Электронная библиотека » Мэри Бэлоу » » онлайн чтение - страница 2

Текст книги "Сети соблазна"


  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 03:14


Автор книги: Мэри Бэлоу


Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Мне только что пришла в голову одна мысль, – сказала она и со страхом услышала, какой неестественный у нее голос. Но она ничего не могла с этим поделать. Мэдлин обернулась к лорду Норту и слегка коснулась его рукава. – Когда джентльмен предлагает мне покататься, я тут же представляю себе открытый экипаж – двухколесный или четырехколесный, то есть фаэтон. Вы, может быть, говорили о закрытом экипаже, а, Джеффри?

– Разумеется, это можно устроить, – ответил тот, оживившись.

– Конечно, и речи не может быть о том, что я поеду с вами в закрытой карете без моей горничной, – весело продолжала Мэдлин. – Но одно преимущество вечного пребывания в Лондона состоит в том, что ты можешь не обращать внимания на все эти глупости.

– Вечного пребывания в Лондоне, леди Мэдлин? – галантно произнес лорд Норт. – Но ведь вы выглядите не старше юных леди, только что появившихся в городе.

– Боже мой! – отозвалась она, похлопав его по руке и весело смеясь – чересчур громко – и глядя на полковника. – Я не уверена, что мне нравится ваш комплимент, сэр.

Она видела, что сэр Седрик и мистер Браннинг, находившиеся возле вдовствующей графини, улыбаются ей. И она никак не могла перестать улыбаться. Она не могла заставить себя замолчать и предоставить сидящим рядом вести разговор.

Мэдлин вела себя так, как неизменно делала это в присутствии Джеймса Парнелла. Он всегда презирал ее, считая глупой и никчемной. Она всегда сознавала, что он ее презирает. И тем не менее всегда оправдывала его ожидания. С ним ей никогда не удавалось держаться естественно. За исключением, возможно, того последнего случая, когда она предложила ему себя и сказала, что любит его.

При воспоминании об этом щеки ее вспыхнули от стыда.

Когда лорд Норт поднялся, чтобы съездить домой за своей городской каретой, все гости восприняли его поведение как сигнал к завершению визита.

– С нетерпением буду ждать встречи с вами сегодня вечером, – сказала Александра, целуя свекровь в щеку.

– Разумеется, мы увидимся, милочка, – сказала вдовствующая графиня. – Вас мы тоже увидим, мистер Парнелл?

Он утвердительно ответил на вопрос графини, поклонился и поцеловал ей руку. Мэдлин отвернулась и пылко простилась с полковником Хакстэблем.

* * *

– Я уверена, что все это сон. В любую минуту я могу проснуться и понять, что все это не правда.

Джин Кэмерон прижалась к руке Джеймса и оглянулась на величественные кареты, откуда выходили элегантные пассажиры. Потом девушка посмотрела вперед, на пологие мраморные ступени, ведущие к открытым дверям дома миссис Дентон, и на многочисленных безукоризненно одетых лакеев.

– И все же это реально, – проговорил Джеймс так тихо, чтобы Александра и Эдмунд, шедшие следом за ними, и его родители, шедшие впереди, не могли его услышать. – И я могу ущипнуть вас, чтобы доказать это, если хотите, хотя, уверен, можно обойтись и без таких крайних мер. И больше того, вы такая же красивая, как и любая молодая леди, попадающаяся мне на глаза.

Ей хотелось пойти на концерт. Парнелл увидел это по ее лицу, когда заехал за ней в дом ее отца. В то же время Джин сомневалась. Ее туалет, который считался модным в Монреале, в Лондоне вызовет насмешки, сказала она. А ее манеры, которые были вполне приемлемы в монреальском обществе, покажутся здесь неуклюжими. Кроме того, Джеймс слишком любезен. Неужели он хочет на самом деле взять ее с собой, ведь он идет на концерт в обществе своего отца, матери, сестры и зятя – графа.

Но Джеймс действительно хотел, чтобы Джин поехала вместе с ним. И ему не пришлось лицемерить, чтобы убедить девушку в этом. Ее волнение, ее нетерпение казались ему очень привлекательными после неестественного поведения Мэдлин сегодня днем. Но он не станет больше думать о ее поведении и вообще о ней. Он не ошибся в своих предположениях на ее счет. Она поверхностна и глупа. Разумеется, Мэдлин не стоит той одержимости, что измучила его за последние четыре года. Он выбросит ее из головы, наконец-то освободится от нее.

Джин вспыхнула и посмотрела на него большими вопрошающими глазами, когда Александра повернулась к ней в переполненном вестибюле и предложила отправиться вместе на поиски дамской комнаты. Благоговейный восторг охватил девушку при мысли о том, что к ней обращается настоящая графиня. Родители Джеймса в это время поднялись наверх.

Джеймс почувствовал, что ласково улыбается девушке отпуская ее руку . И тоска по Канаде, где он встретил ее и где научился жить в относительном мире с собой, охватила его. Ему захотелось снова оказаться там. Он пожалел что вернулся.

Сегодняшних гостей вдовствующей графини Эмберли в вестибюле не было видно. Наверное, они уже наверху, в концертном зале. Или они еще там, в столпотворении экипажей. Хорошо бы Алекс и Джин поскорее вернулись. Джеймс чувствовал себя одиноким и брошенным, когда стоял рядом с зятем, сжав руки за спиной. Он слушал дружелюбную болтовню зятя и посматривал на входную дверь – смущенно, а на коридор, ведущий в дамскую комнату, – с нетерпением.

– Ах, – проговорил граф Эмберли, стоя рядом с ним, – все-таки нас бросили не насовсем, Джеймс. Наши дамы возвращаются, без сомнения, убедившись, что не случилось ничего непредвиденного и что локоны их не распустились, пока карета ехала сюда. – Он улыбнулся жене. – Вы убедились, Алекс, что так же хороши собой, как я сказал вам, помогая выйти из экипажа?

– Да, – ответила она, – посмотрев в зеркало, я могу уверенно сказать, что вы были совершенно правы, Эдмунд. Прошу прощения, что усомнилась в ваших словах.

Граф усмехнулся, а Джин с удивлением посмотрела на Джеймса. Ее, судя по всему, забавляло, что граф и его супруга подшучивают друг над другом. Джеймс предложил ей руку и улыбнулся успокаивающей улыбкой.

– Я так боюсь идти в зал, – шепотом призналась девушка, в то время как они поднимались по лестнице. – Вы позволите мне, Джеймс, все время держаться за вашу руку?

– Конечно, – ответил он. – И все джентльмены станут смотреть на вас, а потом на меня и завидовать мне.

– Ах, как глупо! – сказала она и усмехнулась.

Чего Джин не знала, так это того, что он не меньше ее боится войти в концертный зал. Они приехали одними из последних, и зал был уже переполнен. Джеймс очень радовался, что ему нужно держать под руку Джин и поэтому он не может смотреть по сторонам. И он не жалел о том, что помещение переполнено и что им пришлось занять последние свободные места у самой двери.

Поэтому слова Алекс показались ему совершенно излишними.

– Ваша матушка сидит прямо напротив нас, – сообщила она мужу. – И Мэдлин, и тетя Виола. Как жаль, Эдмунд, что рядом с ними нет свободных мест.

– Но вы можете довольствоваться улыбками и кивками, – возразил граф, – а если бы вы сидели рядом, это показалось бы вам весьма глупым занятием. Видите, Алекс, нет худа без добра.

– Я вижу, что вы в одном из ваших вздорных настроений, – отозвалась та, похлопав его по руке веером. – Я буду разговаривать только с Джин и Джеймсом. Может быть, от них я услышу что-нибудь приятное.

– На вашем месте, – сказал граф, – я бы отказался от разговоров вообще. Сейчас начнется музыка, и если вы будете болтать, это вызовет раздражение ваших соседей.

Но хотя зал был переполнен, а Джеймс не смотрел вокруг, он, входя, уже точно знал, где находится Мэдлин.

Пианист уселся перед большим роялем, стоявшим в центре зала. Взглянув на него, Джеймс понял, что очень трудно будет смотреть только туда и не устремлять взгляд на светлые локоны, пылающие щеки, блестящие глаза – он знал, что они зеленые, – и соблазнительные губы, изогнутые в улыбке. Он с удивлением заметил, что Мэдлин сосредоточилась на музыке и глаза ее устремлены на пианиста.

В отличие от него.

– А кто мать графа? – шепотом спросила Джин. В голосе ее прозвучала тревога. – Мне ведь не придется знакомиться с ней, Джеймс?

Он успокоил ее, что, наверное, на этот раз не придется. И действительно оказался прав. Во время перерыва, когда сэр Седрик Харвей вышел за освежающими напитками, вдовствующая графиня осталась на своем месте, беседуя с невесткой, миссис Кэррингтон.

* * *

Когда концерт закончился, Мэдлин восторженно захлопала. Игра захватила ее. Музыка была хорошая, Джейсон Хакстэбль сидел рядом с ней, с легкостью затмевая всех остальных джентльменов в зале своей алой формой, с другой стороны сидели ее мать с сэром Седриком, рядом с Джейсоном – тетя Виола и дядя Уильям, впереди – ее родственники Анна и Уолтер Кэррингтоны.

Эдмунд со своими спутниками сидели прямо напротив нее. Она почти не заметила, как они вошли, и не обращала на них внимания, только один раз улыбнулась и кивнула в их сторону. Если не считать того, что он затмил даже Джейсона своим черным вечерним костюмом и своими очень темными волосами и цветом лица. Он – то есть Джеймс Парнелл. И если не считать того, что какая-то юная леди прижималась к его руке даже после того, как они уселись.

Разумеется, все это не имело ни малейшего значения. Она чудесно проводит вечер со своими знакомыми.

– Мы с мамой сегодня заходили к Доминику и Эллен в дом лорда Хэрроуби, – сказала Анна, повернувшись на своем стуле, когда джентльмены ушли за лимонадом. – Мы, конечно, отправились посмотреть на малышей, хотя и притворились, что зашли к Доминику и Эллен. – И она усмехнулась.

– Понимаю, – отозвалась Мэдлин, – я поступила точно так же.

– Они не спали, – продолжала Анна, – и мне разрешили подержать Оливию. Она просто очаровательна, правда? А Чарльза взять на руки оказалось невозможно. Он капризничал. Эллен говорит, что Чарльз до сих пор не смирился с тем, что он один из близнецов и поэтому должен разделять с сестрой внимание окружающих.

– Судя по тому, что я видела, – заметила Мэдлин, – они друг друга стоят.

– Так странно видеть Доминика в детской, нянчившимся с двумя младенцами, – сказала Анна, слегка вздохнув. – Всего год тому назад я клялась всем, кому было интересно это слушать, что собираюсь за него замуж. – И она опять усмехнулась.

– Вы не похожи на человека, который чахнет от горя, – проговорил ее отец, внезапно вступая в разговор. – Сойер – три недели назад, Дартфорд – две недели назад, Бейли – на прошлой неделе, Чэмберс – на этой. – Он считал, загибая пальцы. – И нужно еще куда-то поместить Эшли. Иногда я жалею, что мы не католики. Я мог бы упрятать ее в монастырь и пожить спокойно.

– Уильям! – воскликнула в ужасе его жена. – Что вы говорите! Не обращайте на него внимания, Мэдлин. Он очень любит пошутить, знаете ли. Всем известно, что он души не чает в Анне.

Мэдлин засмеялась и взяла у полковника Хакстэбля стакан с лимонадом.

– Мистер Парнелл выглядит очень привлекательным, – сказала Анна. – Он всегда был таким. Интересно, помнит ли он меня? Мне исполнилось всего пятнадцать лет, когда он приезжал в Эмберли четыре года тому назад.

– Ах, – сказала Мэдлин, улыбаясь полковнику, – лимонад холодный и очень вкусный, Джейсон. Хорошо бы миссис Дентон велела открыть окна.

– Давайте проверим, помнит ли он меня, – продолжала Анна, положив руку на плечо Мэдлин. – Как вы думаете, мы сумеем пробраться через эту толпу так, чтобы нас не раздавили? – Она весело рассмеялась, убедившись, что мистер Чэмберс отвлекся. – Мы можем сделать вид, что пришли засвидетельствовать свое почтение Эдмунду и Александре. Он действительно удивительно красив, верно, Мэдлин? А кто эта леди рядом с ним?

– Не знаю, – ответила Мэдлин, – я никогда ее раньше не видела.

Они уже пробирались через зал, взявшись за руки. Мэдлин ничего не оставалось делать, разве что выдумать какой-либо нарочитый предлог для отказа. Для отказа поздороваться с братом и невесткой! Об этом нечего было и думать. Ей казалось, что сердце у нее ушло в пятки.

И она обнаружила, к своему раздражению, что, как всегда, совершенно не может вести себя естественно, если поблизости находится Джеймс Парнелл. Она не знала, улыбаться или нет, а когда все же решила улыбнуться, то не могла сообразить, насколько веселой должна быть ее улыбка. И она устремила взгляд на брата, чувствуя, что тотчас же умрет, если посмотрит куда-либо еще. В таком же состоянии она пребывала немного раньше, когда смотрела на пианиста, не слыша ни единой ноты.

Глава 3

Граф Эмберли улыбнулся сестре и родственнице и поцеловал последнюю в щеку.

– Вы хорошеете с каждым днем, юная Анна, – заметил он. – А что это вы задумали? Судя по вашему виду, какое-то озорство.

– Я пришла поздороваться с моим любимым родственником, – ответила Анна чуть ли не шепотом, глядя на него большими веселыми глазами, – и еще я надеюсь, что мистер Парнелл помнит меня.

– Ах, – отозвался, граф, взглянув на Мэдлин и едва заметно подмигнув ей, – то-то мне показалось странным, когда: вы пришли сюда, рискуя, что вас раздавят и затолкают, только для того, чтобы поближе увидеть вашего э-э-э… любимого родственника. – Он оглянулся через плечо и позвал:

– Джеймс, вы должны немедленно подойти сюда! Посмотрим, узнаете ли вы эту молодую леди?

Анна густо покраснела и укоризненно взглянула на графа. Она так и не отпустила руку Мэдлин. И в результате Мэдлин, торопливо придумывавшей, как ей сказать что-то приятное лорду и леди Бэкворт, пришлось остаться на месте, в то время как Джеймс Парнелл повернулся к ним и его темные глаза, казалось, пронзили ее.

А хорошенькая юная девица, весь вечер висевшая у него на руке, тоже стояла рядом – зардевшаяся и встревоженная. И была она невысокой, изящной и беспомощной и держалась так, словно уже принадлежала ему.

– Мисс Кэррингтон, – проговорил Джеймс после того, как глаза его на мгновение задержались на Анне, – я с трудом узнал вас, потому что с тех пор, как видел в последний раз, вы повзрослели и похорошели. Но я прекрасно вас помню.

Смущение Анны сразу же исчезло. И тут-то, когда уже было слишком поздно, она освободила руку Мэдлин. И обворожительно улыбнулась Джеймсу.

– Вы были в Эмберли в тот год, когда обручились Эдмунд и Александра, – напомнила она. – Я очень жалела, когда вы уехали так внезапно. Вы были там единственным джентльменом, который не обращался со мной как с пятнадцатилетней надоедой.

– Бедная малышка Анна! – сказал, усмехаясь, Эдмунд. – Джеймс, вы, конечно же, встречались с Мэдлин сегодня днем?

Теперь наконец ей пришлось посмотреть на него. Глаза их встретились, и они замерли. – Да, – ответили оба одновременно.

Джеймс первым прервал дуэль взглядов и довольно резко повернул голову.

– Джин, мне хотелось бы представить тебе леди Мэдлин Рейни и мисс Анну Кэррингтон, – сказал он. – Сестра и родственница Эдмунда. А это мисс Джин Кэмерон из Монреаля, что в Канаде.

Девушка присела перед ней в реверансе и вспыхнула.

– Из Канады? – спросила Анна увлеченно. – Как замечательно! Вы должны рассказать мне как-нибудь все об этой стране. Там много медведей? А волков?

Джин рассмеялась и тут же стала еще краше.

– У здешних жителей забавные представления о Канаде, – заметила она. – Но впрочем, ведь и у меня были своеобразные представления об Англии. Вряд ли я очень удивилась бы, обнаружив, что улицы Лондона вымощены золотом.

Девушки принялись весело болтать. Александра обратила внимание мужа на какое-то замечание своей матери. Внезапно Мэдлин осознала, что молча стоит рядом с таким же молчаливым Джеймсом Парнеллом. Она нервно взглянула на него и увидела, что он пристально смотрит на нее.

– Пианист – настоящий мастер, не так ли? – сказала она. – Я сидела как зачарованная… все время, пока он играл.

– Фортепьяно не самый любимый мой инструмент, – ответил между тем Джеймс.

Голос Парцелла всегда вызывал у Мэдлин удивление. Трудно ожидать у человека с такой неординарной внешностью мягкого, чарующего голоса. Но сейчас его вежливая речь только рассердила ее.

– Ну что же, – проговорила она, распахивая веер и принимаясь обмахиваться, – возможно, вам больше понравится сопрано, которое мы услышим во второй части. Или, может быть, сопрано вам тоже не по душе?

Он удивленно посмотрел на нее.

– Не особенно, – сказал он. – Я бы предпочел контральто.

Мэдлин стояла и разглядывала его, в то время как окружающие продолжали разговаривать. Он не сделал попытки продолжить беседу, а ее пронзило воспоминание. Он всегда был таким, он смотрел на нее с нескрываемым презрением и выказывал свое пренебрежение тем, что почти не разговаривал с ней.

Как же могла она когда-то убедить себя, что любит его? Как могла она убедить себя, что во время бала у Эдмунда он какое-то время отвечал ей взаимностью? Как могла она так унизиться, что стала тосковать по нему после его отъезда?

И Мэдлин резко отвернулась.

– Кажется, вторая часть сейчас начнется, – сказала она Анне. – Нам лучше вернуться на свои места.

Она улыбнулась Джин Кэмерон и подняла руку, прощаясь с братом и невесткой. На Джеймса Парнелла она даже не взглянула.

А Джеймс поклонился и улыбнулся ясноглазой Анне, после чего стал смотреть, как она пробирается сквозь толпу в другой конец зала. Точнее, если быть совершенно честным, он смотрел на ее спутницу.

Мэдлин стала еще красивее, чем прежде. На самом деле она никогда не была необычайно красивой, но притягивала взгляды, потому что в лице ее были живость и жар. И потом, она принадлежала к тому редкому типу женщин, которые с годами становятся только совершеннее. В тот момент, когда он наконец посмотрел ей прямо в лицо, у него просто дух захватило.

И он держался с ней, как всегда, неуклюже.

Парнелл мог быть учтивым с кем угодно, только не с Мэдлин. И еще, наверное, не со своим отцом. Он смущенно посмотрел в сторону лорда Бэкворта. С тех пор как он вернулся, они почти не разговаривали. И он еще не решил, не будет ли лучше, чтобы так все и продолжалось.

– Они были очень любезны, правда, Джеймс? – Джин обернулась к нему. Два пятна, алевших на ее щеках, очень красили девушку.

– А почему бы нет? – спросил Парнелл, блеснув глазами. – Разве только если бы они приревновали к вашей красоте.

Ее лицо просияло от радости.

– Вы говорите глупости. Мисс Кэррингтон очень привлекательна, Джеймс. А леди Мэдлин настоящая красавица. Удивительно, что она вообще соизволила заметить меня. Она здесь вон с тем потрясающе красивым офицером?

– Кажется, да. А еще мне кажется, что мы должны наслаждаться прославленным сопрано. Музыка доставляет вам удовольствие, Джин?

Девушка обратила на него взгляд блестящих глаз и, понизив голос, сказала:

– Мне доставляет удовольствие каждое мгновение. Я стараюсь запомнить все, чтобы рассказать потом папе, Дункану и мисс Хендрикс.

Джеймс улыбнулся и погладил ее по руке, лежащей на его локте. А взглянув в сторону фортепьяно, увидел на другом конце зала Мэдлин, смотревшую на него. Она тоже улыбалась и похлопывала полковника веером по руке. Джеймс и Мэдлин быстро отвели глаза.

Графиня Эмберли уговорила мужа устроить обед и бал в честь возвращения ее брата в Англию. Сделать это было нетрудно, потому что граф почти ни в чем ей не отказывал. И все же Алекс было трудно просить об этом, ведь в глубине души граф был отшельником и не любил больших светских приемов.

– Только один разик, – сказала графиня, обвив руками шею мужа и глядя на него виноватыми глазами. – Джеймс вернулся домой, Эдмунд, и, судя по всему, уедет еще на несколько лет, а может, и навсегда.

– Если вы хотите, чтобы мы дали бал, – сказал он, – мы это сделаем, Алекс. Вам незачем убеждать меня.

– Я думаю, он, вернувшись в Канаду, возможно, женится на мисс Кэмерон, – предположила графиня, – она очень славная девушка, хотя и совсем молоденькая. Как вы думаете, они подходят друг другу?

– Понятия не имею, – ответил Эдмунд, – поскольку не склонен к сватовству. Одно мне известно: вы подходите мне.

– А выйдет ли Мэдлин за полковника Хакстэбля? – спросила Алекс. – Он просто великолепен, Эдмунд. Как по-твоему, они подходят друг другу?

Граф улыбнулся и поцеловал жену.

– Ступайте и составьте список гостей. В любом случае наш бал назовут балом года, потому что на нем будет объявлено о двух обручениях. Как насчет Анны и Чэмберса? А также Уолтера и мисс Митчелл? Я никого не забыл?

– Вы ужасный человек! – Она рассмеялась.

* * *

Независимо от того, нравится это ему или нет, обед и бал состоятся, довольно уныло размышлял Джеймс на следующее утро, выходя из детской вместе с Александрой.

– Вы привезете с собой мисс Кэмерон? – спросила его сестра. – Она очень мила, Джеймс.

– Ей нравится в Лондоне, – ответил он. – Я уверен, что возможность побывать на балу окрылит ее. Пошлите приглашения и ей, и ее брату, хорошо, Алекс?

Она посмотрела на брата и улыбнулась:

– Да, это будет правильно. Я слишком нетерпелива, да, Джеймс? Эдмунд всегда смеется надо мной и говорит, что я сделалась заядлой свахой, с тех пор как вышла замуж. Но что я могу поделать? Ведь мне хочется, чтобы все были так же счастливы, как и я! Я подумала, что мисс Кэмерон, возможно, та самая… Я ошиблась?

– Не знаю, – честно признался Джеймс. – Она мне нравится, Алекс. Пока это все.

– Ну ладно, – сказала сестра, кладя руки ему на плечи и подставляя щеку для прощального поцелуя, – я не стану жаловаться. Я слишком счастлива видеть, что ты снова ожил, Джеймс, и больше не смотришь на мир глазами циника, как то было четыре года назад. Я рада, что ты закрыл книгу прошлого.

Джеймс поцеловал сестру и вышел. И не менее чем в тысячный раз задался вопросом, правильно ли он поступил. Алекс ошибалась. Он не оставил прошлое, он запер его в глубине своего сознания, чтобы вернуться к жизни. Но с каждым днем, проведенным в Англии, прошлое все сильнее и сильнее давит на него.

Дуглас сказал, что Парнелл может взять отпуск, если пожелает. Джеймс хотел поехать в Йоркшир, но там не было ничего привлекательного. Даже в те годы, когда он жил в доме отца, уже став совершеннолетним, ему не разрешали участвовать в управлении имением.

А больше ехать туда незачем. Дора исчезла девять лет назад. Последние пять лет он тщетно пытался найти ее. Маловероятно, что он сможет отыскать ее теперь. И что он будет делать, если все же отыщет место ее пребывания? После того случая прошло девять лет.

Джеймс не разговаривал с отцом. Всякий раз, придя навестить Алекс, он убеждал себя, что договорится с отцом о времени, когда они смогут побыть наедине и откровенно побеседовать. Он должен поговорить с отцом. Может быть, ему станет легче.

Или, может быть, он проживет здесь лето и вернется назад в Канаду, чтобы снова запрятать все в такие глубины сознания, что это будет все равно что забыть.

Или, может быть, он женится на Джин и обоснуется с ней в Монреале. Ой может сделать и худшее. Гораздо худшее.

Джеймс снова задался вопросом, каким задавался и раньше: почему он может обдумывать женитьбу на Джин, но не на Мэдлин? Почему это так, ведь он в действительности волен жениться на любой женщине, но чувствует какую-то непреодолимую преграду, отделяющую его от Мэдлин…

Он не хочет разбираться в своих противоречивых чувствах к Мэдлин. Любовь, ненависть; восхищение, презрение; тоска, страх – как можно при этом думать об ухаживании и женитьбе? В то время как его отношения с Джин приятны и спокойны. Возможно, с обеих сторон здесь нет глубокой любви. Но привязанность гораздо более утешительное чувство, нежели любовь.

И вот теперь, когда он решил держаться подальше от Мэдлин, оказалось, что он обязан посетить бал в доме своей сестры. Лучшее, что он может сделать, наверное, – это то, в чем он стал настоящим мастером. Он должен держать свои мысли взаперти.

* * *

Мэдлин приняла решение. Она выйдет замуж за Джейсона Хакстэбля. Правда, он гвардейский офицер, а ее никогда особенно не привлекала участь солдатской жены. Странная мысль, наверное, если учесть, что в возрасте восемнадцати лет она чуть было не убежала с офицером на половинном жалованье и практически обручилась с лейтенантом всего год назад. Но тем не менее это так. По-хорошему она никогда бы не вышла за офицера.

Но было бы глупо отвергать ухаживания Джейсона. Вряд ли она сможет найти что-то лучшее. Он человек добрый и надежный. И ей нравится его общество.

А главное – ей давно пора замуж. Она должна найти мужа в самом скором времени. А если должна, то ничего лучше Джейсона не придумаешь. Больше того, она примет его предложение на балу у Эдмунда.

Поэтому Мэдлин нарядилась в платье цвета морской волны, которое берегла для особых случаев. И воодушевилась при мысли о том, что будущее ее наконец решится.

Она твердо решила хорошо провести этот вечер. Если бал – это спектакль, значит, она должна подготовить текст. Потому что полковник уже просил ее открыть с ним бал и во время танца всячески пытался увлечь ее к двери, а потом и дальше – в маленькую приемную рядом с бальным залом, пустующую в столь ранний час.

– А я думала, что офицеры – самые выносливые из смертных, – весело проговорила она. – Неужели у вас уже заболели ноги, Джейсон? Какой позор!

– Ноги у меня не болят, – отвечал он. – Дело в нетерпении. Я прекрасно понимаю, что должен был бы дождаться более позднего и романтического часа. Я знаю все о боевой тактике, но не о любовной. Я хочу, чтобы вы вышли за меня замуж, Мэдлин. Вы согласны? Я вас обожаю.

Мэдлин раскрыла веер и обмахнула лицо. До этого места она могла написать текст и знала, как кончится пьеса. Но не знала, как продолжать.

– Ах, дорогой мой, – услышала она собственные слова, – лучше бы вы этого не делали.

– Не обожал вас? – спросил он. – Но вы видите, это так.

– Нет, – покачала головой она. – Лучше бы вы не делали предложение в самом начале вечера. Я не думала, что это произойдет так скоро. Вы очень нравитесь мне, Джейсон. Ах, дорогой мой, я надеялась, что буду наслаждаться танцами весь вечер!

– Терпеть не могу, – в сердцах бросил Джейсон, – когда женщины говорят мне, что я им нравлюсь.

– Вы бы предпочли, чтобы я вас ненавидела?

– Бесспорно. В ненависти есть доля страсти. Я не сомневаюсь, что превратил бы ее в любовь. Неужели вы не чувствуете ко мне ничего большего, нежели простая симпатия, Мэдлин?

– Не знаю, – ответила она. – Мне кажется, я уже так давно в Лондоне, что утратила способность понимать, что я хочу и что чувствую. Я не знаю, что вам ответить.

– Должен ли я понимать, что вы не отказываете мне? – спросил он.

– Но и не соглашаюсь, – возразила Мэдлин и принялась яростно обмахиваться веером.

– Когда я заговорил на эту тему в прошлом году в Брюсселе, – продолжал Джейсон, – вы сказали, что у вас кто-то есть. Вскоре я решил, что вы имели в виду Пенворта, потому что ваша помолвка еще не была разорвана. Но вы ее разорвали. У вас по-прежнему кто-то есть?

Мэдлин нахмурилась и с треском закрыла веер.

– Никогда никого не было, – ответила она. – Я вам солгала. По крайней мере я думаю, что солгала. Видите ли, Джейсон, на самом деле вам вовсе не хочется ни любить меня, ни жениться на мне. С годами я все меньше и меньше понимаю себя. Это действительно так.

Хакстэбль взял ее правую руку и поднес к губам.

– Я надеялся, вы скажете «да». Она смущенно посмотрела на него.

– Я тоже думала, что скажу «да», – проговорила Мэдлин. – Пожалуйста, простите меня. Вы нравитесь мне, Джейсон. Может быть, я даже люблю вас – или полюблю вскоре. Может быть, я захочу выйти за вас замуж. Но в настоящий момент я не могу вам этого обещать, хотя мне бы этого очень хотелось. Вам лучше забыть обо мне. Не хватало еще, чтобы вы думали, будто я держу вас на привязи.

Джейсон погладил ее по руке, которую все еще не отпускал.

– Я воспользуюсь предоставленной мне возможностью. По крайней мере вы со мной откровенны. Значит, когда-нибудь я смогу еще раз просить вашей руки?

– Да, – промолвила она, – если только вы понимаете, что ответ снова может быть отрицательным.

Он усмехнулся и наклонился вперед, чтобы легко коснуться ее губ.

– Если я попрошу разрешения сделать это более пылко, – спросил он, – ответите ли вы «нет»?

– Нет, – ответила Мэдлин, – то есть я отвечу «да».

Она положила руки ему на грудь и прижалась к нему. И слегка раскрыла губы.

Это было довольно приятно. Она даже слегка возбудилась. Джейсон показался ей очень сильным и мужественным.

Возможно, она наберется храбрости и, посмотрев ему в глаза, скажет, что согласна стать его женой. Ей хотелось стать его женой.

Танец, открывающий бал, Джеймс танцевал с мисс Кэмерон. В платье из синего шелка девушка выглядела очень изысканно. Выводя Джин на середину зала, Джеймс улыбался, глядя на нее.

Джейсон все еще не отпускал Мэдлин.

– Я думаю, что вы, наверное, очень хороши и опытны в этих забавах, – сказала она улыбаясь. – Однако вам не стоит доказывать это прямо сейчас, Джейсон: вдруг кто-нибудь войдет?

– Я надеюсь, что нас увидит ваша матушка или кто-нибудь из братьев, – отозвался он. – И тогда вам придется выйти за меня замуж.

– Боже мой! – засмеялась она. – Если бы мне пришлось выходить за каждого, кто меня поцеловал, у меня бы получился настоящий гарем. А у женщины может быть гарем?

– Понятия не имею, – сказал Джейсон. – Мэдлин, я ведь не испортил вам вечер, нет?

Она покачала головой:

– Нет, если только я вам его не испортила. Мне не хотелось причинять вам боль, Джейсон.

– От разбитого сердца никто не умирает. И если вы в конце концов отвергнете меня, я, конечно же, выживу. Но, положа руку на сердце, я должен был бы заявить, что испущу дух немедленно, если вы не пообещаете стать моей навеки.

Она похлопала веером по его запястью.

– Музыка кончилась, – сказала она. – Лорд Норт ждет меня к следующему танцу.

Когда они вернулись в бальный зал, Мэдлин почувствовала себя растерянной и немного испуганной. Всего лишь час назад она была так уверена в себе. А теперь опять пустота. Если она отвергнет Джейсона, что останется у нее в будущем? Если она не может любить его, тогда, наверное, она вообще не способна любить?

Уолтер вел танцевать мисс Кэмерон. Доминик смеялся с Эллен над какой-то шуткой. Эдмунд сидел рядом с леди Бэкворт и занимал ее разговором. Джеймса в зале не было.

В ее душе, где совсем недавно царило оживление, теперь была мучительная пустота. И она знает, чем вызвана эта пустота. Она не свободна от него. И возможно, никогда не будет свободна.

Такая перспектива ее совсем не радовала.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 | Следующая
  • 3 Оценок: 5

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации