Текст книги "Рождение шахматной королевы. Власть и триумф женщин, правивших на доске и в жизни"

3
Шахматная королева показывает лицо

Примечательно, что с XI века сохранились две шахматные королевы. Обе были созданы в Южной Италии, в мастерских по обработке слоновой кости в Салерно или Амальфи, между 1080 и 1100 годами. В обоих случаях фигуры сидят в беседках, а крошечные служанки придерживают занавески. Королевы очень похожи на идолов в нише – Деву Марию, окруженную ангелами, или дохристианских богинь, которых часто можно встретить на Сицилии и в других частях Средиземноморья. Одна королева держит в руках земной шар, другая обхватывает пряжку своего пояса. У обеих есть корона как знак королевской власти, но ни одна не выглядит полностью уверенной, что заслуживает эту власть. Это самые ранние фигурки с лицами, которые сохранились.

Две королевы принадлежат к шахматному набору итальянского производства, который хранится в отделе монет, медалей и антиквариата Национальной библиотеки Франции. Сопровождающие их короли носят бороды и короны, держат в руках скипетры и, подобно королевам, изображены в беседках со слугами по бокам.

Единственная уцелевшая пешка (настоящее чудо) сыграла решающую роль в датировке всех фигур. Основываясь на ее щите миндалевидной формы и шлеме с накладкой для носа, подобные которым носили нормандские пехотинцы примерно в 1075–1100 годах, историки искусства опровергли давно бытовавшую теорию о том, что коллекция изначально принадлежала Карлу Великому (742–814). Удивительной особенностью «шахматных фигур Карла Великого», как их продолжают называть, являются их большие размеры и большой вес. Ферзь имеет рост 13,5 см, а король – 15,8 см и весит почти 4,4 кг. Сегодня считается, что они не предназначались для игры, а выполняли скорее декоративную функцию. Помимо их громоздкости, эту мысль подтверждает еще и тот факт, что эти фигурки сотни лет хранились в сокровищнице аббатства Сен-Дени в Париже, несмотря на негативное отношение церкви к игре. Должно быть, проводилось различие между игрой в шахматы и владением шахматными фигурами из-за их символической ценности[43]43
  Pastoureau M. L’Echiquier de Charlemagne: un jeu pour ne pas jouer. Paris: Adam Biro, 1990. P. 22.


[Закрыть].

Эта шахматная королева – одна из двух самых ранних королев с детальными чертами лица, которые сохранились до наших дней. Южная Италия, 1080–1100 гг.

Как эта коллекция попала из итальянских портов Салерно или Амальфи в Париж, остается загадкой. Возможно, их привез один из крестоносцев после Первого крестового похода, начатого в 1095 году, либо после Второго, в 1146-м. Если они прибыли после Второго крестового похода, то их могли передать непосредственно аббату Сугерию из Сен-Дени, который к моменту своей смерти в 1151 году превратил сокровищницу аббатства в самое ценное религиозное хранилище во Франции. Для настоятеля такие драгоценные предметы были выражением божественного начала и позволяли людям увидеть величие рая. Он искренне верил, что «затуманенный разум человека устремляется к внешней истине через материальные предметы»[44]44
  Gasparri F. Introduction // Le XIIe siècle, Cahiers du Léopard d’or. No. 5. P. 14.


[Закрыть]. Но все, что мы знаем наверняка, – это что «фигуры Карла Великого» попали в сокровищницу Сен-Дени где-то в Средние века и оставались там до тех пор, пока во время Французской революции церковь не была разграблена.

В конце XI века, когда создали эти шахматные фигуры, у людей еще было свежо в памяти вторжение норманнов на Сицилию, поэтому пешки выполнены в образе норманнских пехотинцев. В 1076 году упрямый завоеватель Роберт Гвискар захватил Салерно и затем превратил в свою главную резиденцию. Его приходу к власти способствовала женитьба на принцессе Сишельгаите, дочери принца Салерно. Роберт без колебаний расстался со своей первой женой, женился на Сишельгаите и прибрал к рукам Салерно, город, уже известный своей медицинской школой, торговлей и мастерскими по работе со слоновой костью.

Шахматный король со скипетром в руках, заключенный в павильон-беседку, как и королевы. Южная Италия, 1080–1100 гг.

Сишельгаита известна в истории за счет того, что эффективно отстаивала интересы своего мужа Роберта и их сына Рожера. В 1070-х годах она отстаивала интересы мужа в родном Салерно, затем, после смерти Роберта в 1085-м, стала закулисным переговорщиком от имени своего сына Рожера, защищая его притязания на власть над южным королевством. Успешно поставив Рожера впереди старшего сына Роберта от первого брака, Сишельгаита обрела власть не столько благодаря собственному положению, сколько благодаря браку и материнству, которые, как мы видим, были характерной чертой женского правления в раннем и среднем Средневековье[45]45
  Skinner. Women. P. 136. Я опиралась в значительной степени на информацию отсюда касаемо итальянских женщин-правителей.


[Закрыть].

Благодаря миндалевидному щиту и характерному шлему эта пешка сыграла решающую роль в том, что «шахматные фигуры Карла Великого» начали датировать концом XI в. Южная Италия

Матильда Тосканская

В Северной Тоскане, в одно время с правлением Сишельгаиты в Салерно, при поддержке папства в борьбе против Священной Римской империи, приобретала известность династия матери и дочери. Мать, Беатриче, была женой маркиза Бонифация II Тосканского. После его убийства в 1052 году она снова вышла замуж и правила Тосканой вместе со вторым мужем, Готфридом IV Бородатым из Лотарингии, а после его смерти в 1069 году продолжила править самостоятельно.

Дочь, Матильда Тосканская, вышла замуж за Готфрида V Горбуна из Лотарингии. Когда в 1076 году он был убит, а вскоре после этого умерла ее мать, Матильда взяла бразды правления в свои руки и продолжила дело матери, которая защищала папу римского от императора. Она возглавила войско и стала символом папского сопротивления, была посредницей в примирении между императором Генрихом IV и папой Григорием VII и в конце концов потеряла Тоскану из-за вторжения армий Генриха в 1081 году. Однако несмотря на это, в течение следующих 15 лет, будучи чужачкой в Тоскане, Матильда продолжала участвовать в папской политике.

В 1089 году, когда Матильде было 43 года, она вышла замуж за 17-летнего Вельфа V Баварского. Это был политический союз, заключенный по воле нового папы Урбана II, который продолжал вести антиимперскую политику. Хотя не было ничего необычного в том, что женщина-правительница выходила замуж за мужчину младше и ниже себя по положению, разница в 26 лет оказалась больше, чем мог выдержать любой брак. Матильда и Вельф развелись в 1095 году, и он вернулся в Германию. После этого, с помощью папы римского и недавно коронованного короля Италии, она снова стала маркизой Тосканской еще на 20 лет.

В одном из документов, написанном итальянским священнослужителем Доницо, Матильда изображена в довольно восторженных тонах, гораздо более лестных, чем слова ее немецких соотечественников. При прочтении обоих источников перед глазами возникает политически подкованная женщина, безусловно благочестивая, но в то же время не лишенная житейской мудрости. Она обладала неординарными способностями: свободно владела тремя языками (французским, немецким и итальянским) и воинским искусством, внушая страх врагам. В целом Матильда была выдающейся общественной фигурой в то время, когда большинство женщин (и даже многие правительницы) были склонны держаться в тени.

Шахматная королева, вырезанная из слоновой кости в Италии в начале XII века, напоминает мне Матильду. Эта внушительная фигура открыто восседает на массивном троне с арочной спинкой, на котором еще сохранились следы первоначальной красной краски. На ушах у нее огромные диски, а на голове – корона-обруч. Ее правая рука с вытянутым вверх указательным пальцем поднята к груди, а левая опущена на колени. Когда мне посчастливилось попасть на частную аудиенцию к этой королеве в Берлине, я в очередной раз осознала колоссальную разницу между фотографией произведения искусства и оригиналом этого же произведения. Во плоти эта удивительная фигура излучает царственную уверенность в себе, почти такую же осязаемую, как трон, на котором она восседает.

Эта величественная шахматная королева была изготовлена в XII веке, и, хотя в некоторых регионах королевы уже прочно вошли в игру, их место еще не было полностью закреплено. Те же южноитальянские мастерские, которые изготовили ее, все еще создавали визирей в других шахматных наборах, хотя, вероятно, в меньшем количестве. Интересно сравнить эту королеву с визирем примерно того же периода, который сейчас находится в той же комнате, что и шахматные фигуры Карла Великого. Несмотря на то что он сидит в беседке, а слуги придерживают занавески, как и в случае с королями и королевами из вышеупомянутого набора, вероятно, этот визирь появился на свет 10 или 20 годами позже. Что связывает его с более поздней итальянской королевой, так это идентичные жесты. Правая рука указывает влево, левая опущена. Двумя столетиями ранее табличка из слоновой кости, посвященная совместному правлению Оттона и Феофано, уже изображала королеву в подобной позе, с той лишь разницей, что ее рука, лежащая на сердце, была повернута тыльной стороной. Этот ритуальный жест выполнялся как мужем, так и женой во время церемонии коронации. Каким бы ни было их особое иконографическое значение, эти жесты говорят о непререкаемом авторитете.

В общем и целом я обнаружила несколько фигурок шахматной королевы с лицами, которые датируются до 1200 года: три из Италии, одна из Испании и восемь скандинавских королев из коллекции Льюиса (о них речь пойдет в главе 9). Среди них нет ни одной из Германии, Франции, Англии или России. Тем не менее, учитывая растущий спрос на шахматы среди элиты, мы можем предположить, что в этот период в Европе было произведено много других наборов. Богатый шахматный набор считался прекрасным свадебным подарком. Например, в 1083 году богемская принцесса, вышедшая замуж за немецкого графа Випрехта фон Гройча из Тюрингии, получила в качестве свадебного подарка шахматный набор из слоновой кости и горного хрусталя. Либо она уже умела играть, либо ей пришлось за короткий срок научиться этой игре[46]46
  Das Reich der Sallier 1024–1125, Katalog… des Landes Rhein-Pfalz. Sigmaringen: Jan Thorbecke Verlag, 1992. P. 72.


[Закрыть]. Такие подарки, возможно, были полезны многим юным принцессам, которые выходили замуж по политическим причинам и отправлялись в чужие владения, где не говорили на родном языке. Там, по крайней мере, они могли развлекаться без слов, играя в шахматы.

Величественная шахматная королева, сменившая визиря. Южная Италия, нач. XII в.

На кого указывает этот визирь, неужели на короля, который когда-то стоял рядом с ним? Южная Италия, нач. XII в.

Констанция Отвильская

Столетие спустя сицилийская принцесса Констанция Отвильская была отослана к своему мужу, немецкому королю Генриху Гогенштауфену, с великолепным приданым. Чтобы перевезти все золото, серебро, меха, шелка и предметы из слоновой кости, требовалось 150 мулов. Через девять лет, уже будучи императором и императрицей Священной Римской империи, супруги проделали тот же путь в противоположном направлении, намереваясь завоевать Южную Италию и королевство Сицилию, на которое Констанция претендовала как сицилийская наследница. В этот раз для личных вещей императрицы потребовалось гораздо меньше мулов: им довелось перевозить шелковые одежды, шерстяные туники, зеркала, молитвенники, распятия, «а также шкатулки из слоновой кости, гребни и шахматные фигуры из мастерских Амальфи и Палермо, которые она привезла с собой девять лет назад»[47]47
  Taylor Simeti M. Travels with a Medieval Queen. New York: Farrar, Straus & Giroux, 2001. P. 23. См. также: P. 170, 210.


[Закрыть].

Мэри Тейлор-Симети в своей очаровательной книге «Путешествуя со средневековой королевой» (Travels with a Medieval Queen) рассказывает об обратном путешествии Генриха и Констанции на Сицилию в 1194 году, когда она была беременна своим первым и единственным ребенком. В то время как ее свирепый муж завоевывал Южную Италию и плыл к Сицилии, она продвигалась по полуострову гораздо медленнее: в возрасте 41 года Констанция с опаской ожидала рождения наследника, который должен был закрепить ее положение королевы-консорта – в противном случае муж мог отказаться от нее ради второй жены. Несмотря на то что она сама была законной наследницей сицилийского трона, мужу требовалось завоевать сицилийскую корону от ее имени и по праву его императорских притязаний. На следующий день после Рождества 1194 года в городке Йези в регионе Анкона Констанция родила будущего императора Фридриха II. Изображенная в иллюстрированном кодексе, который хранится в библиотеке Ватикана, Констанция показывает младенца горожанкам-свидетельницам. Но она не оставила бы дитя надолго в их руках, поскольку, вопреки общепринятой практике поручать королевских младенцев кормилицам, сама ухаживала за младенцем. В течение 40-дневного восстановления после родов Констанция, вероятно, наслаждалась игрой в шахматы и шашки, лежа в постели. Эта практика – часть материнства, распространенная среди элиты: в конечном счете она способствовала созданию игровых досок, предназначенных специально для молодых матерей. Одну из таких досок, особенно красивую, можно увидеть в музее Фогга при Гарвардском университете – итальянский поднос с игровой доской на одной стороне и изображением женщины, лежащей на кровати после родов, на обратной стороне[48]48
  Yalom M. A History of the Wife. New York: HarperCollins, 2001. P. 72.


[Закрыть].

Констанция, вероятно, продолжала кормить сына грудью по дороге в Тоскану, несколько месяцев спустя, когда ее муж разбил тосканские войска и был коронован как король Сицилии. В Пасхальное воскресенье 1195 года ее короновали как королеву Сицилии в итальянском городе Бари. К тому времени, когда Генрих присоединился к ней, он опустошил сицилийский королевский дворец и сокровищницу и отправил много ценных вещей обратно в Германию. Вся радость Констанции по поводу возвращения домой, должно быть, сильно омрачилась, когда она приехала в Палермо и увидела, что дом ее детства полностью разграблен человеком, за которого она вышла замуж. В конце концов, она была нормандской сицилийкой по происхождению и, должно быть, испытывала двойственные чувства по отношению к родовому наследию Отвилей и наследию Гогенштауфенов, которое приобрела в результате брака. В прошлом королевы часто оказывались в таком положении: их отправляли из родных мест в дальние страны, где они навсегда оставались чужестранками. В отличие от большинства других женщин у Констанции была возможность вернуться на родину. Письмо, написанное папе несколько месяцев спустя, указывает на то, что она считала свое право править Сицилией основанным на paterna successione et imperialis adquisitione – праве наследования по отцовской линии, упомянутом перед правом приобретения империи[49]49
  Simeti. Travels. P. 272.


[Закрыть].

Правление Генриха на Сицилии было жестоким, и результатом стал мятеж, который, однако, оказался безжалостно подавлен, а его участники – жестоко наказаны. К счастью для сицилийцев, Генрих простудился и умер в сентябре 1197 года, сделав Констанцию регентшей своего сына. Она правила всего год, но этого времени ей хватило, чтобы добиться значительных перемен в лучшую сторону, а также увидеть коронацию трехлетнего сына: на великолепной церемонии в день Святой Троицы в мае 1198 года он стал правителем Сицилии. В ноябре, измученная поздними родами, супружескими распрями, длительными путешествиями и политическими потрясениями, она умерла в возрасте 44 лет и была похоронена в кафедральном соборе Палермо рядом с мужем и отцом. Ее сын Фридрих стал не только королем Сицилии, но и императором Священной Римской империи, королем Иерусалима, врагом папства (которое дважды отлучало его от церкви), эффективным правителем, принимавшим новые законы, итальянским поэтом в традициях трубадуров, автором латинского трактата о соколиной охоте, покровителем искусств и наук и выдающимся игроком в шахматы.

Очевидно, любовь Фридриха к шахматам оказалась заразна. К концу его правления, в 1250 году, игроки из Италии, особенно из Ломбардии, стали известны по всей Европе. Как мы увидим в следующей главе, единственной европейской страной, известной игроками подобного уровня, была Испания.

Часть II
Испания, Италия и Германия

4
Шахматы и королевы христианской Испании

У жителей Пиренейского полуострова особое отношение к шахматам, поскольку там в эту игру играют дольше, чем где-либо еще в Западной Европе: в шахматы играли испанские мусульмане с начала VIII века, играли и испанские христиане, и евреи, по крайней мере с начала IX века. По мере того как в XI веке шахматы распространялись в христианских районах Испании, появлялось все больше преданных делу игроков, которые вырабатывали особый стиль. В XII и XIII веках была также создана богатая дидактическая литература, кульминацией которой стала знаменитая книга короля Альфонсо X о шахматах (Libro de Axedrez), о которой мы поговорим далее. Испанский мир, который мы собираемся исследовать, – это наследие халифа Кордовы Абд аль-Рахмана III и королевы Наварры Тоды, позволившее мусульманам, христианам и евреям сосуществовать, несмотря на противоречия и спорадические войны. Все три религии внесли свой вклад в средневековую культуру и торговлю, и все три сыграли роль в необычайном успехе шахмат в Испании.

Каталония

В начале XI века каталонский граф Урхеля Эрменгол I владел одним ценным шахматным набором. Эрменгол настолько высоко ценил его, что приказал своим душеприказчикам передать его шахматные фигуры французскому монастырю Святого Эгидия «для служения церкви»[50]50
  Murray. A History. P. 406.


[Закрыть]. Многое из того, что мы знаем о каталонских шахматах, почерпнуто из схожих источников – из завещаний, в которых указано расположение комплектов, и благодаря экспонатам, которые хранились до наших дней в церквах.

Например, в 1033 году король Наварры Санчо II пожертвовал святилищу Сан-Мильян-де-ла-Коголья три шахматные фигуры (две пешки и коня), чтобы они были включены в реликварий святого – покровителя этого монастыря. В 1045 году священник из Урхеля, известный как Сиофредо, завещал свой набор монастырю Сан-Хулиан-де-Бар. В том же году каталонский еврей Рамон Левита оставил своей семье набор костяных шахмат. Эти фигуры, завещанные людьми из разных социальных слоев – королем, священнослужителем и простым евреем, – говорят о популярности шахмат на северо-востоке Испании и особенно в Каталонии. Покойный историк шахмат Рикардо Кальво назвал христианский город Урхель в Каталонии и мусульманский город Кордова в Аль-Андалусе (исламская Испания) ведущими испанскими шахматными центрами XI века[51]51
  Calvo R. Lucena, La Evasión en Ajedrez del Converso Calisto. P. 87–88.


[Закрыть].

Особый интерес представляет одно завещание, связанное с шахматами, поскольку дарительницей была знатная женщина – графиня Эрмезинда, невестка графа Эрменгола и вдова его старшего брата Рамона Борреля. При его жизни Рамон и Эрмезинда правили Каталонией как могущественная пара; бок о бок они принимали своих вассалов, поощряли торговлю и возглавляли войска[52]52
  Humphrey P. Ermessenda of Barcelona: The Status of Her Authority // Queens, Regents and Potentates / Ed. T. M. Vann. Cambridge, Eng.: Academia, 1993. P. 19. См. также Kagay D. J. Countess Almodis of Barcelona. P. 37–47, в том же томе – история не менее замечательной внучки Эрмессенды по браку.


[Закрыть]. Когда Рамон умер в 1017 году, он завещал свое имущество и власть жене, а не их сыну, который был еще несовершеннолетним. Эрмезинда держала бразды правления в своих руках в течение следующих 41 года и управляла не только своими делами, но и делами своего сына и внука.

В своем завещании от 1058 года Эрмезинда последовала примеру своего шурина и передала свои шахматные фигурки из горного хрусталя церкви Святого Жиля, получившей в дар набор Эрменгола 55 лет назад. Так началась традиция дарить церквам шахматные наборы, которые либо продавались в пользу церкви, либо поступали в церковную сокровищницу на постоянное хранение. Подобные шахматные фигуры из горного хрусталя ценились не только за их стоимость и эстетическую красоту, но и за предполагаемые целебные свойства. Несколько иронично, учитывая периодические запреты церкви на игру в шахматы, что к этим предметам относились с околорелигиозным почтением и использовали их для украшения церковных алтарей, крестов, чаш и реликвариев.

Зачем графине Эрмезинде дарить свои шахматные фигуры церкви? Как и многие политические деятели той эпохи, она делала значительные пожертвования церкви и, в свою очередь, получала ее поддержку. Эти пожертвования служили важным показателем значимости средневековой женщины и инструментом, с помощью которого многие королевы, императрицы, герцогини и графини подчеркивали свою связь с народом.

У нас нет уверенности, что графиня была заядлой шахматисткой. Но мы можем представить, как выглядел бы ее набор, благодаря коллекции фигурок из горного хрусталя этого периода, найденной в приходской церкви Ажера, деревни недалеко от Урхеля в Каталонии. Долгое время считалось, что эти «ажерские шахматы» были подарены церкви одним из членов семьи Эрмезинды, но более поздние исследования предполагают, что они могли принадлежать легендарному каталонскому дворянину Арнау Мир де Тосту, известному своим яростным отстаиванием границы между христианской и исламской Испанией. В описи имущества жены Арнау, Арсенды, от 1068 года и в его собственной описи от 1071-го упоминается несколько шахматных наборов из горного хрусталя, слоновой кости и серебра.

Испано-арабские шахматные фигуры, найденные в церкви Сан-Пер-де-Ажер близ Урхеля, в Каталонии. Король напоминает трон, а визирь – обелиск. Горный хрусталь, кон. IX – нач. XI в.

В «ажерских шахматах» осталось 19 фигур, и все они сейчас являются гордостью небольшого епархиального музея в Лериде (Lerida). Принадлежали ли эти предметы семье графини Эрмезинды или клану Мир де Тост, коллекция дает нам интересные новые сведения и в то же время оставляет тревожащие разум вопросы. Прежде всего, этот набор принадлежал христианской семье, но почти наверняка был изготовлен в арабо-испанских мастерских. И хотя к 1000 году шахматная королева начала появляться в других странах христианской Европы, на Пиренейском полуострове, даже на христианском Севере, ее в это время не было. Из-за сохраняющегося влияния мавров визирь, а не королева, продолжал поддерживать короля.

Почти во всех арабских и персидских наборах этого периода визирь изображался на троне, который был лишь немного меньше королевского. В течение многих лет считалось, что то же самое относится и к ажерской коллекции. Однако после тщательных исследований кураторы из Лериды убедились, что единственная фигура в форме обелиска – это визирь. Если эта абстрактная фигура, напоминающая фаллическую фигуру «генерала» из некоторых индийских наборов, действительно визирь, то это своего рода аномалия среди исламских шахматных фигур.

За исключением королевских тронов, ажерские шахматные фигуры не делали никаких уступок реализму. Совершенно абстрактные формы могли использоваться как мусульманами, так и христианами. В действительности абстрактные шахматные наборы мусульманского типа продолжили доминировать на испанской сцене даже после появления реалистичных фигур.

Леон и Кастилия

Шахматы завоевывали популярность в других частях христианской Испании. Альфонсо VI, который правил объединенным королевством Кастилия и Леон с 1072 по 1109 год, был известным любителем шахмат. При своем дворе он приветствовал других поклонников игры, вне зависимости от их вероисповедания – мусульман, иудеев и христиан.

Однако король Альфонсо VI наиболее известен, по крайней мере среди литературоведов, благодаря эпосу «Песнь о моем Сиде», величайшему эпическому произведению Испании. Именно Альфонсо VI изгнал Родриго Диаса де Бивара – Сида – и отправил его в легендарное путешествие. Одна из самых ярких фигур в ранних летописях испанской королевской семьи, Альфонсо сочетал в себе силу непревзойденного воина и таланты хитрого государя, которые объединил для победоносного завоевания Толедо в 1085 году. Не менее легендарны и его любовные похождения: у Альфонсо было не менее пяти законных жен и двух любовниц. От его союза с мусульманкой Заидой родился его единственный сын, незаконнорожденный ребенок, не имеющий права наследования, а также незаконнорожденная дочь Тереза. В конечном счете именно старшая дочь Альфонсо, Уррака, стала его преемницей и одной из самых могущественных королев в истории Испании, ведь в Кастилии, как и в Англии и в отличие от Франции, никогда не было законов, запрещавших дочери короля наследовать корону.

Донья Уррака

Рождение госпожи Урраки около 1080 года совпало с юностью шахматной королевы, и многие сражения, в которых она участвовала в качестве правительницы, отразились на шахматной доске. Она стала королевой в нежном 14-летнем возрасте, когда отец выдал ее замуж за Раймунда Бургундского и посадил молодую чету на трон Галисии в северо-западной части Испании.

Около 1095 года в браке с Раймундом Уррака родила первого ребенка, инфанту Санчу. Самой Урраке было 15 лет. Десять лет спустя, 1 марта 1105 года, она родила инфанта Альфонсо – будущего Альфонсо VII, короля Леона и Кастилии. За прошедшее десятилетие, по-видимому, у Урраки было множество других беременностей, которые заканчивались выкидышами и гибелью детей при родах или в младенчестве[53]53
  Reilly B. F. The Kingdom of Leon-Castilla under Queen Urraca, 1109–1126. Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1982. Это важнейшая книга о королеве Урраке, и я многое из нее позаимствовала.


[Закрыть].

Сперва Уррака играла второстепенную роль в государственных делах. Ее имя время от времени упоминается в дарственных грамотах и документах, и ее, несомненно, призывали ходатайствовать перед Раймундом за различных просителей, однако по большей части она оставалась просто наблюдателем. Сменив своего покойного мужа и став единоличной правительницей Галисии в 1107 году, а после получив в наследство от отца королевство Леона и Кастилии, Уррака стала править самостоятельно.

Несмотря на всю свою власть, она не смогла избежать второго брака, который был заключен по настоянию отца незадолго до его смерти. Новым мужем Урраки стал Альфонсо I, король Арагона и Наварры, по прозвищу Воитель. Жениху, еще никогда не вступавшему в брак, было около 36, невесте – 29 лет. В брачном соглашении он пошел на значительные уступки своей будущей жене в знак признания ее превосходства. Прежде всего в том, что, если у них не будет сына, ее ребенок от первого брака, молодой Альфонсо Раймундес, унаследует престол обеих сторон.

К несчастью для Урраки, эти первоначальные уступки и доброта составили исключение в их отношениях. Как оказалось, Альфонсо I не зря заслужил свое прозвище: свирепый воин на поле боя, он был столь же жесток и в личной жизни. Опасения Урраки оказаться связанной небесными узами с «жестоким, фанатичным тираном Арагона» быстро оправдались. Его обращение со своей супругой, когда она не соглашалась с ним, было вопиющим: оскорбления, унижение и физическое насилие. Вероятно, он был не более жесток, чем многие мужья-воины той эпохи, и многим женам приходилось мириться с грубостью своих мужей. Но не Урраке, которая самостоятельно правила Галисией и не нуждалась в супруге-тиране. Однако расторгнуть этот брак, который был должным образом устроен ее уважаемым отцом и одобрен влиятельными епископами и лордами, было непросто. Для этого Уррака обратилась в Рим. Она потребовала расторжения брака на том основании, что у нее и Альфонсо есть общий предок, и, таким образом, их брак нарушал законы о кровном родстве, установленные церковью (неважно, что у нее и ее первого, более приятного мужа тоже был общий предок!). Церковь встала на сторону Урраки и в 1110 году осудила брак.

В битве, с которой не сравнится ни один современный бракоразводный процесс, Уррака и Альфонсо начали открытую войну друг с другом, командуя войсками и предъявляя права на имущество, которое считали своим. Для Урраки это был момент истины. Сможет ли она самостоятельно управлять королевством своего отца? Сможет ли отражать постоянные набеги Альфонсо? Сможет ли удержать территории, которыми владеет ее семилетний сын Альфонсо Раймундес, и подготовить его к возможному правлению их объединенными королевствами?

Испания – огромный полуостров, и гипотетические владения Урраки простирались на сотни километров. Всегда в седле, она вела военные кампании против Альфонсо, управляла государственными делами в Леоне и организовывала переговоры с различными священнослужителями и лордами, которые помогали разрабатывать план, как перехитрить бывшего мужа. К концу 1115 года она смогла отпраздновать Рождество при дворе в Леоне, а в начале 1116-го сделала пожертвования нескольким монастырям в знак демонстрации своего обретенного могущества. Уррака также была достаточно уверена в своей безопасности, чтобы провезти 11-летнего сына по некоторым из отвоеванных территорий и провозгласить его своим соправителем и наследником. Отвоевав у Альфонсо большую часть Кастилии, Уррака заключила с ним перемирие в 1117 году.

Однако ей все еще приходилось иметь дело с беспорядками на португальской границе. Ее шурин, граф Португалии Энрике, воспользовался распрями между Альфонсо и Урракой, чтобы захватить земли. Даже после своей смерти на поле боя в 1112 году Энрике долгие годы оставался занозой в боку Урраки. Она вернулась в Галисию в 1117 году и встретилась с могущественным епископом Гельмиресом, однако столкнулась с толпой взбунтовавшихся горожан. Урраке и епископу пришлось укрыться в башне собора, а затем бунтовщики начали стрелять в нее. В этот момент – один из самых унизительных за все правление – Урраку выкурили из башни, раздели догола и побили камнями, прежде чем неравнодушные горожане более спокойных нравов пришли ей на помощь. Сбежав из города и присоединившись к своим войскам, она вернулась в Галисию, чтобы сурово наказать обидчиков: мятежники были изгнаны, их имущество конфисковано, а с горожан взыскана контрибуция.

То, что этот унизительный инцидент не сломил и не ослабил Урраку, свидетельствует о силе ее характера. Несмотря на неудачи, она продолжала, как и прежде, разъезжать по стране, укрепляя свою власть, подавляя время от времени восстания, противостоя заговорам своей овдовевшей сводной сестры Терезы Португальской и ее бывшего мужа Альфонсо, противостоя церкви в ее попытках ограничить королеву. На ум быстро приходит образ шахматной королевы в самом центре поля брани.

Во время одного из переломных моментов, когда Тереза вторглась в Южную Галисию и заявила права на ряд территорий для португальской короны, Уррака отправилась туда. Готовая к войне, она с помощью дипломатии сумела предотвратить кровопролитие. В это время Тереза была на пике своей славы. На ее стороне были второй муж, граф Фернандо Перес, сын Альфонсо Энрикес и достаточно сторонников среди знати и духовенства, чтобы противостоять гордой сводной сестре. Но королева Уррака вряд ли завидовала удаче и богатству Терезы. У нее тоже был любимый, граф Педро Гонсалес, хотя она так и не вышла за него замуж. От этого союза даже родились двое детей, дочь (инфанта Эльвира) и сын. Признаком ее необычайной силы является и то, что она смогла публично признать этого сына, Fernandus Petri minor filius[54]54
  Фернандо, младший сын Педро (лат.).


[Закрыть], в ноябре 1123 года – точно так же, как монархи мужского пола признавали своих незаконнорожденных детей. Это, по сути, единственный пример того, как могущественная правящая королева официально признала своего незаконнорожденного отпрыска.

В следующем году епископ Гельмирес короновал старшего сына Урраки, 19-летнего Альфонсо Раймундеса, в Сантьяго-де-Компостела. На церемонии наследник был в облачении христианского воина. Когда в 1126 году Уррака умерла в возрасте 46 лет, он унаследовал королевства Леон-Кастилия и Галисия.