Текст книги "Рождение шахматной королевы. Власть и триумф женщин, правивших на доске и в жизни"

Альфонсо Воитель и шахматы

Альфонсо I Арагонский, с которым Уррака развелась, возможно, и не добился успеха в Кастилии, но все равно оставил после себя интересное шахматное наследие. Под патронажем Альфонсо его придворный врач Мозес Коэн (также известный как Мозес Сефарди) принял христианство и был крещен как Петрус Альфонсо в 1106 году[55]55
  Keats. Chess in Jewish History. P. 59.


[Закрыть]. В то время такие обращения были обычным делом в Испании, поскольку, как и в Германии и Австро-Венгерской империи в XIX веке, евреям часто приходилось принимать христианскую веру, если они хотели продвинуться по службе.

Под авторством новообращенного христианина Педро Альфонсо вышла «Учительная книга клирика» (Disciplina Clericalis), которая, по сути, представляла собой сборник арабских сказок, переведенных на латынь. Эти сказки привнесли в христианский мир стиль восточного повествования и литературы мудрости, которая впоследствии станет чрезвычайно популярной. В главе под названием «Мул и лиса», посвященной истинной природе благородства, Альфонсо перечислил семь достоинств, ожидаемых от рыцаря. «Необходимо овладеть следующими навыками: верховая езда, плавание, стрельба из лука, бокс, соколиная охота, шахматы и сочинение стихов»[56]56
  Hermes E. (ed.). The “Disciplina Clericalis” of Petrus Alfonsi / Trans. P. R. Quarrie. Berkeley and Los Angeles: University of California Press, 1977. P. 115; Murray. A History. P. 408.


[Закрыть]. Таким образом, к началу XII века шахматы стали обязательным навыком для элитных воинов Испании.

Шахматная королева в Испании: свидетельства в иврите

В XII веке шахматная королева впервые появилась в Испании. Прием, оказанный ей на шахматной доске, во многом определялся местными обычаями и религиозными верованиями. Мусульманский мир был неприветлив: шахматные фигуры по-прежнему изображались абстрактно, а визирь никак не уступал место королеве. Европейское христианство, напротив, допускало и активно поощряло изображения людей, животных и божественного начала, в том числе легко узнаваемых королев. Евреи оказались где-то посередине. Им тоже было запрещено создавать «идолов», но они были менее строги в этом вопросе, чем мусульмане. И хотя королева так и не появилась в мусульманских шахматах, она оказалась в руках еврейских игроков, о чем свидетельствуют три текста испанского происхождения на иврите.

Первый – это стихотворение, написанное испанским раввином Авраамом ибн Эзрой (1092–1167), которое представляет игру в арабской традиции, без королевы. Ибн Эзра был известным математиком, астрономом, толкователем священных писаний и поэтом, которого очень уважали евреи, мусульмане и христиане. В его стихотворении «Игра в шахматы» с любовью описано, как ходит каждая из фигур.

Колесница (ладья) перемещается прямо, по всей длине и ширине доски. Конь (рыцарь) перемещается на три клетки по «кривой дорожке» – две клетки по прямой и одна под прямым углом. Слон (епископ) перемещается по диагонали на три клетки за раз. Визирь, которого на иврите называют paraz (арабский эквивалент firz у Эзры), перемещается по диагонали на одну клетку за раз. Король ходит на любую соседнюю с ним клетку. Пехотинец (пешка) двигается по прямой, но фигуру соперника съедает по диагонали. Если пешка дойдет до восьмого ряда, то сможет двигаться в любом направлении (так же, как сегодня пешка становится королевой)[57]57
  Keats. Chess in Jewish History. P. 67–72. Профессор Роберт Альтер из Калифорнийского университета в Беркли также помог мне в работе с этим стихотворением.


[Закрыть].

Если сравнить пехотинца с его современным аналогом, можно увидеть, что за прошедшие столетия почти ничего не изменилось. Король, ладья и конь ходят так же, как ходили когда-то давно. Но предок епископа, слон, мог передвигаться не более чем на три клетки за раз, а не по всей длине доски, как это делается в современных шахматах. Визирь тоже мало похож на современного ферзя или королеву, поскольку он мог передвигаться только на соседнюю клетку по диагонали, за исключением своего первоначального хода на три клетки с учетом исходного расположения.

Вторая еврейская поэма о шахматах, которая, возможно, также была написана Авраамом ибн Эзрой после того, как он покинул родной Толедо, свидетельствует о существовании шахматной королевы. В ней рядом с королем находится Шегаль (что на иврите означает «королева») вместо визиря или генерала. Все другие фигуры остались без изменений.

 
А ферзь – он может вкось ходить по полю,
           четыре клетки ход его, не боле.
Слон бьет в бою то близко, то далёко,
            как из засады, нападает сбоку.
Как ферзь он, но немного уступает ему,
                зане на три шага ступает.
А конь в сраженье очень легконогий,
          он скачет по извилистой дороге,
Изгибами нетоптаными мчится,
          и три ячейки – вот его граница.
Ладья идет дорогою прямою и вдоль,
                 и поперек по полю боя.
Она кривой дороги не попросит,
          и никогда стези своей не скосит
А царь на клетку лишь одну шагает
          вокруг себя, и слугам помогает[58]58
  Перевод Ш. Крол. – Прим. пер.


[Закрыть][59]59
  Keats, Chess in Jewish History. P. 73.


[Закрыть].
 

Раввин ибн Эзра на протяжении всей своей жизни, в путешествиях, которые приводили его во многие уголки Испании, Западной Европы и Ближнего Востока, вплоть до Персии, предположительно играл как мусульманскими, так и европейскими фигурами. Что он подумал, когда впервые увидел шахматную королеву? Мне нравится представлять, что, оправившись от первоначального удивления, он охотно ввел ее в игру. Несмотря на женоненавистничество, которым был пропитан средневековый иудаизм, в Ветхом Завете было достаточно влиятельных женщин, включая судью и военачальницу Дебору, чтобы заслужить уважение раввина: «Что? Женщина на шахматной доске? Почему бы и нет!»

В третьем испано-еврейском тексте, приписываемом Бонсениору ибн Йехии и созданном в XII веке, а возможно, и позже, шахматные фигуры выстраиваются в линию в виде могучих армий с «королем во славе» и «королевой [Shegal] по правую руку от него»:

Она восседает над целым городом. Она мятежна и решительна. Она препоясывает свои чресла, она не стоит на месте. Она движется во всех направлениях и заглядывает во все углы. Ее взросление удивительно, ее дух неутомим. Как красивы ее шаги, когда она движется по диагонали, шаг за шагом, от квадрата к квадрату!

Король же, одетый в черные одежды, стоит на четвертой, белой клетке. Его королева стоит на соседней клетке, которая черная. Он приближается в кромешной тьме; его взор прикован к ней, ибо он взял эфиопку [в жены]. Их никак не различишь, если они подойдут близко. Они движутся к вам по одному пути, с одной скоростью. Падет один, падет и другой[60]60
  Ibid. P. 77–78.


[Закрыть].

Этот отрывок, напоминающий о 31-й главе книги Притчей и библейской Песни песней, – удивительная дань уважения шахматной королеве и женщинам в целом, объединяющая достоинства еврейской жены – красоту и энергичность – с силой воина. И в нем король и королева представлены как равные по любви люди, которые не могут жить друг без друга.

Романская шахматная королева

Труды Авраама ибн Эзры доказывают, что шахматная королева была известна некоторым испанцам XII века тогда, когда она еще не была широко распространена на Пиренейском полуострове. Еще одно свидетельство ее пребывания в Испании в то время мы находим во вполне осязаемом источнике – это очаровательная фигурка из слоновой кости, принадлежащая художественной галерее Уолтерса в Балтиморе. Насколько мне известно, это единственная бесспорная средневековая королева, хранящаяся в Соединенных Штатах, и самая ранняя испанская королева «с лицом», которая сохранилась до наших дней. Она сидит, полностью заключенная в овальное сооружение, напоминающее трон, из-под которого видна только ее голова. Как если бы она медленно росла в заточении и теперь выглянула наружу, чтобы посмотреть, не пришло ли еще ее время. Как ни странно, иногда я думаю о ней как о чертике из табакерки, чей серьезный вид противоречит тем трюкам, которые у нее припасены для доски. На ней головной убор в стиле испанских королев и придворных дам того времени – плотный капюшон, закрывающий лицо и удерживаемый на голове повязкой.

Недавно в музее Уолтерса, где эта королева правит в уединенном великолепии, куратор-медиевист рассказал мне, что посещающим музей школьникам кажется, что она сидит в вагончике для американских гонок[61]61
  Выражаю благодарность Келли Холберт, помощнице куратора по средневековому искусству в Художественном музее Уолтерса, за то, что она поделилась со мной этой и прочей информацией.


