Текст книги "Лучший мужчина"
![](/books_files/covers/thumbs_240/luchshiy-muzhchina-4017.jpg)
Автор книги: Мэгги Осборн
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 5
– Уорд, послушай меня!
Заломив руки, Лес, спотыкаясь, семенила за Хэмом, широким шагом пересекавшим палисадник.
– Нам не нужно папино наследство. У нас есть лавка. Я буду работать с тобой, и мы вместе построим наше будущее. – По щекам ее катились слезы. – Я не вынесу этого!
Остановившись, она закрыла лицо руками, вздрагивая при мысли об ужасных быках, носившихся по загону. Ее трясло при воспоминании об их грозном реве, о выставленных вперед рогах, о тошнотворном запахе жженой кожи. Она знала, что ей надолго обеспечены ночные кошмары, в которых свирепые быки будут преследовать ее, стремясь поддеть на острые, как иглы, рога.
Уорд остановился возле своего экипажа и взялся за дверцы. Даже в темноте было заметно, как побелели костяшки его пальцев.
– Именно это и предсказывал твой отец, помнишь? Он сказал, что если ты выйдешь за меня, то кончишь тем, что станешь торговать в лавке.
Шагнув к Лес, он схватил ее за плечи и стал трясти, пока из ее волос не посыпались шпильки. Затем он склонил голову к ее лицу и, перекосившись от злобы, свистящим шепотом произнес:
– Ты отправишься в этот перегон, Лес, и ты будешь там вкалывать, черт возьми!
– Я не могу! – Лес, стараясь удержаться на ногах, схватилась за лацканы его пиджака. – Не заставляй меня идти на это!
В какой-то момент ей показалось, что он ударит ее, но сейчас ей было все равно. В том состоянии, в котором она находилась, Лес, пожалуй, даже готова была дать ему сдачи.
– Я не могу! Я не могу так над собой издеваться!
Голос ее сорвался на истерический визг, и Уорд, должно быть почувствовав, что она не в себе, сменил тактику. Озабоченно взглянув в глаза невесты, он привлек Лес к себе и, погладив по голове, зашептал страстно, почти касаясь губами мочки ее уха:
– Лес, успокойся и подумай. Ты – дочь Рорка, ты слишком хороша, чтобы работать в лавке. Ты не должна опускаться до того, чтобы носить грязный фартук и пресмыкаться перед всеми. Я этого не допущу. Мы заслуживаем лучшей доли.
Обычно, когда он начинал говорить о разнице в их социальном положении, то все больше распалялся и дело заканчивалось обвинениями в том, что она считает себя выше его. Получалось, что он должен наказать ее за то, что она – Рорк, или за то, что он – не Рорк. Она не знала, что было у него на уме, когда он отвешивал ей пощечины.
Но теперь он повел себя не так, как она ожидала.
– Лес, сладкая моя, послушай. Мы заслужили эти деньги. Я знаю, как трудно такой леди, как ты, работать наравне с простыми погонщиками, но пойми, ты должна это сделать. Для нас обоих. Мы должны доказать, что твой отец ошибался. – Давняя обида не давала Уорду покоя. Тон его стал резче: – Мы должны добыть эти деньги и показать всем, что я не хуже, чем твой отец!
Лес уронила голову ему на плечо и тихонько плакала. Хэм все говорил и говорил. Всю жизнь, сколько она себя помнила, ее поступками управляли другие. Ей всегда говорили, что хорошо и что плохо, и она лишь выполняла чужие указания. И никому не было дела до того, чего хочет она. Ей приходилось подстраиваться под других независимо от того, хотела она этого или нет.
– Ты меня слушаешь?
Хэм еще раз тряхнул Лес за плечо.
– Это все из-за денег, Уорд? – внезапно спросила Лес, удивляясь невесть откуда взявшейся храбрости. – Мои сестры считают, что тебе нужны только папины деньги.
Как легко было бы ему доказать обратное! Стоило лишь сказать, что ничего в его отношении к ней не изменится, если она откажется от участия в перегоне.
Он так долго молчал, что Лес снова начала всхлипывать. Конечно же, все дело в деньгах. Зачем еще ему на ней жениться? Она не была красивой, как Алекс и Фредди, ей недоставало их уверенности в себе, как и силы характера. Она ничего не умела, не могла ничего решить самостоятельно. У нее никогда не хватило бы смелости убежать из дома, так, как это сделали они. Что бы она ни предприняла, все оказывалось неправильно и плохо.
– Зря ты спросила меня об этом, Лес. Я не уверен в том, что ты правильно меня поймешь.
Даже человек, за которого она собиралась замуж, думал, что она слишком глупа, чтобы понять простой ответ. И возможно, он был прав. Теперь она уже не знала, сможет ли понять что-то самое элементарное. Если бы она была посо-образительнее, Уорд не стал бы изводить ее постоянными упреками.
– Не только из-за денег, но деньги тоже важны для нас, не так ли? Ну что ты словно окаменела? Прекрати смотреть на меня так, Лес, не то я разозлюсь.
Уорд со свистом втянул воздух сквозь сомкнутые зубы и с силой сжал плечи девушки.
– Всю жизнь я чувствовал, что заслуживаю лучшей участи, чем торчать в этой застойной луже, в этой грязной дыре, называемой городом Клис, управляясь в лавке. – Губы его скривились в брезгливой гримасе. – Я не меньше тебя заслуживаю жизни в красивом большом доме со множеством слуг.
Уорд, прищурившись, смотрел на дом.
– Ты мне раздавишь руки, – жалобно проговорила Лес.
– Когда ты сказала, что я могу приходить в гости, я увидел выход. – Уорд смотрел ей прямо в глаза. – Откровенно говоря, Лес, ухаживание шло не так уж гладко, с моей точки зрения. Твой отец оскорблял меня и норовил от тебя отвадить. Когда он умер, я решил, что теперь все будет хорошо. Потом мы узнали об этом проклятом завещании. А сейчас ты заявляешь мне, что не хочешь нашей доли в наследстве.
– Я этого не говорила… – Слезы все лились из глаз, и Лес не могла их остановить. – Я хочу, чтобы все у тебя было хорошо, честное слово. Но только я…
– Пойми, Лес, – перебил он ее. – Я не смогу содержать жену без нашего наследства. Дела идут совсем не так хорошо, как при моем отце. Папа все кланялся да расшаркивался, а я не такой, я не могу постоянно унижаться. Не по мне это. Но ты не плачь, а то выглядишь еще старше.
Его слова напомнили Лес о том, что она давно перешагнула тот возраст, когда большинство девушек выходят замуж. Возможно, Уорд был ее последним шансом. Если он на ней не женится, то кто же? Она ненавидела, когда люди как бы по устоявшейся привычке диктовали ей, что надо делать, но, увы, она действительно не чувствовала в себе достаточно уверенности, чтобы поступать так, как считает нужным. Она нуждалась в поводыре.
Достав из-за манжета платок, она прижала его к глазам, надеясь остановить поток слез.
– Без денег ты на мне не женишься. Ты это хочешь сказать?
– Я думаю только о тебе, – ответил Уорд, поглаживая ее по спине. – Я не могу заставлять тебя работать в лавке, как женщину из простонародья. Чем втягивать тебя в это, я лучше уйду сам.
Внезапно Лес почувствовала себя такой усталой, что ей захотелось одного – поскорее вернуться домой и лечь спать. На прошлой неделе, когда она рассказала ему, что сестры наняли Дэла Фриско, он настолько рассвирепел, что ударил ее по лицу, да так, что подбил глаз. Сегодня, когда она сказала ему, что не желает участвовать в перегоне, он, ей так казалось, должен был вновь ударить ее, но этого не произошло.
Открыв глаза, Лес увидела, как лунный свет бросает блики на его темя, просвечивающее сквозь редеющие волосы.
– Я могу погибнуть, – ровным, бесцветным голосом сказала она. – Я могу утонуть, споткнуться и упасть с лошади, я могу…
– Чепуха! Фриско – один из лучших табунщиков Техаса. Он этого не допустит.
Лес изумленно смотрела на своего жениха. Изменив на сто восемьдесят градусов свое отношение к Фриско, он вдруг узрел в нем на редкость благоразумного и профессионального трейл-босса, который защитит ее и будет о ней заботиться.
– Я буду участвовать, – наконец прошептала Лес.
Согласие было ее поражением. Но выбора у нее не оставалось. Если она откажется от перегона, то придется идти просить милостыню.
– Вот и славно, девочка моя!
Уорд радостно заключил Лес в объятия.
– Я знал, что ты образумишься, – с воодушевлением говорил он. – Знаешь, я приготовил тебе сюрприз. Хотел приберечь его до отправления, но не могу не поделиться с тобой прямо сейчас. Вот что я решил: я еду с тобой! С Лутером я уже все уладил. Он сказал, что в завещании нет никаких сведений, указывающих на то, что мне запрещено сопровождать вас, если я не стану оказывать вам никакой помощи.
Лес в ужасе смотрела на своего жениха.
– Уорд, я весьма польщена, но…
Он изведет ее своими придирками и доведет до состояния, когда она просто не сможет работать.
– Ты, наверное, беспокоишься о том, что я оставляю лавку без присмотра? Не волнуйся. Я все равно намеревался ее продать. И трудностей я не боюсь. Меня будет поддерживать сознание того, что я жертвую во имя нашего будущего.
Лес, видя, каким воодушевлением горит его взгляд, поняла, что все предшествующие этому торжественному моменту разговоры были лишь прелюдией к главному. Уорд раскрывал свои планы, подобно тому как скульптор срывает полотно с величайшего творения собственного гения, представляя восхищенным зрителям на обозрение свой шедевр.
– Я всегда буду в твоем распоряжении, когда тебе понадобится моя поддержка или совет. Гениальное решение, не правда ли?
– О, Уорд! Стоило ли продавать магазин? – тревожно спросила Лес. – Что, если нам не удастся привести в Абилин нужное количество быков?
Лес с трудом проглотила ком в горле. Она почти физически ощущала, как пригибается к земле под неимоверной тяжестью.
– Это уж тебе придется позаботиться о том, чтобы бычков было не меньше двух тысяч, – заметил Уорд как бы между прочим.
И снова перед глазами Лес пронеслось навязчивое видение, ставшее ее кошмаром: огромный буйвол с устрашающим видом несется прямо на нее. Страх подтачивал ее силы. Лицо Лес приняло безвольное, несчастное выражение. Трудно было даже мечтать о том, что она когда-чибудь научится справляться с таким чудовищем. Как она, Лес, всего лишь слабая женщина, могла повлиять на исход перегона?! Эта бездумная вера Уорда в нее не воодушевляла, а скорее обезоруживала. Груз ответственности, в том числе перед будущим мужем, грозил раздавить ее. Руки Лес задрожали, она была близка к обмороку.
Отстранившись, Уорд взглянул на невесту пристальнее и нахмурился.
– Ты не собираешься сказать мне спасибо? Это путешествие будет не из легких, сама знаешь. И не из дешевых. Я буду вынужден запасаться собственным провиантом. Я уж не говорю о неудобствах, которые придется терпеть в пути. Но я с готовностью иду на это. Ради тебя, ради нас обоих.
Все, конец, стучало у нее в голове. Все мосты сожжены. Уорд собирается продать магазин и тем самым отрезать последний путь к отступлению. В конце концов может получиться так, что у них не останется ни гроша за душой. А вина падет на нее, ведь он продает лавку, чтобы быть рядом с ней.
– Я…
Лес зажала рукой рот и, подхватив юбки, со всех ног бросилась к дому. Ворвавшись через черный ход, она стремительно взлетела наверх и заперлась у себя в спальне.
Это всего лишь игра, как на сцене, неустанно напоминала себе Фредди, снова и снова закидывая непослушное лассо. Движения получались достаточно грациозными, но недостаточно эффективными: ни один бросок не достигал цели, и это очень огорчало несостоявшуюся актрису. С тяжким вздохом Фредерика потерла ноющее плечо. Мышцы болели со вчерашнего дня – а все без толку.
– Нет, не так, – сказал Дринкуотер, проверяя узел, сделанный Фредди. – Давайте-ка я снова покажу.
Лес уныло посмотрела на веревку, которую держала в руках, и вдруг со злостью бросила ее на землю и разрыдалась. И в очередной раз, ни слова не говоря, убежала к себе наверх, поплакать в одиночестве.
– О, ради Бога, – сквозь зубы пробормотала Фредди, глядя на Марвина, который, по-видимому, не знал, то ли ему бежать за Лес, то ли оставить ее в покое. – Она еще такой ребенок.
Поглубже вдохнув, Фредди опустила заново Сделанное веревочное кольцо пониже, так, что оно почти касалось земли, и, раскрутив веревку, закинула подальше. Черт, веревка опять запуталась в юбках. Фредди едва сдержалась, чтобы не выругаться вслух. Дринкуотер в который раз показал ей движение. Как просто, если наблюдать со стороны. Фредди хотелось завизжать от злости.
И вновь она отмерила кусок веревки для кольца, затем закрутила его у своих ног, старательно придерживая юбку. Рука непроизвольно дернулась, и конец веревки больно хлестнул ее по подбородку. В глазах вспыхнули искры, и она упала на землю.
Но она должна была сделать это во что бы то ни стало! Еще раз, и дурацкая веревка, благополучно взметнувшись над головой, полетела вперед, не задев Фредди по лицу. Первая победа. Но неполная. Вращения не получилось.
– Вы закручиваете справа налево, – услышала Фредди из-за спины. – Вращайте слева направо.
Обернувшись, Фредди увидела Дэла Фриско. Тот стоял и улыбался, глядя на веревку, закрутившуюся вокруг талии девушки.
– Пойди займись чем-нибудь еще, приятель, – сказал он, обращаясь к Марвину. – Я тебя подменю на время.
Высвободившись из веревочного кольца, Фредди, угрюмо глядя в землю, свернула веревку в бухту. Дринкуотер, нахлобучив шляпу, пошел в сторону загона для скота. Фриско, как всегда, оказался в нужное время в нужном месте: в самый раз, чтобы увидеть, как она сама себя поймала в лассо.
Подойдя к девушке, он взял веревку из ее рук и проверил узел.
– Сдается мне, что нам придется выступить в поход с несколько меньшим количеством быков, чем мы надеялись. Но перегон не состоится, если хотя бы одна из сестер Рорк не примет в нем участия. – Дэл, повернув голову, смотрел на Лес. Она возвращалась, прижимая ладонь к губам.
Фриско взял из рук Фредди веревку, свернул лассо и молниеносным движением закинул его вверх и вперед. Локоть его немного ушел вверх, и голова прибитого к козлам быка оказалась в кольце. Подходя к импровизированному быку, чтобы снять лассо, он бросил через плечо:
– Когда будут готовы ваши брюки?
– На той неделе, – ответила Лес, потирая виски, словно у нее разболелась голова.
– Не годится. Я отправлю посыльного в лавку, чтобы сегодня же купил вам штаны.
Нахмурившись, Фредди свернула петлю и выставила вперед онемевшую от боли в мышцах кисть, готовясь к броску. Опустив конец петли вниз, она, как посоветовал Дэл, закрутила веревку в обратном направлении, но конец веревки коснулся земли и, взлетев вверх, сильно ударил ее по юбке.
– Что за черт!
Хотелось бы и ей разделять уверенность Фриско в том, что она способна освоить все эти фокусы. Отчего ей нужно было достойно выглядеть в глазах Дэла, она и сама не знала, но это ее раздражало.
Фриско, объяснявший Лес, как вязать узел, поднял голову и, прищурившись, посмотрел на Фредди.
– Вы научились этим выражениям, пока путешествовали с труппой? – вежливо поинтересовался он.
Опустив голову, Фредди высвобождала веревку из вороха юбок.
– Для этого не надо было далеко уезжать из дома. Па думал, что стоит ему сказать «извините», как все то непотребное, что он говорил в нашем присутствии, само собой исчезает из памяти. Но он ошибался.
Расправив складки на платье, Фредди подняла голову. Рука болела невыносимо.
– Я не употребляла этих слов до тех пор, пока не бросила театр.
Пожалев о сказанном, Фредди повела плечом, запоздало демонстрируя свое к нему безразличие. Не стоило ей пускаться в объяснения. Ей должно быть все равно, что он о ней думает.
– Здесь народ невысокого мнения об актерах, мягко говоря, – все же сказала она. – Если с губ актрисы слетит бранное слово, то окружающие сочтут это лишним подтверждением их прежних представлений. К чему разочаровывать публику, ведь мне все равно, что обо мне думают.
– Я вас понял, мисс Рорк, – ответил Фриско.
Встав позади Лес, он накрыл ее руку своей. Заставив ее почувствовать свободное вращение лассо, подтянул веревку вверх, и вот уже они оба закрутили лассо над ее головой. Дэл поймал момент и в нужный миг приподнял ее локоть.
– Отпускайте, – приказал он, снимая ладонь с ее руки.
Лассо пролетело вперед на несколько футов. Лес от удивления открыла рот.
– У меня получилось!
– Продолжайте тренироваться, – сказал Фриско, направляясь к Фредди. – На ваши доводы всегда можно найти контрдоводы, – как ни в чем не бывало продолжал он. – Если бы я разделял вашу позицию и действовал так, как от меня ждут, я бы сейчас сидел в салуне, заливал в глотку виски и при этом страшно жалел бы себя, потому что все окружающие видели бы во мне только емкость для виски, не замечая, что, кроме спиртного, во мне еще есть и душа, и эта душа принадлежит в общем-то неплохому парню.
Фредди застыла, глядя на него со злым прищуром:
– Я не хочу, чтобы меня жалели!
Фриско протянул ей веревку:
– Я и не говорил, что вы себя жалеете. Я просто сказал, что можно посмотреть на вещи с разных точек зрения.
Жестом он показал ей, что она должна закрутить веревку. От его холодноватой улыбки ей становилось не по себе. Фредди поджала губы и отвернулась.
– Я не прошу вас любить меня, мисс Рорк. Но нравлюсь я вам или нет – вы должны выполнять мои указания. Так что давайте-ка поработаем.
Она поняла, что он собирается делать, когда Дэл обошел ее и встал за спиной. Досадуя на себя, но не в силах что-либо изменить, Фредди почувствовала, как заколотилось сердце. Фриско ждал, пока она вытянет вперед руку, затем накрыл ее ладонь и запястье своей рукой. Был момент, когда Фредди решила, что не сможет пошевельнуться. Она смотрела на его загорелую кисть и чувствовала, как тепло от его ладони доходит до самой ее макушки и затем вниз, до подошв.
– Что-то не так?
Он стоял так близко, что она спиной ощущала тепло его тела. Ноги его касались юбок, а от дыхания трепетали завитки волос, выбившиеся из узла. В смятении она спрашивала себя, отчего какой-то ковбой заставляет ее трепетать всем телом и покрываться горячим потом.
– Все так! – резко ответила она.
Ладонь его оказалась широкой и твердой, шероховатой от мозолей и сильной. У него были рабочие руки, работящие и умные, руки, казавшиеся ей удивительно выразительными.
Стараясь сконцентрироваться на веревке и не обращать внимания на тот очевидный факт, что ей стало трудно дышать, она заставляла себя делать то, что он велел, и с облегчением вздохнула, когда веревка закрутилась над их головами. Когда он отступил, чтобы приподнять ее локоть, его прикосновение показалось ей очень интимным и странно долгим, и она едва не пропустила момент броска. И пропустила бы, если бы он не крикнул:
– Отпускай!
Веревка взлетела вперед, и Фредди смотрела на нее с тем же выражением восторженного изумления, что и Лес. Когда Фредди, откинув голову, вскрикнула от радости, Дэл засмеялся.
– Отлично, дамы. Теперь тренируйтесь сами.
Достав из кармана часы, Фриско нахмурился.
– Еще час даю вам на веревки, а потом переодевайтесь в штаны, которые вам к тому времени принесут, и Дринкуотер покажет вам, как ездить на рабочих лошадках. – Увидев, что Лес побледнела, Фриско примирительно поднял руку. – Все, что от вас сегодня потребуется, – это удержаться в седле в течение трех часов. Эти три часа покажутся вам вечностью. И каждый день мы будем добавлять по часу.
Теребя веревку, Фредди смотрела вслед Фриско: вместо того чтобы повернуть к калитке, он легко перемахнул через забор и пошел к дому. Худощавые мужчины, как правило, не лишены грации, но, глядя на них, порой думаешь, что им не устоять против сильного ветра. Про Фриско такого не скажешь. В нем чувствовалась несгибаемая воля. Такого не согнуть, не сломать. В его походке угадывалась та же непреклонность, что и в стальном взгляде. Непреклонность. И в этом вся суть.
В глубине души и Фредди, и ее сестры полагали, что если им и придется участвовать в перегоне, то их ждет лишь видимость работы. Настоящие ковбои будут делать большую часть дела, а от сестер Рорк потребуется лишь присутствие, достаточно ехать рядом со стадом.
Но теперь Фредди увидела все в ином свете. Ужасное подозрение закралось ей в душу. Все указывало на то, что Фриско, соглашаясь возглавить Перегон, принимал их, женщин, всерьез. Если все прочие трейл-боссы отказывали им, ссылаясь на то, что женщинам не место среди погонщиков, то Дэл Фриско придерживался иной точки зрения.
Тормоз, который Фриско приладил на кресло Алекс, оказался усовершенствованием не только полезным, но и спасительным. Тормоз пришелся настолько кстати, что Алекс удивилась, как сам производитель не додумался ставить его на коляски серийно.
Однако тормоз не решал многих проблем, например, выкапывания костровой ямы. И пока Алекс не научилась преодолевать это препятствие, не было никакого смысла изучать устройство полевой кухни, которая теперь находилась на заднем дворе. Ей не придется заниматься приготовлением пищи, если не удастся справиться с этой дурацкой ямой.
Прежде всего Алекс огляделась, желая убедиться, что никто на нее не смотрит. Затем, вдохнув поглубже, она сказала себе: то, что она сейчас сделает, будет не первым унизительным действием в ее жизни, а лишь очередным. Еще никто не умер от стыда, напомнила себе Алекс. Затем, извиваясь всем телом, она сползла на землю. Как червь.
– Прекрати! – вслух одернула себя Алекс. – Делай то, что должна, и не рассуждай. Проверь, что из этого выйдет.
Коленную чашечку пощадил нож хирурга, и ползти она могла. Ползком Алекс подобралась к лопате, проклиная юбки, которые мешали ей двигаться, то и дело норовя запутаться. Схватившись за древко чуть повыше лезвия, она стала тыкать им в землю. Безрезультатно. Грунт оказался слишком твердым.
– Понимаю ваши затруднения.
Подняв голову, Алекс увидела Фриско, облокотившегося о повозку. Он наблюдал за ней. Краска горячим потоком залила ей лицо, мешая дышать.
– Я вернусь через пару минут, – объявил Дэл, забирая лопату.
Подобрав юбки, Алекс забралась на кресло, развернулась и, устало склонившись на один бок, опираясь плечом о колесо, подставила лицо солнцу. Она спрашивала себя, что сказал бы Пайтон, если бы увидел ее минуту назад, распростертую на земле, забывшую о том, что такое гордость и достоинство. Что сказал бы он о той отчаянной решимости, с которой она цеплялась за хрупкую соломинку надежды, которую протянул ей некий бывший пьяница по имени Дэл Фриско. Человек из тех, кого она раньше в упор бы не заметила. Посчитал бы он увиденное очередной иллюстрацией к поговорке «Каждому по заслугам»?
– Вот, попробуйте это, – сказал Фриско, протягивая ей лопату.
Она не заметила, как он подошел.
– Я попросил одного парня заточить лопату под острие.
Присев на корточки, он показал ей инструмент. Теперь лопата больше напоминала кельму.
– Посмотрим, получится ли лучше. – Дэл уселся на землю. – Нажмите и толкните. Лезвие сработает как рычаг и выбросит грунт наверх. Вам не надо копать глубоко. Вот так. Попробуйте.
Наконец ей удалось отковырять ком земли. Особым достижением то, что она сделала, трудно было назвать, но она чувствовала себя победительницей. Отдохнув немного и смахнув с лица пот, она вновь воткнула лопату в землю. На этот раз попытка оказалась неудачной.
– Дайте мне лопату, и я покажу, чего вы должны добиться. Смотрите.
Дэл откопнул несколько комьев земли и, перевернув их травой вниз, уложил вокруг образовавшейся площадки голой земли. Алекс подалась вперед, внимательно наблюдая за его действиями. Когда вокруг ямки появилось ограждение из кусков дерна, яма внезапно показалась значительно глубже.
– Мой подручный будет помогать вам делать яму для костра, – сказал Фриско, задумчиво глядя на женщину. – Вполне вероятно, вам не придется выполнять эту работу слишком часто, но вы должны уметь ее делать.
– Я думаю, теперь у меня получится, – медленно проговорила Алекс. Как бы тошно ей ни было, она знала свой характер: если надо, она переворотит весь двор, пока не сумеет сделать все как положено. – Дайте мне лопату.
У противоположной стороны коляски, там, где она сразу не увидела его, Дэл положил костыль. Взяв его одной рукой, другую он протянул Алекс, чтобы помочь ей встать.
– Дайте мне руку.
– Я не могу, – прошептала она, вздрагивая от отвращения при одном взгляде на костыль.
– Мы уже обсудили этот вопрос, миссис Миллз. Дайте мне руку.
Сердце ее сжалось от ужаса.
– Вы не понимаете! Если я буду ходить… я предам своего мужа.
Год назад она бы устыдилась того, что сделала в следующее мгновение. Она сжала кулаки и едва не завизжала от страха и отчаяния, и только сознание того, насколько она потеряла способность владеть собой, охладило ее и вернуло к реальности. Ей придется и через это пройти. Выбора не было. Не было, если она рассчитывала на будущее, в котором займет свое место чувство собственного достоинства.
– Я ненавижу вас, – сказала она тихо. – Я знаю, что вы не виноваты, но чувствам не прикажешь. Вы заставляете меня делать нечто такое, чего я поклялась не делать никогда. И за это я ненавижу вас, мистер Фриско.
– Держите мою руку.
Он поднял ее одним точным движением. В тот же миг кровь отхлынула у нее от головы, и лицо Фриско поплыло перед глазами. Она поняла, что левая нога ослабела за год сидения в кресле и, возможно, больше не сможет удержать ее вес. Она упала бы, если б Фриско не поддержал ее. Покачиваясь, она схватила его за жилет.
– Спокойно.
Дэл подсунул под ее правую руку костыль, и она инстинктивно перенесла вес на деревяшку.
Постепенно головокружение прошло, но теперь, как никогда раньше, она ощутила пустоту под правым коленом. Нет, она не должна об этом думать. Если она позволит себе горевать о безвозвратно утерянном, ей снова захочется кричать, и на этот раз она уже не сможет сдержать себя.
Алекс с видимым усилием заставила себя отпустить жилет Фриско и схватиться правой рукой за ручку костыля. Так она чувствовала себя более устойчиво, но левой рукой продолжала держаться за плечо своего мучителя.
– Отдышитесь и успокойтесь. Потом мы с вами прогуляемся вокруг фургона. Скажите, когда будете готовы.
Пайтон лежит в могиле, а она собралась прогуляться. От одной мысли об этом тошнота подступала к горлу.
– Перенесите вес на левую ногу, передвиньте костыль вперед и перекиньте другую.
– Я и сама могу догадаться! – бросила Алекс.
Фриско отошел, не спуская с нее глаз. Головокружение вернулось, когда она поняла, что ее больше никто не поддерживает, разве что костыль.
– Я только…
Фриско посмотрел ей в глаза.
– Сегодня во второй половине дня ваши сестры собираются три часа провести в седле. Когда они приковыляют домой, у них все тело онемеет и будет болеть. Как ваша левая нога.
Алекс почувствовала, как что-то оттаяло в ней. Неужели она опустилась до того, чтобы с жадностью глотать брошенную ей наживку? Скосив глаза на повозку, она прикусила губу, злясь оттого, что он читает в ней, как в открытой книге. Состязательность всегда была главным в их взаимоотношениях с сестрами.
Она едва не упала при первом же шаге. Еще шаг, и Алекс повалилась бы на землю. Но Фриско успел подхватить ее, не дав разбиться, и, подняв с земли костыль, протянул ей, как только она оправилась от шока.
Алекс продвигалась медленно, со страхом, и упала, еще не достигнув края борта.
– Вы не поможете мне сесть? – попросила она.
Фриско усадил ее на землю, а костыль положил рядом. Затем он присел возле нее, по-турецки скрестив ноги.
– Вам станет значительно легче, когда окрепнет левая нога. Я знаю, что вам не понравится то, что я скажу, но вам нужно ходить с костылем как можно чаще и дольше, до тех пор пока вы не срастетесь с ним, как с родным.
То, что она сделала, было ужасно, и только сейчас она осознала весь кошмар происходящего с ней.
– Я ходила, – прошептала она, глядя на него широко распахнутыми глазами.
– Да, – с улыбкой ответил он. – Не бойтесь этого.
Алекс расправила юбку на земле и потерла вытянутую ногу.
– Я не боюсь костыля, мистер Фриско.
– Так почему вы так упорно сопротивляетесь?
Она опустила голову и голосом, хриплым от волнения, сказала:
– Я боюсь, что не смогу от него отказаться.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?