Текст книги "Рыцарь Мечей"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rycar-mechey-231434.jpg)
Автор книги: Майкл Муркок
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава 3
Мабдены
На следующее утро Корум проснулся довольно поздно, причем от таких звуков, которые лесу были явно не свойственны. Конь его, встревоженный этим шумом, уже вскочил и стоял рядом, нервно нюхая воздух.
Корум встал, потянулся и пошел к ручью умыться. На берегу он прислушался. Ему показалось, что из долины доносятся глухие удары, бряцание оружия, чьи-то громкие голоса. Он осторожно сделал в этом направлении несколько шагов и почти сразу заметил среди деревьев какое-то движение.
Он бросился назад, быстро подобрал с земли шлем, водрузил его на голову, пристегнул к перевязи меч и пристроил за плечи боевой топор. Потом отвел коня к ручью и, пока тот пил, оседлал его.
Звуки стали слышны гораздо отчетливее. Корума охватило смутное беспокойство. Он вскочил в седло, но с места не двигался, продолжая наблюдать.
Из долины в холмы текла целая река повозок, запряженных лошадьми, которыми управляли какие-то дикие люди – кто в латах, а кто и в звериных шкурах мехом наружу. Корум догадался, что это орда мабденов. Ему не так уж много было известно из книг о привычках и обычаях этих существ, но он знал, что мабдены ведут преимущественно кочевой образ жизни, постоянно перемещаясь с места на место. Исчерпав запасы пищи в одной части материка, они переходят на другую территорию, где занимаются собирательством и охотой. Корума весьма удивило, что боевое оружие и доспехи этих дикарей – особенно щиты, мечи и шлемы – почти такие же, как у него самого.
Мабдены подходили все ближе, но Корум продолжал стоять под деревьями и с превеликим любопытством следить за ними – с тем же любопытством он наблюдал обычно за поведением незнакомых ему диких животных.
Их было множество; они ехали в колесницах, грубо сколоченных из бревен, скрепленных бронзовыми пластинами. Колесницы были разукрашены самым варварским образом. Их тащили косматые лошадки в кожаной сбруе, тоже грубо размалеванной красной, желтой и синей краской. За колесницами следовали громоздкие повозки; одни повозки были открытые, другие – занавешены каким-то тряпьем. Корум решил, что в крытых возках мабдены везут своих самок, потому что ни женщин, ни детей нигде больше не было видно.
У мабденов были густые грязные бороды и длинные вислые усы. Из-под шлемов выбивались всклокоченные патлы. Пронзительно крича, они на ходу передавали друг другу бурдюки с вином. Потрясенный Корум понял, что говорят они на том же языке, что вадхаги и нхадраги, просто речь их сильно искажена, весьма примитивна и груба. Для него было открытием, что мабдены владеют столь изощренной формой человеческого языка!
Снова в душе Корума шевельнулась безотчетная тревога. Он заставил рыжего жеребца попятиться глубже в тень деревьев и продолжал наблюдать.
Теперь он понял, отчего шлемы и мечи мабденов показались ему столь похожиими на его собственные.
То были шлемы и мечи вадхагов.
Корум помрачнел. Может быть, мабдены ограбили один из старых заброшенных замков? Или получили оружие и доспехи в подарок? Или просто украли?
У них, правда, имелось и оружие собственного изготовления – грубой примитивной работы, явно и неудачно скопированное с искусных изделий древних оружейников. Корум заметил также на некоторых воинах одежду из тонкого полотна и парчи, явно украденную, ибо в основном мабдены были одеты в плащи из волчьих шкур с неуклюжими капюшонами из медвежьего меха, их куртки и штаны были сшиты из шкур тюленей, а шапки – из козьих шкур. Некоторые были не в штанах, а в некоем подобии килтов из кроличьего меха. И все обуты в грубые башмаки из свиной кожи. Рубахи тоже были либо кожаные, либо из очень грубой шерсти. У некоторых на шее висели золотые, бронзовые или железные цепи; такие же цепи, несколько раз обернутые вокруг запястий или лодыжек, заменяли мабденам браслеты, а кое-кто украсил цепями даже свои отвратительные грязные патлы.
Мабдены поравнялись с тем местом, где прятался Корум. Он едва подавил приступ кашля, когда чудовищная вонь, исходившая от орды, достигла его ноздрей. Многие мабдены были настолько пьяны, что чуть не падали со своих колесниц. Скрипели тяжелые колеса, шлепали по грязи копыта лошадей. Корум увидел, что в повозках везут отнюдь не женщин, а награбленное добро. Да, он не ошибся: то были сокровища, ранее принадлежавшие вадхагам.
Увиденное можно было истолковать лишь однозначно: перед ним настоящее войско, только что совершившее то ли разведывательную, то ли чисто грабительскую акцию. Но больше всего Корума мучила мысль о том, что эти полузвери совсем недавно бились с вадхагами и явно одержали над ними победу!
Он заметил, что за последними колесницами идут пешие мабдены, за руки привязанные к повозкам и друг к другу. Безоружные, почти голые и страшно истощенные, они ступали по земле босыми, разбитыми в кровь ногами и почти непрерывно стонали, время от времени издавая жалобные вопли. В ответ на эти вопли с колесниц доносились издевательский смех и злобные ругательства; а порой кто-нибудь из пьяных воинов дергал за веревку, и тогда несчастные спотыкались и падали.
Один из них, упав, тщетно попытался снова встать на ноги, но так и не смог: колесница неумолимо волокла его по земле. Корум пришел в ужас. Почему мабдены столь чудовищно обращаются с соплеменниками? Даже нхадраги, всегда считавшиеся более жестокими, чем вадхаги, никогда так не мучили своих пленников.
– До чего же странные и жестокие существа! – вырвалось у Корума.
Один из мабденов во главе каравана вдруг что-то громко крикнул и остановил свою колесницу у ручья. Остальные тоже начали останавливаться. Корум понял, что они намерены расположиться здесь лагерем.
Очень заинтересованный, он продолжал наблюдать, неподвижно застыв в седле, скрытый тенью деревьев.
Мабдены распрягли лошадей и повели их к воде. Из повозок достали горшки и припасы, разожгли костры.
Близился вечер. Воины поели, однако пленникам, по-прежнему привязанным к колесницам, не дали ни крошки.
Насытившись, мабдены снова принялись пить вино. Вскоре более половины их были пьяны до бесчувствия. Пьяные, растянувшись на траве как попало, спали, а остальные просто валялись на земле или боролись друг с другом. Однако борьба эта мгновенно переставала носить шуточный характер, стоило кому-то одному разозлиться, и соперники с нескрываемой свирепостью пускали в ход не только ножи, но и боевые топоры, и тогда уже кровь лилась рекой.
Когда драка начала принимать массовый характер, мабден, ехавший во главе каравана, снова что-то гневно проревел и неверной походкой, держа в руке бурдюк с вином, приблизился к дерущимся и стал пинать то одного, то другого, приказывая прекратить драку. Двое отказались ему повиноваться, и он, выхватив из-за пояса огромный боевой топор, с размаху опустил его на голову ближайшего из непокорных, разрубив не только шлем, но и череп. Тут же воцарилась тишина, и Корум с трудом расслышал, как вожак бормочет себе под нос:
– Клянусь Псом! Смотрите у меня, чтоб больше этих дурацких драк не было, черт бы вас побрал! Чего зря силы тратите? А если уж так охота поразмяться, так вон из тех берите! – и он указал в сторону пленников.
Кто-то гнусно засмеялся, и некоторые мабдены действительно двинулись туда, где на земле, скорчившись, спали пленные. Спящих растолкали, перерезали их путы и погнали туда, где собрались в кружок те, кому вина оказалось недостаточно. Несчастных втолкнули в центр круга, и они застыли там, в ужасе глядя на воинов.
Вожак первым вошел в круг и обратился к пленным:
– Помните, что я сказал вам, когда мы, уходя из вашей вонючей деревни, прихватили вас с собой? Так кого мы, денледхисси, ненавидим больше всех на свете, даже больше шефанхау?
Один из пленников что-то пробормотал, глядя в землю. Вожак быстро подошел к нему и острием топора приподнял его голову.
– Верно! Хорошо урок усвоил, дружок. Ну-ка, скажи погромче.
Пленный едва шевелил пересохшим от жажды языком и разбитыми, запекшимися губами, глядя в темнеющие небеса; по щекам его текли слезы; вдруг он возопил каким-то диким надтреснутым голосом:
– Тех, кто лижет мочу шефанхау!
И застонал. А потом вдруг снова издал пронзительный вопль.
Вожак мабденов улыбнулся, отвел назад руку с зажатым в ней топором и рукоятью ударил пленного в живот. Вопль резко прервался; от нестерпимой боли несчастный согнулся пополам.
Коруму никогда не приходилось видеть столь бессмысленной жестокости. Оцепенев от ужаса, он смотрел, как мабдены вновь связали пленников, повалили их наземь и принялись тыкать в них ножами и пылающими головнями, причиняя бесконечные страдания и заставляя корчиться от боли, однако не убивая.
Вожак со смехом наблюдал за ними, сам участия в истязаниях не принимая.
– Ох и попомните вы меня, когда ваши души соединятся с душами проклятых шефанхау в Колодцах Псов! – бурчал он добродушно. – Ох и попомните вы повелителя денледхисси Гландита-а-Крэ, грозу шефанхау!
Корум так и не смог разгадать, что означают эти слова. «Шефанхау», возможно, было изуродованным вадхагским словом «сефано», которое имело несколько значений, например «дьявол», «злодей», «демон». Но почему мабдены сами себя называют «денледхисси»? И не является ли это слово – а скорее всего так и есть – искаженным вадхагским «донледисси», что значит «убийцы»? И не используют ли мабдены понятие «шефанхау» для обозначения любого врага? При этом похоже, что среди их врагов есть и какие-то другие мабдены…
В полном недоумении Корум потряс головой. Да, мотивы поведения диких животных были ему куда понятнее мабденских. С точки зрения чистой науки они совершенно перестали интересовать его, начиная раздражать и вызывая одно лишь отвращение. Он легонько тронул поводья и быстро поехал в сторону леса.
Увиденное он пока что мог объяснить одним-единственным способом: эти мабдены явно претерпели некую регрессивную эволюцию, причем процесс шел чрезвычайно быстро. Вполне возможно, он видел всего лишь утративших разум последышей этого племени. Если его рассуждения верны, то именно утрата разума и послужила причиной того, что мабдены считают врагами собственных соплеменников – бросаются же на себе подобных заболевшие бешенством лисицы.
Теперь Корум чувствовал еще более острую потребность поскорее выполнить обещание, данное отцу. Он погонял и погонял коня, который и без того мчался как ветер по направлению к замку Крашах. Принцесса Лорим, что жила там, совсем близко от мест расселения мабденов, наверняка смогла бы дать Коруму ответы на мучившие его вопросы.
Глава 4
Гибель красоты – бремя правды
Миновав высокие зеленые холмы, что со всех сторон окружали долину, Корум не обнаружил никаких следов пребывания мабденов, кроме черных кострищ и мусора. Он остановил коня и огляделся. Замка принцессы Лорим почему-то видно не было.
Здесь росло множество тополей, вязов и берез; в теплых полдневных лучах солнца долина выглядела удивительно мирной. Интересно, куда же все-таки подевался замок, недоумевал Корум.
Он снова вытащил из-под кольчуги карту и внимательно ее рассмотрел. Замок должен был стоять прямо посреди этой долины, окруженный по периметру шестью рядами тополей и еще двумя рядами – внешними – вязов. Корум снова уставился перед собой.
Да, кольца тополей и вязов на месте. Но в центре – никакого замка! Лишь какое-то странное облачко тумана.
Откуда там туман в такой ясный полдень? Значит, это дым?
Корум погнал жеребца вниз по склону холма.
Он миновал первый ряд деревьев, второй и не останавливался, пока не вылетел на середину последнего зеленого круга. Но и там никакого замка не оказалось. Зато отчетливо чувствовался запах дыма. От дыма уже щипало глаза и горло.
Лишь теперь Корум смог различить несколько странных темных предметов и в ужасе приблизился к ним, хотя в горле ужасно першило, а дым застилал глаза. Острые осколки камней, груды искореженного металла, обгоревшие балки…
Увы, сомнений не оставалось: перед принцем Корумом были развалины замка Крашах. Тлеющие руины. Страшный пожар уничтожил замок без следа, пожрав, видимо, и его обитателей, ибо Корум, сдерживая храпящего, возбужденного коня, повсюду видел почерневшие кости людей. А за пределами гигантского пепелища видны были следы яростной битвы: сломанная колесница мабденов, несколько трупов дикарей, разрубленное на куски тело старой вадхагской женщины…
И, несмотря на дым и еще тлеющий пожар, уже начинали слетаться на пир стервятники и воронье.
Так принц Корум впервые познал истинное горе. Он догадался, что это именно горе, хотя никогда не испытывал таких чувств прежде. А потом глубокая печаль охватила его душу.
На всякий случай он один раз громко крикнул, надеясь, что откликнется хоть кто-то из уцелевших обитателей замка, но ответом ему было молчание. И принц Корум медленно поехал прочь.
Ехал он на восток, к замку Сарн.
Целую неделю он гнал и гнал своего коня, почти не слезая с седла, и ощущение огромного горя и глубокой печали не покидало его. А потом вдруг возникло какое-то новое – ноющее, болезненное – чувство, и принц Корум догадался, что это тревога.
Сквозь заросли бузины к замку Сарн вела широкая тропа. Конь и всадник смертельно устали и еле двигались, так что мелкие зверюшки вполне успевали спрятаться, заслышав стук копыт. Из хмурого неба сеялся дождик. Запаха дыма не чувствовалось, но когда Корум добрался наконец до развалин замка, то понял: они давно уже перестали гореть. Черные обуглившиеся камни были холодны, а стервятники и воронье, добела обчистив кости убитых, улетели прочь в поисках новой добычи.
И тут впервые слезы навернулись Коруму на глаза. Он слез со своего запыленного и усталого коня, взобрался на груду почерневших камней и уселся там, глядя вдаль.
И сидел он так много часов подряд, а потом из горла его вдруг вырвался странный тонкий звук. Ничего подобного он от себя не ожидал и не понимал, что с ним такое творится. Но и этот жалобный стон не принес его душе облегчения. Он никогда не видел принца Опаша, хотя отец часто и очень тепло вспоминал его. Он не знал никого из тех людей, что жили в замке Сарн, но оплакивал их долго и горестно, пока совершенно не обессилел и не погрузился в мрачное забытье, рухнув ничком прямо посреди печального пепелища.
А дождь все падал на алый плащ принца Корума, на жалкие руины старинного замка, отмывая до белизны кости погибших. Рыжий конь между тем, пощипав травы, отыскал себе убежище под густыми кустами бузины и улегся там. Некоторое время он еще поглядывал на хозяина, а потом тоже уснул.
Пробуждение Корума было внезапным. Он вскочил и тут же стал пробираться меж руин к зарослям бузины, где тихо ждал его верный конь. Мысль, от которой он проснулся, теперь не давала ему покоя: он понял, что все эти преступления – дело рук мабденов. Нхадраги никогда не сжигали замки своих врагов, не было у них такого обычая. Кроме того, уже несколько столетий между вадхагами и нхадрагами царил мир, прежняя яростная вражда осталась в далеком прошлом.
Правда, в какой-то момент у Корума возникло подозрение, что мабдены нападают на вадхагов по наущению нхадрагов, однако подобное подозрение он сразу отмел как несправедливое. Оба народа всегда неукоснительно подчинялись древним правилам ведения честного боя. К тому же у былых противников не осталось былого стремления расширять свои территории или хотя бы охранять их границы: из-за войн численность обоих народов и так была крайне невелика.
Покрытое пылью лицо Корума осунулось от усталости и горя. По щекам тянулись грязные бороздки от пролитых слез. Он поднял коня, вскочил в седло и двинулся на север, к замку Гэл. В душе его еще теплилась надежда, что север пока свободен от мабденов, ведь их орды идут в основном на юг и восток.
Днем позже Корум остановился, чтобы напоить коня, на берегу маленького озерца и вдали, по ту сторону заросшего вереском болота заметил вьющийся в воздухе дымок. Он сверился с картой: в той стороне не был помечен ни один замок.
Корум колебался. А вдруг это стоянка мабденов? Вдруг у них есть пленные вадхаги? Их непременно нужно попытаться спасти!.. И он решил ехать туда, где был виден дымок.
Подъехав ближе, он обнаружил несколько столбов дыма. Это оказалось селение мабденов, весьма напоминавшее издали город нхадрагов, но спланированное значительно хуже. Да и дома в селении были грубые, примитивные – низкие каменные хижины, крытые тростником. Дым от сложенных из сланца очагов поднимался в небо прямо через дырку в кровле.
Вокруг селения раскинулись поля, где, видимо, выращивались некие съедобные злаки, но в данный момент поля были пусты. Кое-где на них паслись коровы.
Почему-то здесь Корум не чувствовал той опасности и угрозы, которая исходила от встреченной им ранее орды мабденов. Но из осторожности он остановил коня довольно далеко от поселка, решив сперва понаблюдать за его жителями.
Он прождал целый час, но никто так и не появился.
Тогда он подъехал ближе и остановился шагах в пятидесяти от ближайшей хижины.
Из-за низенькой двери не доносилось ни звука.
Корум прокашлялся.
И тут вдруг заплакал ребенок, плач которого кто-то спешно попытался заглушить.
– Эй, мабдены! – крикнул Корум. От усталости и горя голос его звучал хрипло. – Я хотел бы поговорить с вами. Чего вы боитесь? Вылезайте из своих нор.
Из ближайшей хижины ему ответил голос, в котором смешались страх и гнев:
– Мы шефанхау зла не делали! И они нам тоже. Но если мы станем говорить с тобой, денледхисси вернутся и в наказание отберут у нас все припасы, перебьют мужчин, изнасилуют женщин. Ступай же прочь, господин, умоляем тебя! Мы приготовили для тебя вкусную еду, сумка стоит у дверей. Возьми ее и оставь нас в покое.
Теперь Корум заметил и сумку. Значит, ему приготовили дань! Неужели они не знают, что их пища не годится для вадхагов, ибо чересчур тяжела?
– Мне не нужна еда, мабдены! – снова крикнул он.
– Но что же тебе нужно, господин? Нам больше нечего отдать тебе, кроме своих жизней.
– Я не понимаю, о чем вы говорите. Мне всего лишь нужно получить ответы на некоторые вопросы.
– Но ведь шефанхау знают все на свете! Мы же не знаем ничего.
– Почему вы так боитесь денледхисси? И почему называете меня именем дьявола? Мы, вадхаги, никогда не причиняли вреда мабденам.
– Это не мы, а денледхисси считают вас злыми демонами! И жестоко наказывают нас за то, что мы живем в мире с вашим народом. Они говорят, мабдены всегда должны убивать шефанхау – и вадхагов, и нхадрагов, – потому что все зло в мире от них, а мы, по их словам, виноваты в том, что позволяем злу существовать с нами рядом. Они утверждают, что мабдены для того и созданы, чтобы уничтожить всех шефанхау до одного. Денледхисси – слуги великого Правителя, графа Гландита-а – Крэ. И всеми нами правит король Лайр-а-Брод, чей каменный город Каленвир находится высоко в горах на северо-востоке. Неужели ты этого не знаешь, господин?
– Нет, этого я не знал, – тихо промолвил Корум и развернул коня. – Но и узнав все это, я по-прежнему не понимаю почти ничего. – Прощайте, мабдены! – прогремел его голос. – Вам больше не следует меня бояться… – Он помолчал и попросил негромко: – Скажите мне напоследок еще одну вещь, ладно?
– Что же ты хочешь знать, господин? – откликнулся все тот же испуганный голос.
– Почему мабдены убивают мабденов?
– Я не понимаю тебя, господин мой…
– Я видел, как мабдены, люди одной с вами крови, убивают других мабденов. Вы что, часто это делаете?
– О да, господин. Мы делаем так довольно часто. Мы наказываем нарушивших наши законы… В назидание тем, кто может возжелать их нарушить…
Принц Корум вздохнул.
– Благодарю тебя. Что ж, теперь прощайте.
Рыжий конь трусцой пробежал по краю болота, и деревня мабденов скрылась вдали.
Теперь Корум осознал наконец, сколь сильно выросло за последнее время могущество мабденов. Такое никому из вадхагов даже в голову прийти не могло! Ведь мабдены успели создать хотя и крайне примитивное и весьма запутанное, но тем не менее собственное социальное устройство. Ими правили вожди различных рангов, у них имелись вполне оседлые селения, а большая часть территории Бро-ан-Вадха находилась теперь под контролем верховного правителя мабденов, короля Лайра-а-Брода, что значило приблизительно «король всей земли».
Корум припомнил давнишние слухи, которым тогда не придал значения: дикие орды мабденов захватывают отдельные замки вадхагов… многие города нхадрагов пали уже под их натиском…
Ему было ясно, что мабдены собственными жизнями готовы платить за уничтожение древних народов. Но почему? Ведь древние никогда и ничем им не угрожали! Да и чем малочисленные вадхаги и нхадраги могли угрожать несметным полчищам свирепых мабденов? Представители древних рас обладали по сравнению с этими молодыми племенами лишь одной действительно бесценной вещью: знаниями. Неужели мабдены так боялись их знаний?
В течение десяти дней лишь дважды останавливаясь на отдых, гнал Корум своего коня к северу. Теперь он хорошо представлял себе, как может выглядеть древний замок Гэл, если там побывали мабдены. Однако он непременно должен был добраться туда, чтобы увидеть все собственными глазами. Или же – если князь Фагуин и его семья еще живы, конечно! – предупредить обитателей замка о грозящей им опасности.
Селения мабденов теперь встречались часто, но Корум избегал их. Встречались деревеньки, похожие на ту, первую, но некоторые селения были значительно больше. В центре каждого высилась мрачная каменная башня. Несколько раз он видел в отдалении отряды мабденских воинов, и лишь более острые, чем у мабденов, слух и обоняние позволяли ему заметить их раньше, чем они заметят его.
Однажды он даже вынужден был переместиться вместе с конем в другое измерение – истратив при этом немыслимое количество энергии и с трудом избежав прямого столкновения с мабденами. Он видел их прекрасно: они проехали мимо него не более чем в пяти шагах, однако увидеть его были не способны. Как и те мабдены, которых он видел прежде, эти тоже ездили не верхом, а в повозках, запряженных косматыми лошадками. Когда Корум увидел их поближе – лица с жирной и грязной кожей, покрытые оспинами и следами других болезней, вонючие тела, разукрашенные варварской татуировкой, – то в очередной раз подивился их разрушительной мощи. Ему по-прежнему трудно было поверить, как эти дикари, почти животные, похоже, совсем лишенные второго зрения, сумели разрушить замки великих вадхагов.
И вот наконец наш Принц в Алом Плаще достиг подножия холма, на котором стоял замок Гэл, и увидел, как завивается в воздухе черный дым, пронизанный красными языками пламени, и понял, что те мабдены, которые прошли так близко от него, как раз возвращались после битвы у стен замка и одержанной там кровавой победы.
Это было настоящее побоище. Яростное сражение длилось, видимо, много дней. Обитатели замка Гэл оказались более подготовленными к войне, чем другие вадхаги. Надеясь отыскать хоть кого-то из раненых соплеменников, Корум погнал коня галопом вниз по склону холма.
Но единственным живым существом среди дымящихся развалин оказался мабден, жалобно стонавший и брошенный своими. Корум сделал вид, что не заметил его.
Он обнаружил три трупа вадхагов. Все трое умирали долго и в страшных мучениях. Двоих воинов буквально изрубили на куски вместе с доспехами, но сперва им отсекли руки и ноги. А третья… То была девочка лет шести.
Корум бережно перенес трупы к жарко горевшему огню пожара, чтобы огонь пожрал тела погибших вадхагов, и вернулся к своему коню.
Вдруг он услышал, что раненый мабден зовет его. Корум замер: голос незнакомца звучал иначе, чем у прочих дикарей.
– Помоги мне, господин мой!
То был до боли знакомый, певучий язык вадхагов и нхадрагов!
А вдруг это вадхаг, притворившийся мабденом, чтобы не погибнуть? Корум взял коня под уздцы и пошел назад. Миновав дымовую завесу, он остановился над распростертым на земле раненым.
Тот был одет в неуклюжий плащ из волчьих шкур и полукольчугу из железных звеньев. Сползший шлем скрывал большую часть его лица, и раненый почти не мог видеть. Корум осторожно снял с него шлем, отбросил в сторону… и у него перехватило дыхание.
То был вовсе не мабден! Но и не вадхаг. Перед принцем было окровавленное лицо нхадрага – смуглая кожа, приплюснутый нос, низко, почти от самых бровей растущие волосы.
– Помоги мне, господин мой! – повторил нхадраг. – Я ранен не очень тяжело и могу еще тебе пригодиться.
– Кому ты хочешь служить, нхадраг? – тихо спросил Корум. Оторвав кусок ткани от рукава рубашки нхадрага, он вытер запекшуюся у того на лице кровь, мешавшую ему разлепить веки. Раненый заморгал, стараясь получше разглядеть своего возможного спасителя. – Так кому же ты собираешься служить? – снова спросил его Корум. – Неужели мне?
Затуманенный взор нхадрага прояснился, и глаза его вдруг наполнились неподдельной и неистребимой ненавистью.
– Вадхаг! – завизжал он. – Значит, один из этих вадхагов еще жив!
– Да, я еще жив. Почему ты так ненавидишь нас?
– Все нхадраги ненавидят вадхагов. И всегда ненавидели. Но как случилось, что ты не умер? Может, ты где-то прятался?
– Я не из замка Гэл.
– Значит, я был прав: это не последний их замок. – Нхадраг завозился, пытаясь вытащить нож, но силы покинули его, и он снова рухнул на землю.
– Ненависть… Вряд ли нхадраги питали к нам именно это чувство, – проговорил задумчиво Корум. – Они хотели заполучить наши земли, это так, но воевали мы друг с другом БЕЗ НЕНАВИСТИ. Ненавидеть вы научились у мабденов, нхадраг. Твои предки этого чувства не знали. Зато хорошо понимали, что такое честь. Неужели нынешним нхадрагам это слово неведомо? Как мог ты, представитель древнего народа, стать рабом мабденов?!
Легкая улыбка скользнула по губам нхадрага.
– Все оставшиеся в живых нхадраги вот уже два столетия пребывают в рабстве у мабденов. Мы живем, подобно жалким псам, испытывая невыносимые страдания. Нас и используют как охотничьих псов, заставляя вынюхивать следы той «дичи», которую мабдены называют шефанхау. А мы, нхадраги, поклялись им клятвой верности, лишь бы остаться в живых.
– Неужели у вас не было другого пути к спасению? Ведь в других Измерениях…
– Другие Измерения были для нас закрыты. Наши историки доказали, что последняя великая битва между вадхагами и нхадрагами настолько нарушила Великое Равновесие, что боги закрыли для нас доступ в иные миры…
– Боги?.. Значит, и вы снова поверили в богов, вернулись к разным суевериям… – пробормотал Корум. – Но зачем мабдены ведут с древними народами столь жестокую войну?
– Они вытесняют нас, вадхаг. И они несут с собой тьму и ужас. И гибель всего прекрасного, и бремя правды. Они заселили уже весь наш мир! У нас нет больше права на жизнь в нем. Сама природа нас отвергает. Нас в этом мире быть не должно!
Корум вздохнул.
– А не твои ли хозяева, мабдены, внушили тебе все это?
– Нет, такова жизнь, вадхаг.
Корум пожал плечами.
– Возможно.
– Это так, вадхаг. И ты, должно быть, не в своем уме, если станешь отрицать очевидное.
– Ты им сказал, что это последний из наших замков?..
– Нет. Я чувствовал, что должен быть еще один. И я сказал им об этом.
– И они отправились искать его?
– Да.
Корум тряхнул несчастного за плечо:
– Куда они направились?
– На запад, куда же еще! – ухмыльнулся тот.
Корум взлетел в седло.
– Постой! – прокаркал вслед ему нхадраг. – Добей меня! Умоляю, вадхаг! Не заставляй меня слишком долго мучиться.
– Я не умею убивать, – молвил Корум.
– Раз так, тебе непременно придется этому научиться! Ты должен научиться этому, вадхаг! Должен!
И Корум, как безумный, погнал коня на запад.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?