Текст книги "С тобой мои мечты"
![](/books_files/covers/thumbs_240/s-toboy-moi-mechty-5329.jpg)
Автор книги: Мэй Макголдрик
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Мэй Макголдрик
С тобой мои мечты
Глава 1
Лондон, январь 1772 г.
– Мы едем не в том направлении!
Вместо того чтобы повернуть на запад, к старым воротам Темпл-Бар, карета свернула на восток по оживленной Флит-стрит. Возница вовсю нахлестывал лошадей, прокладывая себе путь в гуще экипажей. Поверенный поднял к потолку трость, собираясь постучать кучеру, но Миллисент мягко коснулась его рукава, и трость замерла в воздухе.
– Кучер следует моим указаниям, сэр Оливер. Мне нужно срочно попасть на пристань. Дело не терпит отлагательств.
– На пристань? