Электронная библиотека » Мэри Даунинг Хаан » » онлайн чтение - страница 2


  • Текст добавлен: 2 апреля 2021, 10:57


Автор книги: Мэри Даунинг Хаан


Жанр: Ужасы и Мистика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Наверное, она тебя обманула. Здесь уже давно никто не живёт. Дом пора снести, но папа говорит, там какие-то проблемы с документами.

– Её зовут Аллегра. Ты её не знаешь?

– Я знаю всех детей на Поплар-стрит. Уверяю тебя, здесь нет никого с именем Аллегра. – Мальчик хлопнул меня по спине. – Увидимся позже! Мне пора на футбольную тренировку.

Когда он исчез из виду, я зашёл за угол и увидел переулок, который тянулся между домом Аллегры и соседним домом. Со стороны Поплар-стрит высокая покосившаяся изгородь скрывала всё, кроме верхнего этажа дома 213, но я нашёл дыру и протиснулся внутрь.

Сзади дом выглядел ещё хуже. Двор зарос высокой травой. В ней скрывалось нечто похожее на остов старинного экипажа. Повсюду был разбросан разный мусор: кровельная дранка, доски и кирпичи, бутылки и жестянки, сломанный стул, треснутое зеркало. Такое впечатление, что люди годами выбрасывали мусор за забор.

Дверь в подвал была широко открыта, как будто приглашая зайти внутрь. Ступени проваливались, одной не хватало, но я всё равно медленно спускался вниз. В затхлом воздухе пахло плесенью и сырой землёй.

На мгновение я застыл, опасаясь идти дальше. В этом месте царила какая-то нехорошая атмосфера, как будто здесь произошли ужасные вещи. Воздух был наполнен печалью, страданиями и тёмными мыслями. Я представлял, как они липнут к моей коже, волосам и одежде.

Я оглянулся на небо за дверью подвала. Мне стоило бы подняться обратно и пойти домой, но я был так помешан на поисках Аллегры, что забыл про здравый смысл.

Я ощупью принялся пробираться по подвалу. Под ногами перекатывались бутылки. От сырости крышки ящиков открылись, и повсюду были рассыпаны заплесневелые книги и бумаги. В тёмном углу притаилась огромная ржавая печь, которая могла бы обогреть целый мир.

Наконец я нашёл лестницу на первый этаж и ощупью принялся медленно подниматься. Теперь я уже понимал, что Аллегры здесь нет, но, может быть, она оставила какую-нибудь зацепку, которая поможет мне понять, куда она подевалась и кто она такая?

Дверь наверху была вся перекошена. Я с силой потянул её и чуть не упал прямо в коридор. Сквозь доски на окнах проникал слабый свет, и я пробрался в нечто вроде гостиной. Пол был покрыт толстым слоем пыли, похожей на серый ковёр. В углах лежали кучи сухих листьев. Потрескавшиеся стены были все в потёках и пятнах. За стенами царапались мыши. На ветру покачивалась паутина, и весь пол был усыпан костями мелких животных и птиц, которые погибли в этом доме.

В гостиной к обеду был накрыт большой стол. Вокруг стояли деревянные резные стулья, некоторые из них были перевёрнуты. С провалившегося потолка свисала огромная люстра, покрытая паутиной.

На стенах висели покосившиеся выцветшие картины, на окнах – истлевшие шторы, в кухонной раковине лежали ржавые горшки, сковородки и разбитая посуда, на полу валялись стопки книг, испорченных плесенью.

На цыпочках я поднялся по широкой лестнице на второй этаж. Спальни были похожи на комнаты внизу со сломанной пыльной мебелью. Из дыр в крыше по стенам тянулись потёки дождевой воды, оставив после себя кучи раскрошившейся штукатурки и сгнивших обоев.

В одной маленькой комнате я нашёл детскую кроватку и кресло-качалку. В углу валялась старая кукла без волос в истлевшем платье. Один её глаз был открыт, а другой закрыт. Она была похожа на мёртвого ребёнка.

Я снова спустился вниз. На полу в гостиной лежал толстый фотоальбом. Я опустился на колени и принялся медленно переворачивать страницы, вглядываясь в каждое поблёкшее лицо и словно пытаясь найти ключ к истории этого дома. Я смотрел на усатых мужчин в тёмных пиджаках, рубашках с крахмальными воротничками, с завязанными у горла галстуками и волосами, тщательно расчёсанными на прямой пробор; на женщин в причудливых платьях с огромными пышными рукавами, в больших шляпах с перьями, скрывавших волосы; на младенцев в длинных белых платьицах, мальчиков в матросках и девочек в платьях, как у Аллегры. «Дамское платье», назвала его Аллегра. Сшитое в Париже специально для неё.

Переворачивая страницу за страницей, я наконец нашёл Аллегру. Под фотографией было написано её полное имя: Аллегра Амелия Синклер. На снимке были её папа и мама: они стояли очень прямо и выглядели серьёзными.

Аллегра выглядела совершенно так же, как вчера. На ней даже было то же самое платье. Я вглядывался в её лицо, словно пытаясь заставить её заговорить и рассказать мне, как мы вчера встретились. Она говорила со мной. Мы вместе дошли до этого самого дома. Как же она оказалась среди давно умерших людей в этом альбоме? Неужели я встретил её призрака? От этой мысли по моему телу пробежала дрожь, но как ещё я мог объяснить случившееся?

В поисках другой фотографии Аллегры я перевернул страницу альбома. То, что я увидел, стало ответом на мои вопросы. На выцветшей фотографии была навечно запечатлена Аллегра в гробу с закрытыми глазами и сложенными на груди руками. Бледное лицо обрамляли длинные кудри, и на ней было её парижское платье.

Под снимком была выцветшая, но попрежнему различимая подпись: «Аллегра Амелия Синклер, единственная любимая дочь Александра и Эмили Синклер, покинула этот мир 12 июня 1898 года в возрасте семи лет, трёх месяцев и двадцати семи дней. Теперь она покоится со святыми ангелами господними».

На противоположной странице была фотография могилы Аллегры. Её охранял ангел с опущенными крыльями.

Приглядевшись, я разобрал номер участка и ряд, где находилась могила.

Не знаю, как долго я, скрестив ноги, сидел на полу и смотрел на фотографию Аллегры в гробу. Наконец, я вытащил все три снимка из альбома и сунул их в карман.

Толкнув скрипучую входную дверь, я выбрался наружу и побежал по Поплар-стрит.


Любой благоразумный человек сразу пошёл бы домой, но я направился на кладбище, чтобы лично увидеть могилу Аллегры, хотя солнце уже садилось.

Изучив карту у ворот кладбища, я принялся искать могилу среди длинных рядов памятников. Я был окружён мертвецами. Некоторые памятники разбились на части и лежали на земле, кресты покосились, у надгробных ангелов не хватало крыльев или рук, их лица стёрлись. Передо мной длинными неровными рядами тянулись сотни, а может быть, даже тысячи могил. Я и подумать не мог, сколько людей здесь похоронено: кажется, их было больше, чем живых.

Наконец передо мной возник ангел Аллегры, которого я видел на фотографии. Надпись потускнела от времени, но её всё ещё можно было разобрать: «Здесь лежит Аллегра Амелия Синклер, единственная любимая дочь Александра и Эмили Синклер, которая покинула этот мир 12 июня 1898 года в возрасте семи лет, трёх месяцев и двадцати семи дней. Теперь она покоится со святыми ангелами господними».

Даже теперь, когда передо мной было доказательство, я не мог поверить, что девочка, которую я встретил вчера вечером, лежала под землёй у меня под ногами. Да, её речь и одежда казались немного странными, но я и подумать не мог, что она вовсе не девочка, которой нужна помощь.

– Ты действительно здесь похоронена? – спросил я Аллегру. – Ты и вправду умерла? – Клянусь, я почти ожидал услышать её ответ, может быть, даже увидеть, как она поднимется из земли и скажет, что всё это шутка. Но я лишь слышал шум ветра высоко в деревьях и видел ангела Аллегры: его лицо почти стёрлось от времени, а дожди оставили на крыльях пятна.

И хотя солнце почти село, я оставался на кладбище, бессмысленно глядя на могилу Аллегры.

– Я просто хочу понять, – прошептал я. – Я просто хочу знать, кто ты или что ты.

Она не отвечала, но я продолжал задавать вопросы:

– Почему ты выбрала меня, чтобы я отвёл тебя домой? Почему ты меня прогнала? Разве ты не знаешь, что я просто хотел тебе помочь?

Наконец я сдался. Аллегра умерла. Я никогда не узнаю, что случилось вчера вечером. Когда я собрался идти домой, солнце уже опустилось за деревья, и его розовый отблеск быстро сменялся серым. Надгробия у ворот как будто стали выше и придвинулись ближе друг к другу.

Вечерний воздух был холодным и сырым, и мне стало страшно. Что, если ворота уже заперли? Что, если мне придётся провести ночь среди бесчисленных мертвецов?

Спотыкаясь о камни и корни, я принялся искать широкую тропу, ведущую к воротам, но темнело так быстро, что я почти ничего не видел. Куда бы я ни свернул, я всякий раз оказывался у подножия ангела Аллегры.

Как же мне выбраться с кладбища? Неужели я навсегда останусь здесь?

– Кажется, сегодня помощь нужна тебе, Уильям.

Я поднял голову и увидел Аллегру. Сияла луна. Только что я сам хотел увидеть её, но теперь она меня пугала: не потому, что она выглядела как-то иначе, а потому, что я больше не был уверен, что же она такое.

Аллегра подошла ближе.

– Зачем ты вернулся, Уильям? Разве я не предупредила тебя, чтобы ты держался от меня подальше?

Испуганный её блестящими глазами, я сделал шаг назад.

– Я пришёл к тебе домой. Я тебя искал. И нашёл вот это. – Я вытащил из кармана фотографии, и Аллегра взяла их. – Объясни мне, что они означают.

Аллегра не ответила. Фотографии привлекли её внимание.

Я смотрел на её бледное лицо, странные глаза, длинные тёмные волосы, шёлковое платье. Теперь при лунном свете я заметил, что она не отбрасывала тени.

– Почему ты попросила меня помочь тебе найти дорогу домой? Ты ведь знала, где твой дом.

– Уильям, ты когда-нибудь перестанешь задавать вопросы?

– А ты когда-нибудь на них ответишь?

Аллегра пожала плечами.

– Возможно, тебе лучше не знать моих тайн.

– Ты призрак?

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что я хочу знать, кто ты. Я хочу понять.

– Уильям, ты начинаешь меня раздражать.

– Просто хотя бы раз скажи мне правду!

– Возможно, мне стоит представить тебя своим спутникам. Когда ты их увидишь, то поймёшь, кто я.

Не успел я ответить, как она трижды свистнула. Это был короткий, резкий звук, какого я никогда прежде не слышал.

Из-за надгробий за спиной у Аллегры поднялись три тёмные тени, закутанные в чёрную ткань, так что я не видел их лиц.

– Мы изголодались по живым, – сказала Аллегра. – Мои спутники и я. – Она говорила совсем тихо, и я снова заметил, какими светлыми и блестящими были её глаза. – Тебе страшно, Уильям?

Спутники Аллегры окружили меня. От них пахло, как в подвале дома на Поплар-стрит: чем-то заплесневелым и затхлым, похожим на вскопанную землю. И они издавали те же стрекочущие звуки, что и Аллегра.

Аллегра приблизилась ко мне, и я снова сделал шаг назад, наткнувшись на надгробие.

– Почему ты меня не послушал? – спросила она. – Я же тебя предупреждала.

Я вытянул руки, чтобы не дать ей подойти ближе.

– Я просто хотел тебе помочь, Аллегра.

– Ты пришёл в дом, где я умерла, и нарушил тишину, которую никто не нарушал с тех пор, как моя мама легла в могилу.

– Я должен был тебя найти! Я должен был понять, куда ты исчезла.

Аллегра не слушала меня и продолжала:

– Ты открыл альбом с фотографиями. Ты узнал всё, что хотел узнать. Но вместо того чтобы просто уйти, ты украл мои фотографии и явился беспокоить меня бесконечными вопросами, на которые нельзя дать ответа.

Аллегра повернулась к своим спутникам.

– Что нам делать с этим мальчиком, с этим несносным Уильямом?

Её спутники как один без колебаний ответили низкими голосами:

– Вчера вечером ты уже принесла нам еду, милое дитя. Мы хорошо поели и больше не голодны. Никто не станет искать того, кого ты нам привела, этого старика, который жил на улице, но у мальчика есть семья и друзья. Если мы причиним ему вред, это может навлечь на нас беду. Поэтому его стоит отпустить.

И спутники Аллегры растаяли в ночи, оставив меня наедине с ней.

– Теперь ты всё понял, глупый мальчишка? – Аллегра улыбнулась, и я впервые увидел её зубы. – Чего ты ждёшь, Уильям? Разве тебе не дорога твоя жизнь?

И Аллегра бесшумно шагнула в тень, как и её спутники. Ни одна ветка не треснула, ни один листок не шелохнулся. Она просто исчезла.

Я глубоко вздохнул и побежал так быстро, как не бегал никогда в своей жизни. Возможно, Аллегра и её спутники играли со мной, как кошка с мышью: отпустить, позволить убежать, заставить поверить, что вы в безопасности. А потом наброситься. Убить и съесть.

Когда я добрался до петляющей по кладбищу дороги, то побежал ещё быстрее. Впереди виднелись ворота. Как я и опасался, они были заперты. Конечно, в столь поздний час их уже закрыли.

Я всем телом навалился на ворота. Они затрещали и застонали, но не открылись. Я повернулся боком и попытался протиснуться между прутьями решётки, но не смог.

Я снова оглянулся. Позади мелькали какие-то тени, хотя ветра не было.

– Помогите! – закричал я. – Помогите мне!

В окне сторожки зажёгся свет. Оттуда появился мужчина и направил на меня фонарь.

– Что ты там делаешь? – крикнул он.

– Пожалуйста, откройте ворота и выпустите меня!

Мужчина вытащил из кармана связку ключей и принялся перебирать их, пока не нашёл нужный.

– Похоже, ты один из тех ребят, которые решили пройти посвящение. И что за клуб на этот раз?

Ворота открылись, и я почти упал на руки сторожа.

Он засмеялся.

– Твои приятели сказали, что ты должен провести ночь на кладбище, верно? И ты решил рискнуть? Посмотри на себя: на тебе лица нет от ужаса.

Я ничего не ответил и даже не поблагодарил его. Я перебежал через улицу и продолжал бежать, пока между мной и кладбищем не оказалось несколько кварталов. С трудом переводя дух, я привалился к стволу дерева и пытался прийти в себя.

Я знал, что, когда вернусь домой, у меня будут неприятности. Я понятия не имел, какое оправдание придумаю, но мне было наплевать. Я лишь хотел оказаться в безопасности, в своей комнате и в своей кровати.


Несколько лет спустя, когда я учился в старших классах, дом номер 213 по Поплар-стрит снесли. Очевидно, проблемы с документами на собственность уладили, и городской совет единодушно проголосовал за снос.

К ужасу всех местных жителей, строители нашли в подвале несколько скелетов. И хотя полиция начала расследование, им так и не удалось найти убийцу или опознать жертв.

Дети в школе считали, что полицейские что-то скрывают. Они придумывали невероятные истории о вампирах и живых мертвецах. И хотя они уверяли, что сами в это не верят, все ужасно боялись. Дети спали при свете и старались держаться подальше от тёмных переулков.

И только я один знал, что эти истории были не так уж далеки от истины.

Наказание Терезы


Первое, что я заметила в нём, был не его рост, цвет волос или его неуклюжесть. Это был стук его баскетбольных кроссовок по асфальту: тук, тук, тук. Звук был таким громким, что мог бы разбудить и мёртвого. Потом моё внимание привлекла его тень. Она была намного быстрее его, она металась туда-сюда, то укорачивалась, а то удлинялась, тускнела и темнела, когда он перемещался из света в тень. Несколько минут я стояла, прислонившись к стене, и наблюдала за его неловкими попытками аккуратно забросить мяч в кольцо.

Наконец, я больше не могла этого выносить и кашлянула, чтобы дать ему понять, что он на площадке не один. Наверное, он испугался, потому что развернулся так быстро, что даже выронил мяч. Мяч запрыгал прямо ко мне, и я подняла его, наслаждаясь прикосновением к грубой коже. Прошло много времени с тех пор, как я играла в последний раз, но я не забыла это ощущение. Я повела мяч, подбежала к нему, подпрыгнула и сделала бросок. Мяч проскользнул в кольцо, не задев ободка.

Мальчик поймал отскочивший мяч.

– Хороший бросок, – заметил он.

– Спасибо.

Мгновение мы смотрели друг на друга – два незнакомца на школьной баскетбольной площадке. Его лицо освещал яркий белый свет уличного фонаря, а моё было скрыто козырьком бейсболки. Потом, не говоря ни слова, мы начали играть.

Я заставила его попотеть: делала ложные выпады, блокировала, отбирала мяч и совершала один за другим точные броски. Августовская ночь была жаркой и влажной, в воздухе стоял смог. Ему пришлось труднее, чем мне. Скоро он уже тяжело дышал и весь промок от пота: волосы, футболка, шорты – всё было мокрое. Он слишком устал, чтобы сосредоточиться, и сделал небрежный бросок. Когда мяч пролетел мимо щита, он уселся на асфальт и смотрел, как он, подпрыгивая, исчез в темноте.

– С меня хватит, – пробормотал он.

Хотя это он должен был принести мяч, я сама побежала за ним, провела его по площадке и сделала ещё один безупречный бросок.

Мяч подкатился к его ногам, но он даже не встал.

– Ты вообще когда-нибудь промахиваешься?

Я уселась рядом с ним, вдохнула его приятный запах и пожала плечами:

– Я неплохо играю.

Он нахмурился:

– А ещё ты зазнайка.

Я снова пожала плечами:

– Но ведь это правда. Зачем скромничать?

Он принялся внимательно разглядывать меня. Я была рада, что сижу далеко от света.

– Почему я никогда не видел тебя раньше? – спросил он. – Ты здесь недавно?

– Уже некоторое время. – Я специально ответила уклончиво, надеясь, что он не станет больше задавать вопросов, но моя уловка не сработала. Он хотел знать, как долго я здесь живу, откуда я родом, чем занимаются мои родители – короче говоря, всё то, что его не касалось. Я только сказала ему своё имя – Ти Джей Джонс.

Его звали Грэм Мэйсон. Ему было двенадцать лет, и он жил в конце Адамс-стрит. Осенью он должен был пойти в восьмой класс и хотел записаться в баскетбольную секцию.

– Но проблема в том, что я слишком низкий для своего возраста, – объяснил он. – Большинство ребят выше меня. И это даёт им преимущество, понимаешь? Поэтому я тренируюсь каждую ночь. Пробы только в следующем месяце, и если я буду упорно заниматься, то смогу стать лучше.

– Дело не только в твоём росте, Грэм. Посмотри на меня. У меня тоже маленький рост, но я могу легко обвести мяч вокруг тебя.

Моя честность заставила его снова нахмуриться. Чтобы смягчить свои слова, я добавила:

– Это не твоя вина. Просто у некоторых людей есть особый дар. У них всё получается как бы само собой. Может быть, ты умеешь хорошо делать то, чего не могу я. Петь или рисовать. Например, я не смогу попасть в ноты или провести прямую линию.

– Вообще-то я рисую лучше всех в классе. – Грэм оказался таким же нескромным, как и я.

– Ну вот! – ответила я. – Тебе следует заняться рисованием и забыть о баскетболе.

– Но я не хочу становиться художником. Я хочу быть баскетболистом. Хочу, чтобы люди за меня болели. Хочу, чтобы они вставали и кричали моё имя: «Давай, Грэм, давай!»

Я подняла голову и прислушалась к эху, которое разлетелось от школьных стен. Там как будто собралась целая толпа и приветствовала его. Он тоже это услышал. Я знала, что он представляет, как бежит по площадке, делает идеальный бросок из-под корзины и выигрывает чемпионат штата для своей школы. Разве и я когда-то не мечтала об этом? Я была слишком взволнована, чтобы всё хорошенько обдумать, и предложила:

– Хочешь, мы будем встречаться здесь каждую ночь? Будем играть один на один. Я научу тебя всем хитростям.

Впервые за всё время Грэм улыбнулся.

– Ты правда это сделаешь, Ти Джей?

– При одном условии. – Я пристально посмотрела ему в глаза. – Больше не задавай мне никаких вопросов. Не ходи за мной и никому обо мне не рассказывай. Это будет нашей тайной. Если приведёшь с собой кого-нибудь ещё, то больше меня не увидишь. Клянусь!

– Но почему? – Грэм был озадачен, может быть, даже немного напуган. Я всегда производила такое впечатление на людей. Наверное, я была слишком напористой, и поэтому они начинали нервничать.

– Не твоё дело. – На этот раз мне было всё равно, обидится он или нет. Он должен был принимать меня всерьёз. – Пообещай. Поклянись!

Грэм медленно приложил руку к груди.

– Клянусь, – прошептал он. – Умру, если совру.

– Отлично. – Я поднялась и посмотрела на него. – И ещё одно. Нам придётся встречаться позже, чем сегодня. Сейчас кто-нибудь мог вполне проходить мимо и увидеть нас. – Наконец-то я смогла нормально думать. Я так обрадовалась, что снова смогу играть в баскетбол, что позабыла о правилах. Мне повезло, что меня не застукали.

Теперь Грэм уже не на шутку забеспокоился.

– Но я должен возвращаться домой к определённому времени. – Он посмотрел на часы. – Уже почти десять, а я должен был быть дома в половине десятого.

– В полночь, – сказала я, отступая в тень, – или никогда.

– Мне придётся уходить из дома тайком, – ответил Грэм. – У меня могут быть неприятности, Ти Джей.

– Выбирай. – Я начала пятиться, поглядывая на приближающуюся машину. Она ехала медленно, её фары были направлены прямо на нас, и она могла вот-вот меня переехать.

Водитель начал сигналить. Грэм шагнул на тротуар и посмотрел на меня.

– Ти Джей! – крикнул он. – Это мой папа. Мне пора идти!

Я спряталась за деревом и смотрела, как Грэм медленно шёл к машине. Отец отругал его за то, что он так сильно задержался перед началом занятий в школе. Грэм извинился и сел на переднее сиденье. Когда машина отъехала, её фары осветили пустую площадку.

Без Грэма ночь казалась очень тихой. Вдалеке на шоссе шумели машины: одинокий звук, который напоминал мне о счастливых людях, которым было куда ехать и куда возвращаться домой.

Дом… У меня тоже был дом, только я не была там счастлива.


На следующий вечер, задолго до полуночи, я уже стояла под деревом, совершенно невидимая в его тени, и прислушивалась, не появится ли Грэм. Вскоре я услышала стук его кроссовок по асфальту. Он бежал и подкидывал мяч.

– Ти Джей! – позвал он. – Ти Джей, где ты?

Мне нравились эхо его голоса и пляшущая рядом с ним тень.

– Я здесь! – крикнула я.

Грэм резко развернулся. Я стояла в тени прямо позади него и смеялась. Он наконец заметил меня и шумно вздохнул, удивившись, что я так близко:

– Откуда ты взялась?

Не отвечая, я схватила мяч и побежала по площадке. Он помчался за мной и подскочил, пытаясь схватить отпрыгнувший мяч. Мы играли, пока он не упал на асфальт, тяжело дыша, потный и совершенно выбившийся из сил.

– Не понимаю, как ты это делаешь, – с трудом переводя дыхание, сказал он.

Я снова уселась в тени.

– Я всегда отдыхаю днём, – объяснила я.

– Я тоже, но мне за тобой не угнаться.

Я сменила тему и попросила его рассказать о своей семье. Мне хотелось знать все подробности: про его дом, спальню, брата и сестру, маму с папой, про собаку, про то, что они ели на ужин, заказывали ли они иногда пиццу, ездили ли к берегу океана или в горы. Я жадно впитывала всё, что он мне рассказывал, особенно истории про его ирландского сеттера. Кроме баскетбола, я ужасно скучала по своей собаке.

– А ты, Ти Джей? – наконец спросил Грэм. – Расскажи о своей семье.

Вот почему было опасно задавать людям слишком много вопросов. Рано или поздно они тоже хотели всё про тебя узнать. Я нахмурилась, но мой ответ был уже наготове.

– Мы же договорились: никаких вопросов. Помнишь?

Он смущённо извинился.

– Я забыл.

Я поднялась и сказала:

– Тебе лучше вернуться, пока кто-нибудь не обнаружил, что тебя нет в кровати.

– Ты завтра тоже придёшь?

– В полночь.

Я смотрела, как его тень бежала по площадке. Когда он исчез из виду, но его шаги были ещё слышны, я последовала за ним по тёмным улицам, мимо домов, спавших на залитых лунным светом газонах, мимо машин, в стёклах которых отражались уличные фонари, мимо кошек, которые перебегали от одного куста к другому так же бесшумно, как и я. Притаившись за деревом, я увидела, как Грэм на цыпочках прошёл по дорожке и вошёл в маленький одноэтажный кирпичный дом. Он благополучно вернулся домой.

Но не один. Быстро, так что он ничего не заметил, я проскользнула следом за ним в дверь. Дом был точно таким, как он и описывал, и я переходила из комнаты в комнату и трогала вещи, о которых он только что мне рассказывал. Собака Пэтти подняла голову и уставилась на меня, но не залаяла. Кошка могла бы выгнуть спину, взъерошить хвост и бочком отойти в сторону, но только не собака. Собаки знали, что я не причиню им никакого вреда.

Прежде чем уйти, я зашла в комнату Грэма и смотрела, как он спит. Я также заглянула к его младшей сестрёнке и брату. Я задержалась в комнате его родителей, но его отец так громко храпел, что у меня заболели уши.

Мне не хотелось уходить, поэтому я прошла в гостиную и включила телевизор, но не для того, чтобы смотреть, а чтобы утром удивить всю семью. Отец Грэма обязательно спросит «Кто включил телевизор?» и рассердится, когда никто не признается. Почему-то меня это позабавило.

На обратном пути я нашла кухню и остановилась перед огромным холодильником. Я открыла дверцу и полюбовалась едой – газировкой, молоком, соком, яйцами, маслом, хлебом. Еды было достаточно, чтобы накормить всех детей в школе Грэма.

