Текст книги "Итальянский флот во Второй Мировой войне"
![](/books_files/covers/thumbs_240/italyanskiy-flot-vo-vtoroy-mirovoy-voyne-37707.jpg)
Автор книги: Марк Брагадин
Жанр: Зарубежная образовательная литература, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Действия флота в конце лета 1940 года
В конце августа Верховное Командование потребовало от Супермарины как можно быстрее перебросить в Албанию экспедиционные силы. Похоже, эти войска предназначались для действий против Югославии, но в итоге были использованы в Греческой кампании. Супермарина немедленно создала специальный штаб в Бриндизи, придав ему значительные силы: миноносцы, флотилии торпедных катеров, катера-охотники, тральщики, буксиры и множество вспомогательных кораблей. За 10 дней, с 10 по 20 сентября, флот перевез в Албанию без всяких потерь экспедиционный корпус в составе: 40310 человек, 7728 лошадей и мулов, 701 машину и 35535 тонн грузов.
Верховное Командование до сих пор еще не открыло Супермарине своих планов в балканском секторе, но поскольку писанию потребовались такие перевозки, флот заподозрил, что готовится нечто серьезное. Так как было ясно, что любые действия на Балканах еще больше ухудшат стратегическую ситуацию Италии и ограничат возможности флота, адмирал Каваньяри 19 сентября направил Верховному Командованию большой меморандум. Он предлагал сосредоточить все итальянские силы на Египетском фронте и продемонстрировал абсолютную необходимость «не распылять нашу энергию по всем направлениям». 23 сентября маршал Бадольо ответил короткой нотой, в которой выражал очевидное намерение отделаться от всяких нежелательных советчиков.
В сентябре последовала короткая вспышка военных действий между англичанами и французами в районе Дакара. Хотя сами по себе эти бои имели мало значения, стратегам Оси следовало бы повнимательней к ним присмотреться. Они показали намерение англичан захватить французские порты в Западной Африке. Выпадал благоприятный случай пересмотреть свою политику в отношении французских баз в Тунисе и Алжире и оккупировать хотя бы первые. Растущие перевозки в Ливию и британские подкрепления на Мальте потребовали усиления прикрытия конвоев морскими и воздушными силами, базирующимися в Тунисе. Супермарина поставила вопросу перед Верховным Командованием, но в результате противодействия немцев план снова провалился.
Ночью 5 сентября эскадра миноносцев «Альтаира» открыла серию новых операций, поставив минный барьер перед британской базой Валетта (Мальта). После этого постановки повторялись еще 35 раз, и на подходах к стратегически важному порту был создан опасный минный пояс. Потом он был усилен минами, сброшенными германскими самолетами. После войны узнали, что англичане на этих минах потеряли эсминцы «Джерси», «Саутволд», «Куявек», подводную лодку «Олимпус», много вспомогательных судов флота и торговых кораблей.
В сентябре не предпринималось важных операций, и британские корабли не покидали гавани Александрии. Итальянский флот использовал эту передышку для интенсивных учений, чтобы повысить индивидуальную и коллективную боеспособность, особенно новых линкоров.
29 сентября произошли важные события. Во-первых, Верховное Командование потребовало от Супермарины остановить проводку конвоев в Ливию. Наземные службы снабжения просто не могли справиться с огромным объемом перевезенных припасов. Во-вторых, флот и ВВС пришли к новому соглашению в старом споре о торпедоносцах. ВВС признали, что самолет-торпедоносец продемонстрировал такие возможности, «как долго доказывал флот», что желательно его дальнейшее развитие. Флот также добился, чтобы его наблюдатели руководили действиями этих самолетов, но ВВС быстро забыли об этом. Флот продолжал снабжать ВВС авиаторпедами и оборудованием для их обслуживания.
В тот же день была поставлена задача обеспечить перевозку сельскохозяйственных удобрений из Туниса. Флот не мог обеспечить сопровождение этих судов. Поэтому транспорт выходили из Сфакса и Суса парами без сопровождения. Однако, благодаря применению тысячи и одной уловки, долгое время удавалось удерживать потери на минимальном уровне.
Наконец, 29 сентября у Сиди-Баррани была замечена британская эскадра, направляющаяся в центральное Средиземноморье. Супермарина немедленно отправила свой флот в море, но авиаразведка нашла корабли противники только 2 дня спустя. На этот раз они были замечены после полудня 1 октября уже возвращающимися в Александрию. Тем временем итальянские корабли, не располагая информацией о действиях противника, тоже вернулись и базы. Англичане заметили итальянцев раньше, но адмирал Каннингхэм – он признает это в своих мемуарах – нашел, что противник располагает превосходящими силами, и «после некоторых раздумий решил поторопиться». Через несколько дней он получил от Военною Кабинета фитиль. В этой депеше Черчилль обвинял Александрийский флот в том, что он «повернулся спиной к активным операциям против итальянского флота», и выражал надежду, что, получив подкрепления, адмирал Каннингхэм «сделает больше».
В этот период из-за возросшей активности вражеских подводных лодок итальянскому флоту пришлось улучшать организацию своих противолодочных сил, которым да сих пор не хватало новой техники. Несмотря на все недостатки, 8 подводных лодок союзников были потоплены с начала войны до конца октября. Сюда входили 7 британских лодок: «Один», «Грэмпус», «Орфеус», «Освальд», «Феникс», «Рэйнбоу» и «Триад» и 1 французская – «Морзе». Сами итальянцы потеряли 13 подводных лодок на Средиземном море и 4 – в Красном море.
Э.Б. Каннингхэм
Одиссея моряка
Глава XXII
Флот вышел из Александрии поздно вечером 7 июля, все корабли покинули гавань к полуночи. Он состоял из линкоров «Уорспайт», «Малайя», «Ройял Соверен», авианосца «Игл», крейсеров «Орион», «Нептун», «Сидней», «Глостер», «Ливерпуль» и 17 эсминцев. Вскоре после выхода в море мы встретили 2 подводные лодки. Их атаковал эсминец «Хэйвок», но ничего определенного о результатах я сказать не могу. Остаток ночи прошел без инцидентов.
8 июля вскоре после 8.00 мы получили сообщение от подводной лодки «Феникс», в котором говорилось о 2 вражеских линейных кораблях и 4 эсминцах, замеченных в 5.15 примерно в 200 милях к востоку от Мальты. Они шли на юг, и это наводило на мысль, что линкоры могут прикрывать важный конвой в Ливию. Командующий военно-морской базой на Мальте получил приказ направить летающие лодки для слежения за итальянской эскадрой. В это время мы шли курсом на северо-восток со скоростью 20 узлов.
Этот наш поход резко отличался от мирного круиза месяц назад. На сей раз итальянцы были настороже, и все наши корабли 8 июля попали под сильную бомбардировку самолетов с Додеканезских островов. Мы понесли совсем небольшие потери, однако гибель 1 человека оказалась очень болезненной. Взрывом бомбы, попавшей в мостик «Глостера», был убит командир крейсера капитан 1 ранга Ф.Р. Гарсайд и еще 17 человек. После этого управлять кораблем пришлось с кормового поста.
Позвольте мне еще раз коснуться вопроса относительно эффективности итальянских бомбардировок и вообще действий авиации над морем, опираясь на опыт, полученный флотом в 1940 – 41 годах. Нам в то время казалось, что противник должен иметь несколько эскадрилий, специально подготовленных для атак против кораблей. Его разведывательные самолеты почти всегда обнаруживали наши корабли в море и сообщали о них. Вражеские бомбардировщики неизменно прибывали через час или два. Они сбрасывали бомбы с горизонтального полета с высоты около 12000 футов, двигаясь в сомкнутом строю, несмотря ни сильный зенитный огонь кораблей нашего флота. Дли такого типа атак меткость была очень хорошей. Нам просто везло, что мы избегали попаданий.
