Читать книгу "Прости, я женат"

Марья Гриневская
Прости, я женат

Пролог

Лиля Кудрина

– Привет, Ев, с Восьмым марта! – кричу в трубку.

Звоню подруге, потому что в груди все дрожит от предвкушения, и поздравление с праздником – всего лишь предлог. Настоящая же причина звонка – он, Карен Багранян. Кажется, я влипла! Влюбилась по уши, в сорок лет, как в восемнадцать и, чтобы не умереть от счастья, мне просто необходимо рассказать обо всем Еве.

– Привет, Лилечка! – голос подруги звенит как колокольчик – Тебя тоже с праздником! Хорошо, что позвонила, мне тебе сто-олько всего рассказать надо.

– И мне, Ев.

Из динамика доносится шум, звучит музыка и поздравления, и я немного завидую подруге. У нее праздник, а я одна. Карен не смог приехать, позвонил вчера, сказал, что останется в Новосибирске и вот…

– Армянская ОПГ сегодня у вас с Аликом тусит? – пытаюсь не думать о грустном.

– Ага, в расширенном составе. Тетя Сона уже возмущается, что пахлава пересушена, а дядя Армен жалуется всем, что троюродный племяш не позвал его кавором на крестины сына – говорит Ева, пытаясь перекричать шум – Ой, Карен с женой и тетушкой приехал, давай я тебя завтра наберу и мы нормально поговорим? У нас же два в одном сегодня: день рождения свекрови и Восьмое марта, родственников понаехало.

– Карен? – переспрашиваю я на автомате и тут же прикусываю язык.

– Ага, Карен, Карен Багранян – Ева пытается перекричать шумных родственников – Они с женой куда-то собирались… А! В Эмираты собирались! А их развернули, заставили с тетками и детьми к нам ехать – тараторит Ева, перечеркивая все, чем я дышала последние месяцы – Ты, кажется, на свадьбе с ним общалась немного? С Баграняном?

– Общалась – еле выговариваю одеревеневшим языком.

Ева что-то еще рассказывает про Алика, тетку мамы Карины, ее мужа и внуков, но я уже ничего не слышу.

Потому что…

«Потому что мой любимый Карен женат» – новость выжигает изнутри все: любовь, планы, надежды на счастье…

– Женат – шепчу ватными губами, но Ева каким-то образом это слышит.

– Что? – переспрашивает она.

– Ой! Ничего, Ев, я тут в окно смотрю, соседи собаку ловят, а она от них прячется – вру на ходу и, кажется, даже улыбаюсь – Беги к гостям, завтра созвонимся.

В трубке раздаются гудки, и надо бы тоже нажать отбой, но… Мне так страшно возвращаться в свою пустую квартиру, так хочется зацепиться за этот кусочек чужого счастья…

– Женат… – выдыхаю и закрываю глаза.

«Два месяца она врал. Называл единственной…» – воспоминания отзываются болью в груди.

Все его комплименты ничего не стоили, он шел к своей цели напролом, чтобы наверняка, а вот куда смотрела я? Как могла упустить такое?! Почему не заподозрила?!

Могла же? Могла, да не могла. Уж больно красиво и приятно было: подарки, цветы, признания, ночные звонки, внезапные визиты… Все выглядело таким настоящим, искренним…

В голове моментально всплывает миллион моментов и нестыковок, и я начинаю люто ненавидеть себя, потому что не видела очевидного.

– Дура ты, Кудрина! Старая, наивная идиотка, растекшаяся лужицей, перед смазливым мужиком!

Откладываю телефон в сторону и иду на кухню. Где-то в недрах шкафа у меня должны были заваляться пакетики успокаивающего чая. Этакий привет из прошлой жизни, когда я еще пыталась сохранить семью с бывшим мужем.

Кстати, совпадение или нет, но мой бывший тоже оказался кобелем…

Достаю банку и привычным движением хлопаю по кнопке электрического чайника. Сейчас заварю травок, посижу, успокоюсь и верну себе свою прежнюю размеренную жизнь.

На этой позитивной ноте я решаю остановиться. Чайник щелкает, сообщая, что сделал все, что мог для моего спокойствия. Аромат ромашки и валерианы заполняет кухню, и, обхватив ладонями старую пузатую чашку, я запрещаю себе думать о Карене.

«У тебя есть все, Кудрина, квартира, работа, подруга, а мужик…»

Как там говорила героиня одной советской комедии? «Муж на сегодня необязательное. Главное для женщины – дети» (кф «Гараж»)

Если б я только знала, насколько пророческими окажутся для меня слова из старого доброго фильма.

Глава 1

Лиля Кудрина

Травной чай горчит, но не действует, впрочем, как и два года назад. Отвлекает отлично, и на этом его полезные свойства заканчиваются. Горечь медленно растекается по языку, а потом растворяется, оставляя после себя терпкий, слащавый вкус.

Завтра я позвоню Еве, выслушаю ее жалобы на шумную родню, узнаю, как ей тяжело дается беременность и все. Рассказывать о себе не буду, потому что уже нечего.

Делаю еще один глоток чая, морщусь от неприятного послевкусия и прощаюсь с глупыми, наивными мечтами…

– Прощай Багранян, и надежды глупые тоже прощайте. Видимо, не судьба.

Прикрываю глаза и вижу его…

Вокруг шум, звучит ритмичная мелодия, которую я никогда раньше не слышала…

«Это танец?» – Помню, как удивилась.

Я вообще многому удивлялась на свадьбе подруги: количеству родственников, безумной любви к танцами, разговорам и нескончаемым поздравлениям. Никто не стоял в стороне, все от молодежи до почтенных взрослых пели, танцевали, произносили тосты.

Ева с мужем сбежали быстро, а я так и осталась там с ним…

Карен Багранян.

Высокий, в идеально сидящем дорогом костюме, он выделялся, но не внешностью, а какой-то молчаливой напряженностью. Как будто свадьба была для него наказанием. Не было в нем какой-то восторженности и легкости что ли. И глаза… темные как ночь, обрамленные густыми ресницами… Такие, что один раз заглянул и погиб, и я глупая заглянула…

Мы столкнулись с Кареном у фуршетного столика и перебросились парой слов, а потом, он внезапно взял меня за руку и пригласил на танец. До сих пор помню это прикосновение… Его пальцы были теплыми, а взгляд таким потерянным, что я не смогла отказать. Поверила…

– Ты тоже чувствуешь себя неуютно среди этого веселья? – спросил он тогда, наклонившись слишком близко, и я совершила вторую ошибку в своей жизни.

Поверила, что мы похожи и чувствуем одинаково.

Анализировать и думать о чем-то еще было некогда, да и невозможно. Все закрутилось слишком быстро. Мы с Кареном тайком сбежали со свадьбы и сначала бродили по снежной набережной, целовались…

А потом…

Нет, я не строила из себя недотрогу. В сорок многое воспринимается по-другому, не проще, нет, а прагматичнее. А тогда, словно морок какой-то нашел… Я до сих пор не могу вспомнить, как нас занесло в мой гостиничный номер. И ведь ни капли спиртного на Евиной свадьбе не выпила, но рядом с этим мужчиной чувствовала себя безнадежно пьяной.

Его поцелуи, сильные и одновременно нежные руки, аромат сандала и мускуса… и ощущение, что все правильно, по-настоящему, мое…

А потом было утро, и оно было таким же сказочным…

Завтрак в постели, прогулка по городу и еще одна ночь, последняя, как считала я.

Как же я ошиблась.

Потому что ровно через неделю, Карен Багранян стоял на пороге моей квартиры с огромным букетом алых роз и говорил, как он безумно соскучился.

***

Травяной чай давно остыл, но я допиваю его весь, до последней капли.

Кухня потихоньку погружается в сумерки, тени расползаются по глянцевым белым фасадам, превращая все вокруг в безликую серую массу. За окном давно темно и от солнечного весеннего денька не осталось и намека. Встаю из-за стола, ставлю чашку в раковину и, пока не закончился эффект от чая, иду спать.

Свет не включаю, прохожу сквозь идеально убранную гостиную, провожу кончиками пальцев по спинке дивана, поправляю тяжелые шторы на окнах. Все на своих местах, привычно и удобно до тошноты. Ни тебе разбросанных вещей, ни фантиков от конфет, ни крошек от печенья на ковре. Идеальный порядок, но в моем случае, он превращается в наказание.

Только вот за что?

Размышляя об этом, я незаметно проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь утром задолго до будильника.

Под ребрами тянет, и я никак пойму почему так…

Проверяю мобильный и сразу же натыкаюсь на сообщение от Карена.

«Доброе утро, сер джан. Выспалась?»

Осознание реальности обрушивается на мою глупую голову, словно ледяной водопад – резко, не оставляя ни шанса на спасение. Всё, во что я верила, гибнет под его напором, превращаясь в тупую, тяжелую боль в груди.

Оставляю сообщение Баграняна без ответа и заставляю себя подняться с кровати. Если начну лениться – упаду в такую яму, из которой с помощью чая точно не выберусь.

Механически брожу по квартире, следуя ежедневному утреннему ритуалу, и, вроде бы немного отпускает. По-крайней мере, телефонный звонок я воспринимаю спокойно и даже улыбаюсь, увидев на экране фото счастливой подруги.

– Доброе утро, Ев, – отвечаю с той же вымученной улыбкой в голосе, потому что ни к чему ей нервничать. Для них с Аликом ее беременность самая долгожданная, а я… справлюсь.

– Привет, Лиль, как ты? Ты прости, что вчера не поговорили, но тут у нас такой дурдом был…

– Брось, все хорошо – успокаиваю подругу – я все понимаю, да и у меня ничего срочного, так, рутина.

– Ой, а у меня столько всего! – восторженно тараторит Ева – мы выбрали мебель для детской, а мама Карина уже присмотрела конвертик на выписку! Я, правда, запретила ей его покупать, сказала, вот лягу в больницу, тогда и пойдете по магазинам.

– Ты же никогда… – делаю паузу и встаю на носочки, чтобы достать любимую чашку из сушилки – не была суеверной?

– Ага, но эти гормоны, скажу тебе, страшная штука. Я иногда так начинаю переживать… А вдруг что-то не так пойдет, я же по меркам врачей старородящая?

– Ев, прекрати! – строго осаживаю будущую маму – у тебя лучший врач в городе, сама же говорила. Все будет хорошо! А будешь нервничать, приеду и отшлепаю.

– Только обещаешь – хмыкает Ева – на свадьбу приехала и все. Учти, Лиль, если не приедешь на крестины, я с тобой год разговаривать не буду!

– Приеду, Ев, обязательно приеду – обещаю я, еще не зная, что сдержать это обещание у меня не получится.

Глава 2

Лиля Кудрина

К черту выходные, отдых, прогулки…

Еду на работу! Нельзя мне сейчас одной, никак.

В который раз благодарю высшие силы, что у меня свой салон красоты. В будни, праздники, да и просто в выходные, здесь бурлит жизнь, и своим приходом я никого и никогда не удивляю.

Толкаю стеклянную дверь, захожу внутрь и тут же погружаюсь в волшебный мир: гул фенов, смех девушек, стойкий аромат парфюма и лаков.

Восьмое марта – золотое время для нас. Клиентки начинают записываться чуть ли не с Нового года и, чтобы никого не обидеть, девочки заранее набирают подработок. Вот и сегодня, вроде бы и праздник уже прошел, а стройная очередь ожидающих чудесного преображения никак не хочет заканчиваться.

– Доброе утро, Лилия Семеновна! – хором приветствуют меня мои мастерицы.

– Доброе, девочки, помощь нужна? – спрашиваю, чувствуя, как сжавшаяся внутри пружина постепенно отпускает.

– Справимся! – смеются они – но если вам очень хочется…

– Очень – улыбаюсь я, и руки сами тянутся к ножницам и расческе – сейчас, только переоденусь.

Проходя мимо зеркальной стены, мельком бросаю взгляд на свое отражение. Выгляжу по-прежнему прекрасно, глазки горят, на лице ни тени вчерашних слез. Разве что веки чуть красноваты…

– Лилия Семеновна! – машет мне руками новый парикмахер – у Надежды Ивановны аллергия на окрашивание!

– Антигистаминное в аптечке – отвечаю и на ходу включаюсь в работу – тест делал?

– Д-да – волнуется парень – время засекал, нормально все было, а сейчас вон.

– Так, все решим – успокаиваю новенького.

Двадцать лет назад сама так начинала. До сих пор помню, как дрожащими руками делала свою первую химию. Молодая, только окончившая курсы парикмахера, кусала губы и чуть ли не секундомером стояла над женщиной. Потом привыкла, стала старшей в смене, появились свои клиенты…

С Костиком, моим первым, теперь уже бывшим мужем, так и познакомилась.

Он был постоянным клиентом нашей парикмахерской. Молодой, обаятельный, с ямочкой на подбородке и приятным низким голосом.

– У вас золотые руки, Лиля – пел он своим баритоном.

Я таяла от внимания, теряла голову от голоса и не заметила как, его «подстричься» переросло в пять лет брака…

«Так бы и растаяла, наверное, превратившись в размазню, если бы случайно не выяснилось, что он эти песни пел половине женского населения».

Злюсь на себя.

Потому что история с Костиком меня ничему не научила, три года прошло, и я снова повелась на сладкие речи и внешность.

«Да, с этим восточным красавцем без шансов, было, Лиль» – оправдываю себя.

– Карен Багранян – представился он тогда на свадьбе.

Держался так, словно потомок всех великих армянских князей сразу, и было в нем что-то настоящее, мужское, магнетическое, что ли…

А глаза? Такие глаза не могут врать… Горячие!

Машинально выполняю работу. Помогаю стажеру смыть краску, и такая злость берет на себя, на Баграняна. Купилась, как школьница! И на что?!

«Не влезай! Убьет!» – вот что должно быть написано на груди, нет, лучше на лбу у всех обладателей такого взгляда.

– Миш, запиши в карточку аллергию на эту линейку – строго командую парню и его, как ветром сдувает.

– Ой, ну что вы – успокаивает меня клиентка – не ругайте мальчика, не первый раз у вас мелируюсь, сама не ожидала такой реакции. Старость, видимо.

– Что вы такое говорите, Надежда Ивановна! – возмущаюсь я – какая старость! Это производители хитрят. Заменили что-то в составе на более дешевое, и плевать на потребителей. Вот отправлю им жалобу, и договор на закупку продлевать не стану, тогда и узнают, как наших любимых клиентов обижать.

Клиентка довольна, стажер благодарен, а я почти забываю о своих личных неприятностях. Работаю, смеюсь над шутками коллег и не замечаю, как пролетает день.

Провожаю последних сотрудников, закрываю салон, но домой не спешу. Уставшая и счастливая, возвращаюсь в свой кабинет и там, в тишине, реальность накрывает волной.

Достаю спрятанный на дне сумки телефон. Да, я нарочно постаралась, чтобы мобильный не попался мне в руки до вечера. С Евой я поговорила, а остальные… некому мне больше звонить. Родителей давно нет, бывший муж бесследно растворился на просторах необъятной страны, а новый мужчина оказался обычным женатиком. По сути, он теперь тоже бывший.

На вспыхнувшем экране внушительная простыня из оповещений: двенадцать пропущенных и десять сообщений.

Ну что, почитаем? Почему-то не сомневаюсь, что все они принадлежат одному человеку.

Так и есть.

Чат с Кареном забит короткими сообщениями:

«Почему ты не отвечаешь?»

«У тебя все хорошо? Набери, как освободишься».

«Просто напиши, что все хорошо! Я волнуюсь».

«Лиля! Что случилось! Клянусь, если не ответишь, приеду, и ты пожалеешь!»

«Пожалею? – усмехнулась я – ну это уж вряд ли, а вот ты!»

Я с мстительным азартом начинаю набирать ответ Баграняну. Получается не сразу, несколько раз я стираю слова, чтобы заменить их на что-то более приличное. Ну не могу я, и никогда не могла обложить человека последними ругательствами. Хотя некоторые особи, безусловно, это заслужили.

«Здравствуй, Карен. Как погода в Новосибирске?» – сжав губы и сузив глаза, я перечитываю безобидный вопрос и нажимаю кнопку отправить.

Безобидным этот вопрос только кажется, потому что дальше…

«Обычная. Сырость» – удивительно сухо отписывается Багранян.

Почувствовал неладное?

– Хм – меня просто раздирает на части от желания высказаться, но нельзя, слишком легко.

«Ну, да, в Эмиратах лучше. Теплее» – отправляю, представив, как Карен замирает с телефоном.

Я тоже замерла.

На экране, под заголовком чата бегают точки. Они то появляются, то исчезают, но абонент в сети, значит… в голове Карена сейчас с такой же скоростью носятся мысли.

Догадался?

Радуюсь за себя так, аж ладошки потеют. Вытираю их о рабочий фартук и снова беру в руки телефон.

«Понятия не имею, но в Эмиратах всегда теплее. Ахчик моя, зачем тебе это?» – наконец-то отвечает он.

«Да так, думала, жалеешь, что не получилось. Жена, наверное, тоже расстроилась, что вместо Эмиратов пришлось в Архангельске мерзнуть? Хотя, может, еще успеете, билеты поменяете, бронь, деньги же не проблема» – набираю в ответ, а у самой в глазах мутная пелена из слез.

«Солнце, Ахчик, Анушим» – всхлипываю от обиды.

– Ложь и притворство, а ты, Карен, обычный кобель! – кричу телефону.

Сквозь слезы наблюдаю, как в чате снова бегут точки. Бегут, берут паузу и исчезают.

Вместо ответа телефон вздрагивает, и тишину кабинета разрезает знакомая мелодия.

«Карен» – высвечивается на экране мобильного.

Глава 3

Лиля Кудрина

Первый звонок не принимаю.

Растираю по щекам предательскую влагу и делаю глубокий вдох.

Второй вызов следует тут же, потом третий. Имя «Карен» светится на экране, и раньше мое сердце взлетало до небес, когда он звонил. А сейчас? Я чувствую только злость и желание высказать ему все, что думаю.

– Вот возьму и выскажу – спорю с собой – Он все равно не остановится, не в его правилах. Так и будет звонить, пока телефон не взорвется.

Не оставив себе ни секунды, чтобы передумать, я провожу пальцем по экрану и прикладываю мобильный к уху.

Молча. Без приветствий и «алло».

– Лиль… – голос в динамике звучит глухо.

– Говори, что хотел и… я спешу, мне закрываться надо – стараюсь показать, как сильно занята.

– Лиля-джан, успокойся, – произносит с нажимом Багранян, а меня начинает бомбить.

– Мне? Успокоится? Да, я спокойна, как удав! – рявкаю в трубку так, что у самой в ушах начинает звенеть.

– Прекрати, тебе не идет – откровенно давит на меня Карен.

– Да, плевать мне, слышишь? Нравится тебе, или нет. Жене своей высказывай, а обо мне забудь. Точка! Слышишь, Багранян?!

Срываюсь на крик и ни капли об этом не жалею. Он врал мне, два месяца врал и использовал. Знал, что если скажет, что женат и у него есть дети, я даже разговаривать с ним не стану, не то что…

– Лиль – тяжело вздыхает Карен. Видимо, жалеет, что все вскрылось и теперь его лишат такого прекрасного отдыха от семьи.

– Ты женат. У тебя есть семья, дети, вот и иди к ним! Не надо мне больше звонить. О чем еще можно говорить – перебиваю я и собираюсь сбросить звонок.

– Лиль! Да, что ты… Какие дети?! Невозможная женщина! Помолчи хотя бы минуту и послушай меня!

Строгий голос, напор и приказной тон делают свое дело. Я буквально на мгновение замираю, и Багранян продолжает свою речь.

– Если бы я сказал тебе раньше, ты бы со мной даже разговаривать не стала. Так? Так – отвечает он сам себе. – А мне… я не хотел этого, я другого хотел… Тебя, анушим моя, хотел. Увидел на свадьбе и голову потерял.

– Поэтому решил врать до конца. Достойный поступок, достойного мужчины.

– Женщина! – рычит в трубку разъяренный армянский принц – думай, что говоришь!

– Правду, Карен, я говорю только правду, а ты… – давлюсь всхлипом – ты обманывал меня… У тебя семья, а я… Не звони мне больше.

– Да, забудь ты про семью! Заладила, семья, дети! Я сам с этим разберусь! Детей у меня нет, а отношения с женой – мое дело, а твое – слушать и верить мне. Повторяю! Тебя мой брак никак не касался и дальше не коснется. Ничего не изменится, душа моя, абсолютно. Просто выкинь из головы все эти дурацкие мысли и живи дальше.

– Ну, спасибо, что все объяснил, а то я прямо и не знала, что делать – выплевываю в трубку со злым смешком вместе, и прерываю звонок.

– Пошел ты, Багранян! – ругаюсь в тишине кабинета, и уже тише добавляю – к своей жене.

Телефон падает на стол с гулким стуком и скользит по полированной пластиковой столешнице к краю.

– Черт! – бросаюсь к столу и накрываю телефон ладошкой. Не хватало еще разбить.