В морозилке я нашла галлон мятного мороженого с шоколадной стружкой. Я прижала его к щеке и представила, какое оно вкусное, но не съела ни ложечки. Я знала правила.


С тех пор мы с Грэмом каждую ночь играли в баскетбол. Иногда я шла следом за ним домой, иногда заходила в другие дома, а иногда просто бродила по улицам. В зависимости от настроения я залезала на деревья, брала велосипеды или скейтборды или плавала в городском бассейне, скользя по неподвижной воде, как лунный свет. Время от времени ко мне присоединялась Пэтти. Мне нравилось, как её когти стучат по бетону, нравилось ощущать её тёплое дыхание на своей руке.

Август сменился сентябрём, и ночи стали холоднее. Бодрящий воздух пах уже не жимолостью, а сухими листьями. Грэм стал играть лучше, но как только мне стало труднее его обыгрывать, произошло нечто, всё испортившее.

Мы сидели на асфальте и отдыхали. Высоко в небе стояла полная луна: она была не больше десятицентовой монеты, но светила очень ярко.

Грэм повернулся ко мне, чтобы что-то сказать, и застыл.

– Ти Джей, ты… – прошептал он. – Не могу поверить, что я этого не замечал!

Я отпрянула. Я была слишком шокирована, чтобы говорить. Грэм всегда казался мне самым ненаблюдательным мальчиком на свете. Но теперь он всё знал, он догадался, кто я, и у меня могли быть неприятности.

Грэм засмеялся.

– Всё нормально, Ти Джей! Мне всё равно, что я играл в баскетбол с девочкой. Я просто удивлён, что мне потребовалось столько времени, чтобы догадаться.

Я шумно выдохнула от облегчения.

– Конечно, я девочка! Я думала, ты знал.

Грэм покачал головой.

– Теперь я чувствую себя полным дураком. Мне никогда не приходило в голову, что девочку могут звать Ти Джей и что она может играть в баскетбол, как профессионал. И потом, когда мы встречались, всегда было темно. Я не мог как следует тебя разглядеть. – Он пододвинулся ближе и потянулся к моей бейсболке. – Сними её.

– Нет! – Я вскочила, пробежала по тёмной площадке и перепрыгнула через стену, которая отделяла её от моего дома. Газон недавно косили. Наверное, садовник сделал это, пока я спала. В воздухе сладко пахло тёплой травой, впитавшей в себя последние лучи летнего солнца.

– Ти Джей, погоди! – кричал Грэм. – Не убегай!

Я оглянулась. Он тоже перепрыгнул через стену. Он бежал прямо за мной, кричал, шумно топал, тяжело дышал и производил ужасный шум. Этого шума было достаточно, чтобы разбудить мертвеца.

– Я же просила тебя не ходить за мной! – Я отвернулась и увидела, что родители уже меня ждут: их лица были суровыми и бледными.

– Милая дочь Тереза, – печально произнесла мама. – Кажется, ты снова нарушила правила.

– За это ты пятьдесят лет не будешь выходить из дома, – добавил папа. – Возможно, когда мы в следующий раз выпустим тебя поиграть, ты не забудешь правила.

Холодную пустоту в том месте, где когда-то было моё сердце, пронзила боль, и я оглянулась на Грэма. Он застыл от страха, как ангел на постаменте у него за спиной. Я сняла бейсболку и показала ему своё лицо. Я сделала это нарочно, потому что была очень зла на него. Теперь из-за него долгих пятьдесят лет я не увижу звёзды и луну. Я смотрела, как он повернулся и побежал, и засмеялась. Его крик будет последним звуком, который я услышу, пока не выйдет срок моего наказания.

– Идём, милая дочь. – Папа взял меня за руку, и медленно и бесшумно, как осенние листья, падающие с деревьев, мы легли в могилу.

Внимание! Это не конец книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации