Текст книги "Неисправимый грешник"
![](/books_files/covers/thumbs_240/neispravimyy-greshnik-1273.jpg)
Автор книги: Мэдлин Хантер
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 4
Флер вышла из кареты Дэниела Сент-Джона и в сопровождении слуги направилась к входной двери тюрьмы.
Было одно немаловажное удобство для двадцатидевятилетней женщины, оставшейся в девицах и посвятившей себя благотворительной деятельности. Когда ты говоришь маленькую ложь, люди тебе верят. Мистер Сент-Джон и его жена Диана думали, что она собирается посетить собрание, которое планирует открыть новую школу для рабочих.
Флер знала все о лондонских тюрьмах. Она поддерживала таких реформаторов, как Элизабет Фрай, которые хотели улучшить условия содержания заключенных. Она неодобрительно отнеслась к решению мистера Томпсона поместить Данте в одну из самых худших тюрем. На узкой многолюдной улице воняло пищевыми отходами, из старых строений доносился гул голосов. Облупленная штукатурка, почерневшая от времени и сырости, производила гнетущее впечатление.
Гордость Данте будет уязвлена, если кто-то его увидит в этом месте. Флер тщательно отрепетировала план, согласно которому она якобы оказалась здесь.
Жена главного тюремщика встретила ее с поклонами, и это означало, что к предпринятым Флер шагам отнеслись благосклонно. Флер прислала ей модное платье с широкой юбкой из серебристо-голубого муслина.
Женщина ввела ее в зловонную приемную, в которой находились должники, а их кредиторы пытались заполучить свой долг. Несколько окон камеры пропускали минимум света, но Флер все же сумела разглядеть, что особых попыток обеспечить какой-то комфорт здесь не предпринималось. Несмотря на убожество обстановки, ее поразил боевой дух мужчин, играющих в карты на кусочки соломы.
В самой гуще этих игроков, с шуточками и смешками, продолжал ту самую игру, которая и привела его сюда, Данте Дюклерк.
В отличие от своих товарищей, у которых был довольно помятый вид, Данте выглядел безупречно. Было видно, что этот галстук он носит уже несколько дней, а сюртук нуждается в утюге. Однако он был выбрит и одет словно для выезда в город, хотя не приходилось сомневаться, что за пределы этих, стен ему не вырваться.
– К вам посетительница, мистер Дюклерк. Леди, – объявила женщина.
Они посмотрели в глаза друг другу. Улыбка слетела с лица Данте. Бросив карты, он подошел к ней.
– Мисс Монли, я удивлен. – В его тоне явно слышалось неодобрение. – Мег, я провожу ее во двор.
– За десять пенсов вы можете воспользоваться моей комнатой, если хотите.
– Мы выйдем во двор, Мег.
Данте вывел Флер из помещения. В загоне хрюкали три свиньи, несколько цыплят клевали почти голую землю. У дальней стены находилась грубо сколоченная скамья.
– Вам не следовало сюда приходить.
– Не бранитесь, Данте. Мне уже доводилось видеть подобные места, Я привезла вам кое-что от Шарлотты.
– Она уже присылала деньги, чтобы заплатить за мясо. Скажите ей, что я ни в чем не нуждаюсь.
– Это не совсем от Шарлотты. – Флер села на скамью и извлекла из ридикюля маленький кошелек. – Одна леди навестила вашу сестру, когда мы на прошлой неделе возвратились в город. Она сказала, что вы подарили ей эти драгоценности при расставании. Узнав о вашем нынешнем положении, она сочла себя не вправе держать их у себя.
Открыв кошелек, Флер вынула две аметистовые сережки.
Данте посмотрел на них.
– Не сомневаюсь, вы сочли безумием с моей стороны, что я потратил на это мои последние гинеи.
– Я думаю, вы решили, что эти гинеи не сделают погоды и для вас важно поддержать репутацию.
– Вы откровенны, Флер. – Он взял кошелек. – И доброжелательны. А теперь вы должны идти. Это не место для вас.
Однако Флер даже не пошевелилась. Целую ночь она провела в мучительных размышлениях, в результате явилась сюда и пройдет все до конца.
– Я пришла с визитом к вам, Данте. И очень невежливо выгонять меня.
– Прошу прощения. Разумеется, святая Флер хотела бы утешить заключенного. Я даже не спросил о вашем здоровье. Вам сейчас лучше? Если Шарл привезла вас в город из Леклер-Парка, я делаю вывод, что вы благополучно выздоравливаете. Вы выглядите сегодня очень славно. Голубой наряд оттеняет цвет ваших глаз.
Все эти любезности он произносил довольно саркастическим тоном. Да, его гордость была уязвлена. Он явно хотел, чтобы она ушла.
– Да, я выздоровела, благодарю вас. Я оставалась с Сент-Джоном, пока поправлялась.
– А Фартингстоун?
– Он не допускал его. Вплоть до настоящего времени.
Суровое выражение на его лице исчезло. Он снова стал похож на Данте, который в течение одного дня во время пребывания в коттедже был ее другом. На его лице появилась озабоченность.
– Чего он хочет?
– Он собирается попросить Верховный суд, чтобы все мои финансы были поставлены под его контроль по причине моего душевного состояния и моей неспособности здраво мыслить. Адвокат Сент-Джона считает, что он может добиться успеха. То, что я убежала и меня нашли в коттедже с вами, вряд ли мне поможет. Наряду с контролем над моими финансами он намерен просить об опекунстве надо мной.
Данте сел рядом.
– Черт бы побрал этого типа! Если дойдет до этого, может, вам лучше попросить кого-то об установлении опекунства. Мой брат вернется через месяц. Он согласится на это.
– Хотя я полностью доверяю Леклеру, я не хотела бы возлагать эту ответственность на его плечи или быть подотчетной ему. Я думаю о другом решении.
– Если могу вам чем-то помочь, то я к вашим услугам. – Данте вдруг взволнованно поднялся. – Здесь неподходящее место для вас, и если узнают, что вы здесь побывали, у Фартингстоуна появятся дополнительные козыри. Очень любезно с вашей стороны, что вы навестили меня, Флер. Признаюсь, что я беспокоился о вас все эти дни. Тем не менее вам лучше уйти.
– Пожалуйста, сядьте, Данте. Я хочу рассказать вам о своем решении и узнать, что вы о нем думаете.
Данте со вздохом повиновался. Она немного отстранилась от него, чтобы можно было наблюдать за цыплятами и свиньями, а не за его реакцией. Она опасалась, что не захочет видеть, как он отнесется к ее словам.
– Данте, Леклер когда-нибудь говорил вам, почему мы с ним не поженились?
Воцарилось молчание.
– Разумеется, нет, – наконец ответил Данте. – Полагаю, что из-за Бьянки.
Она и раньше знала, что Леклер не рассказывал об этом Данте, но некоторая надежда на это все-таки была. Это значительно облегчило бы объяснение.
– Дело было не в Бьянке. Между Леклером и мной никогда не было настоящего романа. Все это было притворством. Я не хотела выходить замуж, и этот спектакль давал мне возможность выиграть год.
– Это многое объясняет. Я всегда думал, что Вердж плохо поступил с вами. Любовь многое прощает, но вы и он были почти обручены, перед тем как Бьянка приехала в Англию.
– Это было притворством с самого начала. Я никогда не собиралась выходить замуж. – Флер закрыла глаза, сделала глубокий вдох и продолжила: – Правда, по мере того как крепла наша дружба, мне приходила мысль, что возможна альтернатива. Такой нестандартный вид брака. Я предложила ему, но он отказался.
– О чем вы говорите, Флер?
Как сказать об этом напрямик? Она не говорила об этом так откровенно с Леклером. Он каким-то образом знал, что именно она имеет в виду.
– Флер, вы предлагали моему брату фиктивный брак? Брак без физической близости?
Она почувствовала, как запылало ее лицо.
– Я не удивилась, что он отказался. Думаю, что мое состояние делало брак со мной соблазнительным, но, как виконт, он хотел сына.
– Почему вы мне это рассказываете? Вы задумались о замужестве?
– Вчера вечером после встречи с Грегори я подумала об этом. Мне пришла в голову мысль о таком браке, какой я предлагала вашему брату. Муж будет иметь право, которое Грегори не сможет обойти. Понимание этого положит конец его преследованиям. Я права, не правда ли? Вы не находите?
Снова воцарилось длительное молчание.
– Я могу лишь сказать, что вы должны быть предельно осторожны в выборе человека для этой цели, Флер.
То, каким тоном это было сказано, заставило Флер посмотреть Данте в лицо. Он глядел на нее изучающим, задумчивым взглядом.
–Да, очень осторожной, – согласилась она. – Это должен быть человек, которому я доверяю. Человек, который с твердым пониманием отнесется к тому, что я не могу быть настоящей женой.
Он продолжал смотреть на нее. Она почти растеряла все свое мужество, но воспоминание о багровом, с прожилками, лице Грегори, который требует ее возвращения от Сент-Джона, о том, каким вкрадчивым и в то же время непререкаемым тоном он с ней разговаривал, заставило ее взять себя в руки.
– Это должен быть человек, живущий полной жизнью и заинтересованный в том, чтобы этот брак не стеснил его, – продолжила она. – Мужчина, который получит половину моего дохода и позволит мне использовать другую половину так, как я пожелаю. В реальности мы оба будем жить порознь. В действительности мы не будем находиться в браке.
– Вы рисуете мужчину, безукоризненно честного, который должен быть своего рода образцом. Как, например, мой брат. Но таких, как он, очень мало.
– Я имею в виду порядочного человека, но вовсе не ходячую добродетель. Может быть, это такой мужчина, который не возьмет и пенни от подруги, но сможет принять солидную сумму от жены. Человек, имеющий богатый опыт, который знает, что свеча не загорается до тех пор, пока ее не подожгут. Мужчина, которому нет нужды искать утех у жены, потому что он может найти их в любом месте за одну лишь улыбку. Такой, как вы.
Ну вот. Слово сказано.
Выражение лица Данте сделалось еще более сосредоточенным. Он продолжал изучающе смотреть на нее, словно пытаясь определить, насколько она серьезна.
Казалось, прошла целая вечность в молчании, которое нарушали звуки городской жизни да кудахтанье кур. Флер вознесла молитву о том, чтобы на его лице не появилось отвращения.
Ей пришлось отвернуться.
– Я никогда не собиралась делать подобное предложение какому-либо другому мужчине, Данте. Я понимаю, что вы можете смотреть на меня как на нечто противоестественное.
– Все не так уж противоестественно, Флер. Скажите, а вы уверены, что еще не переросли свои девичьи страхи?
– Это не девичьи страхи. У меня кровь леденеет при мысли о… Когда я услышала, что мужчина хочет совершить сделку и купить меня… я не могла дышать. – Ею вдруг овладела паника, как и в ту страшную ночь.
Данте отреагировал мгновенно и слегка погладил ее по волосам:
– Успокойтесь, милый нежный цветок. Если вы так говорите, я вам верю.
Снова воцарилось молчание. Флер закрыла глаза и помолилась, чтобы он не отверг ее напрочь.
– Вы упомянули два пункта соглашения, которые касаются физической близости и денег и выходят за рамки ординарных, Флер. Есть ли еще какие-нибудь необычные условия?
Его готовность выслушать ее породила в ней надежду, что ее жизнь, ее планы не будут у нее украдены.
– Мои прибыли я получаю, от треста, которым владел отец. У меня есть земли и другие источники поступлений, которые я унаследовала в основном от тети. Я хочу, чтобы мне было обещано, что я могу распоряжаться этой собственностью и доходами так, как я пожелаю. Я хочу вашего подтверждения, что вы не станете вмешиваться и подпишете необходимый документ.
Его реакция свидетельствовала о том, что он считает эти условия весьма необычными, как это и было в действительности. По закону мужья должны получать все и контролировать все земли. Она предлагала неслыханное, но отчаянно нуждалась в том, чтобы он согласился на это. Она жила независимой жизнью слишком долго и очень далеко зашла в осуществлении своего большого проекта, чтобы ее решения зависели от воли любого мужчины, тем более от мужа, который на самом деле не будет таковым.
–Даже без этой независимой доли мое состояние весьма значительно, Данте. Половина прибыли от треста – это солидная сумма.
– Насколько солидная?
– Ваша доля составит три тысячи, которые вы сможете использовать по своему усмотрению. Я и впредь буду содержать дом и хозяйство за свой счет.
Данте засмеялся:
– Это и в самом деле большая сумма, Флер. Однако же взгляните, где мы сейчас. Простите меня, но это не слишком разумно с вашей стороны – делать подобное предложение человеку, который находится в тюрьме за долги. Вы не боитесь, что когда-нибудь я снова окажусь в стесненных обстоятельствах и проиграю ваше состояние?
– Все наши договоренности основываются на том, что вы человек чести. Этой гарантии для меня достаточно. Я ни на мгновение не сомневаюсь, что вы выполните все обещания, которые дадите. Даже если вам когда-то это понадобится, я не верю, что вы это возьмете. Я также думаю, что вы никогда не наделаете долгов, которые поставят под угрозу то, что не является вашим.
Выражение лица у него снова сделалось загадочным. Она не могла понять, то ли ему польстили ее слова, то ли он пытается скрыть от нее свое мнение о том, что она просто дура.
– Должно быть, вы находите странным, что я не хватаюсь обеими руками за это предложение. Оно очень щедро и полностью решает все мои проблемы.
– Как и мои. Оно, безусловно, взаимно выгодно.
– Оно слишком оптимистично с вашей стороны с учетом кратковременности нашей дружбы, Флер.
– Я доверяю вам. Я знаю, что вы благородны. Я получаю удовольствие от общения с вами, а это так редко со мной бывает, когда дело касается мужчин.
– Вы можете найти лучший вариант.
– Не думаю.
Он резко поднялся и, скрестив руки на груди, с задумчивым видом отошел прочь. Взрыв смеха в камере напомнил Флер, в каком специфическом месте сделано это предложение. Впрочем, оно само по себе было настолько из ряда вон выходящим, что для него трудно найти приличествующее место.
Он вернулся и остановился перед ней. Поставив ногу на скамейку, он нагнулся и приподнял ей подбородок сухими теплыми пальцами, заставив ее посмотреть ему в глаза.
– Это удивительная идея. Совершенно неожиданная. Но я не тот человек, Флер, которые женятся.
– Но это не является браком в обычном смысле. Я ни когда не стану задавать вопросов о ваших любовницах, Данте. Я знаю, что не имею на это права. Не будет никаких сцен ревности.
– Свобода иметь любовниц – это не то, что беспокоит меня в настоящий момент. Мы говорим обо всей жизни. О том, насколько отдаленными друг от друга, по вашему мнению, мы должны быть. Если мы никогда не будем вместе, это вызовет массу вопросов.
– Нам не следует быть чужими. Мы можем иметь общий дом и принимать гостей, которые нас обоих устраивают.
– Полагаю, что нам придется так поступать поначалу, чтобы не вызвать у людей подозрений, особенно у Фартингстоуна.
– Вы можете переехать в мой дом в Мейфэре после свадьбы. Там вполне хватит для вас места.
Выражение лица у него сделалось серьезным, и Флер понимала, что он решает в этот момент ее судьбу. Его взор упал на ее губы. Большим пальцем он коснулся ее рта.
– Мне будет позволительно иногда целовать свою жену?
– Друзья это делают, разве не так?
Он мягко прикоснулся губами к ее губам. Этот теплый поцелуй породил некий проблеск внутри ее.
– Когда вы намечаете устроить свадьбу, мисс Монли? Так случилось, что в моем календаре не запланировано никаких светских мероприятий.
Это деньги склонили его к такому решению. Он был бы последним идиотом, если бы не ухватился за неожиданно появившуюся возможность покончить с финансовыми проблемами.
Данте говорил себе это десятки раз, когда обдумывал причину, по которой он принял предложение Флер.
Конечно, женитьба поможет ему выбраться из кризисной ситуации. Но в то же время он вынужден был признать, что предложение Флер затронуло в нем иные, доселе неведомые ему струны. Она доверяла ему. Это было что-то удивительное и ко многому обязывало.
Это совершенно необычное соглашение во многом было просто идеальным. Каждодневное сосуществование едва ли окажется неприятным. У него будет столько же свободы, сколько и раньше, но к тому же появятся деньги. В конечном счете он перестанет зависеть от своей семьи.
Да, в финансовом отношении все складывается очень хорошо.
Лишь единственное облачко омрачало открывшиеся перед ним сияющие горизонты: если Флер оставалась безразличной к мужчинам, то он не был равнодушен к Флер.
Тогда, во дворе, где цыплята сновали возле его ног и он взвешивал все «за» и «против» ее предложения, эта часть договоренности несколько смутила его. Когда он взял ее руку в знак того, что принимает предложение, ему потребовалось определенное усилие воли, чтобы не запечатлеть на ней поцелуй иного рода, чем тот, который она позволила.
Но это пройдет. Когда он вернется к прежнему образу жизни, его влечение к ней быстро исчезнет. Оно редко сохранялось у него долго по отношению к одной женщине.
И хотя все упиралось в ее деньги, она дала понять, что дело не только в них. Поэтому, когда Джулиан Хэмптон, адвокат Дюклерков, приехал в тюрьму, чтобы обсудить условия соглашения, Данте не стал оспаривать сумму в три тысячи в год, хотя в случае нормального брака он получил бы гораздо больше.
Он не моргнув глазом выслушал объяснение Хэмптона, что земли также будут находиться в собственности Флер и она станет использовать их и доход от них так, как сочтет нужным.
Он остался бесстрастным даже тогда, когда Хэмптон сообщил ему, что он может покинуть тюрьму. Адвокат уже поговорил с Томпсоном по просьбе Флер и проинформировал кредитора, что невеста Данте намерена выплатить полностью весьма кругленький долг в пятнадцать тысяч фунтов.
Обговорив в деталях все условия Флер, Хэмптон затем официальным тоном сказал:
– Как консультант вашей семьи я бы предостерег тебя против этого брака. – Он был другом семьи в течение многих лет, но сейчас и голосом, и всем своим поведением показывал, что он исполняет профессиональный долг.
– Условия необычны, но щедры.
– Ты обещаешь согласиться с финансовыми решениями даже в том случае, если они неразумны. Она может промотать все состояние, которое не принадлежит тресту, и у тебя не будет права предотвратить это.
– В таком Случае мы станем жить на доходы от треста. Однако маловероятно, чтобы она промотала все остальное.
Хэмптон встал и подошел к крохотному грязному оконцу камеры. На сей раз Данте заплатил Мег десять пенсов за возможность поговорить без помех. Хэмптон смотрел на захламленный двор, всем своим видом являя воплощение профессиональной ответственности. Вряд ли кто-нибудь мог подумать, что когда-то в детстве они вместе играли, когда Хэмптон приезжал в гости к Верджилу.
– Разумеется, частное соглашение не имеет законной силы. Если ты решишь, что ее действия неразумны, или пожелаешь прервать договоренность по другим причинам, ни один судья ее не поддержит. Я объяснил ей это.
– Думаю, что она уже понимает масштабы риска.
– Да. Это дело твоей чести. Именно так она и сказала. Я предпочел бы, чтобы эти слова были зафиксированы на бумаге. Тогда их можно было бы соответственным образом интерпретировать и оспорить. Если она рассчитывает только на твое благородство, то у тебя нет иной альтернативы, кроме как поступить неблагородно.
Хэмптон обернулся. Его лицо оставалось бесстрастным, взгляд черных глаз был загадочно непроницаем. Впрочем, никогда нельзя было понять, что на самом деле думает Хэмптон. Данте знал, что многие женщины находили его таинственным и романтичным, в то время как мужская часть общества считала его слишком гордым и замкнутым.
– Все-таки я должен предостеречь тебя и по другим причинам. Я навел справки о ней.
– Я не просил тебя об этом. – Данте постарался сдержать раздражение, однако скулы его напряглись.
– Сент-Джон и я подумали, что нелишне выяснить, на сколько обвинения Фартингстоуна обоснованны.
Хэмптон был также и адвокатом Сент-Джона, что объяснялось их общими дружескими отношениями с Леклером. Они представляли собой круг друзей, которые в течение многих лет сражались вместе. Будучи молодыми людьми, они получили прозвище Хэмпстедское общество дуэлянтов, и Данте был вовлечен в эту группу после окончания университета.
– Мне так повезло, что ты и Сент-Джон – мои ангелы-хранители. .
– Сейчас, когда Леклер в Италии…
– К черту Сент-Джона и тебя…
– Мы твои друзья, Дюклерк. Можешь злиться, если тебе так хочется, но выслушай меня. Мисс Монли отказалась объяснить некоторые моменты, о которых я ее спросил, и у меня большие сомнения, существуют ли вообще разумные объяснения на этот счет.
– Ты разговаривал с ней во время наведения этих справок? – Он представил себе, как Хэмптон изучающим взглядом смотрит на Флер, задавая ей свои адвокатские вопросы, и это его еще больше разозлило.
– Я говорил также с Фартингстоуном…
– К черту Фартингстоуна!
– Ты только выслушай меня. – Хэмптон погладил рукой каменный бордюр окна. – Перемены в поведении твоей невесты после ее разрыва с Леклером хорошо известны. Однако недавно она пошла еще дальше в своей расточительности. Она не просто разбазаривает свой доход. Она продала кое-что из того, что не контролируется трестом, и раздаривает деньги направо и налево. В большинстве случаев это вполне предсказуемые акты благотворительности. Но в прошлом году она направила крупную сумму, не меньше тысячи фунтов, на север во время прекращения работы на угольных шахтах. Деньги пошли на содержание семей горнорабочих и шкиперов.
– Это означает лишь то, что ей не нравится, когда люди умирают с голоду.
– Это свидетельствует также о том, что она может быть связана с некоторыми радикальными группировками, которые действуют в обход закона. И в этой связи возникает вопрос, не убегала ли она, когда ты ее обнаружил, к ним и не замешана ли она в том, что происходило с усадьбами в ту самую ночь.
– Я в это не верю.
– Это также означает, что у Фартингстоуна есть влиятельные люди, которые не хотят, чтобы такая финансовая поддержка повторилась.
К последнему замечанию стоило прислушаться. Не было сомнения, что именно эти облеченные властью люди могли нашептывать судьям в Верховном суде.
– Уменьшение ее состояния было довольно значительным за последние два года. Смерть ее матери, вероятно, каким-то образом связана с ее возросшей щедростью. Фартингстоун может знать все детали. Он считает, что пятьдесят процентов земель ушло. Она продала их.
Неудивительно, что Фартингстоун объявил ее помешанной. Землю копили, наследовали, ее страстно желали.
– У нее и без этого остается богатое состояние.
– Еще один момент. Когда ее спросили, каким образом она решает, какую собственность и когда продать, она заявила, что у нее есть советник. Она не назвала имени это го человека. Фартингстоун полагает, что никакого консультанта у нее нет, что это чистая фантазия.
– Она заявляет, что слышит голоса? Разговаривает с невидимыми друзьями? Надеюсь, ты не веришь…
– В настоящее время она планирует продать самый большой участок земли, усадьбу в Дареме. Она унаследовала ее от своей тети Офелии. Я не сказал, что ее тетя была большой оригиналкой. Похоже, это в крови их семейства.—Хэмптон постарался не выказать своего раздражения, произнося эту фразу.
– Это свойственно моему семейству. Однако я не вижу, чтобы кто-то пытался приклеить моим сестрам ярлык не правоспособных.
– Была также еще одна тетя, несколько лет назад умершая. Настолько странная, что даже эксцентричная тетя Офелия старалась ее изолировать. – Хэмптон говорил дьявольски ровным, бесцветным голосом. – Мисс Монли не сказала, кому она планирует продать собственность в Дареме, и ни я, ни Сент-Джон не смогли выявить имя покупателя. Мы опасаемся, что она может стать жертвой мошенничества. В подобных случаях часто требуется секретность, и по завершении сделки она ничего вообще не откроет.
– Возможно, это объясняется тем, что она считает, что ты, как и Фартингстоун, не имеешь права требовать от нее раскрытия подробностей.
– Да, но у тебя будет такое право, несмотря на приватность ряда условий вашего брака. Я предложил, чтобы она изложила факты в письменном виде, запечатала это в конверт и позволила бы передать это письмо тебе. Она отказалась. «Это не ваше дело», – заявила она.
Ее ответ нисколько не шокировал Данте. Ее столь откровенное заявление делало предельно ясным, что она имела в виду, когда выдвигала свое предложение. Его раздражение отступило, когда он стал анализировать подоплеку.
Жить отдельно, заявила она тогда. Не находиться в реальном браке. Она имела в виду именно это.
– Я снова должен посоветовать тебе не соглашаться на этот брак, – сказал Хэмптон. На сей раз он произнес это не бесстрастным голосом адвоката, а придал ему дружеский оттенок.
– Я уже дал согласие на это, Джулиан.
– Ты можешь не связывать себя контрактом. Сент-Джон заплатит Томпсону, а Леклер по возвращении возместит ему сумму.
– Пятнадцать тысяч – слишком большие деньги даже для моего брата.
– Я знаю, что он может себе это позволить. Только доход виконта может перекрыть эту сумму.
– Значит, сейчас я буду взят на поруки женой брата?
– Это альтернативное решение твоей нынешней проблемы. Что касается принятия предложения, я могу взять это под свою опеку.
Хотя Данте не желал, чтобы Хэмптон опекал его брачный контракт, еще менее он стремился к тому, чтобы Сент-Джон, а затем Леклер выплачивали его долг. Он не хотел альтернативного решения.
Он понимал, что отвергает его по одной простой причине: он не намерен оставлять Флер в беде.
Она, нуждаясь в помощи, пришла к нему, и он согласился с ее планом. Может, она в какой-то степени помешана, но и не исключено, что Флер рациональна, как часы. В любом случае он обещал ей защиту.
– Многое из того, о чем ты рассказал, – всего лишь поступки женщины с добрым сердцем, которая слегка эксцентрична или излишне щедра, Хэмптон. Если она говорит, что у нее есть советник, я уверен, что он есть. Если он злоупотребляет ее доверием, я это выясню и буду иметь с ним дело.
– Что, если она не пожелает быть откровенной с тобой? Она может потребовать твоей подписи на документах, о которых ты ничего не знаешь либо их не одобряешь. По этому соглашению в один прекрасный день ты вынужден будешь поспособствовать плану, который призван ее разорить.
– Я не подпишу ничего без объяснений, которые мне покажутся здравыми в финансовом отношении. В иерархии благородных поступков мой долг защитить ее стоит на первом месте. Независимо от нашего договора она останется моей женой, и я буду нести ответственность за нее.
– Стало быть, ты преисполнен решимости? Коли так, то я, как твой друг и адвокат, намерен помочь тебе, даже несмотря на то что считаю это неразумным. Леклер может потребовать моей головы, но это уже проблема будущего.
Данте рассмеялся:
– Когда мой брат вернется, я объясню ему, что ты делал все возможное для моего спасения и что я, как всегда, жертва собственного безрассудства.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?