[Закрыть]. Глядя на королеву сейчас, я понимаю, почему это произведение искусства напоминает современному ребенку о поездке в парк развлечений. Древнему римлянину (или даже современному итальянцу) она, возможно, напомнила бы о Колизее, а испанскому юноше XII века – о романских арках его местной церкви. Но какие бы ассоциации ни вызывало ее окружение, эта королева неподвластна времени. Она олицетворяет ограниченную власть женщины, ее наивысший статус на шахматной доске, где, как и в жизни, все равно властвовали мужчины. Шахматной королеве, как и другим дамам ее ранга, надлежит постоянно следить за своими врагами и, в зависимости от их ходов, быть готовой отступить в защищенное место.

Самая ранняя испанская фигура королевы с лицом и единственная средневековая королева, хранящаяся в Соединенных Штатах. XII в.

Такой образ был редкостью в средневековой Испании, где абстрактных шахматных фигур мусульманского типа было больше, чем изображений людей, даже среди христиан. Ее большой размер и тонкая резьба не позволяли владеть ею никому, кроме членов королевской семьи или самых богатых представителей знати. Но это могли быть как женщины, так и мужчины. Одна из причин популярности шахмат среди женщин крылась в том, что в них можно было играть в помещении. Даже вынужденные оставаться в четырех стенах по причине родов или болезни, женщины могли играть в шахматы даже в постели[62]62
  Мюррей считает, что в Средние века в шахматы чаще играли еврейские женщины, чем еврейские мужчины, именно по той причине, что это была игра в закрытом помещении. A History. P. 447.


[Закрыть].

Альфонсо X о шахматах, костях и нардах

Знаменитая рукопись, написанная по заказу короля Леона и Кастилии Альфонсо X под названием «Книга игр» (Libro de los Juegos de Axedrez, Dados, y Tablas) и датированная 1283 годом, рассказывает нам о том, как играли в эту игру и как на нее смотрели в то время, а также о связанных с ней гендерных ролях. В трактате прямо говорилось, что настольные игры особенно подходят женщинам: «женщины, которые не ездят верхом и остаются в доме, могут наслаждаться ими» наравне с пожилыми и ослабшими мужчинами, заключенными, рабами и моряками[63]63
  Juegos diversos de Axedrez, dados, y tablas con sus explicaçiones ordenado por mandado del Rey don Alfonso el sabio. Edición facsímil del Códice t. I. 6. de la Biblioteca de El Escorial. Valencia: Ediciónes Poniente y Vincent García Editores, 1987. Из-за того, что эта рукопись не переведена на английский язык, я также воспользовалась двуязычным испано-немецким изданием, предложенным Arnald Steiger: Das Schachzabelbuch König Alfons des Weisen, Romanica Helvetica, vol. 10. Geneva: Droz, 1941.


[Закрыть]. Эти игры, в которые играли сидя, отличались от тех, которые требовали больше движения (бег, прыжки, борьба, метание мячей и копий) и были прерогативой здоровых мужчин.

«Книга игр» Альфонсо – это и важная веха в истории шахмат, и настоящий художественный шедевр. Оригинальная рукопись со 150 изысканными иллюстрациями бережно хранится в библиотеке монастыря Эскориал под Мадридом. Первые пять страниц занимает введение, якобы исходящее из уст короля Альфонсо, известного как Альфонсо Мудрый (правил в 1252–1284 годах). Читатель знакомится с философией и правилами игры, а также с ходами, фигурами и относительной ценностью каждой единицы. Суть книги заключается в 103 шахматных задачах, которые были созданы в основном по арабским образцам. Каждая задача сопровождается потрясающей миниатюрой, на которой доска изображена так, как будто на нее смотрят сверху, а игроки сидят по сторонам. Фигуры легко узнаваемы по их стилизованным арабским формам, за исключением, пожалуй, пешки, которая стала ферзем с дополнительным набалдашником сверху. Если вы попробуете представить себе поистине бесценную книгу для журнального столика, содержащую все, что вы хотите знать о средневековых испанских шахматах, то это окажется именно она.

На 60 из 150 иллюстраций за шахматными досками сидят самые разные мужчины и женщины: короли, королевы, придворные, иностранные гости, христиане, мусульмане, евреи. Их часто сопровождают друзья или слуги, кто-то дает советы, кто-то играет на музыкальных инструментах. Женщины-шахматистки присутствуют на протяжении всей рукописи, они представлены на 20 шахматных миниатюрах из 60.

На нескольких миниатюрах изображены элегантные европейские женщины в чрезвычайно высоких шляпах, что свидетельствует об их высоком статусе. На другой миниатюре, посвященной исключительно дамам, изображена группа испанских красавиц – белокурые, незамужние, они укрываются под готическими арками. Дамы в коронах, прозрачных вуалях, монашеских платках и всевозможных головных уборах смотрят друг на друга, располагаясь по разные стороны огромных досок. Королевы учат своих детей играть. Пожилая монахиня наставляет молодую послушницу. Мавританские женщины также играют друг против друга, в одном случае в сопровождении гитаристки. Иной раз они носят тюрбаны и закрывают рот, из-за чего почти не видно их лиц, за исключением глаз и верхней половины носа. На других миниатюрах изображены поединки мужчин и женщин: темноволосая босоногая мавританка с расписанными хной пальцами играет против светловолосого юноши, или христианка в прозрачной вуали, держащая в руках фигурку, которую она только что отобрала у своего противника-мужчины. Разнообразие головных уборов, которые носили женщины, и элегантность их одежд в «Книге игр» – это непрерывный показ мод. Женщины явно заботились о своем наряде, даже когда были сосредоточены на предстоящей игре!

Одна из задач особенно интересна из-за отношений между людьми, которые изображены на миниатюре: сам король Альфонсо сидит на красной подушке и ведет игру против женщины без явных признаков ее высокого положения или богатства. На нем головной убор с королевским гербом и просторная туника, в то время как она сидит по-мавритански, в простом головном уборе, завязанном под подбородком и полностью скрывающем ее шею.

Недавно было установлено, что на одной из миниатюр Эдуард I Английский (1239–1307) играет в шахматы со своей невестой Элеонорой Кастильской, сводной сестрой Альфонсо. На Эдуарде корона, а у нее царственная прическа. Двое внимательных шахматистов, Рикардо Кальво и Майк Пеннелл, установили его личность по птозу верхнего века – опущенному веку с левой стороны[64]64
  A Discovery—Prince Edward of England (later Edward I) and his Fiancée Eleanor of Leon and Castile // Chess Collector. 6. No. 2. April 1997.


[Закрыть]. Король Эдуард был заядлым шахматистом, и легенда о его страсти включает в себя историю о том, как он чудом избежал смерти во время игры, когда с крыши рухнул огромный камень. Он также был хорошим воителем, которому приписывают постоянные попытки распространить английское владычество на всю Британию, в первую очередь на Уэльс и Шотландию. Когда Элеонора стала его женой, она руководила созданием французской версии «Искусства войны» Веги – книга должна была стать подарком ее мужу. Позже он подарил ей шахматный набор – в высшей степени подходящий подарок для сестры Альфонсо Мудрого[65]65
  Nelson. Medieval Queenship // Women in Medieval Western Culture / Ed. Mitchell. P. 192.


[Закрыть].

Книга Альфонсо об играх иногда содержит вставки, восхваляющие монархию и другие вещи, дорогие сердцу короля, но основной текст посвящен шахматам, костям и нардам и предлагает четкое описание того, как в каждую игру играли при его дворе. Нам сообщают, что для игры в шахматы требуется доска 8 × 8, и игры с такой доской были лучше, чем с доской 10 × 10 (слишком долгие и утомительные) или 6 × 6 (слишком короткие). Половина из 64 квадратов на доске должна была быть окрашена в один цвет, а другая половина – в другой, в соответствии с европейским, а не арабским стилем.

Таким образом, 32 шахматные фигуры должны быть разделены на 16 фигур одного цвета и 16 – другого. Из 16 фигур на одной стороне доски восемь были названы «подчиненными», представляющими «простых людей», а 8 – «главенствующими». Король – «главнокомандующий», как и подобает, стоял в одном из двух средних квадратов первого ряда, а его альфферза – рядом с ним. К счастью для нас, автор подробно объяснил, что такое альфферза. Производное от арабского «аль-фирзан», или визирь, фигура «альфферза» была задумана как знаменосец, но слово мужского рода, обозначающее знаменосца, alfferez, было преобразовано в женское alfferza. Автор неохотно признает эту гендерную путаницу: «Некоторые люди, не зная верного названия, называют его альфферза». Сегодня мы можем предположить, что это слово приобрело женский род, потому что к 1283 году, когда была написана эта книга, фигура королевы присутствовала на некоторых западных шахматных досках уже около 300 лет и вытеснила визиря в большинстве европейских стран. В Испании, где арабское искусство веками сосуществовало с европейским, путаница в отношении пола альфферзы была неизбежна. Королева была бы узнаваема на подобных фигурках, как на картине Уолтерса, но, судя по фигурам на миниатюрах, при дворе Альфонсо все еще преобладала арабская абстрактная модель.