На сей раз мы провели в море 5 дней. «Уорспайт» и 5 эсминцев, сопровождавших его, за 4 дня были атакованы 35 раз. Противник сбросил более 400 бомб. Мне особенно запомнилась яростная атака 12 июля во время нашего возвращения в Александрию. Вдоль нашего левого борта легли одновременно две дюжины бомб, еще дюжина взорвалась справа по носу, примерно в 200 ярдах от корабля. Другие корабли испытали нечто подобное. Именно в тот день я увидел, как «Сидней», шедший вместе с нами, совершенно скрылся среди столбов воды высотой с церковь. Когда он снова появился, я запросил: «С вами все в порядке?» Капитан 1 ранга Дж.Э. Коллинз, который сегодня командует Королевским Австралийским Флотом, не без юмора ответил: «Я тоже на это надеюсь».
Не будет преувеличением сказать, что итальянские горизонтальные бомбардировщики, с которыми мы столкнулись в первые месяцы войны, были самыми лучшими, какие я когда-либо видел, гораздо лучше немецких. Позднее, когда стрельба наших зениток улучшилась, и наиболее хорошо подготовленные эскадрильи Реджиа Аэронаутика были уничтожены нашими истребителями, действия вражеской авиации над морем ухудшились. Но я буду всегда вспоминать их с уважением. Все-таки некоторым утешением для нас была мысль, что площадь моря значительно превышает площадь палубы. Тем не менее, все чувствовали себя голыми и беззащитными.
8 июля в 15.10 летающая лодка с Мальты сообщила о 2 вражеских линкорах, 6 крейсерах и 7 эсминцах, идущих на юг. Они находились примерно в 100 милях на северо-запад от Бенгази. Через час они развернулись и пошли на север. Это, а также интенсивные бомбардировки, создало впечатление, будто итальянцы стремятся не допустить нас в центральную часть Средиземного моря, и что обнаруженные корабли действительно прикрывают важный конвой, следующий в Бенгази или оттуда. У нас появлялся шанс перехватить итальянцев, и мы решили временно прервать операцию, ради которой вышли в море. Было решено направиться полным ходом к Таранто, чтобы отрезать итальянцев от базы.
Ночь прошла спокойно, а на рассвете 9 июля «Игл» поднял на разведку 3 самолета. Однако в 7.30 противника обнаружила в 145 милях на северо-запад от нас опять-таки летающая лодка с Мальты. Итальянцы находились примерно в 50 милях от мыса Спартивенто, носка итальянского «сапога». Последующие донесения наших самолетов показали, что итальянский флот состоит по крайней мере из 2 линкоров, 12 крейсеров и многочисленных эсминцев. Они были разбросаны на большом пространстве. Мы быстро сближались с противником и к полудню находились в 90 милях на запад от него.
Это был не тот случай, когда я хотел бы дать бой. Противник имел множество крейсеров, а мы после повреждения «Глостера», которое делало его непригодным к серьезному бою, располагали всего 4. Да при этом на них осталось не более 50% боеприпасов. Вдобавок наша скорость сближения была ограничена максимальной скоростью «Ройял Соверена». Однако следовало использовать любую возможность, и «Уорспайт» помчался на помощь нашим крейсерам. Ведь они значительно уступали противнику, имеющему 203-мм орудия, как в числе, так и в огневой мощи.
Я не буду детально описывать бой, все подробности которого изложены в моем рапорте, который опубликовало 27 апреля 1948 года приложение к «Лондон Газетт». Самое смешное, что он почти до мельчайших деталей повторил бои, которые мы разыгрывали на картах в Портсмуте на курсах тактики. Это делает честь качеству преподавания и полученным знаниям. Сначала мы установили контакт с помощью дальних разведчиков. Потом самолеты морской авиации с авианосца установили точное положение противника относительно нашего флота. Донесения хорошо подготовленных наблюдателей были точными и содержательными. Затем атаковали авианосные торпедоносцы. К сожалению, в этом случае они успеха не добились, хотя в последующих боях показали себя хорошо. Тем временем крейсера, развернутые строем фронта, выдвинулись вперед, чтобы обнаружить вражеские линкоры. Наконец в бой вступили наши линкоры.
