Текст книги "Рой"
![](/books_files/covers/thumbs_240/roy-4383.jpg)
Автор книги: Майкл Крайтон
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Да ну, что ты, не может быть…
– Они трутся друг о друга, когда я хожу. И трясутся.
– Мэри, я уверен, что…
– Джек, а с Джулией все в порядке? Она не кажется тебе странной?
– Не более, чем всегда, – сказал я, стараясь обратить все в шутку. Мне сразу стало неуютно, когда мы заговорили об этом. Уже много дней мне хотелось, чтобы кто-нибудь рассказал мне что-то о Джулии. Но теперь, когда мне было чем поделиться с Мэри, я понял, что не буду ей ничего рассказывать. Я решил держать рот на замке. – Джулия много работает и, понятно, иногда ведет себя немного странно.
– Она ничего не говорила тебе о черном облаке?
– Э-э… Нет.
– Или о новом мире? О том, что она присутствует при рождении нового мирового порядка?
Мне показалось, что это похоже на речи каких-то заговорщиков. Вроде тех людей, которых беспокоит деятельность Трехсторонней Комиссии и которые думают, что Рокфеллеры правят миром.
– Нет, ничего подобного.
– Она не упоминала о черном плаще?
Я внезапно словно натолкнулся на стенку. Все вдруг страшно замедлилось.
– О чем?
– Однажды вечером Рики заговорил о черном плаще, о том, чтобы укрыться черным плащом. Было уже поздно, он очень устал и, похоже, просто нес какую-то чушь.
– А что он сказал об этом черном плаще?
– Да ничего – только это. – Мэри запнулась, потом спросила: – Как ты думаешь, может, они там принимают стимуляторы?
– Не знаю, – сказал я.
– Понимаешь, у них там такая напряженная работа, они так долго работают и мало спят… Я подумала – вдруг они принимают стимуляторы?
– Давай, я позвоню Рики, – предложил я.
Мэри продиктовала мне номер сотового Рики, и я его записал. Я уже собирался ему позвонить, когда хлопнула входная дверь, и я услышал, как Эрик сказал:
– Слушай, мам! А кто это еще у тебя в машине?
Я встал и выглянул в окно. На подъездной дорожке у дома стояла машина Джулии – «БМВ» с откидным верхом. Сейчас тент был закрыт. Я посмотрел на часы. Половина пятого.
Я вышел в коридор и увидел, как Джулия обнимает Эрика. Она сказала:
– Наверное, ты просто заметил солнечный блик в ветровом стекле. В машине никого нет.
– Нет есть! Я его видел.
– Да ну? – Джулия открыла входную дверь. – Тогда пойди сам посмотри.
Эрик выбежал на лужайку. Джулия улыбнулась мне.
– Ему показалось, что в машине кто-то есть.
Эрик вернулся в дом и, пожав плечами, сказал:
– Вроде и правда никого нет.
– Правда, солнышко мое, – Джулия пошла по коридору ко мне. – Эллен уже приехала?
– Только что.
– Замечательно. Сейчас я приму душ, а потом мы поговорим. Можно будет откупорить бутылку вина. Какие у тебя планы насчет ужина?
– Я уже все подготовил для бифштекса.
– Чудесно!
И, весело помахав мне рукой, Джулия пошла дальше по коридору.
Вечер был теплый, и мы ужинали на заднем дворе. Я застелил стол скатертью в красную клетку, нарядился в кухонный фартук с надписью «Слово повара – закон» и поджарил бифштексы на решетке гриля. У нас получился классический американский семейный ужин с барбекю.
Джулия была очаровательна, весело щебетала, уделяя особое внимание моей сестре. Она говорила о детях, о школе, об изменениях, которые ей хотелось бы сделать в доме.
– Вот это окно надо бы убрать, – сказала Джулия, показывая на окно в кухне. – Вместо него мы поставим французские двери, чтобы был выход наружу. Будет просто чудесно!
Поведение Джулии меня изумляло. Даже дети смотрели на нее, удивленно раскрыв глаза. Джулия заговорила о том, как она гордится, что у Николь ведущая роль в пьесе, которую ставят в школьном театре. Николь сказала:
– Мам, у меня маленькая роль.
– На самом деле нет, солнышко, – возразила Джулия.
– Нет, маленькая. Всего две строчки!
Эрик тут же продекламировал:
– «Смотрите, вот идет Джон», «Мне кажется, это очень серьезно».
– Заткнись, вонючка!