Что касается правил игры, то они были похожи на изложенные раввином ибн Эзрой столетием ранее. В течение следующих 200 лет, вплоть до кардинальных изменений в правилах, произошедших во время правления королевы Изабеллы, сборник Альфонсо оставался последним испанским словом в мире шахмат.

Другие работы, заказанные Альфонсо X

Среди множества работ, заказанных Альфонсо, одна имела особое значение для женщин: «Семь партид» (Siete Partidas), энциклопедический юридический труд, призванный стать образцом эффективного управления. Согласно этой книге, король был не кем иным, как наместником Бога на земле, а королева, на вторых ролях после него, занимала священное место рядом с ним. При идеальном раскладе она должна была иметь знатное происхождение и обладать хорошими манерами, красотой и богатством. А поскольку королю, как и любому другому христианину, разрешена только одна жена и он не должен разлучаться с ней до самой смерти, королеве следует быть его ближайшей спутницей, разделяющей его радости, печали и заботы. Их самая насущная забота – обеспечение своего потомства.

Но даже в такой серьезной работе, как «Семь партид», оставалось место для отдыха. Следуя библейскому наставлению о том, что для каждого времени года есть свое время, Альфонсо рекомендовал слушать песни и инструментальную музыку, играть в шахматы и подобные игры, а также читать исторические книги и романы, чтобы отвлечься от забот и получить удовольствие.

Жена Альфонсо, Виоланта Арагонская, похоже, вполне соответствовала высоким стандартам, установленным «Семью партидами» для королев. Происходя из королевской семьи и имея богатое приданое, она прожила с Альфонсо долгую жизнь и родила ему десятерых детей. Как мать будущих монархов она была незаменима. Однако на самом деле она почти упустила свой шанс остаться королевой до конца жизни, потому что в течение первых трех лет брака не могла забеременеть, и это побудило Альфонсо отправиться в Норвегию за другой невестой. К счастью, ко времени ее прибытия ко двору Виоланта оказалась беременна, и скандинавскую принцессу удачно выдали замуж за брата Альфонсо[66]66
  Ibid. P. 193.


[Закрыть].

Виоланта была заметной участницей кастильской политики и международных отношений. Будучи королевой-консортом, она подписывала документы, играла ведущую роль в дипломатии, выступала в качестве заместителя своего мужа и ходатайствовала перед королем от имени городов и отдельных лиц в таких вопросах, как налогообложение. Иногда она даже выступала против своего мужа в государственных вопросах. Одним из примеров, особенно важных для нее лично, был момент, когда она отстаивала права своих младших сыновей на наследование престола, хотя Альфонсо предпочел передать трон детям их умершего старшего сына. Это обсуждение было не просто ссорой из-за любимого отпрыска, оно стало ключом к будущему Виоланты. Если бы ее младшие сыновья стали королями, она получила бы власть после смерти Альфонсо. В противном случае ей пришлось бы передать трон своей невестке французского происхождения, матери внука Альфонсо и Виоланты[67]67
  Ibid. P. 195.


[Закрыть].

Правление Альфонсо X Кастильского и Виоланты Арагонской оставило свой след в европейской цивилизации благодаря многочисленным переводам древних текстов с арабских источников, которые они заказывали. Благодаря мусульманскому миру многие дохристианские произведения древности были сохранены, и благодаря Альфонсо и Виоланте эти произведения стали доступны Западу, переведенные на испанский и на латынь – задача, которую часто выполняли еврейские ученые. Хотя с христианской точки зрения евреи теоретически были в союзе с дьяволом (поскольку они отказывались признать Христа своим спасителем), Альфонсо и его непосредственные предшественники и преемники не подвергали их особым преследованиям. Вместо этого Альфонсо и Виоланта использовали все три религиозные общины для создания единой интеллектуальной культуры. Их пропаганда наук и искусств – от астрономии и ботаники до философии и литературы – сделала королевский двор желанным местом для ученых, математиков, писателей, переводчиков и ремесленников. В этой чрезвычайно космополитичной среде шахматы занимали почетное место в качестве любимого времяпрепровождения королей и придворных. Они считались единственной подходящей настольной игрой для членов королевской семьи, знати и духовенства, тогда как игра в кости оставалась развлечением для солдат и слуг.

Вклад Альфонсо в историю шахмат заключается, прежде всего, в уникальной рукописи, которую он оставил после себя – возможно, самой прекрасной работе по шахматам, когда-либо созданной человеком. Однако его книга, какой бы прекрасной она ни была, не стала самым влиятельным руководством по игре в шахматы, написанным в его эпоху. Итальянцы и немцы одновременно писали стихи и трактаты об игре, один из которых в конечном счете мог бы соперничать по популярности даже с Библией.