Дул северо-восточный бриз, и море было почти спокойным. На небе виднелись редкие облачка. Видимость колебалась от 15 до 20 миль. В период между 14.52 и 15.00 «Орион» и «Нептун» заметили несколько групп вражеских крейсеров и эсминцев. 4 корабля вице-адмирала Тови находились примерно в 10 милях впереди «Уорспайта». Примерно в 10 милях позади нас шли «Ройял Соверен» и «Малайя» под прикрытием 9 эсминцев. «Игл» вместе с 2 эсминцами пытался занять позицию в 10 милях восточнее «Уорспайта». Поврежденный «Глостер» покинул авангард, чтобы присоединиться к «Иглу».
В 15.08 «Нептун» капитана 1 ранга Рори О'Конора. заметил итальянские линкоры. Впервые со времен Нельсона британский корабль на Средиземном море; поднял сигнал: «Вижу вражеский линейный флот». Это был звездный час крейсера «Нептун». Через 6 минут колонна из 4 итальянских тяжелых крейсеров открыла огонь. 4 крейсера вице-адмирала Тови открыли ответный огонь. Тем временем и мы на «Уорспайте» заметили вражеский авангард и открыли огонь с дистанции 26400 ярдов по одном/ из кораблей, обстреливавших нашу 7-ю дивизию крейсеров.
«Орион», «Нептун», «Ливерпуль» и «Сидней» столкнулись с большим количеством вражеских крейсеров, которые превосходили их в огневой мощи. Однако адмирал Тови умело руководил маневрами своей эскадры, и нам понадобилось всего несколько залпов 381-мм орудий, чтобы изменить ход боя, который начал складываться слишком неблагоприятно для нас.
В 15.30 противник отвернул, прикрывшись дымзавесой, и огонь был прекращен. «Уорспайт», который развил 24,5 узла, описал циркуляцию, чтобы позволить «Малайе» приблизиться. Через несколько минут мы обстреляли 2 итальянских крейсера, которые пытались обойти нас с востока, чтобы добраться до «Игла». Но самый знаменательный момент наступил в 15.53, когда «Уорспайт» открыл огонь по головному итальянскому линкору с дистанции 26000 ярдов. Оба вражеских линкора ответили. Они стреляли хорошо и накрыли нас, несмотря на большую дистанцию. Однако вскоре в бою наступила кульминация. Стрельба «Уорспайта» также была хорошей. Я следил за огромными всплесками наших 381-мм залпов, накрывающих цель, когда в 16.00 увидел яркую оранжевую вспышку сильного взрыва у основания трубы вражеского флагманского линкора. Поднялся столб дыма, и я понял, что противник получил серьезное попадание с дистанции 13 миль.
Это было слишком много для итальянского адмирала, моего старого друга Риккарди (Совершенно непонятная ошибка. Итальянской эскадрой командовал адмирал Кампиони, о чем Каннингхэм не мог не знать), которого я принимал в 1938 году на борту «Худа». Он держал книгу «Жизнь адмирала Нельсона» на столике возле своей койки, но… Его корабли отвернули прочь. В 16.04 «Уорспайт» прекратил огонь, дав в общей сложности 17 залпов. Весь западный горизонт был затянут плотной пеленой дыма, за которой совершенно скрылись итальянские корабли. Начиная с этого момента и до 16.40 «Уорспайт» дал несколько залпов с большой дистанции по вражескому крейсеру, который укрылся дымовой завесой. Мы также обстреляли из 152-мм орудий итальянские эсминцы, которые выскакивали из дыма и скрывались в нем.
Тем временем все наши эсминцы были посланы в контратаку. В 16.00 они на полном ходу прошли мимо «Уорспайта» с подбойного Порта, увертываясь от итальянских снарядов, ложившихся перелетами мимо нас. Немного позднее они попали под плотный огонь итальянских крейсеров. Еще через несколько минут к ним присоединилась наша 7-я дивизия крейсеров, и эсминцы завязали бой с вражескими эсминцами. Мы увидели следы нескольких торпед. Но итальянские эсминцы атаковали слишком робко и ни разу не подошли на близкое расстояние. Налетели мы на вражеские подводные лодки или нет – я не знаю. Во всяком случае, никаких подводных лодок мы не видели.
Один из гидросамолетов «Уорспайта», поднятый в воздух во время боя, держался над вражеским флагманом и сообщал нам о его маневрах. Наблюдатель передал несколько забавных сообщений, которые однако нас не слишком обрадовали. Противник полностью потерял строй, и его корабли в беспорядке на большой скорости отходили на запад и юго-запад в направлении Мессинского пролива и Аугусты. Лишь около 18.00 он передал, что итальянцы сумели привести себя в порядок, но в это же время они были атакованы собственными бомбардировщиками.
Однако вернемся назад, когда часы показывали еще 16.40. Я не собирался влезать внутрь вражеской дымовой завесы. Мы решили обойти ее с наветренной стороны, держась к северу от нее. К 17.00 некоторые наши эсминцы прошли дымовую завесу, но противника уже не было видно.
Тем временем в бой вступила Реджиа Аэронаутика, которая задействовала несколько сотен самолетов. С 16.40 до 19.25 мы подверглись серии сильнейших воздушных атак крупных соединений бомбардировщиков. Без внимания не остался ни один корабль. «Уорспайт» и «Игл», которые можно было безошибочно опознать, являлись, по-видимому, особенно заманчивыми целями. Каждый из них был атакован по 5 раз. Это было довольно жутко. Временами корабль полностью скрывался за огромными всплесками. Мы словно пробирались в густых зарослях чудовищных мрачных елей. Я серьезно опасался за старые корабли вроде «Ройял Соверена» и «Игла», защита которых была не слишком надежной. Любое из яичек, которые сбрасывали эти птички, могло отправить их на дно.
Я всегда буду помнить командира «Игла» капитана 1 ранга Э.Р.М. Брайда. Он сыграл важную роль во время сближения с противником в последовавшем бою. Я никогда не встречал более отважных и умелых летчиков, чем пилоты его 17 «Суордфишей». И никогда техники не работали более умело, чем в тот день, чтобы обеспечить полеты. Хотя летчики не добились попаданий в итальянские линкоры, они повредили 1 крейсер и проделали огромную работу в период между 16.00 и закатом. Постоянное ведение воздушной разведки, вылет 2 ударных групп при ограниченном количестве имеющихся летчиков и самолетов являются замечательным достижением. На следующий день в воздух была поднята третья ударная группа для атаки вражеских кораблей в Аугусте. Она потопила итальянский эсминец.
Бой завершился для нас совершенно неудовлетворительно. Я понимаю, что не следовало ждать от итальянцев слишком много, они не рискнули бы сражаться с нами до последнего. Однако, если бы они лучше скоординировали атаки всех имеющихся кораблей, они могли причинить нам гораздо больше хлопот. Единственное попадание 381-мм снаряда с «Уорспайта» дало совершенно непропорциональный моральный эффект. Больше ни разу итальянцы не рискнули встретиться лицом к лицу с британскими линкорами, хотя в нескольких случаях они могли дать бой, имея большое превосходство в силах.
В 17.25 наш флот находился в 25 милях от берегов Калабрии. Так как не оставалось никакой надежды перехватить противника раньше, чем он укроется в Мессинском проливе, мы изменили курс, чтобы выйти в район к югу от Мальты. Ночью ничего не произошло, и на следующее утро 10 июля «Ройял Соверен» имеете с эсминцами был отправлен для заправки топливом.
Командир военно-морской базы на Мальте получил приказ задержать выход очередного конвоя в Александрию. Однако, узнав о бое между линейными флотами, он резонно предположил, что у итальянцев будет слишком много забот и без него, и отправил 9 июля в 23.00 быстроходный конвой, состоящий из транспортов «Эль Нил», «Найт оф Мальта» и «Роди». Их сопровождали 4 эсминца.
Мы крейсировали южнее Мальты до утра 11 июля. В 8.00 к нам присоединились «Ройял Соверен» с эсминцами. Так как я спешил в Александрию на важное совещание, то я на «Уорспайте» с 4 эсминцами ушел вперед на скорости 19 узлов. Контр-адмирал Придхэм-Уиппел с «Ройял Совереном», «Малайей», «Иглом» и остальными эсминцами: остался прикрывать тихоходный конвой.
Глава III.
Бои становятся более ожесточенными
Столкновения 12 и 21 октября 1940 года
11 октября гражданский самолет, следующий в Ливию, сообщил, что видел британские линкор и авианосец в 100 милях к юго-востоку от Мальты.
Информация оказалась сюрпризом для Супермарины, которая продолжала гадать: почему разведывательные самолеты флота не видели этих кораблей? Тем не менее, чтобы защититься от нападения кораблей, которые прибыли на Мальту и ночью могут выйти на поиск, Супермарина приказала установить линию ночного патруля к востоку от острова. Для этого были выделены эсминцы «Артильере», «Авиере», «Джениере», «Камичиа Нера» и миноносцы «Айроне», «Альчионе», «Ариэль». Кроме того, к северу от Мальты патрулировали 4 торпедных катера. Еще одна флотилия эсминцев и торпедные катера были развернуты в Сицилийском проливе на случай, если британские корабли направятся на запад.
Предположения Супермарины оправдались, когда 12 октября в 1.35 «Альчионе» заметил вражеский крейсер и пошел в торпедную атаку. Миноносец выпустил 2 торпеды и начал маневрировать, чтобы атаковать с другого направления, одновременно вызывая ближайшие корабли. «Айроне», который подошел в это время, выпустил первые из своих торпед с расстояния 2000 метров. Продолжая идти на сближение, миноносец выпустил вторую пару торпед с дистанции всего 700 метров, одновременно открыв огонь из своих трех 100-мм орудий и добившись по крайней мере 7 попаданий. Британский корабль, оказавшийся крейсером «Аякс», сначала сделал опознавательный прожектором и не отвечал на огонь до четвертого залпа «Айроне». «Айроне» к этому моменту находился всего в 300 метрах от крейсера. Миноносец помучил множество попаданий 152-мм снарядами и потерял ход. После этого в дело вступил «Ариэль», который выпустил торпеды и открыл огонь из орудий, но тоже был накрыт ответным огнем. Миноносец затонул через несколько минут с большей частью экипажа. Все это произошло так стремительно, что, когда «Альчионе» завершил свой маневр и приготовился атаковать, британский крейсер уже исчез, а «Ариэль» затонул. «Альчионе» не осталось ничего другого, как снять экипаж с горящего и медленно тонущего «Айроне».
Некоторое время спустя, «Артильере», который мчался в район боя на полной скорости вместе с остальными тремя эсминцами, был замечен крейсером. (Как пишет в своих мемуарах адмирал Каннингхэм, «Аякс» имел радар. Благодаря ему, крейсер сразу обнаружил итальянские корабли.) Прежде чем эсминец сумел приблизиться на дистанцию торпедного выстрела, он был тяжело поврежден и остановился. Погибли все офицеры корабля, кроме старшего механика. «Авиере» в ходе атаки получил несколько попаданий, но выпустить торпеды тоже не сумел, так как вражеский корабль изменил курс и вышел из боя. «Камичиа Нера», который заметил крейсер, когда тот поворачивал, потерял контакт сразу после этого. Поэтому эсминец пошел на помощь «Артильере», который был весь объят пламенем. «Джениере», который находился дальше всех от места боя, прибыл, когда короткая стычка уже завершилась. Все, что ему оставалось, – сопровождать поврежденный «Авьере» обратно в порт.
Остальные вражеские корабли, которые следовали за «Аяксом», предпочли оставить все, как есть. Поэтому «Альчионе» сумел без помех спасти экипаж «Айроне». Командир «Айроне» капитан 2 ранга Альберто Банфи отказался покинуть корабль, так как там оставались раненые, которых нельзя было эвакуировать. К счастью, воздушный пузырь выбросил отважного офицера на поверхность, и он был спасен против своей воли. «Камичиа Нера» взял на буксир «Артильере» и пошел на север. Однако после 8.00 английские самолеты обрушили на эту пару серию бесконечных атак. Заметив приближающуюся вражескую эскадру в составе 2 крейсеров и 4 эсминцев, «Камичиа Нера» отдал буксир и скрылся. «Артильере» позднее был торпедирован и потоплен крейсером «Йорк».
