![](/books_files/covers/thumbs_240/bitva-pod-el-alameynom-porazhenie-tankovoy-armii-rommelya-v-severnoy-afrike-44695.jpg)
Автор книги: Майкл Карвер
Жанр: Зарубежная образовательная литература, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Из всех решений Роммеля это представляется самым любопытным. Его можно объяснить, если допустить, что он думал, будто позиции Робертса расположены на восточном краю обороны 8-й армии, а сам Алам-эль-Хальфу обороняют недостаточные силы. Такое решение говорит о незнании расположения Кастенса. Пилоты пикирующих «юнкерсов», которые весь день совершали боевые вылеты к Алам-эль-Хальфе, могли бы просветить Роммеля на этот счет. Создается впечатление, что он не смог следовать первоначальному плану, но у него не хватило мужества отказаться от него. Таким образом, он принял компромиссное решение, от которого не могло быть явного вреда, но которое могло увенчаться неожиданным и удивительным успехом.
Когда Монтгомери обдумал положение, создавшееся к утру 1 сентября, он понял, что не существует большой опасности мощных фланговых ударов к востоку от Алам-эль-Хальфы, и принял решение сосредоточить все 3 бронетанковые бригады под командованием Гейтхауза (всего около 500 танков) между позициями Фрейберга и Хьюза. План, который он выработал к полудню, Монтгомери сообщил своим корпусным командирам, когда посетил их во второй половине дня. Этот план заключался в том, что Ламсден должен был за счет ослабления своих передовых позиций создать резерв, Хорроксу предстояло закрыть брешь между позициями новозеландцев и местечком Химеймат, а бронемашины Рентона должны были действовать на флангах Роммеля, пробиваясь к Химеймату. 10-му корпусу Ламсдена (штаб которого следовало перенести в этот день в Эль-Имайид – на побережье в 15 милях к востоку от Эль-Аламейна) предстояло принять под свое командование все поступающие резервы и двигаться по направлению к Дабе. Под командование Ламсдена могла перейти и 9-я австралийская дивизия под командованием Моршида. На этом этапе сражения Монтгомери сам намеревался отрезать Роммеля и взять в кольцо все его силы, принимавшие участие в наступлении, а затем двинуться на запад. Приехав во второй половине дня в штаб Хоррокса, Монтгомери попал под бомбежку немецких пикирующих бомбардировщиков и выслушал доклад о положении, который сделал его настроение менее оптимистичным.
С восходом солнца 15-я танковая дивизия немцев снова попыталась обойти левый фланг Робертса таким же маневром, как накануне вечером. Она была встречена танками и прекратила наступление, чтобы ликвидировать угрозу, возникшую на правом фланге со стороны Кастенса. Два полка его бригады – ноттингемширский и стаффордширский йоменские полки – в недавнем прошлом были кавалерийскими, но 3-й Королевский танковый полк был ветераном боев в пустыне. Гейтхауз приказал Кастенсу, для которого это сражение в пустыне было первым, двинуться широким фронтом к югу от минного поля перед позициями Хьюза и к востоку от позиций Робертса, чтобы действовать против правого фланга противника. Чтобы подчеркнуть сложность ситуации, Гейтхауз добавил, что бригада может позже понадобиться для контратаки на северном фланге противника, поэтому Кастенсу не стоит ввязываться в ближний бой, чтобы избежать ненужных потерь.
Бригада выступила в половине седьмого. Два часа спустя, пройдя 8 миль, 3-й Королевский танковый полк, шедший впереди колонны, наткнулся на 28 танков противника. Слева подоспели стаффордширские йоменцы: после короткой перестрелки и небольших потерь оба полка отошли. После этого «шервудские лесники» получили приказ передвинуться вправо, после чего они вышли к минному полю перед позициями Хьюза. Имея справа минное поле, они двинулись вперед, пока не попали под огонь неприятеля на расстоянии 800 ярдов и потеряли 7 танков. Помня инструкции, Кастенс прекратил попытки дальнейшего продвижения, но все-таки отвлек немцев от Робертса, который провел спокойный день. На фронте Ричардса появились признаки приготовлений противника к атаке, что стало причиной ураганного артиллерийского огня. Одна батарея за время обстрела израсходовала 2000 снарядов. Никто точно не знает, действительно ли немцы собирались предпринять здесь наступление, но после артобстрела они не решились на него.
Дальше к югу Босайл нерешительно вошел в соприкосновение с германской разведывательной группой. Карр перегруппировал свою бригаду в три танковые колонны, моторизованную пехотную группу и артиллерию для действий против южного фланга фон Ферста. Но в течение дня ему не удалось преодолеть сопротивление заслона их бронемашин, находившегося к востоку от Самакет-Габаллы.
Положение, которое в тот день Хоррокс описал сначала Александеру, а потом Монтгомери, не породило больших надежд относительно реальных возможностей Ламсдена.
Пока Монтгомери совещался с Хорроксом, Кастенс снова попытался двинуться вперед после массированной артиллерийской подготовки, в ходе которой он обрушил на район сосредоточения 15-й танковой дивизии всю мощь корпусной артиллерии. Немцы отошли на одну-две мили к югу в связи с нехваткой горючего, и бригада заняла новые позиции к востоку от Робертса в четверть четвертого. Положение было не слишком благоприятным. Бригада находилась на склоне холма, не имея возможности укрыть танки; кроме того, за спиной и в ближнем тылу слева оказались минные поля. Если немцы атакуют, то бригада окажется совершенно в худших условиях, чем Робертс, расположившийся справа от нее.
Но опасности немецкой атаки не было. Во время своих ночных рейдов Королевские военно-воздушные силы совершили 122 самолетовылета силами легких бомбардировщиков, поражая цели большей частью в районе Рагиля. Только в штабе фон Ферста было убито 7 офицеров, да и сам Роммель чудом избежал ранения 8-дюймовым осколком бомбы, когда днем ехал к фронту. Осколок пробил заграждение щели, в которой укрылся командующий, и раскаленный докрасна кусок металла упал рядом с ним. Атаки с воздуха, возможность артиллерии противника расстреливать непрерывно огромные количества боеприпасов в течение дня, потери в живой силе и особенно в транспорте, тяжелое положение с горючим – все это едва не заставило Роммеля во второй половине дня вообще отказаться от проведения задуманной операции. Однако он отложил окончательное решение и отправил в О KB лаконичное и малоинформативное донесение, в котором сообщал о неудачном рейде Моршида на Тель-эль-Эйсу, о прибытии конвоя в Суэц и о тяжелых воздушных атаках, которым подверглись его войска. Роммель пока не потерял много танков, общее число исправных танков в обеих танковых дивизиях составляло около 150, в тот день было подбито не более 13 танков. Кастенс потерял 3 «крусейдера» и 13 «грантов», 3 человека были убиты, 26 ранены; в составе бригады осталось около 60 исправных танков. Робертс имел в своем распоряжении 152 танка, а Ричарде – 100 танков. У Карра к концу дня было 52 легких танка.
С наступлением темноты «веллингтоны» и «альбакоры» снова начали бомбить позиции немцев у Рагиля. Налеты продолжались всю ночь, и к утру 2 сентября Роммель решил, что с него хватит, и принял окончательное решение прекратить наступление. Надежд на успех не осталось из-за положения с горюче-смазочными материалами, воздушных атак, а также из-за того, что операция вступала в затяжную фазу, в которой материальное обеспечение (здесь Монтгомери имел неоспоримое преимущество) решало исход всего дела. Роммель решил вернуться на исходные позиции в район Карет-эль-Абда и Гебель-Калаха и начал отход.
Это был пассивный день для обеих сторон, если не считать действия авиации. Королевские военно-воздушные силы совершили 167 вылетов бомбардировщиков и 501 вылет истребителей. Вечером Хоррокс предупредил Фрейберга, что тот должен начать наступление с целью закрыть брешь к ночи следующего дня 3 сентября. 5-я индийская бригада сменит 132-ю бригаду 44-й дивизии, которая понадобится Хорроксу для наступления. Утром одна из колонн Карра наткнулась на 300 грузовиков в 5 милях к востоку от Химеймата, уничтожила 57 из них и преследовала остатки колонны, отступившей на север вплоть до хребта, соединяющего Химеймат и Самакет-Габаллу. В это же время патрули 11-го гусарского полка совершили обходной маневр к юго-западу от Химеймата. Эти хорошие новости догнали Монтгомери в тот момент, когда он лично отдавал Ламсдену приказ «быть готовым принять командование всеми резервами и атаковать в направлении Дабы». Затем Монтгомери приехал к Хорроксу в половине третьего дня, намереваясь на обратном пути успеть заглянуть к Рамсдену.
После этой поездки он пришел к выводу, что противник не бросится в атаку, и приказал Хорроксу уничтожать неприятельский транспорт, а также методично закрывать брешь. Монтгомери приказал Фрейбергу в ночь на 3 сентября расширить свой район обороны на 3 мили к югу. На следующий день он собирался усилить Фрейберга 151-й бригадой, чтобы затем высвободить новозеландские бригады, которым приказал достигнуть к утру 6 сентября местечка Мунассиб в 6 милях от Химеймата.
К концу этого дня появились некоторые признаки того, что противник начал отход в сторону Рагиля, однако попытка 4/8-го гусарского полка атаковать колонну автомобилей в 2 милях к востоку от Химеймата была отражена 25 неприятельскими танками и противотанковой артиллерией противника на линии укреплений. Это была группа из состава дивизии «Арьете», высланная в тот район после утренней атаки. Враг осознал и оценил тактику выдавливания из района Химеймата.
Вечером того же дня Кессельринг посетил Роммеля, который доложил своему гостю о потерях, причиненных налетами легких британских бомбардировщиков, действовавших под надежным прикрытием истребителей. Немцы окрестили эти налеты парадными трюками, так как связки из 18 самолетов очень напоминали звенья самолетов люфтваффе, которые участвовали в праздниках нацистской партии в Нюрнберге. Кессельринг обещал сделать все возможное, чтобы доставить в Египет истребители.
После беседы с Кессельрингом Роммель отправил в ОКВ длинную шифровку, в которой обосновал свое решение отказаться от наступательных действий. В начале донесения он подчеркнул, что главной причиной, удержавшей его от продолжения наступления, стала нехватка горючего. Он детально обосновал свою позицию, написав, что при запланированном наступлении ему хватит запасов только до 5 сентября. За последние два дня было доставлено лишь 2610 тонн горючего, а потоплено 3352 тонны, что эквивалентно пятикратной дневной потребности в горючем. Половина того количества бензина, которое, как обещал Кавалльеро, должно было поступить 3 сентября, оказалась потоплена. Если два танкера «Бьянки» и «Спортиво», которые должны прибыть в Тобрук на следующий день, будут благополучно разгружены, то этого хватит только на то, чтобы продержаться до 7 сентября. Запасов дизельного топлива для итальянских грузовиков было еще меньше; лучше было положение с боеприпасами.
Роммель привел еще две причины своего решения прекратить наступление. Первая причина заключалась в утрате фактора внезапности, что произошло вследствие того, что, вопреки его ожиданиям, район атаки оказался густо минирован и хорошо укреплен. Позиции британцев оказались защищены многокилометровыми минными полями и противотанковыми укреплениями, о наличии которых никто не подозревал. Другая причина – массированные атаки с воздуха, которые продолжались без перерыва на протяжении суток и вызвали большие потери в живой силе и технике, что подорвало боевой дух немцев и итальянцев, ухудшило и без того недостаточное снабжение войск. Роммель закончил свое донесение следующими словами: «Таким образом, армия под натиском противника медленно отойдет на исходные позиции, если кардинально не изменится ситуация со снабжением и прикрытием с воздуха». Не успел Роммель подписать сообщение, как ночные бомбардировки возобновились с удвоенной яростью. 72 «веллингтона» и «альбакора» атаковали Рагиль, сбрасывая вместе с осветительными бомбами, озарявшими ярким светом окрестности, бомбы весом 4000 фунтов. Если не считать воздушных налетов, ночь прошла относительно спокойно. Ни новозеландская, ни 44-я дивизии не входили в соприкосновение с противником. К утру 3 сентября положение сил Роммеля было следующим. Напротив юго-западного угла участка обороны новозеландской дивизии стояла часть берсальеров дивизии «Брешия», усиленная парашютистами бригады Рамке. Справа от них стояла 90-я дивизия легких танков, порядки которой были растянуты на восток от Мухафида, а часть дивизии была в резерве на западе от основных позиций. 20-й корпус имел на левом фланге дивизию «Триест», а на правом в Мухафиде – дивизию «Литторио». Впадину к востоку от Мухафида занимала 23-я бронетанковая бригада. Дивизия «Арьете» занимала позиции к югу от Мухафида. Из состава африканского корпуса 21-я танковая дивизия окружала юго-восточную оконечность впадины к востоку от Мухафида, а 15-я танковая дивизия растянулась к югу от восточной оконечности Рагиля. Разведывательная группа выдвинулась вперед, занимая все расстояние до Химеймата, который удерживала дивизия «Фольгоре». Тыл дивизии был усилен 25 танками из состава дивизии «Арьете». То, что было известно о противнике в штабе 8-й армии, соответствовало действительности, за исключением того, что британцы думали, что 90-я дивизия отводится и заменяется дивизией «Триест». Донесения, поступившие на рассвете, говорили, что противник медленно отступает на запад, а в Рагиле видны пожары и брошенная техника.
Наступило воскресенье, национальный день молитвы. Прежде чем отправиться в восемь часов в церковь, Монтгомери отдал приказ, чтобы никто не осуществлял наступательных действий, выдвигаться вперед могут только патрули, которые должны уничтожать транспортные средства противника. Хорроксу было приказано закрыть брешь, методично продвигаясь на юг от новозеландских позиций до Химеймата.
Это было спокойное утро для 8-й армии, и все, кто мог, пошли в церкви. Военно-воздушным силам было, однако, не до молитвы, а к полудню начали поступать сообщения о повсеместном отступлении противника; было замечено, что более 1000 грузовиков движутся на запад. Полтора часа спустя доложили, что неприятель отступает тремя колоннами, повторяя в обратном направлении путь своего наступления. Представлялось целесообразным, чтобы Рентон начал наступать на север от скал между Самакет-Габаллой и Химейматом. Хоррокс переговорил со штабом 7-й бронетанковой дивизии. Рентона не оказалось на месте. Хоррокс приказал дивизии атаковать южный фланг противника силами бригад Карра и Босвайла. Хорроксу доложили, что в сыпучем песке вязнут колесные транспортные средства и артиллерийские орудия. Это сделало невозможным и для Босвайла, который столкнулся с противником на восточной оконечности Рагиля, действия в обход его фланга до того момента, когда соберутся все войска. Возможности Карра были ограничены тем, что его легкие танки были лишены артиллерийской и противотанковой поддержки.
Когда Рентон вернулся в штаб, он приказал Карру наступать к югу от скал, а Босвайлу – в западном направлении, к северу от скал. На следующий день 7-я моторизованная бригада должна была вступить в Рагиль и в половине седьмого утра доложить, занят этот населенный пункт противником или нет, а Карру предстояло в семь утра сообщить, находится ли еще противник на нашей стороне восточного минного поля к северу от скал. Как можно быстрее после восхода солнца один полк легких танков должен был нанести удар на север и продвинуться в этом направлении как можно дальше. Бронеавтомобильные части должны были выслать патрули тоже на север, чтобы сковывать и отрезать мелкие подразделения противника.
Пока обсуждались эти планы для 7-й моторизованной дивизии, новозеландская дивизия готовилась к ночной операции «Бересфорд». Дивизии следовало наступать на юг со своих исходных позиций на хребте Баре между первым и четвертым минными полями на глубину 6000 ярдов и по фронту 5000 ярдов, чтобы занять позиции противника на северной окраине Мунассиба.
132-я бригада Робертсона из состава 44-й дивизии, перешедшая под командование Фрейберга, должна была атаковать на западе, а 5-я новозеландская бригада Киппенбергера – на востоке.
Робертсон провел весь день в лихорадочных приготовлениях и был вынужден откорректировать свой план, чтобы выполнить требование Фрейберга о том, чтобы танки «Валентин» из 46-го Королевского танкового полка не шли впереди атакующих колонн и чтобы атака началась без артиллерийской подготовки. Из-за царившего в штабах хаоса час ноль откладывался несколько раз. Когда после полуночи наступление все же началось, оно не получилось «молчаливым», так как местность освещалась горящим грузовиком. Ни 5-му Королевскому кентскому полку справа, ни 4-му полку слева на удалось преодолеть сопротивление противника на северной окраине Мунассиба. Линии связи были прерваны, сам Робертсон был ранен, и бригада остановилась, не дойдя до цели всего 1000 ярдов.
Слева действовал Киппенбергер со своей 5-й бригадой, причем намного успешнее, но охваченные энтузиазмом маори на правом фланге отклонились к западу, а 21-й батальон слева отклонился к востоку, оставив в центре зияющую брешь. «Валентины» 50-го Королевского танкового полка приняли немецкие огни за британскую разметку дороги, зашли слишком далеко в образовавшуюся брешь и потеряли 12 машин, которые большей частью подорвались на минах, при этом погиб командир эскадрона Хьюз.
К рассвету 4 сентября удалось продвинуться на 2 мили, при этом линия фронта проходила по незащищенному и неудобному для наступления открытому склону; потери составили 700 человек в 132-й бригаде и 124 человека в 5-й новозеландской бригаде. 6-я новозеландская бригада, осуществлявшая отвлекающий маневр на правом фланге Робертсона, потеряла 159 человек, а ее командир, бригадный генерал Джордж Клифтон, попал в плен. Атака, казалось, произвела очень слабое впечатление на противника. Роммель отозвался о ней следующими словами: «Ночной рейд 10-го итальянского корпуса стоил британцам очень тяжелых потерь, включая многих убитых и 200 пленных». Не выдерживает критики заявление Киппенбергера, что солдаты его бригады убили 50 солдат противника. Роммель описал также свой разговор с несгибаемым Джорджем Клифтоном, который вечером бежал из туалета. Но несколько дней спустя его обнаружили немецкие штабные офицеры, вышедшие поохотиться на газелей.
Роммель в течение всего дня продолжал отступать, сохраняя прежний порядок своих частей и соединений и предприняв несколько контратак против новых позиций Фрейберга. Ночное донесение в ОКВ говорит об отражении нескольких атак и, как всегда, изобилует жалобами на положение с бензином. В порт благополучно пришел танкер с 800 тоннами горючего, но положение войск было критическим. Запасов оставалось только на одну неделю.
Александер в ту ночь посетил Монтгомери, который решил не форсировать события. Фрейбергу был отдан приказ вернуться на исходные позиции. Если враг отступает, Гейтхауз и Рентон должны преследовать его патрулями и подразделениями легкой бронетехники, а бронетанковые части Фрейберга должны находиться на своих позициях в районе Алам-эль-Хальфы. Давление Рентона на правый фланг Роммеля было не слишком эффективным, а Карр, как представляется, сделал не очень много, чтобы выполнить полученный накануне вечером приказ. Постоянное продвижение в сыпучих песках сказалось на количественном составе его танковых сил. В его распоряжении осталось всего 8 «крусейдеров» у стрелкового полка и 15 «стюартов» в 4/8-м гусарском полку, который провел день в бесплодных маневрах к югу от Самакет-Габалла.
В течение ночи, пока «веллингтоны» и «альбакоры» наносили, как докладывали их командиры, успешные удары по транспорту противника, сосредоточенному близ Рагиля, новозеландская дивизия отошла на свои прежние позиции. Фрейберг издал приказ дня, в котором, в частности, утверждалось: «Хотя наши потери сравнимы с потерями противника, но мы смогли расстроить планы его наступления, поэтому операцию, проведенную нами, надо рассматривать как блистательный успех». Упоминание о воздействии на планы противника основывалось на мнении, которое приписывали Монтгомери, что именно благодаря этим действиям Роммель был вынужден принять быстрое решение об отходе и отмене планов наступления на Египет. Теперь мы знаем, что это решение было принято на тридцать шесть часов раньше.
На рассвете 5 сентября выяснилось, что противник отступил еще на несколько миль к западу от восточного минного поля, то есть к Химеймату. Облачность помешала Королевским военновоздушным силам выяснить что-нибудь еще. В вечернем донесении Роммель говорит об отмене плана возвращения на исходные позиции и высказывает намерение остановиться на линии британских минных полей, оставив в резерве африканский корпус с посылкой двух боевых групп на поддержку 21-го корпуса.
Хотя Монтгомери оставил попытки заткнуть брешь с севера, он все еще думал, что Роммель будет отступать дальше, и армию охватило расслабленное состояние. Патрули Рентона донесли утром, что противник движется на запад от минных полей, прикрывшись сильным арьергардом из 70 танков и противотанковых орудий; колонну из 1000 машин видели с воздуха пилоты ВВС между Химейматом и Калахом. На заходе солнца стрелки Босвайла были в районе Рагиля, а 4/8-й гусарский полк, который пытался обойти южный фланг, был остановлен танками противника в 3 милях восточнее Химеймата. В течение дня бронеавтомобили 11-го гусарского полка снова прошли вдоль северного края впадины Каттара к подножию прохода у Наиб-абу-Двейса, который был все еще занят противником. Все это придало оптимизм приказу Монтгомери, который он издал в тот вечер. «Битва при Аламейне продолжается уже шесть дней, и противник медленно, но верно покидает район наступления 8-й армии. Сегодня вечером 5 сентября его арьергард прошел к северу от Химеймата через минное поле». Далее командующий поздравил всех подчиненных с дорого доставшейся победой над врагом, которая будет иметь далеко идущие последствия.
В тот же вечер Монтгомери отдал Хорроксу приказ восстановить исходные позиции и занять господствующее положение над местностью как можно дальше к западу до Гебель-Калаха и Эль-Таки. Выполнение этой задачи было возложено на Рентона.
Этой ночью бомбежек не было, и войска Роммеля без потерь добрались почти до намеченных позиций. 15-я танковая дивизия проделала весь путь обратно до Калаха, а 21-я танковая дивизия остановилась западнее минных полей, оставив танковый гренадерский батальон и противотанковый батальон с ротой танков и артиллерийской батареей восточнее второго минного поля.
Битва закончилась, это понимали оба – и Роммель, и Монтгомери. Первый в следующую же ночь отправил в О KB пространный рапорт, в котором подчеркнул мощь огня британской артиллерии, но указал, что ему всегда удавалось отражать атаки британцев с помощью танков и разведывательных подразделений. Он сообщил, что за время боев его войска уничтожили 124 танка и бронированные разведывательные машины, причем это утверждение можно считать верным, если включить в потери броневики, что Роммель и сделал. Он также утверждал, что уничтожены 1000 автомобилей, 10 полевых пушек, 22 противотанковых орудия и взято 400 пленных. Германские потери он оценил в 369 убитых, 1163 раненых и 272 пропавших без вести. Итальянцы потеряли 167 человек убитыми, 587 ранеными и 297 пропавшими без вести. Войска стран Оси потеряли 36 германских и 11 итальянских танков и разведывательных бронемашин, 11 германских и 6 итальянских орудий, 20 германских и 16 итальянских противотанковых орудий. В эти данные не включены поврежденные и отремонтированные единицы техники, которых, если говорить о немецких танках, было 76.
Роммель утверждал, что большая часть потерь обусловлена продолжающимися воздушными налетами и высоким расходом боеприпасов британской артиллерией. В ставших уже привычными жалобах на положение с горючим Роммель говорит, что при имеющемся темпе его расхода запасов бензина хватит на восемь дней. Четырнадцать дней боев исчерпают запас боеприпасов, а еды и амуниции ему хватит на двадцать три дня. Он просил перебросить из Греции 22-ю немецкую пехотную дивизию с транспортом и необходимыми припасами.
Монтгомери понял, что Роммель не собирается отступать дальше, и в семь часов утра 7 сентября он решил прекратить дальнейшие попытки вытеснить Роммеля дальше на запад. Как он выразился по этому поводу, «под влиянием определенных преимуществ, которые имеет сдерживание противника на юге».
К концу сражения танковые силы 8-й армии понесли незначительные потери. 31 августа в ее составе было 945 танков, из которых 772 воевали в составе передовых подразделений, в том числе 197 «крусейдеров», 169 «стюартов», 164 «гранта» и 163 «Валентина». 8 сентября в 8-й армии осталось 896 танков, в том числе на переднем крае 674 танка. Армия сохранила также около 400 бронеавтомобилей.
Соединение Фрейберга внесло вклад в поражение противника, но в сложившейся ситуации новозеландцы не сумели отыскать место для маневра из-за неспособности организовать взаимодействие артиллерии и пехоты. Они были солдатами, которые могут наступать только под прикрытием танков. Монтгомери извлек необходимые уроки из сражения, что он отметил в своей записке от 7 сентября. Он подчеркнул, что необходима жесткая схема действий и контроль за действиями войск со стороны штаба армии. Также он подчеркнул важность умело выстроенной обороны и умения заставить противника напасть именно на нее. Главное, что он не уставал повторять в те дни: ни один командир не должен отступаться от своего плана при изменении поведения противника. «Нельзя плясать под дудку противника».
Роммель приписал свое поражение большому превосходству противника в воздухе, обилию у него артиллерийских боеприпасов, недостаткам снабжения, особенно горючим, и фатальной задержке начала наступления из-за большой глубины и высокого качества британских минных полей.
Подытоживая, можно сказать, что победа Монтгомери основывалась на том, что он имел достаточно сил, поддержанных огневой мощью, чтобы обеспечить оборону по всему фронту, который противник не мог обойти с флангов. Это было завидное положение, но Монтгомери сам энергично создал его за короткое время после своего прибытия в штаб в качестве командующего армией.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?