Текст книги "Альянс"
![](/books_files/covers/thumbs_240/alyans-160007.jpg)
Автор книги: Марк Фрост
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– И где предполагается искать ключ? – спросил Уилл, поворачиваясь к Непстеду.
– Глубоко внизу, – голос Непстеда был шершавым, как наждачная бумага.
– В туннелях? – спросил Ник.
– Глубже. Намного глубже. В пещере у основания лестницы. Раньше там был госпиталь… но попасть туда можно только через старый собор.
Непстед обмяк, будто полностью выбившись из сил.
– Я не очень понимаю, о чем ты говоришь… – сказал Уилл, оглядываясь на своих друзей.
– Это я на фотографии, – Непстед указал на снимок щупальцем. – И вы правы насчет этого… студента. Я действительно знал… знаю его, но сейчас не могу больше говорить. Сначала принесите мне ключ… и я расскажу все остальное…
Уилл внимательно взглянул на Непстеда и впервые увидел его через очки Дейва. Бедное жалкое существо растрогало его едва не до слез. От Рэймонда Левелина остался лишь вялый ком бледной, бесформенной плоти с полусформированными конечностями, который барахтался в инвалидной коляске, как недоразвитая морская звезда. Его ясные глаза тонули в плавящейся массе, отдаленно напоминающей лицо.
Уилл быстро снял очки, но Непстед успел поймать его взгляд, и Уилл осознал, что тот все понял. Непстед развернул свое кресло и покатился в глубь кладовки. Лампы мигали, когда он проезжал под ними, но наконец Непстед растворился во мраке.
Парни тихо смотрели ему вслед, пока он не исчез. Аджай и Ник сняли очки. Уилл знал, что они тоже видели настоящего Непстеда.
– Какое роскошное начало летних каникул, – произнес Аджай.
– Бедный уродец, – Ник был потрясен до глубины души. – Ты видел, как… как он реально выглядит?
– Мы видели его, Ник, – подтвердил Аджай.
– Что, черт побери, происходит? Кто сделал с ним такое?
– Мы обсудим это позже, не здесь, – негромко проговорил Уилл. – Пошли.
Он повел их к той двери, которая раньше вела в дополнительную раздевалку и в туннели.
– Нужно осмотреться тут еще раз, – сказал Уилл.
Ник подергал ручку двери. Заперто. Расстроившись, он пнул ее.
– Разрешаю тебе открыть ее, – сказал Уилл.
Ник повернулся и с разворота ударил ногой. Дверь чуть не слетела с петель.
– Аджай, проверь стены. Может, где-нибудь сквозь них можно пройти, – попросил Уилл.
Аджай достал какой-то прибор из кармана и с его помощью осмотрел стены в подсобке с метлами.
– Крепкий бетон, заделано наглухо со всех сторон, – покачал головой Аджай. – Без шансов, Уилл.
– Тогда придется найти другой путь в туннели, – сказал Уилл.
– С острова на озере Ваукома? – спросил Аджай с тревогой в глазах. – Уилл, в последний раз мы там едва не погибли.
– Слушай, Рэймонд знал Хоббса. Они оба были «Рыцарями», и если мы найдем тот ключ, он расскажет все остальное…
– Туннели, лазареты, старые соборы – честно говоря, это смахивает на туфту, – Аджай пожал плечами.
– Но других зацепок все равно нет, – возразил Уилл. – Нужно ввести девушек в курс дела и уговорить их помочь. Летом нам всем придется остаться здесь.
Внезапно Ник вскинул руку и с размаху треснул ладонью по сломанной двери.
– О, черт! Тупая моя башка…
– Что не так? – спросил Аджай.
– Я забыл спросить Непстеда о коротышке-рестлере…
Уилл, Элиза и Брук
Могло показаться, что Элизу почти не затронуло суровое испытание, через которое они все прошли осенью, но Уилл знал: просто не в ее характере показывать свои чувства. У Элизы были стальные нервы, не то что у Уилла.
Больше всех пострадала Брук Спрингер – в тот раз «Рыцари» похитили ее и держали в плену. После освобождения она уехала домой в Вирджинию и провела там все каникулы и еще месяц после. Когда она наконец вернулась к своим соседям в конце января, они все заметили, что Брук сильно изменилась. Она стала подавленной и замкнутой, стараясь никогда не показывать, что на самом деле чувствует.
Элиза была убеждена, что Брук страдает от посттравматического синдрома. Брук никому не рассказывала, что Лайл с ней сотворил, но Уилл догадывался, что этот урод ее терроризировал. Какие бы мрачные воспоминания о том дне ни преследовали Брук, от ее былого добродушия и уверенности в себе ничего не осталось.
Как она целовала меня перед отъездом на Рождество… Как шептала мне на ухо: «Сообщай мне обо всем, что происходит, каждый час»… А потом полтора месяца ни слова. Не отвечала ни на звонки, ни на почту, ни на смс. Могла ли любовь угаснуть так быстро? Что случилось? Вернувшись, она ведет себя, как будто мы незнакомы. Единственное утешение в том, что теперь она относится так ко всем. Но что мне думать?
Или у нее напрочь отшибло все эмоции, или я ей больше не интересен. Или я просто облажался.
Чтобы разобраться с этим, Уилл серьезно задумался над…
№ 58: НА ДЛИННЫХ ДИСТАНЦИЯХ ГОРАЗДО ПРОЩЕ СМОТРЕТЬ ПРАВДЕ В ГЛАЗА, ЧЕМ ВРАТЬ САМОМУ СЕБЕ.
Все это время Уилл, как вежливый сосед по этажу, предлагал Брук дружбу и поддержку, но девушка по-прежнему оставалась загадочно отстраненной. Они почти никогда не оставались наедине, а если это происходило, у Брук быстро находились причины покинуть комнату. Чтобы разбить этот лед, он решил обратиться за помощью к Элизе.
Перед закатом Уилл нашел Элизу там, где и предполагал, – за пианино в одном из классов Бледсоу-Холла. Когда он вошел, она сидела спиной к двери и играла какую-то неимоверно сложную джазовую композицию.
– Вест, подожди, пока я закончу, – произнесла она, хотя он не успел сказать ни слова.
Ее пальцы порхали над клавишами так быстро, будто и не касались их. Тем не менее она не пропустила ни ноты, пока не закончила пышным аккордом.
«Браво», – подумал Уилл и послал ей изображение аплодирующей толпы. Не поворачиваясь, Элиза поклонилась, как подобает настоящей аристократке.
«Ты так добр, мой подданный», – мысленно ответила она.
– Последний день семестра, вечер, – сказал Уилл. – Так и знал, что ты будешь по уши в работе.
– Где же еще ты ожидал меня встретить? Думал, я буду горланить похабные песенки у костра с остальными тупоголовыми?
Элиза крутанулась на стуле, скрестила стройные ноги и склонила голову набок, взмахнув сияющими черными волосами. Затем она уставилась на Уилла своими ярко-зелеными глазами, словно просвечивая его рентгеном.
По позвоночнику Уилла пробежала дрожь. Приятная, но все же дрожь.
«Ты что-то знаешь, – прозвучал ее голос у него в голове. – Что?»
Их необъяснимая способность общаться мысленно так укрепилась за зиму, что подобная «беседа» уже не удивляла Уилла. Последние месяцы они старались установить максимальную дистанцию для их «разговора», на которой бы не ощущалось помех, – около полусотни ярдов.
За это время они выяснили, что на расстоянии общаться картинками часто намного удобнее, чем словами. Впрочем, Уилл знал это еще с детства. Затем они обнаружили, что по какой-то причине пересылка мыслей, вызывающих сильные эмоции, перегружает их канал связи, зато их проще отправлять и получать.
Они даже выработали бессловесный этикет, предусматривающий уважение личных границ. Получив первое сообщение, нужно было ответить тем же образом, и только после этого погружаться в мысли друг друга. А если кто-то из них к этому не готов, следовало ответить вслух.
– Надеюсь, ты определилась с планами на лето? – спросил Уилл.
– Папа хочет купить мне путевку в круиз. Печально, не правда ли?
– Да.
– Подожди, все намного хуже. Кучка пенсионеров, сидящая в баре какой-нибудь круизной развалюхи и слушающая шлягеры семидесятых, будет смотреть на таяние ледников, как на какое-то долбаное шоу. И это увечное поколение все еще отказывается верить, что они не центр вселенной…
Уилл скорчил рожу.
– Ты ведь это не серьезно?
– Ха, я сказала им, что подожду лучшего предложения, – ответила она, взяв несколько аккордов не в тон. – Например, почистить адские конюшни.
– А другие варианты есть?
– Конечно. Можно поехать в Сиэтл, учить первоклашек музыке в летнем лагере вместо нескольких дней в круизе. Там я узнаю десять новых способов извлечения соплей из флейты. – Одной рукой она сыграла несколько фальшивых нот из детской песенки. – А можно просто утопиться.
– Что, если ты просто останешься здесь? – спросил Уилл небрежно.
– В Центре? На какие деньги? Родители едва могут оплатить очередной год, не говоря уж о летней школе…
Она прекратила играть, встревоженно повернулась к нему и послала мысленный вопрос: «Почему ты спрашиваешь?»
Уилл подошел ближе, будто опасаясь, что его мысли могут услышать другие, и послал ей сжатый разговор с Непстедом о Хоббсе, «Рыцарях» и старой фотографии. Элиза зажмурилась, обдумывая все это, а когда она открыла глаза, в них горел озорной огонек.
– Это же… поворотный момент, – сказала она, и голос ее звучал восторженно.
– Мы тоже так думаем, – согласился Уилл.
– Так какой у нас план?
– Мы все остаемся в Центре. Непстед подсказал, где искать ключ от его клетки, – в туннелях под Крэгом. Если мы достанем его, Непстед расскажет все что знает о «Рыцарях» и «Пророчестве», а знает он до хрена.
Элиза схватила Уилла за руки и прижалась прямо к его лицу, ее глаза округлились от радости.
– Слушай, я готова работать официанткой в дешевом кафе или петь в каком-нибудь низкосортном заведении, но обещаю тебе, я найду деньги, чтобы остаться здесь, потому что на этот раз вы, кретины, без меня никуда не пойдете.
– Я надеялся, что ты скажешь именно это, – улыбнулся Уилл.
– А я ждала этого с самого Рождества, – ответила она.
Элиза наклонилась и поцеловала Уилла, а затем немного отодвинулась, чтобы с лукавой улыбкой посмотреть на его реакцию.
– Ждала чего? – спросил Уилл. – Поцеловать меня?
– Ждала, когда мы поднимем задницы и наваляем этим подонкам. Но ты ведь у нас главный, правда? Мы понимали, что тебе нужно время, и никто из нас не хотел тебя подгонять. Но если ты уже готов, по-настоящему готов, мы все пойдем за тобой до конца.
– Отлично, – сказал Уилл, все еще сжимая ее ладони. Их лица были в паре дюймов друг от друга.
– И да, я ждала, чтобы тебя, тупицу, поцеловать, ты ведь никогда не можешь сделать первый шаг.
Уилл прочистил горло, очень стараясь не выглядеть неловко.
– Ну, хорошо… Хм, а что насчет Брук?
– Вест, ты серьезно? Ты же не будешь говорить со мной о ней прямо сейчас, когда мы так близки?
– Мм, нет. Сперва я тоже кое-что сделаю, – сказал он и поцеловал ее.
Элиза кашлянула и подняла палец. На ее лбу появились складки, как будто она чем-то сильно озадачена. Наконец, она открыла глаза.
– Ладно, – она ослепительно улыбнулась, словно ее краткосрочную память начисто стерли, – о чем ты хотел спросить?
– Как ты думаешь, Брук останется здесь на лето и сможет помочь нам?
– После такого поцелуя, мистер, вы могли бы уточнить у нее столь маловажные детали лично…
– Элиза, кроме шуток, мне правда нужна твоя помощь. Ты к ней ближе, чем я, меня она вообще избегает, будто чумного.
Элиза зарычала на него, но он понял, что она поможет. Уилл сжал ее руку и направился к выходу.
– Вест, думаешь, мы справимся? – спросила Элиза. – Всего лишь впятером?
– Мы уже не в детском саду, – сказал Уилл, подойдя к двери. – И, между нами, я просто тренировался.
– Как и я, – ответила Элиза, приподнимая бровь.
Она метнула картинку в его разум. Уилл тут же пошатнулся и с удивлением посмотрел на нее.
– Теперь это, – произнес он. – Нужно взглянуть.
Пока Уилл шел по кампусу, он обдумывал то, что сказала Элиза. Она была права – он действительно много страдал после инцидента, хоть и не по официальной причине. В конце концов, его отец был жив. Правда, Уилл так никому не сказал, даже своим друзьям, об смс, которую получил от Джордана Веста после авиакатастрофы. Он слишком боялся дать волю надежде – не хотел сглазить.
«Горе – это дверь, через которую мы проходим, чтобы понять, что солнце светит всегда».
Это была единственная фраза Айры Джерико по поводу пропажи его родителей. Сейчас, когда Уилл вынырнул из былого потрясения, он осознал, что горевал по прежнему образу жизни, потерянному навсегда. Его счастливое и беззаботное существование разрушилось, как только появились черные автомобили и мертвый пилот, как только вскрылся обман, который родители Уилла старательно выстраивали вокруг их семьи. Но несмотря на эту ложь, он все еще тосковал по ним, как тоскуют по ампутированной руке. Все, что осталось от пятнадцати лет жизни с ними, – свадебная фотография и отцовский перечень житейских заповедей.
Что, если мои родители как-то участвовали в «Пророчестве Паладина»? Почему я так сильно скучаю по ним, если даже никогда не знал, кто они такие на самом деле?
Школьный пейджер Уилла запищал. Кто-то в кампусе хочет связаться с ним по внутренней телефонной сети Центра. Он вошел к ближайшее здание и снял трубку с черного аппарата в вестибюле.
– Это Уилл Вест, – сказал он.
– Один момент, мистер Вест, – приветливо ответила одна из девушек-операторов.
По раздавшемуся щелчку Уилл понял, что его соединили.
– Встретимся у Камберленд-Холла, – раздался шепот из трубки. – Через пять минут.
Уилл повесил трубку.
Брук.
Первые слова за целый месяц, которые он услышал от нее. Первый за полгода знак, что она хочет поговорить. Уилл почувствовал, что сердце заколотилось в груди, как шарик для пинбола.
Чего она хочет?
Камберленд-Холл находился на другом конце кампуса, небольшое строение прямо за спорткомплексом. Уилл прибавил ходу и добежал за две минуты.
На западном краю неба все еще пылал закат. Она уже ждала его под фонарем на углу, и бледный свет подчеркивал ее идеальную фигуру. Брук обернулась, когда услышала его прерывистое дыхание. Она развела руки в стороны и заключила Уилла в крепкие объятия.
Это было ее первое прикосновение с самого декабря.
Она была мягкой и теплой, а чистый аромат ее шампуня с вкраплениями цитрусовых и свежескошенной травы вызвал у Уилла легкое головокружение.
– Мне так жаль, – прошептала она.
– О чем ты?
– Они заставили меня, Уилл. Они заставили меня пообещать, что я не буду с тобой общаться.
– Кто? – спросил он.
– Мои родители, – ответила она, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.
– Как?
– Это случилось на каникулах. Вышло так, что мне пришлось рассказать им о своих чувствах к тебе, я просто не могла это скрывать. К тому же, они откуда-то уже знали все детали, думаю, из Центра. Тогда они усадили меня перед собой и сказали, что мы не должны больше видеться из-за того, через что ты прошел.
– Они так решили? Но почему?
– Они думали, что ты будешь слишком травмирован или эмоционально нестабилен, проще говоря, что у нас не может быть здоровых отношений, учитывая произошедшее.
Уилл отчаянно старался понять значение этих слов.
– Ты всегда делаешь то, что тебе говорят родители?
– Уилл, ты не знаешь его. Ради всего святого, мой отец – посол. Переговоры и давление – это его стихия. Они не отпустили бы меня назад в Центр, если бы я не пообещала. Я просто не могла справиться с мыслью, что никогда не увижу тебя снова, так что я согласилась.
– Почему ты сразу мне ничего не сказала?
– Потому что за мной следят их люди. Они здесь постоянно.
Уилл почувствовал волну ярости, вспыхнувшей внутри него, и понял, что Брук тоже заметила, как его тело напряглось.
– То есть прямо сейчас?
– Прямо сейчас мне плевать, даже если бы мы оказались на сцене Карнеги-Холла, – сказала она. – Я просто хочу сделать то, чего мне так сильно хотелось последние полгода.
Брук встала на цыпочки и поцеловала его, и он сразу позабыл обо всех своих подозрениях. Затем она снова к нему прижалась.
– Зря я с ними согласилась, – зашептала она Уиллу на ухо. – Я была испугана и жутко волновалась за тебя. Я так ненавидела себя за трусость, за то, что позволила уговорить себя на это…
«Твои слова звучат неправдоподобно», – подумалось Уиллу. Поцелуи Элизы все еще будоражили его душу. Но и речи не было о том, что чувства к одной девушке стирали чувства к другой. Они одновременно создавали бурю внутри него.
– Я правда рад слышать это, – произнес Уилл, стараясь поверить ей. – Но почему ты говоришь об этом теперь?
– Потому что мне тошно становилось от мысли, что я не увижу тебя еще три месяца и еще три месяца не смогу сказать тебе этого. Я просто не смогла бы себя уважать.
– Где ты проведешь лето?
– Там и сям, буду ездить по Европе…
– Погоди, – сказал он, сжав ее ладони. – Слушай, все эти месяцы я был сам не свой.
– Уилл, это вполне ожидаемо после всего, через что ты прошел…
– Верно, но я упустил самое главное из виду. Главное – это идти вперед, закончить то, что мы начали. Выяснить, что и почему тут происходит. Что происходит с нами. Со всеми нами.
– Я согласна, – кивнула она, глядя на него сияющими глазами.
«Верь в меня», – подумал он.
– Брук, мы кое-что нашли, – сказал Уилл. – Кое-что важное, что меняет всю картину. И мы всерьез собираемся заняться этим. Все мы. Мы остаемся здесь на лето и хотим, чтобы ты тоже осталась с нами, если можешь. Нам нужна твоя помощь.
Она внимательно посмотрела на него.
– Ты правда этого хочешь? Даже после того, как я с тобой обращалась?
– Да! Конечно, хочу. Мы все хотим.
Боже, неужели она не видит, как натянуто это выглядело?
– Я так рада это слышать, – сказала она и снова его обняла. – Я не могу обещать, что все пройдет гладко, с моими родителями так не бывает. Но я сделаю все, что в моих силах.
– Хорошо.
На секунду она оторвалась от него, став очень серьезной.
– Они будут пытаться нас разлучить.
– Как? – спросил Уилл.
– Будут настаивать, чтобы осенью я перевелась…
– Не поддавайся им.
– Но это может нам помочь. Если я соглашусь, то смогу выиграть немного времени и вернуться в кампус на несколько недель. Я тоже умею быть очень убедительной.
Уж я-то знаю.
Она собиралась поцеловать его еще раз, как вдруг неподалеку раздался звон разбитого стекла. Уилл обернулся и увидел выбитое окно на верхнем этаже соседнего здания. Где-то внутри немедленно заверещала сирена.
– Что за черт… – пробормотал Уилл.
Он машинально толкнул Брук в темноту угла, обвитого плющом.
Вокруг них стало очень тихо – Уилл обратил внимание, что даже со стороны площадки для крикета не доносилось ни звука. Он ощущал чье-то тревожащее присутствие, заглушающее в ночи все вокруг. Брук попыталась заговорить, но Уилл быстро приложил палец к ее губам.
На стене здания появилась извивающаяся тень, искаженная светом уличных фонарей. Она продолжала увеличиваться, пока не стала невозможно высокой, и только тогда замерла. Тень принадлежала человеческой фигуре, одетой в длинный плащ или пальто. Ее голова медленно, как-то механически, поворачивалась, словно осматриваясь или, скорее, вынюхивая что-то.
«Я знаю, кто это, – подумал Уилл. – Но этого не может быть. Это невозможно».
Вдалеке послышались по меньшей мере две приближающиеся сирены, а совсем рядом – чьи-то голоса. Зажглись окна по соседству с разбитым, а прожекторы у основания здания подсветили вытянутый фасад из стекла и стали. Уилл понял, что перед ними был медцентр.
Он осторожно высунулся из-за угла, чтобы оглядеться, но все, что ему удалось увидеть, это подол из легкой ткани, хлопающей на ветру, пока фигура быстро и бесшумно удалялась. К тому моменту как Уилл вышел из-за угла, фигура уже растворилась в ночи.
– Что это за чертовщина?.. – спросила Брук.
– Ты знаешь людей, которые за тобой следят? – перебил ее Уилл.
– Группа из трех человек, они работают на моего отца. Профессионалы. Их едва ли можно увидеть.
– Серьезно?
– Я же говорила, посол ничего не делает спустя рукава, – ответила она.
– Это мог быть один из них?
– Вряд ли, – сказала Брук. – Им платят за то, чтобы они оставались незамеченными, но я уверена, что в этот раз ускользнула от них.
Вблизи начались волнения и шум, привлекая еще большую толпу. Из дыры, зияющей на фасаде медцентра, выглядывали люди из службы безопасности.
– Нам лучше убраться отсюда, – произнес Уилл.
– Нас не должны видеть вместе. Давай поговорим позже.
Брук отвернулась, но Уилл схватил ее за руку.
– Не думаю, что сейчас стоит разгуливать одной.
– Не беспокойся. Как только они услышат сигнал тревоги, то с ног собьются, чтобы меня найти, – сказала она, а затем показала маленький черный брелок. – К тому же, я их только что вызвала.
Брук поцеловала его на прощание, что чуть не сбило Уилла с ног, а затем направилась в сторону ярко освещенного центра кампуса. Уилл же пошел прямо к медцентру. Он увидел множество обломков, разбросанных перед зданием, – стекла, металлический каркас, даже немного арматуры. Двойное окно вышибли целиком, да еще кусок стены в придачу. Несколько самоанцев из охраны Центра уже огораживали периметр у главного входа, отгоняя любопытных студентов за барьеры.
Среди охранников Уилл заметил своего друга Элони, этот гигант был главой службы безопасности. Когда он проходил мимо, Уилл обменялся с ним взглядами, спрашивая, можно ли попасть внутрь до того, как здание заблокируют. Элони ловко провел его в фойе.
Внутри царил еще больший бардак, медперсонал и охрана беспорядочно сновали туда-сюда. Уилл прокрался вдоль дальней стены фойе и проскочил к лестнице, а потом помчался на четвертый этаж, где произошел инцидент.
Раньше он никогда здесь не был; на двери, ведущей на этаж, висели массивные навесные замки, а стекло смотрового окошка было армировано проволокой. Он пригнулся, когда мимо прошагали еще несколько охранников, а затем проследил за ними в окошко до комнаты, находившейся примерно на середине коридора.
Это была комната с выбитым окном.
Уилл опять пригнулся, когда Стивен Рурк, директор Центра, вышел из лифта вместе с преподавателем генетики Руланом Гистом и школьным психологом, доктором Лилиан Роббинс. Они подошли к той же комнате и ненадолго остановились в дверях, чтобы оценить масштаб повреждений.
Внезапно плотный охранник с шумом распахнул дверь на этаж и бросился вниз по лестнице. Уиллу хватило времени, чтобы отскочить и спрятаться, а потом вернуться и придержать закрывающуюся дверь носком ботинка.
Через небольшой зазор он расслышал, как по коридору прошли еще несколько человек, а затем раздался приглушенный голос Рурка: «Найди его!». Уилл тихонько потянул дверь на себя. Внимательно прислушавшись и убедившись в абсолютной тишине, он проскользнул в коридор.
Этот этаж был больше похож на тюрьму строгого режима, чем на больницу. Под потолком висело множество камер видеонаблюдения. Уилл миновал тяжелые металлические двери двух других палат и подошел к интересовавшей его комнате.
На небольшой табличке рядом с дверью было имя – Л. ОГИЛВИ.
Господи Боже.
Огромная автоматизированная больничная койка стояла в центре просторной квадратной палаты. Пол вокруг был усеян разными мониторами, приборами и инструментами. Теплый ночной ветер влетал сквозь дыру на месте выбитого окна и теребил разбросанные листы бумаги. Неведомая мощная сила погнула, а кое-где и сломала, выдвижные боковые панели койки. Четыре пары металлических наручников, находящиеся на уровне рук и ног, были просто разорваны.
Камеры висели на каждом углу, и все были направлены на кровать. Уилл услышал шум подлетающего вертолета и, когда свет прожектора начал пробираться в комнату, отступил назад в коридор, притаившись за стальной дверью. Здесь он обнаружил, что та сторона двери, что была обращена в комнату, сильно смята и поцарапана.
Тот, кто выпрыгнул в окно, сначала пытался выйти здесь.
Уилл услышал, как открылась дверь лифта. Он побежал в противоположном направлении, выскочил в дверь и одним махом пролетел лестничный пролет, затем завернул за угол и перепрыгнул следующую лестницу. Здесь он остановился, вызвал в памяти план здания, отметил на нем свое местонахождение и пункт охраны медцентра, после чего построил до него оптимальный маршрут.
Два этажа вниз, затем через дверь в другой коридор. Если он встречал кого-то, то просто опускал голову и притворялся, что идет по делу.
№ 62: ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ОСТАТЬСЯ НЕЗАМЕЧЕННЫМ, ВЕДИ СЕБЯ КАК МЕСТНЫЙ И ПРИТВОРИСЬ ЗАНЯТЫМ.
Пункт охраны лежал справа от Уилла. Через окна в коридоре виднелось полукруглое помещение, полностью занятое подковообразным столом со множеством мониторов. За ним сгрудились два охранника и Элони, а еще один рядом с ними нажимал на кнопки. Заметив Элони, Уилл почти не таясь прошел через дверь, он знал, на что именно они смотрят, и ему было необходимо увидеть то же самое.
Это была запись из комнаты, которую он только что покинул. Хотя свет в комнате был тусклым, картинка оказалась высокого качества, что позволяло разглядеть мельчайшие детали. Уилл зашел вовремя: на экране некто высокий и потрепанный с сальными длинными волосами срывал наручник с руки.
Уилла словно ударили в грудь. Это лицо. Эта манера держать плечи.
Лайл. Преображенный. Выше, худее, растрепаннее, но все же это был он.
Со следующим рывком он избавился от наручника на другой руке, а затем бросился в сторону. Через пару мгновений послышались яростные удары по металлической двери. Вскоре некто, известный ранее как Лайл Огилви, снова появился в поле зрения камеры. Он пробежал головой вперед через всю комнату, опустив плечи, как атакующий в американском футболе, и врезался в укрепленное окно. От удара вылетела вся секция, а Лайл исчез из виду.
Элони оглянулся и увидел Уилла, стоящего рядом. Он сразу же взял его за руку и повел к двери.
– Тебе сюда нельзя, Уилл, – настойчиво произнес Элони. – Не сейчас. Забудь все, что видел.
– Он был здесь, – недоверчиво пробормотал Уилл. – Все это время Лайл был здесь… Почему никто не сказал нам об этом?
Не успел Элони ответить, как они услышали гул множества голосов – к ним из вестибюля направлялась целая толпа.
– Давай бегом в боковую дверь, – сказал Элони, – и никому не рассказывай, что ты здесь был.
– Тебе не о чем беспокоиться.
Уилл проскользнул через дверь за мгновение до того, как вошли люди. Ему показалось, что их вел директор Рурк. С беспокойными мыслями и чувствами он поспешил к выходу, стараясь, чтобы никто его не заметил.
Уже почти стемнело. Накинув капюшон, Уилл быстро пошел от здания прочь, а как только отошел на достаточное расстояние, где его никто бы не увидел, бросился бежать.
На часах было 21:14.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?