Мобильный тут же взрывается новым входящим, и я не сомневаюсь, что это звонит Карен.

Медленно убрав ладонь, бросаю взгляд на экран.

Так и есть, Карен.

Телефон продолжает звонить, а я закусываю губу и смотрю на любимое еще вчера имя.

Едва коснувшись экрана, сбрасываю звонок, Багранян был бы не Баграняном, если бы отступил.

«У нас все не так просто. Я приеду, и ты выслушаешь меня, и поймешь, насколько глупо выглядит твоя истерика» – читаю новое сообщение в мессенджере и уже готовлюсь ответить, заношу палец над алфавитом и понимаю, что это бесполезно.

Карен не услышит меня. В его идеальной картине мира я должна молчать и улыбаться. Он будет жить полной жизнью, а я ждать, когда у него появится окошко между работой и поездкой с женой в Эмираты. Очень удобно: в Архангельске ждет жена, в Москве – я, а где-нибудь в Новосибирске по нему будет вздыхать еще одна дурочка.

Ну уж нет, Багранян, твои отношения с женой, конечно, меня не касаются, но я точно не буду молча ждать тебя у окошка. Не на ту нарвался!

«Я, может, тоже семью хочу, детей и… – снова не могу сдержаться и всхлипываю – и в Эмираты тоже».

Выключаю телефон.

Раскисать нельзя, только не из-за мужика, не снова.

«Итак, с сегодняшнего дня действуют новые правила: делаю только то, что хочу, и только так, как мне нравится, а Багранян?».

– Все проходит – утешаю себя – забуду и буду жить дальше.

Первая приятность, которой я себя радую – ужин в любимом ресторанчике. Просто удивительно, как вкусно приготовленные морепродукты могут поднимать настроение.

Я ковыряюсь в мидиях, принюхиваюсь…

Неужели несвежие?

Подношу вилку с кусочком моллюска к носу…

«Показалось» – выдыхаю облегченно, а то, для полного счастья не хватало еще в больничку загреметь с отравлением.

Немного засиживаюсь в ресторане и, когда за окном становится совсем темно, вызываю такси и еду домой.

Знакомые улицы, подъезд с вечно скрипящим лифтом и квартира, где всегда тепло и тихо. Мне всегда было уютно в этой тишине, и сейчас, оказавшись в привычной обстановке, я успокаиваюсь.

Прекрасный вечер в одиночестве омрачает только одно: звонок Карена.

Забираюсь в кровать, кутаюсь в одеяло и включаю мобильный телефон, чтобы поставить будильник на полчаса пораньше.

Не успеваю.

Экран мигает, и я сама не понимаю, как, отвечаю на звонок.

– Лиля – рычит Багранян в трубку и тут же смягчается – Лиля-джан, ты дома? Почему не отвечала? Я…

– Зачем ты звонишь – перебила Карена.

– Не остыла, значит… Хорошо, я дам тебе немного времени, а потом приеду, и мы спокойно поговорим.

– Говори сейчас – взбиваю подушку и устраиваюсь поудобнее – конечно, если у тебя что-то изменилось с нашего последнего разговора.

– Лиля-джан, – его голос внезапно становится мягким, как тогда в первый вечер – Ты думаешь, я просто так терплю твои истерики? Звоню, пытаюсь успокоить? У меня хватает проблем: семья, бизнес, обязательства… Я всегда находил для тебя время и буду находить. Приеду, мы спокойно поговорим и…

– После того как отдохнешь в Эмиратах? Или… – я на минуту замолкаю, осененная страшной догадкой – Слушай, Багранян, а твоя жена вообще в курсе, что ты вот так… не обременяешь себя верностью?

– Не лезь не в свое дело! – резко обрывает он – В своей семьей я сам разберусь со временем. Пока от тебя требуется одно – просто быть ласковой и покладистой и не делать мне мозг.

– Господи, Карен, ты сам себя слышишь? Должна, забудь, не делай мозг… Если ты думаешь, что я тихонько все это проглочу – ошибаешься! Не звони мне больше! – Выкрикиваю в ответ и отключаю телефон.

На этот раз насовсем.

Дрожащими руками возвращаю мобильный на тумбочку и… не плачу, нет. Завтра же, по пути на работу зайду в салон и куплю новую симку.

– Прощай, Карен Багранян! – произношу гордо, но в глубине души зарождается нехорошее предчувствие, что это еще не конец.