Текст книги "Ханна Грин и ее невыносимо обыденное существование"
![](/books_files/covers/thumbs_240/hanna-grin-i-ee-nevynosimo-obydennoe-suschestvovanie-179362.jpg)
Автор книги: Майкл Маршалл
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 5
В самолете все было хорошо, только стюардесса постоянно подходила к Ханне и разговаривала с ней как с пятилетней. Сначала Ханне это даже нравилось. Ей было чуть-чуть боязно лететь в одиночку, хотя и здорово, ведь это доказывало, что она уже совсем взрослая. Конечно же, ее провожал папа, по-прежнему небритый; он говорил очень тихо и все время моргал. Когда объявили посадку, папа сжал Ханну в объятьях, а потом смотрел, как она идет по коридору, пока она не свернула за угол и больше его не видела. Какая-то добрая тетенька с длинными седыми волосами попыталась ее утешить: мол, они скоро увидятся. Ханна не поняла, с чего бы это она, но вежливо поблагодарила.
Ей не хотелось представлять, как папа возвращается домой один-одинешенек и входит в пустой молчаливый дом. Поэтому она стала читать книгу.
Полет прошел нормально, как и всегда.
Она вышла из секции «Прибытие» в аэропорту Сиэтла и сразу же увидела дедушку, пухлого, розовощекого и необратимо лысого. Он стоял, сунув руки в карманы вельветовых брюк. Она подбежала к нему и уткнулась во внушительное пузо.
– Все хорошо, – сказал он, обнимая ее; от него, как обычно, пахло мятой. – Все будет хорошо.
Полчаса спустя они уже ехали прочь из Такомы на дедушкиной машине. Кажется, хотя и не наверняка, это была та же самая машина, на которой он приезжал в Санта-Круз. Ему нравилось часто их менять, причем выбирая такие цвета, которые вроде бы и не имеют названия, в промежутке между бурым и илисто-зеленым; невозможно даже вообразить, что кто-нибудь захотел бы их придумать. Описать форму машины было трудно – больше всего она напоминала рисунок ребенка. Единственным постоянным признаком драндулета (как нового, так и старого, ведь их невозможно было отличить) оставалась его невероятная захламленность.
Когда дедушка открыл багажник, чтобы положить туда вещи Ханны, ему пришлось сдвинуть птичью клетку, два мешка старых будильников, сломанный DVD-плеер, множество обуви, зеленый шланг, свернутый в бухту, две большие медные пружины и чучело енота. Ханна не знала, позволено ли ей по закону сидеть на переднем сиденье, но выбирать не приходилось, потому что заднее сиденье было завалено всякой всячиной, перечислить которую было невозможно без десятифутового листа бумаги, карандаша и точилки.
Иногда дедушка сооружал странные фигурки; одна из них, собранная из внутренностей маленького телевизора, часов, игрушечной мыши и всяких штучек, названия которых Ханна не знала, красовалась на книжной полке в ее спальне. Ханна понятия не имела, что это, но фигурка ей нравилась. Раньше дедушка дарил эти фигурки родителям Ханны, но мама считала, что им самое место в гараже.
Ханна села на переднее сиденье. Вытянуть ноги не получилось, потому что в нише для ног стоял старый чемодан. Кожаный, с пыльным кодовым замком. Она вежливо спросила, нельзя ли его куда-нибудь передвинуть.
– Увы, нельзя, – ответил дедушка. – Если его сдвинуть, машина не поедет.
Как часто бывало, Ханна не поняла, правда это или нет, но в конце концов устроилась поудобнее, опираясь ногами на чемодан.
– И где ты теперь живешь, дедушка? В смысле, в какой точке света?
– Увидишь.
– А далеко туда ехать?
– Довольно далеко. Поедем живописным путем.
– А мне надо всю дорогу болтать о пустяках или лучше задумчиво смотреть в окно?
Он поглядел на нее и улыбнулся, отчего у глаз собрались глубокие добрые морщинки.
– Ну, голубушка, это уж как тебе больше нравится.
Он вывел машину со стоянки, а Ханна, сознавая, что сделает и то и другое, откинулась на спинку сиденья и вгрызлась в сэндвич, который принес для нее дедушка.
Еще совсем маленькой Ханна узнала о дедушке важную вещь – у него не было определенного места жительства. Нет, он не был бездомным, как те, кто сидел на тротуарах в Санта-Крузе, нищие, обделенные и беспризорные, унылые или озлобленные, загорелые дочерна, с опаской поглядывавшие на прохожих; мама с папой объясняли Ханне, что с ними надо обращаться вежливо и по-доброму, потому что они это заслуживают даже больше, чем все остальные. Им было негде жить, потому что не хватало денег на жилье или потому что они нездоровы умственно или физически.
Дедушка был не такой. Постоянного пристанища у него не было, потому что ему так больше нравилось. Долгое время – еще до рождения Ханны – у него был дом. Дедушка жил с бабушкой (Ханна ее не застала) в Колорадо. Наверное, даже тогда он предпочел бы менее оседлый образ жизни, но его жена считала иначе, а еще надо было растить детей – папу и тетю Зои, – поэтому пришлось довольствоваться одним домом, одной дорогой, одним набором магазинов, местных радиостанций, погодных условий, соседей и принятых в обществе норм, а еще дурацкой соседской собачонкой, которая без устали гавкала, год за годом, и до сих пор, вспоминая об этом, дедушка морщился.
Как только он пришел в себя после смерти бабушки, то сделал то, чего всегда хотел. Продал дом и все его содержимое и отправился в странствия. Это случилось двадцать лет тому назад. А сейчас он стал квантовым старцем, так что было невозможно предсказать, куда именно – в какую точку света, как говорили мама с папой, закатывая глаза, – его занесет. Он разъезжал по Соединенным Штатам (а иногда и по другим странам типа России или Мозамбика, но больше путешествовал по американскому континенту), сменяя один драндулет на другой (возможно, это был один и тот же драндулет невероятно почтенного возраста, точно никто не знал). Иногда он зависал в одном месте на несколько месяцев, снимал квартиру, домик или сарай. Иногда он останавливался всего на несколько дней, жил в гостинице, мотеле или даже, как мрачно подозревала мама Ханны, в таком захолустье, что останавливаться там было негде, а значит, он ночевал в машине.
Ханна считала, что мама преувеличивает. В дедушкиной машине (или машинах) попросту не хватало места для спанья.
Они ехали уже несколько часов. Сначала машина шла по шумным городским улицам, потом по загруженным магистралям, и Ханна сидела тихо, потому что дедушка сосредоточился. Он вел машину неторопливо, на малой скорости, что время от времени раздражало других водителей, которые выражали свое недовольство, нажимая на гудок или размахивая кулаком. Папа Ханны обычно отвечал на критику так же, но дедушка спокойно мычал себе под нос, а потом вдруг прибавлял газу, обгоняя другие машины в облаке пыли и ловко маневрируя по дорожным полосам. Конечно, во время этих гонок хотелось закрыть глаза, но в общем-то в аварию слабо верилось.
Вскоре они выехали за черту города и катили по полуострову Олимпик. Дедушка включил автомобильную магнитолу и слушал тихую сложную музыку, которую очень любил и называл «барокко». Когда кассета закончилась, он не стал ее менять. Порой они проезжали мимо леса, а порой – вдоль холодного скалистого берега, подсвеченного солнечными зайчиками, отражавшимися от поверхности океана, мимо рощиц серебристых и белых берез. Иногда Ханна с дедушкой говорили о школе и всяком прочем, а еще о местах, где дедушка побывал в последнее время (там, куда они ехали, он жил уже несколько недель, что по его меркам считалось долгим временем; до этого он бродил по горам в какой-то Сирии, о которой Ханна даже не слыхала, но ему там не понравилось – слишком жарко и пыльно).
По большей части – а день уже клонился к вечеру – они ехали в уютном молчании. Ханна любила умение дедушки слушать и когда хотелось поговорить, и когда хотелось помолчать. Молчание не заставляло его думать о работе, мейлах и прочих штуках, которые словно бы держали маму с папой в своих захватных лучах. Чтобы привлечь внимание родителей, приходилось говорить без остановки, просто чтобы напомнить им о своем присутствии. А вот с дедушкой – нет.
Иногда, когда в жизни происходит много такого, что и не объяснишь, лучше всего говорить молчанием.
А потом Ханна уснула.
Она проснулась в сумерках, из-за того что машина замедлила ход. Ханна выпрямилась на сиденье, проморгалась и увидела, что дедушка свернул с шоссе на узкую двухполосную дорогу, уходящую в холмы.
– Мы на месте?
– Мы всегда на месте, – сказал дедушка. – Об этом очень важно помнить. Но в данном случае до того места, куда мы направляемся, уже недалеко.
– Что?
– Извини. Я хотел сказать – да, на месте.
Дорога извивалась по холмам. С вершин холмов за деревьями виднелся океан, а потом дорога опять сбегала по склону.
В конце дороги стояла гостиница, старомодная двухэтажная охотничья сторожка, но дедушка свернул к домикам, стоящим вдоль тропы, вьющейся по утесу над пляжем, и остановил машину у последнего дома.
– Добро пожаловать в Калалок.
Домик был деревянный, выкрашенный белым и серым, хотя и не недавно. В нем было чисто, но пахло затхлостью, будто застоявшимся морским ветром. В домике были две спальни, туалетная комната с крошечной ванной, в которой Ханна не смогла бы вытянуть ноги, а в гостиной стояли два кресла и диван, но телевизора не было. Вообще. Даже маленького. Ханна, удивленная таким ненормальным положением дел, проверила несколько раз.
Всю внешнюю стену гостиной занимали стеклянные раздвижные двери, за которыми виднелась тропка к океану. Дедушка положил чемоданчик Ханны на кровать в ее спальне, открыл двери и повел ее по тропинке, мимо пары обшарпанных пластмассовых стульев, стоявших на крошечной веранде, откуда можно было наслаждаться видом, предварительно надев теплый свитер, а то и два.
Утес высился на двадцать футов над пляжем – широкой полосой серого песка, уходившей в темно-серый океан. На песке там и сям валялись обломки пла́вника, очень большие и очень белые. На пляже не было ни людей, ни даже следов. Казалось, что земля здесь кончается. Океан простирался в дальнюю даль и еще чуть-чуть дальше.
Чайка пролетела высоко в небе и исчезла.
Внезапно Ханне стало очень одиноко, хотя дедушка стоял в нескольких шагах от нее. Она сжала айпод в кармане джинсов.
– А вайфай здесь есть?
– В домике нет. Есть в гостинице, мы пойдем туда ужинать.
Ханна кивнула.
– Хочешь соскайпиться с папой?
Ханна пожала плечами. Дедушка поглядел на океан и коснулся ее руки.
– Не знаю, как ты, – сказал он, – но мы так долго ехали, что я уже проголодался.
Она улыбнулась. Он всегда ее слышал.
Глава 6
Тем временем в тысяче миль от них, на окраине городка в Северной Дакоте, в ресторанчике под названием «Фирменное фиаско Фрэнки» за столиком сидел человек.
Название ресторанчика объяснялось тем, что его хозяина звали Фрэнки; иногда бывает и так. Фрэнки был неплохим поваром, и в городе ресторанчик слыл практически единственным местом, где прилично кормили. Мало кто знал, что Фрэнки никогда не хотел быть хозяином ресторана. Он хотел быть кинозвездой. И ему это почти удалось, когда его утвердили на основную роль второго плана в телевизионном сериале о чудаке-подиатристе, заделавшемся детективом-серфингистом; сериал назывался «Голеностоп» и по странной случайности был первым, в создании которого участвовал папа Ханны. Сериал продлили на второй сезон, что стало самым большим и, в общем-то, единственным достижением Фрэнки. Он играл угрюмого приятеля главного героя, и по сценарию ему полагалось мрачно бормотать: «Фиаско» – всякий раз, когда что-то шло не так. Эта фраза стала очень популярна среди телезрителей – минут на пять.
Когда сериал закрыли, а Фрэнки сообразил, что мир шоу-бизнеса не горит желанием и даже не собирается его удерживать, ему хватило ума вернуться в родной город, где на свои сбережения он купил захудалый ресторанчик, просто потому, что больше ничего ему в голову не пришло. Методом проб и ошибок – и отчасти из упрямства и вредности – он выучился на повара, и теперь «Фирменное фиаско Фрэнки» стало единственным местом в Шендиге, штат Северная Дакота, куда местные жители ходили вкусно поесть.
Однако Фрэнки нисколько не удовлетворяло такое положение дел. Ему по-прежнему хотелось сниматься в кино, и все прошедшие годы он таил неуемную злобу на посетителей ресторанчика. Что они знают о жизни, которой он жаждал? Ничего. Ничегошеньки. Пшик. Им подавай лишь бургеры, куриные крылышки, картошку фри и пиво. Они приходят и обжираются, не подозревая, что всю эту еду готовит человек, которому по справедливости следует сидеть на веранде роскошного дома на пляже в Малибу и наслаждаться богатством и успехом.
В отместку каждый вечер Фрэнки портил какое-нибудь блюдо. То пересаливал, то переперчивал, то смешивал самые неуместные ингредиенты в такой пропорции, что результат даже отдаленно не напоминал нечто съедобное. Подробности обычно не обсуждались, но многие посетители знали о подвохе, ошибочно полагая, что это – повторяющаяся случайность. Однако же тот, кому попадалось несъедобное блюдо, не смел жаловаться, потому что жалобщиков Фрэнки выпроваживал и больше в ресторан не пускал, а в Шендиге, штат Северная Дакота, нормально поесть было негде, кроме «Бургер кинга» и «Кафе Молли» (а там кормили отвратительно). Посетитель, получивший очередную подляну от Фрэнка, должен был съесть, сколько мог, вежливо объяснить официантке, что наелся, и так же вежливо отказаться от предложения забрать остатки с собой, понимая, что по статистике следующая подляна выпадет ему не скоро.
Если, конечно, этот посетитель не был Роном.
Рон ужинал у Фрэнки раз в неделю. Ресторанчик находился неподалеку от его дома, и Рону нравились низкие потолки, стены, обшитые деревянными панелями, и негромкая музыка. И еда ему тоже нравилась, хотя примерно в каждый третий заказ ему доставалось что-нибудь совершенно ужасное. Рон не догадывался о подлянах Фрэнка, поэтому всякий раз пожимал плечами и списывал это на судьбу.
Рон много чего списывал на судьбу. Так уж вышло. Вот, например, сегодня ему досталась кабинка – пересесть он не мог, потому что ресторан был битком набит: посетители старались приходить в час пик, когда снижалась вероятность получить блюдо, по вкусу напоминающее дохлую крысу, пару дней тушенную в соплях, – над которой проходила водопроводная труба, а в ней образовалась течь, и оттуда на голову Рона то и дело падали капли очень холодной воды. Он попробовал устроиться на сиденье напротив, но там тоже капало, только кипятком.
Сегодня заказанные им ребрышки были очень вкусными, вот только Рон этого не замечал. Он думал о двух проблемах. Во-первых, сегодня он разбил машину. Пару дней мела метель, и, хотя большинство водителей удерживались на обледенелой дороге, Рону не повезло. А поскольку он недавно потерял работу в багетной мастерской, из-за того что уронил (и повредил – катастрофически, так, что починить было нельзя) очень дорогую картину, ремонтировать машину было не на что. А без машины не устроишься на работу.
Во-вторых, он думал о своей подруге, Рионде. Точнее, как он уныло понимал, о своей бывшей подруге. Она работала в «Бургер кинге» и была милейшей женщиной. Рон ей нравился, но их отношения сопровождались сплошными неприятностями: он умудрился прожечь ей новое платье, когда устроил романтический ужин при свечах, а подавая машину назад, ухитрился отдавить Рионде ногу.
До сих пор Рионда терпела все, но то, что случилось в прошлый уик-энд, не укладывалось ни в какие рамки. Она наконец-то пригласила Рона познакомиться с родителями, а посреди ужина ему приспичило в туалет, и после целого ряда необъяснимых случайностей пришлось срочно вызывать не одну, а две бригады сантехников, посменная работа которых обошлась предположительно в сумму от шести до десяти тысяч долларов, однако они не смогли обнаружить и устранить источник невыносимой вони (специалисты предполагают, что она неустранима). Рон понуро вышел из дома, подталкиваемый охотничьим ружьем отца и неудержимыми рыданиями Рионды и ее матери.
В общем, Рон решил, что на дальнейшем развитии отношений можно поставить крест.
Рон вздохнул и потянулся за кока-колой, тут же перепачкал рукав рубашки в соусе барбекю, попытался оттереть пятно, но случайно задел стакан и опрокинул его. Сквозь дыру в столе кока-кола пролилась ему на брюки.
Именно из-за подобных случаев его и прозвали Невезучим Роном.
Жуя ореховый пирог, почему-то изрядно отдававший рыбой, Рон посмотрел на человека у стола.
Это был старик с крупными кистями рук и седыми волосами, зачесанными назад со лба. На старике был мятый костюм из черной льняной ткани. Старик молчал. Просто стоял, уставившись в угол кабинки, на место рядом с Роном.
Он так упорно туда смотрел, что Рон тоже повернул голову. Место рядом пустовало, как и следовало ожидать.
То есть… оно вроде бы пустовало. Естественно, Рон не видел странного грибообразного существа ростом фута четыре, на корявой бурой физиономии которого отразилось крайнее удивление, вина и страх.
Рон обернулся к старику:
– Простите, чем могу помочь?
Старик отступил, прошествовал через весь зал и, не оборачиваясь, вышел.
– Гм, – сказал Рон.
Он рассеянно поковырял ореховый пирог, от которого к горлу подступила тошнота, и отодвинул тарелку.
Расплатившись и, как обычно, не упомянув о странном вкусе пирога, Рон вышел из ресторана на замерзшую парковку и разочарованно обнаружил, что опять идет снег. На машине Рон доехал бы до дома за пять минут. Пешком ему предстояло полчаса взбираться по обледенелому склону холма. Что ж, ничего не поделаешь.
Он дошел уже до середины парковки, как вдруг из-за машины выступил какой-то человек. Рон вздрогнул, поскользнулся и упал.
Лежа на снегу, он сообразил, что перед ним старик из ресторана. У головы старика ореолом кружили снежинки. Ну, Рон решил, что это снежинки.
– Встаньте, пожалуйста, – попросил старик.
Рон попытался встать, но снова поскользнулся и упал примерно в то же положение.
Старик терпеливо ждал.
С третьей попытки Рон поднялся на ноги.
– Вы кто?
– Ответ на этот вопрос вам лучше не знать, – сказал старик. – Отвернитесь от меня, пожалуйста. Только осторожно, не упадите.
– Зачем?
– Отвернитесь, прошу вас.
Рон повиновался. Что-то в поведении старика вызывало невольное желание повиноваться.
– Благодарю вас. А теперь не двигайтесь.
Старик умолк. Рон почувствовал, что его одернули сзади. Он оглянулся, но старик все так же стоял в нескольких шагах от него.
– Смотрите вперед.
Рон торопливо сделал, как велено, и снова ощутил рывок, на этот раз сильнее, будто с него пытались отодрать то, что вцепилось в одежду, нет, в самую кожу, и не хотело или не могло отпустить. Внезапно тянущее чувство прекратилось.
Он услышал, как старик что-то пробормотал, а потом по снегу захрустели шаги.
– А теперь можете встать лицом ко мне.
Рон медленно повернулся и с удивлением заметил, что старик стоит на том же месте и, задумчиво склонив голову, смотрит на него.
– Очевидно, что мой помощник обратил на вас внимание без каких-либо на то оснований, – произнес старик. – Я его примерно накажу.
– Вы о чем?
– Примите мой совет как награду за перенесенные несчастья. Даже если вам кажется, что извинения больше не помогут, попробуйте еще раз. Все может измениться. За день.
Рон смотрел вслед старику, который направился к большому черному автомобилю в углу парковки. Несмотря на почтенный возраст, старик без труда шел по обледенелому асфальту, на котором не мог удержаться Рон.
Старик зачем-то открыл заднюю дверцу автомобиля и замер, будто дожидался, пока в салон заберется ленивый пес, потом захлопнул дверцу, уселся за руль и уехал.
На полдороге домой Рона, замерзшего до полусмерти, неожиданно осенило. Поначалу мысль казалась глупой, однако он не мог от нее отделаться. В конце концов он повернулся и побрел обратно в город.
Он пришел в «Бургер кинг» и просидел там полтора часа, хотя Рионда упрямо не обращала на него внимания. Потом она все-таки сменила гнев на милость и выслушала его извинения за все-все-все, включая и катастрофу в доме ее родителей в прошлые выходные.
Состояние туалета в родительском доме все еще представляло проблему, потому что днем туда прислали подразделение армейских специалистов, и теперь прошел слух, что дом родителей Рионды и соседние дома пойдут под снос, как представляющие опасность для окружающей среды. Тем не менее Рионду несколько смягчили искренние извинения Рона.
Сам Рон как-то неуловимо изменился. Он дождался окончания смены и вызвался проводить Рионду домой. Дорога к вершине холма обледенела, но на этот раз поскользнулся не Рон, а Рионда. Рон успел ее подхватить, и она не упала.
Она его поцеловала.
Спустя пять месяцев они поженились.
В нашей истории они больше не фигурируют, но я рад сообщить, что они жили долго и счастливо.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?