– Она повторяет их в ванной много-много раз, – заявил Эрик. – Миллиард триллионов раз!
Джулия сказала:
– А кто такой этот Джон?
– Это слова из пьесы, мама.
– А-а… Ну, все равно, я уверена, что ты выступишь превосходно. А наш малыш Эрик делает поразительные успехи в футболе – правда, милый?
– На следующей неделе футбол заканчивается, – пробурчал Эрик и сразу насупился. В этом сезоне Джулия не побывала ни на одной его игре.
– Я так рада, что Эрик увлекся футболом, – сказала Джулия, обращаясь к Эллен. – Командные спортивные игры развивают в детях дух сотрудничества. Особенно это важно для мальчиков, с их вечной тягой к соперничеству.
Эллен ничего не говорила в ответ, только кивала и слушала.
Сегодня вечером Джулия настояла на том, чтобы самой покормить малышку, и поставила ее высокий стульчик рядом с собой. Но Аманда привыкла играть в самолет во время еды. Она ждала, когда кто-нибудь поднесет к ней ложку, приговаривая: «Р-р-р-р-р-о-о-у-у-у!.. Вот летит самолет… Откр-р-рывайте двер-р-ри!» Поскольку Джулия так не сделала, Аманда рот не открыла. Это тоже было правилом игры.
– Ну, вот… По-моему, она не хочет есть, – сказала Джулия и пожала плечами. – Ты, наверное, давал ей бутылочку, Джек?
– Нет, – сказал я. – Бутылочку я даю ей только после ужина.
– Я это знаю. Я имела в виду – ты кормил ее перед ужином?
– Нет, – сказал я. – Не кормил. – Я кивнул на Аманду и предложил:
– Давай я попробую?
– Пожалуйста.
Джулия передала мне ложку. Я уселся возле Аманды и начал играть в самолет. «Р-р-р-р-о-о-у-у!..» Аманда сразу же радостно заулыбалась и открыла рот.
– У Джека замечательно получается с детьми, просто замечательно, – сказала Джулия, обращаясь к Эллен.
– Я считаю, мужчине очень полезно приобщиться к домашней жизни, – заметила Эллен.
– О да, конечно! Конечно. Он так мне помогает, – Джулия погладила меня по колену. – Ты в самом деле мне очень помогаешь, Джек.
Мне было совершенно ясно, что Джулия слишком веселая, слишком разговорчивая. Она болтала без умолку, как заведенная, и явно старалась произвести впечатление на Эллен, старалась показать, как заботится она о семье. И я видел, что Эллен не купилась на уловки Джулии. Но Джулия была так возбуждена, что ничего не замечала. Я задумался – может быть, она в самом деле принимает стимуляторы? Может быть, именно в этом причина ее странного поведения? Может быть, она подсела на амфетамины?
– А работа… – продолжала Джулия. – Сейчас у нас творится что-то невообразимое. «Ксимос» действительно сделал огромный прорыв – такого прорыва все ожидали уже более десяти лет. И вот наконец это свершилось.
– Что-то вроде черного плаща? – спросил я, осторожно бросая наживку.
Джулия моргнула от неожиданности.
– Что? – она покачала головой. – О чем ты, дорогой?
– О черном плаще. Кажется, ты говорила о чем-то таком пару дней назад.
– Нет… – она снова покачала головой. – Не понимаю, о чем ты. – И снова повернулась к Эллен: – И все-таки эта молекулярная технология продвигается на рынок гораздо медленнее, чем мы ожидали. Однако она наконец-то существует.
– Похоже, тебя это очень волнует, – сказала Эллен.
– Должна тебе признаться, это просто потрясающе, Эллен! – Джулия понизила голос. – И, главное, мы, наверное, сделаем на этом громадное состояние.
– Приятно слышать, – заметила Эллен. – Но, наверное, тебе часто приходится подолгу задерживаться на работе… После рабочего дня…
– Не так уж и часто, – сказала Джулия. – Учитывая все обстоятельства, это далеко не худший случай. И я задерживаюсь только последнюю неделю или около того.
Я заметил, как расширились глаза у Николь. Эрик тоже все время смотрел на мать, пока ел. Но дети ничего не сказали. И я тоже промолчал.
– Сейчас у нас просто переходный период, – продолжала Джулия. – У всех компаний бывают такие переходные периоды.
– Конечно, – согласилась Эллен.
Солнце уже садилось. Воздух стал прохладнее. Дети ушли из-за стола. Я поднялся и принялся за уборку. Эллен взялась мне помогать. Джулия болтала, не умолкая, потом вдруг сказала:
– Мне бы очень хотелось остаться, но я еще не завершила кое-какие дела, так что мне придется ненадолго вернуться в офис.
Если Эллен и удивилась, она ничем этого не показала. Лишь проронила:
– После рабочего дня…
– Только пока у нас переходный период. – Джулия повернулась ко мне:
– Спасибо, милый, что держишь оборону, пока меня нет, – потом она обернулась, уже от двери, и послала мне воздушный поцелуй. – Люблю тебя, Джек!
И ушла.
Эллен нахмурилась, глядя ей вслед.
– Несколько неожиданно, тебе не кажется?
Я пожал плечами.
– Она собирается сказать детям «до свидания»?
– Скорее всего, нет.
– Думаешь, она просто вот так уедет, и все?
– Да.
Эллен покачала головой и сказала:
– Джек, не знаю, есть у нее любовник или нет, но… Какие таблетки она принимает?
– Насколько я знаю, она не пьет никаких таблеток.
– Она определенно что-то принимает. Я уверена. Ты не заметил, она в последнее время не похудела?
– Да, немного.
– И очень мало спит. И у нее определенно ускоренные реакции… – Эллен покачала головой. – Очень многие ответственные менеджеры сидят на наркотиках.
– Я не знаю, – сказал я.
Эллен только посмотрела на меня.
Я вернулся в кабинет, чтобы позвонить Рики, и увидел из окна, как Джулия на своем «БМВ» сдает назад по подъездной дорожке. Я хотел помахать ей рукой, но она смотрела через плечо на дорогу В ветровом стекле мелькали золотые блики от деревьев над дорожкой, освещенных заходящим солнцем. Джулия уже почти выехала на улицу, когда мне показалось, что на пассажирском сиденье рядом с ней кто-то есть. Как будто какой-то мужчина.
Машина отъезжала все дальше от дома по подъездной дорожке, и я не смог ясно рассмотреть этого человека сквозь ветровое стекло. Когда Джулия вывела машину на улицу, она заслонила от меня пассажира. Но, похоже, Джулия оживленно с ним разговаривала. Потом она переключила передачу, откинулась на спинку сиденья, и на мгновение я смог увидеть его. Мне не удалось разглядеть черты его лица, но, судя по тому, как он сутулился, у меня сложилось впечатление, что это совсем молодой парень, лет двадцати с небольшим, – хотя я не смог бы сказать наверняка. Я видел его совсем недолго. Потом Джулия надавила на газ, и машина покатила по улице.
Я подумал – что за чертовщина? Выбежал из дома, пробежал до конца подъездной дорожки. Я подбежал к воротам как раз вовремя – Джулия остановилась у знака «Стоп» в конце квартала, тормозные фонари ее «БМВ» загорелись. Она была от меня примерно в пятидесяти ярдах. Улицу освещал тусклый желтоватый свет фонарей. Похоже, Джулия все-таки была в машине одна, но я видел ее не очень хорошо. На мгновение я почувствовал облегчение и показался самому себе полным дураком. Стою тут как дурак, без всякой причины. Мне просто показалось. У Джулии в машине никого нет.
А потом, когда Джулия поворачивала направо, я снова увидел этого парня. Он наклонился вперед, как будто доставал что-то из отделения для перчаток. А потом машина уехала. И все мои тревоги и подозрения разом вернулись, разлились жгучей болью в груди и по всему телу. Мне стало трудно дышать, голова закружилась.
У Джулии в машине действительно кто-то был.
Я побрел обратно к дому по подъездной дорожке. Все мои мысли и чувства смешались, я не знал, что мне делать.
– Ты не знаешь, что тебе делать? – спросила Эллен. Мы отмывали сковородки и кастрюли в мойке – то, что нельзя вымыть в посудомоечной машине. Я драил посуду щеткой и ополаскивал ее, а Эллен вытирала уже полотенцем. – Возьми телефон и позвони ей.
– Она же в машине.
– У нее есть телефон в машине. Позвони ей.
Я вздохнул.
– И что я ей скажу? «Привет, Джулия, кто тот парень, который сидит у тебя в машине?» – я покачал головой. Это будет нелегкий разговор.
– Возможно.
– Может дойти до развода…
Эллен посмотрела на меня.
– Ты ведь не хочешь с ней разводиться, правда?
– Конечно, не хочу, черт возьми! Я хочу сохранить свою семью.
– Может быть, это уже невозможно, Джек. Это зависит не только от тебя.
– Но это какая-то бессмыслица! – сказал я. – Тот парень в машине – он же совсем мальчишка. Ему лет двадцать с хвостиком.
– И что?
– Это не похоже на Джулию.
– Правда? – Эллен подняла брови. – Ну, допустим, ему лет двадцать пять-тридцать. Но откуда тебе знать, похоже это на Джулию или нет? Откуда тебе знать, что ей нравится?
– Мы прожили с ней вместе тринадцать лет.
Эллен с грохотом поставила кастрюлю на стол.
– Джек! Я понимаю, тебе наверняка очень трудно с этим смириться.
– Да. Трудно. – Мысленно я снова и снова прокручивал эту картину – машина Джулии отъезжает по дорожке от дома. Я думал о том, что в этом парне, в том, который сидел у Джулии в машине, было что-то очень странное. Я все время пытался представить себе его лицо, но ничего не получалось. Черты его лица были видны неясно, из-за бликов света, отражавшихся в ветровом стекле, когда Джулия сдавала назад по подъездной дорожке… Я не смог разглядеть ни глаз, ни скул, ни рта. В памяти осталась странная картинка – как будто вместо лица у этого парня было неясное темное пятно. Я попытался объяснить это Эллен.
– Ничего удивительного, – сказала она.
– Как это?
– Да. Такой психологический феномен называется отрицанием. Послушай, Джек. Ты своими глазами видел доказательство – это факт. Ты видел это, Джек. Не пора ли наконец в это поверить?
Я понимал, что она права.
– Да, – сказал я. – Пора.
Зазвонил телефон. У меня руки были по локоть в мыльной пене. Я попросил Эллен поднять трубку, но кто-то из детей успел первым. Я закончил отскребать решетку гриля и передал ее Эллен, чтобы вытерла.
– Джек, – сказала моя сестра. – Тебе пора научиться видеть вещи такими, какие они есть на самом деле, а не такими, какими ты их воображаешь.
– Да, ты права, – сказал я. – Я ей позвоню.
И тут на кухню вошла Николь, бледная как мел.
– Папа, это полиция… Они хотят с тобой поговорить.
День пятый. 21:10
Машина Джулии вылетела с дороги примерно в пяти милях от дома. Она покатилась вниз по довольно крутому склону оврага, прокладывая себе путь через заросли шалфея и кусты можжевельника. Потом машина, наверное, перевернулась, потому что лежала кверху колесами. Мне было видно только ее днище. Солнце почти село, и в овраге было темно. На дороге стояли три машины спасателей, сверкая красными мигалками, а сами спасатели уже спускались в овраг на веревках. Пока я смотрел, они включили портативные прожектора и осветили овраг резким голубоватым светом. Повсюду слышался треск переносных раций.
Я стоял на дороге рядом с полицейским-мотоциклистом. Я уже спросил, можно ли мне спуститься вниз, и мне сказали, что нельзя, что нужно оставаться на дороге. Услышав треск раций, я снова задал вопрос:
– Она сильно пострадала? Моя жена ранена?
– Мы узнаем это с минуты на минуту.
Полицейский был совершенно спокоен.
– А тот, другой человек?
– Минуточку, – сказал полицейский. У него в шлеме были встроенные микрофон и наушники, и он просто понизил голос и произнес какой-то шифр: – …Запрос четыре-ноль-два, ответьте на семь-три-девять…
Я стоял у края дороги и пытался рассмотреть, что происходит внизу. Спасатели окружили «БМВ» со всех сторон, несколько человек забрались под перевернутую машину. Они возились там уже довольно долго.
Полицейский сказал:
– Ваша жена без сознания, но она… Она была пристегнута ремнем безопасности и осталась в машине. Они думают, что с ней все в порядке. Жизненно важные показатели стабильны. Они говорят, что позвоночник не поврежден, но… она… похоже, у нее сломана рука.
– Но с ней все в порядке?
– Они думают, да. – Он еще немного помолчал, слушая. Я слышал, как он проговорил в микрофон: – У меня здесь ее муж, так что давайте восемь-семь.
– Повернувшись ко мне, полицейский сказал; – Да. Сейчас ее поднимут наверх. В больнице проверят, нет ли внутреннего кровотечения. У нее сломана рука. Но они говорят, что в целом с ней все в порядке. Сейчас ее укладывают на носилки.
– Слава богу, – проронил я.
Полицейский кивнул.
– Это опасный участок дороги.
– Здесь такое уже случалось раньше?
Он снова кивнул.
– Тут по нескольку раз в год кто-нибудь переворачивается. И далеко не всегда так удачно.
Я достал свой сотовый и позвонил Эллен, попросил ее объяснить детям, что волноваться не стоит, что с мамой все будет в порядке.
– Особенно Николь, – подчеркнул я.
– Я о них позабочусь, – пообещала Эллен.
Я сунул телефон обратно и снова повернулся к полицейскому.
– А что с другим человеком?
– Она была в машине одна.
– Нет, – сказал я. – С ней был какой-то парень.
Полицейский снова поговорил по рации, потом повернулся ко мне.
– Они говорят – нет. Нет никаких признаков другого человека.
– Может быть, его выбросило из машины? – настаивал я.
– Сейчас они спросят у вашей жены… – Он послушал, потом сказал: – Она говорит, что была одна.
– Вы шутите.
Он посмотрел на меня и пожал плечами.
– Она так говорит.
В мерцающем свете красных мигалок я не смог рассмотреть выражение его лица. Но, судя по тону голоса, он решил, что я просто не знаю свою собственную жену. Я отвернулся и посмотрел вниз, за край дороги.
С одной из спасательных машин выдвинулась стрела подъемника с лебедкой и зависла над оврагом. Опустили трос. Я видел, как спасатели, с трудом стоя на крутом склоне, прикрепляли носилки к тросу. Джулию я почти не видел – она была закутана в серебристое одеяло и пристегнута ремнями к носилкам. Ее начали поднимать. Носилки проплыли сквозь конус голубоватого света, потом скрылись в темноте.
Полицейский сказал:
– Они спрашивают о медикаментах и наркотиках. Ваша жена принимала какие-нибудь наркотики или лекарства?
– Насколько мне известно, нет.
– А алкоголь? Она пила?
– Вино за ужином. Один или два бокала.
Полицейский снова отвернулся в темноту и тихо заговорил по рации. Спустя какое-то время я услышал, как он сказал: «Это подтверждается».
Носилки медленно поворачивались на тросе, пока их поднимали наверх. Один из спасателей, стоявший на середине склона, потянулся и поправил их. Подъем продолжился.
Я все еще не мог ясно рассмотреть Джулию – до тех пор, пока спасатели не вытащили носилки на дорогу и не отстегнули ремни. Ее лицо опухло, по всей левой щеке и по лбу над левым глазом расплылся багровый синяк. Наверное, Джулия сильно ударилась головой. Она дышала неглубоко и прерывисто. Я подошел к носилкам. Джулия увидела меня, сказала: «Джек…» – и попыталась улыбнуться.
– Главное, не волнуйся, – проговорил я.
Джулия слегка кашлянула.
– Джек… Это был несчастный случай.
Медики покатили носилки вокруг мотоцикла. Мне надо было смотреть, куда я иду.
– Конечно, несчастный случай.
– Это не то, что ты думаешь, Джек.
– О чем ты, Джулия? – спросил я. Она говорила как будто в бреду. Ее голос то слабел, то звучал почти нормально.
– Я знаю, о чем ты думаешь, Джек, – Джулия схватила меня за руку. – Пообещай, что не будешь в это встревать, Джек.
Я ничего не сказал, просто пошел рядом с ней.
Она сжала мою руку еще крепче.
– Пообещай, что не станешь в это вмешиваться.
– Обещаю, – сказал я.
Только тогда она расслабилась и выпустила мою руку.
– Это не касается нашей семьи. С детьми все будет хорошо. С тобой все будет хорошо. Ты только не вмешивайся, ладно?
– Ладно, – сказал я, только чтобы ее успокоить.
– Джек!
– Да, дорогая, я здесь.
Мы уже были совсем рядом с ближайшей медицинской машиной. Дверцы раскрылись. Один из спасателей спросил:
– Вы ее родственник?
– Муж.
– Хотите поехать с нами?
– Да.
– Запрыгивайте.
Я забрался в машину первым, потом они поставили внутрь носилки, один из спасателей тоже запрыгнул внутрь и захлопнул дверцы. Мы понеслись по дороге, завыла сирена.
Меня сразу же отодвинули в сторону двое медиков, которые принялись хлопотать возле Джулии. Один что-то записывал в блокнот, второй подсоединил еще один аппарат для внутривенных вливаний к другой руке Джулии. Их беспокоило, что у Джулии падает кровяное давление Медики считали, что это серьезный повод для беспокойства Во время этой возни я почти не видел Джулию, но слышал, что она что-то бормочет.
Я попробовал пододвинуться ближе, но медики оттерли меня назад.
– Не мешайте нам. Ваша жена ранена. Мы должны работать.
Остаток дороги я просидел на маленьком откидном сиденье, держась за ручку на стенке, пока машина неслась, кренясь на поворотах. Теперь Джулия уже явно бредила, говорила какую-то бессмыслицу. Я услышал что-то о «черных облаках», которые «больше не черные». Потом Джулия начала как будто читать лекцию, о «бунтарстве подросткового возраста». Она называла по имени Аманду, потом Эрика, спрашивала, все ли с ними в порядке. А в конце она стала повторять: «Я не сделала ничего плохого, я не хотела никому делать ничего плохого» Машина «Скорой помощи» летела по ночной дороге.
Слушая Джулию, я не мог не беспокоиться.
Обследование показало, что Джулия, вероятно, получила более серьезные повреждения, чем казалось сначала. Нужно было еще очень многое проверить, возможно, у нее был еще и перелом костей таза, возможно, внутреннее кровотечение, левая рука была сломана в двух местах, и придется накладывать скобы. Больше всего врачи, похоже, волновались из-за ее таза. Они обращались с Джулией более бережно, когда переносили ее в отделение интенсивной терапии.
Но Джулия была в сознании. Она время от времени смотрела на меня и улыбалась – пока наконец не заснула. Врачи сказали, что мне больше нечего здесь делать. Они будут будить ее каждые полчаса в течение всей ночи. Еще они сказали, что Джулия пробудет в больнице по меньшей мере три дня, может быть – неделю.
Они сказали, что мне нужно немного отдохнуть. Я уехал из больницы незадолго до полуночи.
Я добрался на такси до места аварии, чтобы забрать свою машину. Ночью похолодало. Полицейские и спасательные машины уже уехали. На их месте теперь стоял грузовик с низкой платформой и лебедкой и вытаскивал при помощи лебедки машину Джулии из оврага наверх. Лебедкой управлял тощий парень с сигаретой в зубах.
– Не на что тут смотреть, – сказал он. – Всех уже увезли в госпиталь.
Я сказал, что это машина моей жены.
– Уехать на ней не получится, – сказал он. Потом он попросил показать мою страховую карточку. Я достал карточку из бумажника и протянул ему. Он сказал: – Я слышал, с вашей женой вроде все в порядке.
– Пока да.
– Считай, повезло. – Парень показал большим пальцем себе за спину, вдоль дороги: – А эти тоже с вами?
На другой стороне дороги был припаркован небольшой белый фургончик. На его бортах не было никаких надписей или логотипов фирмы. Но на нижней части передней дверцы я разглядел проставленный черной краской серийный номер. А под ним – аббревиатура «ССВТ».
Я сказал:
– Нет, не со мной.
– Торчат здесь уже час. Просто сидят и смотрят.
Я никого не увидел внутри машины. Окна в кабине были затемнены. Я пошел через дорогу к фургону. Подходя, я услышал негромкое шипение рации. Когда мне осталось сделать всего несколько шагов, фары машины зажглись, завелся мотор, фургон проехал рядом со мной и умчался.
Когда он проезжал мимо, я на мгновение успел увидеть водителя. Он был одет в какой-то блестящий костюм, как будто из серебристого пластика, с плотно облегающим голову капюшоном из того же материала. Еще мне показалось, что на шее у него висел какой-то странный, необычный аппарат серебристого цвета. С виду аппарат напоминал маску противогаза, только почему-то был серебристым. Впрочем, насчет этого я не уверен.
Когда белая машина уезжала, я заметил на ее заднем бампере две зеленые наклейки, каждая – с большой буквой X. Это был логотип «Ксимоса». Но больше всего меня заинтересовал номерной знак. Это был номер штата Невада.
Этот фургон прибыл с производственного комплекса «Ксимоса», из пустыни.
Я нахмурился. И решил, что пришло время наведаться на этот их производственный комплекс.
Я достал сотовый телефон и набрал номер Тима Бергмана. Я сказал ему, что обдумал предложение и согласен работать консультантом.
– Отлично, – сказал Тим. – Дон будет просто счастлив.
– Хорошо. Когда я могу приступить к работе?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?