все время говорит о своей жене. Но Антон Иванович Козявкин тоже все время говорил о своей жене. А позже выяснилось, что все это время у него были романы! И как люди узнали бы об этом, если бы не передавали друг другу истинную информацию?
– Но я не сплетничаю, вам, Платон Степанович, померещилось. Ваше предположение, что вместо обсуждения книг мы годами моем кости ближним, ошибочно.
Если бы Смородина знал, что уже давно, на заре своего директорства, она приняла боевое крещение в кабинете одного высокопоставленного лица. И помогла ей в этом именно не культура, а конкретное знание греческой мифологии.
Однажды в салоне красоты Раиса Федоровна разговорилась с дамой и пригласила ее на вернисаж. Та пришла с подружками. Одна из них взапой рассказывала про своих любовников. Она описывала их то группами, то каждого в отдельности, уместно обобщая, то есть проявляя недюжинные навыки анализа. Какой искусствовед в ней пропадал! Через неделю Раиса Федоровна была на совещании у высокого начальства. Решив все вопросы, начальство прицепилось к одной из запланированных выставок, потому что ему надо было к чему-то прицепиться.
– О, фаворитки – это моя тема. Здесь я могу быть экспертом лучше всех ваших историков.
И распорядитель бюджета начал рассказывать, как женщины капитулируют перед его красноречием. Со скуки Ягужинская начала разглядывать его очки, красную лысину, ежик седых волос вокруг. И тут ее взгляд упал на фотографию на столе – это была та самая исследовательница с вернисажа. Описывая эстетическую категорию «стойкости», она определила своего мужа как ее ходячий антоним. Называла его лохом, досадовала на «русскую простоватость». Заметив изумление директрисы, высокий начальник похвастался, что это его жена Жизель. Она поэт, живет высокими смыслами, а без него пропала бы, потому что она малышка-девочка, которой не нужны деньги. Только с ним она раскрыла для себя волшебный мир чувственных удовольствий! От выпученных глаз Раисы Федоровны чиновник только распалялся.
Насытившись сложным коктейлем из чувств подчиненной (там были и изумление, и, конечно, восхищение высшей пробы), слуга народа одобрил концепцию выставки и выделил дополнительное финансирование. Выйдя из кабинета, Раиса Федоровна остановилась у фикуса в приемной, погладила его листья и, убедившись, что никто не услышит, наклонилась к самой земле и тихо, членораздельно произнесла:
– У царя Мидаса ослиные уши.
А если бы она была малышкой-девочкой, которой воображал ее Смородина, то не пробыла бы директором музея и полугода.
В кабинете Ягужинской к заставленному книгами и документами директорскому столу был приставлен круглый лакированный столик с инкрустацией. Четыре человека (директриса восседала отдельно, на своем рабочем месте) помещались за ним легко, но вместе со Смородиной им пришлось потесниться, чем двое из них явно были недовольны.
– Обычно гости сидят на диванчике, – опустив глаза, заметила жена замминистра Жизель, стройная тридцативосьмилетняя блондинка с длинным каре. Со спины ее часто принимали за балерину.
– Платон Степанович VIP-гость. На каждой нашей выставке он главный экспонат. Он умеет доставать из заключения людей, от которых отказываются другие адвокаты.
Присутствующие посмотрели на Смородину с уважением, а вдова бандита Диана Ольховская достала из сумки и протянула ему свою визитку. Это была сорокалетняя женщина, выглядевшая старше своих лет. Она была одета роскошно, при этом ухватки делали ее похожей на бандершу, что она изо всех сил пыталась скрыть. На визитке было указано риелторское агентство «Ольховская и партнеры», однако Смородина вспомнил, что оно закрыто больше года назад. Жесткая, деловая, моментально считающая в голове. Зачем ей было тратить время в этой богадельне?
– Я могу начать. У меня доклад, – робко сказал бизнесмен Алексей. Это был ровесник Березина. Невысокий, русоволосый, тихий и скромный.
– Опять он со своим докладом! У нас клуб! – оборвала его бандерша.
У Платона Степановича возникло ощущение, что она не может спокойно сидеть на месте.
– Киса снова боссит. Киса, пис! Ты распугаешь нам всех адвокатов, у нас и так мужчина только один, – протянула одетая в подобие восточной шелковой пижамы косметолог Анна.
Смородина догадался, что эта та самая «Нюра? Нюша?», которая подружилась с Эльвирой. Она была чудесна и лучезарна. Платон Степанович отметил, что Алексей смутился. Перед миротворицей, стильной и расслабленной женщиной сорока восьми лет, лежало издание «Третьей девушки» 1991 года. На обложке у главной героини почему-то была голая грудь.
– Вот я и не хочу, чтобы мы напугали уважаемого гостя нудятиной. Тогда ты начинай, Анечка.
– Мы что, будем обсуждать книгу? – «проснулась» Жизель. Все четверо тут же сделали большие глаза, но она, хитро сверкнув очами, воспользовалась моментом. – Я приготовила стихи.
– Про любовь, которой не уберечь? У нас здесь конкретное произведение обсуждается, а не твой творческий вечер.
– Ты сама-то хоть читала этот роман? – обиделась на Диану Жизель.
– А то. Еще… – Диана осеклась и фразу «два года назад» проглотила, – деловых людей леди Агата в глаза не видела, вот что я вам скажу.
– Ну, киса, ну условность жанра же.
– В лондонском Сити таких дураков не было, чтобы все это кушать. Платон, что скажете? Можно загримироваться так, что люди примут тебя за другого человека?
Платон Степанович думал о том, что вряд ли Алексею за два года дали сказать хотя бы тридцать слов подряд. Тот подливал Ане чай, лицо у него при этом разгладилось и посветлело.
– Занимательно, – пробормотал Смородина.
– Раиса!
Первые минуты Ягужинская сидела тихо и отчасти настороженно. Она четко предупредила всех, что настоящее заседание будет позже. Жизели она повторила это два раза, так как та недавно вернулась из отпуска, а обычной ее присказкой после этого было «там был такой гид, я его чуть прям в номере не…». И Раиса Федоровна опасалась, как бы та не ляпнула про свой отпуск. Однако все шло гладко. Только во всей этой кутерьме она забыла прочитать роман «Третья девушка».
– Я обожаю Агату Кристи и со всеми отчасти согласна. Как бы я хотела сделать посвященную ей выставку! Давайте пофантазируем, работы какого художника могли бы ее украсить?
Природа мошенничества
Анна говорила, растягивая слова, и без конца улыбалась. Первое время Смородина думал, что она под веществами либо ее ударили по голове пыльным мешком, а ей понравилось.
– Человек никак не может быть виноват в том, что он попался социализированным мошенникам. Это же особый биологический вид. Они выглядят, как люди, плавают и крякают, как люди. Узнаешь их только по делам. А дела они делают только тогда, когда человек им уже доверяет.
– Значит не надо доверять!
– Жизель, ты сурова. Я хотела бы посмотреть, как у тебя это получится. – Аня посмотрела куда-то наверх и расплылась в улыбке Чеширского кота. – Это тебе нужно будет изучить как минимум медицину и слесарное дело во всех подробностях. Потом ты примешься за юриспруденцию и бухгалтерию. Ну, чтобы все сама. Чтобы не надо было никому доверять.
– А потом?
– Пора в могилку! Лешик, сними меня, как я шучу!
Осчастливленный этим предложением Алексей тут же вскинул телефон и сделал несколько кадров.
– А чем социализированные мошенники отличаются от просто мошенников?
– Ну, представь есть ложный гриб. Ты научилась отличать его от истинного. Все, ты его обходишь стороной. А если не научилась, то не знаешь, что этот гриб, который то дождевичок, то опенок, то подосиновик, каждый раз может расти в правильном месте. То есть если он прикидывается чернушкой, то ждет тебя в ельнике. А какой он на самом деле, узнаешь, только когда у тебя начинаются рези в животе. Вот я, когда начала жить в своем доме без мужа, вызывала трех разных сантехников. И как-то один мне особенно пришелся по душе. Толковый, приятный в общении. Установит что-то, потом позвонит, спросит, все ли работает. Как-то я была простужена, так он сходил в магазин купил мне фрукты. Денег не взял. Мне было очень приятно. Какой, думаю, хороший человек, хорошо ко мне относится. Ты же помнишь, какая я еще три года назад была: лысая, худая, слабая.
– Уже тогда надо было напрячься. С чего вдруг он такой хороший?
– Он видел, что я слабая. Рассказывал, что он вообще нескольким старушкам в нашем районе бесплатно помогает. Нет, я не напряглась. Помнишь, когда у меня первая онкология была? Муж отстранился, у меня денег не хватало, в квоты я не попадала. Недостающие деньги на операцию друзья собрали. А там, извини, миллион евро. Люди разные. Так вот, общались мы с сантехником пять лет, ну по мере необходимости. Краны, трубы – он все чинил. Я уже только ему звонила, чтобы ни случилось. Полностью в этом вопросе ему доверяла. И вот у меня на кухне пол вздыбился. Он приходит и говорит, что все очень сложно, строители некачественно сделали стяжку, мы с дочкой должны на месяц уехать и дать ему сто семьдесят пять тысяч. Я прошу его только косметически вздутие убрать. А он говорит, нет, тут ничего просто сделать нельзя, только в корне решать проблему. Руками машет, голова набок – мол, сочувствую, но ситуация серьезная. А я же не понимаю ничего, дом еще первый муж строил. Расстроилась. Говорю, положу проблему в голову, буду подгадывать, когда мы сможем на месяц уехать, как выделить деньги. И тут вдруг приехал мой папа. Что это, говорит, у тебя с полом? Поднялся? Ну, так я к тебе специально на целый день приеду и сделаю. Я даже пыталась с ним спорить, мол, специалист сказал, что ничего просто почистить нельзя. А потом встретила на улице своего сантехника и говорю ему «папа сказал, можно просто почистить». И прямо на лице у него читаю, что мой папа прав. Понимаешь, этот сантехник еще в детстве понял, что лаской можно больше выгадать. У него структура такая, что, если лежит человек на улице, надо же сначала кошелек у него вытащить, только потом, может быть, скорую вызвать. Зарядил бы он при первой встрече с порога про бешеные тыщи, я бы даже слушать не стала. Но подобные люди никогда не атакуют сразу.
– И к чему вся эта история? Что ты стоишь миллион евро?
– К тому, что нельзя винить себя, если с тобой это случилось. Героиня не виновата.
– В том, что дура?
– Жизелька, ну тебя никогда не обманывали? Честное слово? Изнутри-то все выглядит иначе. Я вот верю, что так можно. Знаешь, сколько у онкобольных таких случаев? И квартиры вымогают, и дорогие лекарства обещают по квоте, и исцеление. А человек в таком ужасе, и у него так мало сил сопротивляться, что он становится легкой добычей. И он, и его родственники. У одной женщины сын заболел. И ей знакомая, богатая женщина, которая узнала об этом, сказала: «Не беспокойся ты, купим мы твоему сыну лекарство. Вот у меня есть проект, практически благотворительный, специально для тебя. Ты его сделай пока». А у них семь лет общения было, безо всякого обмана. Женщина ударилась оземь, за пять месяцев сделала работу, которую можно сделать за год. И если ты думаешь, что богатой женщине незачем обманывать, то я тебе скажу, что именно эта женщина, скорее всего, потому и богата, потому что обманывает. Обещала-то она только на словах. Официально она благотворитель, у нее даже фонд есть «Меценаты Руси» или что-то в этом роде. Золотая молодежь, работала в московской мэрии, пока блат не кончился. Богатый муж. Как говорится, зачем ей грабить человека в беде. Понимаешь? На том ужине в «Кофемании» она мою знакомую и обнимала, и описывала, как хорошо им будет, и что они вместе, а вокруг враждебный мир безразличных людей. Потом написала в мессенджер, что решила еще и заплатить гонорар в сто тысяч рублей, ни словом не упомянув, что это отменяет договоренность о покупке лекарства. Как ты понимаешь, для человека с именем сто тысяч за пять месяцев высококвалифицированного труда по шесть дней в неделю – это ни о чем. Оплата ЖКХ и покупка гречки. Знакомая и бесплатно бы работала, ей же пообещали решение проблемы. А та получила работу и сказала, что не понимает, с чего женщина взяла, что она собирается покупать лекарства ее сыну – «есть же квоты для онкобольных». «Я вам все оплатила, вот сто тыщ, у меня и платежка есть». И еще попыталась присвоить авторство.
– Как можно было работать без договора?
– Так эта псевдомеценатка – адвокат. Известный, на ток-шоу защищает справедливость со слезами на глазах. Моя знакомая была ее доверительницей семь лет, и та до этого ни разу ее не обманывала. И она действительно людей защищает, если на камеру снимают, в том-то и дело. Говорю же, социализированные мошенники выглядят как люди. Если потерпевшая не была бы раздавлена тем, что на нее свалилось, конечно, разговор был бы другим и договор бы был. На нее сверху давила беда, а сбоку сбило с ног волной псевдолюбви. Понимаешь, весь мир рушится, а эта «святая» женщина протягивает руку помощи. «Меценатка» же воспользовалась ею и поскакала дальше, сокрушаясь о том, какие люди неблагодарные. Здоровых людей они обходят по дуге, им нужны травматики. Беду легче эксплуатировать.
Платон Степанович вмешался.
– Анна права. Я вам расскажу другую историю. Мать-одиночка, свое небольшое дело. Хотела развиваться, пошла на курсы, связанные с бухгалтерским учетом. Познакомилась там с женщиной, крутым финансовым директором. Они подружились. Та приезжала к ней домой, ласкала ребенка, радовалась удачам, приглашала в театр. Советы давала по ее практике бесплатно, по дружбе. А через пару лет сказала, что у нее образовалась синекура, она думала устроить на нее родственника, но знает, что подруге сейчас нужнее. Всех дел – числиться директором в одной фирме. «Ты как раз хотела изучить мир финансов. И я всегда буду рядом, если что, помогу». Вскоре, потеряв сбережения, продав жилье и переехав с ребенком в съемную квартиру, женщина была счастлива только лишь тем, что ей удалось избежать тюрьмы. Я когда слушал эту историю, у меня последние волосы на голове дыбом вставали. Умная, образованная, с жизненным опытом. Как можно было согласиться с таким предложением?
– Она ей доверяла как себе.
– Именно. Ее не в ловушку заманили, ей близкий человек помог. Здесь погладили, там выслушали… Это снаружи всем все с самого начала ясно, изнутри все чувствуется иначе. Последний атеист может верить в то, что человек, который говорит правильные вещи, не обманет. Это хорошо вы сказали – сбило с ног волной псевдолюбви…
Жизель явно скучала.
– Если мошенницы заработали, значит, они умные. А ваши героини просто неудачницы.
– Иногда, кстати, скорее наглые, чем умные. Но от этого не легче.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?