Как только было получено известие о столкновении, Супермарина приказала 3-й дивизии крейсеров выходить в море. Соединение на полной скорости бросилось в район боя, но обнаружить противника не сумело.
Рапорты участников боя дали почву долгим размышлениям. Враг получил только несколько попаданий с «Айроне» и «Ариэля», что равнялось повреждениям, полученным одним «Авьере». Но ведь итальянцы потеряли вдобавок 1 эсминец и 2 миноносца. Мало того, это были лучшие корабли флота, которыми командовали выдающиеся офицеры. Каждый корабль, установив контакт с противником, вел себя отважно во всех отношениях, заслужив восхищение даже неприятеля.
Однако приходится отметить, что итальянцы технически отставали от англичан/, по крайней мере в том, что касалось ночных боев. Возможно, это отставание ограничивалось только наличием радара на «Аяксе». Итальянцы даже не подозревали, что англичане доработали его до такой степени, что могли использовать в бою. О существовании боеспособного радара у врага итальянцы узнали только после боя у Матапана в марте 1941 года. Поэтому исход боя с «Аяксом» считался полной случайностью, хотя и очень неприятной. (Как случайно узнал автор, это был первый случай использования радара в морском бою.)
На следующее утро Супермарина приказала флоту приготовиться к бою. Однако приказы на выход были отменены, когда стало известно, что вражеские корабли уже на полпути к Александрии и перехватить их уже невозможно. Самолеты ВВС бросились в погоню, но по ошибке они отбомбились по 3-й дивизии крейсеров, возвращающейся в базу. К счастью, попаданий не было.
Оглядываясь на происшедшее, итальянцы поняли, что флоту лучше было бы находиться в море, так как на следующее утро английское соединение было вновь замечено к западу от Крита (Когда англичане возвращались в Александрию, итальянский торпедоносец повредил крейсер «Ливерпуль», и тот едва не затонул). Но итальянцы теперь точно знали, что их корабли будут обнаружены британскими разведывательными самолетами сразу после выхода в море, и избавиться от постоянной слежки не удастся. Неприятель уже находился достаточно далеко, и поэтому имел достаточно времени, чтобы предпринять любой маневр для уклонения от нежелательной встречи. Эта ситуация повторялась много раз, когда неприятель уступал в силах. В таких случаях, если итальянский флот выходил в море, то не достигал ничего, кроме расходования ресурсов и износа машин. Попытки решить эту головоломку и вынудить врага на встречу в невыгодных для него условиях подчинили себе все усилия Супермарины. Однако, если не считать нескольких особо благоприятных стечений обстоятельств, которые нельзя было предвидеть заранее, превосходство английской воздушной разведки исключало любую встречу флотов, если англичане сами не желали принять бой. Поэтому для итальянского флота оказалось a priori невозможным дать бой, когда он этого желал и когда условия складывались благоприятно для него.
Тем временем, на далеком Красном море продолжение войны означало израсходование запасов топлива без всякой надежды пополнить их. Несмотря на это, итальянский флот не упускал возможности предпринять активные действия, если ситуация складывалась благоприятно. Именно это произошло ночью 21 октября, когда эсминцы из Массауа атаковали большой конвой, направляющийся в Суэц. 4 итальянских эсминца вступили в бой с кораблями сопровождения конвоя. На одном из эсминцев, «Нулло», отказало рулевое управление, и он потерял контакт с тремя остальными. На рассвете он был обнаружен и перехвачен тремя английскими кораблями, начался долгий бой.
После часовой перестрелки «Нулло» потерял ход, но сумел укрыться под защитой итальянской береговой батареи на острове Хармиль. Батарея обстреливала английские корабли, пока «Нулло» тонул. Итальянские артиллеристы добились попадания в эсминец «Кимберли», который пришлось отбуксировать в Порт Судан. В ходе этого боя случился эпизод, возможно, уникальный в морской истории. Командир «Нулло» капитан-лейтенант Борсини видя, что все уцелевшие спасены, отказался покидать корабль. Его ординарец матрос Чиараволо, уже находившийся в шлюпке, прыгнул обратно в море, как только понял, каким было решение командира. Верный ординарец вернулся к Борсини и погиб вместе с ним.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?