Текст книги "Я буду сверху"

Глава 3

Вода мягко скользит по коже, даря невозможное блаженство. И вот как-то сразу все проблемы отступают на второй план. Не зря же говорят, что вода имеет терапевтическое свойство, смывает лишнее не только с тела… Я сейчас это реально на себе чувствую.

Выдыхаю, кайфуя от обволакивающего тепла, кажется, в самую душу пробирающегося.

Везде тепло… И почему-то чувство такое, словно это не тугие струи по коже скользят, а теплые-теплые руки… Мягко, но с нажимом. Сверху вниз… Ловлю себя на этом ощущении, удивленно распахиваю ресницы. Ого… Это я возбудилась, что ли, слегка? А с чего бы?

На пробу еще разочек трогаю себя… И внизу живота чуть простреливает искрами кайфа. Прямо два раза “ого”…

И кандидатов на такую реакцию немного. Точнее, один только кандидат.

С невероятно наглыми руками, офигенными глазами и языком без костей совершенно.

Убойное сочетание, чего уж там.

Платон… Платоша… Имя-то какое… Обволакивающее… М-м-м…

Погружаюсь в легкую нирвану, позволяя ладоням скользить там, где им хочется больше всего сейчас.

Ну а что такого? Может, у меня отходняк? Стресс-то неслабый словила…

Сто процентов, это последствия шока, ведь я действительно могла убиться. И, хотя физручка не поставила мне отлично, думаю у неё самой сейчас удар бы случился от того, что произошло.

Краткое мгновение полета не запомнилось чем-то ужасным. Как и последующее приземление.

Провожу ладонями по бедрам в тех местах, где их касались тяжелые властные ладони Платона.

Ох, как он держал… Сильно так, уверенно… М-м-м…

Поясница непроизвольно гнется от этих воспоминаний. Платоша – явно из тех, кто знает, что делать с девушкой… Как смотрел на меня снизу… Ах… И дышал… И ноздри у него подрагивали…

Я бы упала, получила бы отвод от физры… И это самое лайтовое из того, что могло произойти… А он так со мной… Эротишненько.

Глаза такие красивые, надо же, как лесные озёра посреди зелёных ёлок, отражающих бесконечно глубокое небо. Неудивительно, что здесь все девчонки помешались на нём. Толпой там стояли, караулили… И на меня злились, коровы… Конечно, не упала в ноги местному божеству. Наоборот, божество в моих… хм-м-м… ногах валялось!

И как валялось-то! Ах…

Я провожу пальцами в душистой пене по напряженной груди, все внутри подрагивает, еще чуть-чуть, немного… О-о-о-о…

Тут хлопает дверь душевой, запуская холодный воздух и приводя меня в сознание.

Прихожу в себя, торопливо убираю руки со стратегически важных мест, дышу, пытаясь унять дрожь возбуждения.

Неправильно это, София! Неправильно! В общественных душевых, гладить себя, думать о вообще неподходящем парне, хаме и сволочи… Плохая девочка, София! Плохая!

У-ф-ф… Полегчало.

Я закрываю глаза, отключаю душ, и вода продолжает капать с моих волос.

Стою, приходя в себя.

Черт, до чего же парень красивый!

Удачное сочетание всего: улыбки, глаз, роста и телосложения. А у меня давно не было секса, именно поэтому так защемило между ног. Сто процентов, только из-за недотраха.

И теперь мое взбесившееся либидо диктует другое понимание ситуации. И уже мой позор – не позор, а весёлое знакомство. Которое вполне можно и продолжить…

Дурь, какая дурь! Ну, не об этом я должна думать, а о том, как устроиться побыстрее на работу, ведь денег от продажи квартиры надолго не хватит. Я должна сама себя содержать. Не до секса мне, пусть тело и считает по-другому!

Выхожу из раздевалки. Спешить особенно некуда, до следующей пары еще час, поэтому даже есть время посидеть чуть-чуть, прийти в себя.

Мажу кремами руки, ноги, как и хотела, чуть ухаживаю за собой. Жалко, фена здесь нет. И я такие вещи в сумке не таскаю.

На улице ещё тепло, ранняя осень, я только-только поступила, и это поступление – неожиданность даже для меня самой.

Честно говоря, думала, что после училища буду работать в родном городе, и даже место было, но всё так сложилось, что нужно было сразу резко уезжать. В пустоту, куда угодно… Меня никто нигде не ждал.

И тут преподавательница предложила поступить на второй курс университета в этом городе. Ничего не нужно сдавать, только собеседование, и я это собеседование прошла спокойно, возможно потому, что вела себя слишком уверенно.

А куда деваться?

Я точно знаю, что не пропаду.

Что в любом случае выкручусь. И все получилось просто отлично! До сих пор поверить толком не получается, такой кайф!

Мне почти сразу дали комнату в общежитии. Да ещё в новеньком, недвано отстроенном! Одно удовольствие, в таком жить! Жаль, что там не такие классные душевые, как здесь, в универе.

И поселилась я с девчонкой со своего курса, Веркой. Она, в отличие от меня, честно отмучилась первый курс и перешла на второй, тоже приехала из маленького городка нашего края, и тоже круглая сирота. Только, в отличие от меня, у неё здесь все же имеются родственники, которые помогают хоть чуть-чуть, присылают деньги и иногда забирают на выходные к себе в гости.

Мне же никто ничего не пришлёт, кроме идиотских сообщений.

И приятных сюрпризов тоже ждать неоткуда…

Зато неприятных – вагон!

Кидаю згляд на экран своего телефона и удивленно приподнимаю брови.

Да, ладно! Не может быть!

Накаркала своими мыслями!

«Привет, детка, это папа. Мне нужно с тобой встретиться».

– Да пошёл ты к чёрту! – возмущаюсь я, внимательно рассматривая новый номер телефона своего дебильного отчима.

Ну надо же, нашел, скотина!

“Это папа”! Наглость какая!

Глава 4

Пытаюсь выдохнуть, поймать привычный, с таким трудом обретенный дзен, но ничего не получается. Хочется рвать и метать от ярости, от дикого, никак не утихающего гнева.

Еще раз смотрю на смс, едва сдерживаясь, чтоб не швырнуть ни в чем не повинный телефон об стену.

Тварь какая, а? “Папа”!

Какой ты мне папа, сука бандитская?

Урод! Чума, неизвестно откуда появившийся в нашем несчастном маленьком городке.

И надо же было ему – бандитозу, который каким-то чудом сохранился после диких девяностых, спрятавшись, словно крокодил, на дне, в провинции, поселиться у скромной учительницы и её дочери. Всего два года совместной жизни моей матери и Жоры, и мамино сердце не выдержало.

Этот вампир ещё и претендовал на часть квартиры, хотя ему вообще ничего не принадлежало… Но я не смогла противостоять взрослому жестокому отморозку и откупилась частью денег, вырученных от продажи жилья. Слабость, да, но в тот момент мне дико хотелось все уже прекратить, и мысль отдать ему треть показалась хорошей… Откуда я могла знать, что такие вампиры только еще больше заводятся, почуяв запах свежей крови? Жора принялся намекать, что трети ему мало, и надо бы больше, преследовал, житья не давал.

Я не выдержала. Сбежала, вовремя поймав за хвост удачу.

Приехала сюда, сменила номер, и постаралась забыть о том, что было.

И вот, надо же… Нашел…

Я же ему все отдала, что еще нужно?!

Откладываю телефон, ничего не ответив, и сижу, уставившись в стену перед собой, пытаясь проанализировать ситуацию и найти выход из нее.

Во-первых, откуда у него мой номер? Кто сдал?

У меня здесь даже и знакомых нет, практически. Немножко пожив с Веркой, я поняла, что девчонка, хоть и слегка дурная на голову, но всё же надежная. И она единственная знает, что у меня есть скотина-отчим… Я сама проболталась в минуту откровенности… Потом, конечно, пожалела о своем длиннном языке, но что сделано, то сделано, не вернешь ничего назад. Верку я предупредила, что номер телефона мой никому никогда давать нельзя!

Неужели она могла так проколоться? Да ну, не верю!

Денег он ей вряд ли предложил, жмотяра тот еще… А запугать… Я бы заметила, да и Верка бы сказала…

Опять смотрю на номер телефона. Непонятный какой-то… Московский, что ли? Это, получается, что он подсуетился, бабки прожрал и свалил обратно в свою столицу? И теперь опять деньги ему нужны? А с кого взять? Только с падчерицы, у которой, как он сто процентов знает, есть заначка от продажи квартиры мамы.

Сука!

Телефон, наверно, в общаге дали. А про общагу мог узнать у преподавательницы, что меня сюда спровадила. Ей же я ничего про свои жизненные обстоятельства не рассказывала, так что она вполне могла и проколоться, в какой универ дорогу мне открыла.

Черт… Надо выяснять. В первую очередь, у коменды общаги, не обращался ли кто, потом осторожно спросить у Верки и глянуть на ее реакцию. Она простая, как пять копеек, если это ее рук дело, то сто процентов выдаст себя.

И потом уже решать, что делать…

Хотя, ну вот что я сделаю?

В любом варианте из общаги надо съезжать, но в случае, если это Верка сдала, то еще и со скандалом. И вообще теперь без связей и знакомых…

Я быстро собираю вещи, вылетаю из раздевалки и тут же натыкаюсь на какого-то высокого пацана, буквально носом ему в грудь впечатываюсь. Поднимаю взгляд… Бли-и-ин… Вот тебя мне только и не хватает для полноты картины!

Платон улыбается слегка натянуто, но очень победоносно. Знает, зараза такая, что ему улыбка идет, добавляет зажигательной дурнинки и лихости в образ плохого парня.

Моргаю, сурово хмурясь и напоминая себе, что вот вообще сейчас не до парней.

Удивительно все же, как быстро меняется жизненная ситуация: буквально пять минут назад я вся текла и волновалась при воспоминании о его горячих лапах на своей заднице и лукавом взгляде между бедер, а сейчас вообще ничего не торкает нигде. Ну, может, чуть-чуть… Я же живая, все-таки!

– Подобрела? – усмехается он и протягиает руку, с неясным намерением: то ли потрогать влажные волосы хочет, то ли поймать за них, опять же, и притянуть поближе к себе. В любом варианте мне такое не подходит.

Я уворачиваюсь и отшатываюсь в сторону.

– Что надо? – строго спрашиваю, убирая волосы в пучок, чтоб не было соблазна у всяких руки распускать.

– Совершенно ты со мной невежливо разговариваешь, – он облизывает губы, тягуче скользит взглядом по моей груди, на которой натянулась футболка, когда я волосы убирала в пучок. А затем, с высоты своего роста по сторонам простреливает глазами.

И я холодею от этого охотничьего взгляда. А ведь он может зажать тут в уголок! И фиг, что я сделаю, и потом фиг, что кому докажу…

Конечно, вряд ли он на это пойдет, но как-то взгляд хищный вселяет тревогу.

– Значит так, Платоша, – тут же перехватываю я инициативу, помня, что лучшая защита – нападение, тычу ему пальцем в грудь. – Руками меня не трогать! Не знаю, что ты там себе навоображал, но у меня времени нет! Я работаю, учусь, хочу повышенную стипендию. И времени даже разговаривать со всякими там… Нет этого времени у меня.

– Я не всякий, – он лучезарно улыбается, вообще не расстроившись от моего менторского тона и отказа, и становится ещё краше, чем до этого.

Господи! Просто матрёшка в мужском исполнении, хорошенький какой! Даже потискать хочется. Няшка такой… Хищный. Ну вот кто тут устоит? Не будь у него миллиона поклонниц, а у меня миллиона проблем, что гораздо существенней, то я бы, возможно, и…

– Предлагаю секс, если не хочешь никаких отношений, – продолжая очаровательно улыбаться, ляпает Платоша, и я даже не обижаюсь на эту наглость.

Как на такого обижаться?

– А вот над этим я подумаю, – сбалтываю исключительно сдуру, просто, чтоб не оставлять ему последнего слова, и замолкаю, осознавая эпик фейл. А Платон, как кот перед миской сметаны, щурится от удовольствия, нисколько не удивленный.

Ой-й-й… Ой-ой-ой…

Язык мой – враг мой…

Начинаю пятиться спиной, пытаясь ускользнуть от него.

– И сколько ты будешь думать? – тут же берет быка за рога Платон, – давай вечером погуляем.

– Я же сказала, мне работать надо, – пытаюсь я соскочить, отвожу взгляд и отступаю все дальше и дальше, для верности выставив перед собой сумку.

– Да ладно, забей, – лениво и довольно тянет он, – я поработаю, а ты расслабишься и получишь удовольствие.

– Пикап высшей пробы, – иронично киваю я. – Но, увы, это не для меня, малыш, уши тренированы, лапша соскальзывает.

– А что для тебя? Я ведь правду сказал.

О, для меня много учёбы, работа, за четыре года надо будет как-то решить вопрос с жильём. Если посчастливится хорошо устроиться, надо хоть на комнату наскрести, ипотеку взять. Вообще, самые обычные такие планы и мечты. Ничего особенного.

Я же готова была жить после училища самостоятельной жизнью. Мама меня покинула со своим сердцем больным, папу родного я никогда не знала. Мама говорила, ушёл в армию и не вернулся. Про меня не знал вообще. Так что, я заточена на самостоятельность. И университет особо не нужен, я и без него могу обойтись… Но если предлагают, то почему не воспользоваться ситуацией? С высшим образованием можно устроиться гораздо лучше, чем без него.

И на всём этом можно будет поставить жирный крест, если сейчас стать игрушкой мажорчика, который сердце выклюет, нервы вытреплет или ещё чего похуже. Мало ли, какие у местных мачо развлечения? Зачем мне это? Правильно, незачем!

Подальше надо держаться от таких, как этот Платоша, целее буду.

А целостность моей шкурки для меня – высший приоритет, куда там сексу и всяким двухметровым голубоглазым мачо!

– Ты меня слышишь? – все еще пытается достучаться до меня Платон, – тебя ведь Соня зовут?

– София, – со льдом в голосе отвечаю, принимая окончательное решение по его кандидатуре, – я подумаю… И может быть, а может и не быть.

После этого отворачиваюсь и иду прочь.

– Ну, ты и стерва, – с усмешкой выдыхает он за моей спиной.

– Не отказывали, что ли, никогда? – бросаю в ответ, не оборачиваясь.

– Трахаться надо чаще, малыш, чтобы крышу так не рвало!

– Да я смотрю, ты – спец по женской психике, – фыркаю с насмешкой и выбегаю из коридора спортзала.

Пока иду, обдумываю, верно ли поступила. Может, надо было по-другому?

Он, конечно, виноват, что сбил меня с каната, но нужно признать, что он же меня и спас. А я так грубо с ним…

Неловко как-то получилось. Хотя, он тоже тот еще грубиян. Обиделся, надо же…

Ну и ладно, обиженка несчастный.

Опять вибрирует телефон, смотрю сообщение.

«Детка, это папа, я хочу с тобой встретиться»

Да пошел к черту!

Не выдержав, торопливо набираю ему ответ:

«Иди нафиг, я тебе ещё маму не простила!»

«Если бы я знал всё, бы было по-другому», – тут же прилетает ответ.

Чего???

«Знал что?», – уточняю у него, чувствуя, что вообще зря в это все ввязываюсь. Надо блокировать его и все дела.

«Что у меня есть семья!»

«Ты бухой, что ли? Какая я тебе семья?»

Глава 5

Дорога до общежития пролегает через парк. И я невольно замедляю шаг, чтобы немного отдохнуть и насладиться тишиной. В городе её так мало, а осенний день так красив. Природа только начинает менять краски на осенние. Деревья одеваются в яркие наряды, и парк превращается в настоящий цветной калейдоскоп. Бабье лето в самом разгаре. Ещё зелень не отступила, но уже золота полно. И листья можно попинать, тоже море удовольствия.

Вокруг полно людей, так же, как и я, забредших сюда за тишиной и отдыхом от мегаполиса. В этом городе больше миллиона жителей, не столица, конечно, но по сравнению с тем местом, откуда я приехала, очень даже все бурлит.

И люди чисто на инстинктах ищут спокойствия и отвлечения от бешеной динамики города.

Кто-то приходит сюда, чтобы насладиться красотой природы, кто-то – чтобы провести время с друзьями или семьей. Дети играют на площадках, родители гуляют с колясками, молодежь катается на велосипедах и скейтбордах.

А я в таком пограничном состоянии: ловлю себя на том, что хочу нескольких вещей одновременно: то мне скейтборд нужен, покататься с ветерком, то на коляску с агукающим младенцем засматриваюсь.

На мгновение в голову лезет фантазия, что хочу вот такого маленького, на Платошку похожего. Платоновича хочу. Павлуша Платонович. Идти вот так по яркому осеннему парку, смотреть в его улыбающуюся мордочку… Ох, красота…

Совсем ты, Морозова, ебанутенькая… Недостаток секса трансформировался к желание продолжения рода. Ужас, что с нами гормоны делают!

Детские голоса сливаются с шелестом листьев. И я, мечтательно улыбаясь, схожу с тропинки, напрямую топаю через парк. Так до общаги рукой подать, она находится недалеко от университета, и студентам удобно добираться до учебы.

Во дворе общаги, по случаю теплого дня и практически лета еще, пар столбом. Народ парит и смеется. Среди них точно нет мажорчика Платона, и вряд ли он вообще травит себя такой фигнёй. Поэтому ни на кого не обращая внимания, хотя свистят и приглашают тесануть, я пробегаю в общежитие. С комендой демонстративно не здороваюсь. Вот уверена, что это она слила мой телефон. Хотя… Сейчас еще Верку проверю.

Комнаты у нас одноместные, двухместные и даже трехместные, последнее – удел первокурсников. На втором крусе народ уже рассасывается с учётом личного пространства. В каждой комнате необходимый минимум мебели, а кухни общие. И даже комната отдыха имеется с вечно продавленными и прокуренными диванами и старым, неработающим телеком.

Я захожу в нашу комнату на втором этаже. Тут нашими с Веркой общими стараниями чисто, красиво, большое окно выходит на багряно-зелёные ветки большого клёна. Даже маленький уголок для кухни имеется, с портативной икеевской плиткой и микроволновкой, потому что общественная – это фу. Хорошо, что тут у нас бытовые приборы не запрещают размещать в комнатах, а то бы пришлось страдать…

Вера красится, сидя с по-турецки подогнутыми ногами на своей кровати. Внимательно изучает себя в маленьком зеркале с ушками.

– Вау, какие люди! – безэмоционально приветствует меня она, потому что эмоции выразить хочется, но красить ресницы надо осторожно.

– Ага, мы самые, – фыркаю я, разуваясь и бросая сумку на свой стол.

– Курпатов дар речи потерял от твоей промежности. Это – главная новость университета, – говорит Верка, затем откидывает зеркальце и показывает мне на своем айфоне фотографию, где я сижу на лице Платона.

Черт… Так и думала, что звездой ютуба стану.

– Плевать. – Вздыхаю я, понимая, что с этим ничего не сделать, а значит, смысла переживать нет, – у меня сегодня работка. Прикинь, кто пишет? Отчим!

И смотрю на нее внимательно, отслеживаю каждое, самое микроскопическое изменение выражения лица.

– Да ты что? – расстраивается Верка, выпучив красивые, но невероятно тупенькие голубые глазки.

И столько в них изумления и внимания, что становится понятно: это не она слила. Вот точно! Выдыхаю. Не хотелось бы совсем уж веру в людей терять. А с Веркой мы общий язык нашли на удивление неплохо.

Она, конечно, редкая коза, но чистоплотная, спокойная и по-своему порядочная.

– А как он твой телефон нашёл? Ты же сменила, – она волнуется и даже перебирается на мою кровать, заглядывает в глаза участливо.

– Меня тоже интересует, – вздыхаю я, – если он знал, куда я поступила, то телефон могли дать в приёмной. Или здесь.

– Коменданша – крыса, – злобно сопит Верка, – до бабок жадная. Запросто она могла!

– Смотри, что этот придурок пишет, – открываю я нашу неоконченную переписку с отчимом и протягиваю телефон Верке. После моего удивленного вопроса про семью он ничего больше не прислал, – пьяный, что ли?

– Слушай, ну ты переписываешься, даже ничего не узнав?! – возмущается Вера, надув губки. – Так может, это человек ошибся. Странные сообщения-то… Посмотри, и номер московский!

– Откуда ты знаешь, что это московский? – я снова внимательно изучаю переписку, вынужденно признавая, что Верка, несмотря на ее полную отмороженность, в чем-то и права. Странные сообщения. Отчим обычно так не писал… И, к тому же, слишком… Грамотно, что ли… Знаки препинания есть…

– Так у меня же дядя в Москве! Почти такие же цифры, – убежденно говорит Верка.

Я не спорю, потому что не знаю толком, отличаются ли цифры московского провайдера и наших местных.

– Я так и подумала, что придурок в Москву уехал, – говорю задумчиво, – и мне написывает.

– А я думаю, что просто ошиблись.

– Проверим сейчас…

Глава 6

– Проверим сейчас… – бормочу я и пишу сообщение:

«Извините, вы ошиблись номером»

Ответа какое-то время нет, словно абонент не в сети, а затем, уже когда мы с Веркой пьем чай с конфетами, прилетает сообщение:

«Софья Руслановна Морозова? Это ведь ты, детка?»

– Да, блядь! – вырывается поневоле, хотя я не матерюсь обычно. Но тут образных слов не нахожу.

Он, то есть! Отчим! В какие игры играет, скот? Мало того, что “папа”, так еще и “детка”!

Совсем берега потерял!

«Ещё раз напишешь – детка, заблокирую».

«Не надо, не блокируй! – прилетает тут же, – я просто слегка растерян… Могу тебе позвонить?».

«Нет. – Нервно печатаю в ответ, – ты мне нафиг нужен».

И отключаю телефон, не в силах выдержать напряжения. Верка все это время хмуро наблюдает за нашей перепиской, прикусив пока еще не накрашенную губу.

– То есть, ему мало добить мою маму, – отшвыриваю я от себя телефон, – она вообще не виновата ни в чем, подобрала какого-то урода, блин, бандита, подстреленного на улице, ещё и замуж за него вышла, поверила ему. Он, сволочь, у меня половину бабкиной квартиры оттяпал, и у него там какие-то неприятности, проблемы, а мама с инфарктом… Тварь какая! Мамы меня лишил, жилья лишил… А теперь я ему детка! Сука!

Я расстраиваюсь так, что чуть не плачу от обиды, застарелой и горькой, а Верка неожиданно принимается гладить моё плечо.

– Вот, с какого перепугу, Вер?!

– Да не кричи ты. Забудь ты его, нафиг, заблокируй, пусть с других номеров телефона звонит. Ты ему никто, и в конце концов, ты со мной живёшь, и это значит, у тебя кто-то есть, мы тут все тут повязаны и вообще большая семья…

Верка несет бред сумасшедшей, конечно, но мне почему-то становится легче.

Особенно, когда она подается вперед и обнимает, пытаясь успокоить.

Я даже нахожу в себе силы улыбнуться, пусть и натянуто, но хоть что-то.

– Тебе лучше? – спрашивает Вера.

– Да, – киваю я, немного привирая, конечно.

Обижать её нельзя. От чистого сердца же пытается помочь. Верка вообще, несмотря на свою дремучесть, помешана на психологии и на психических болячках несчастных сирот. То есть, таких, как мы с ней. И изо всех сил старается придумать какие-то отвекающие реабилитации, свято веря, что это помогает. То у нас арт-терапия, с нейронными рисунками, похожими на радужные кишки. То у нас медитация под звуки несущегося поезда и дождя. И это всё Верка несёт в интернет на свою страницу, в свои блоги.

Самое удивительное то, что нее при этом куча подписчиков. Правда, в основном парни, потому что ради секса они готовы верить в ретроградный Меркурий в Венере и стать кем угодно по знаку зодиака. В надежде, хотя бы гипотетической, получить писечку. А Верка любит выкладывать не только всякую психологическую хрень, но и откровенные фотки, записывает короткие сториз в стиле тик-токовских мобов, между всем этим безобразием умудряясь с умным видом говорить о каких-то психологиеских фишках и предлагать кидать донаты на карточку.

И, что удивительно, кидают!

Она на эти деньги живет, на них же мы купили в комнату недорогую бытовую технику и стали автономной организацией, не зависящей от того, насколько обширное в данный момент на кухне поголовье тараканов.

Я бы тоже так хотела, но точно в блогеры не гожусь, зато гожусь в упаковщики.

– Блин, Вер, надо на работу.

– Что за работа у тебя новая?

– В общем, упаковывать продукты нужно, – я подхожу к шкафу, начинаю переодеваться. – Оплата каждую неделю, мне, в принципе, подходит, потому что там можно график выбрать.

– Я тебе рекомендую про Курпатова не забывать.

– А почему я должна о нём забывать или помнить? Кто он вообще в моей жизни?

Верка закатывает выразительно накрашенные глаза и принимается перечислять, загибая пальцы:

– Четвёртый курс, своя квартира, своя машина, работа и зарабатывает он столько, сколько многие из нас даже не будут получать даже через двадцать лет. И у него какие-то там нереальные связи. Вокруг него все теснятся, все наши сливочки, университетская элитка. Если с резинкой и не залетать, то можно хорошо воспользоваться. Может он тебе работу покруче найдёт, чем упаковщицей посылок. Ты такая деловая, самостоятельная, ты должна знать, где что выгодно.

Это она выдает на одном дыхании, и я уверяюсь, что Вера речь заранее заготовила и вызубрила. Не её это – так чётко и логично говорить.

– А потом что, Вер? Положение у нас изначально неравное, сама же говоришь. Ради чего он будет мне помогать? Ради секса? Ну так это на первых порах только работает, а дальше что? Игрушкой его я быть не собираюсь, а у него от безнаказанности башню сорвет запросто… Когда человек в зависимости, это не вызывает уважения, только желание еще в большую зависимость его загнать… Эти мажоры же извраты, все на свете попробовавшие…

– Не твоя забота. Ты к этому времени уже срулишь в закат.

– Нет, мне это не подходит. Я от такого дерьма подальше стараюсь держаться… И потом… Он слишком хорош сейчас, тяжело будет, если что…

– Я тебя не узнаю, – она складывает руки на груди и изучающе на меня смотрит. – Морозова, ты что, уже влюбилась в него, что ли?

– Это с чего такие выводы?! – фигею от логики, точнее от полного ее отсутствия. Я же вообще не об этом! А то, что чуть-чуть о Павле Платоновиче помечтала, так это просто баловство… Или нет? Прямо холодно становится сразу!

Всё же, Верка на предчувствии, интуиции и примитивных инстинктах живёт. Иногда поражаюсь, насколько умудряется в точку ляпнуть. И даже начинаю верить, что она не так дремуча, как кажется. Правда, в следующее мгновение она с невыносимо умным лицом выдает какую-нибудь настолько невыносимо тупую фигню, что сразу понимаешь, как ошибочно было то впечатление…

– У тебя фен где? – перевожу я разговор.

– На подоконнике.

– Всё, делаю укладку и бегу на работу, – как обычно, на резкую смену темы Вера мгновенно ведется, кивает. Рыбка Дори, блин… – Уроки вечером.

– Не знаю, какие тебе уроки, если у тебя уже образование есть. У тебя этот курс пройден.

– Да, на полгода вперёд.

Мы болтаем о какой-то ерунде, а у меня сердце колотится, как будто застукали за преступлением.

Влюбилась?

Да нет, не может быть! Ну, не может быть такого. Что, с первого раза, посидев у парня на лице?

Не-ет, не верю. Просто Платоша прав, крышу рвёт без секса. Надо позой с ним поменяться, а потом разойтись. Я успокоюсь. Он успокоится… Все вокруг успокоятся.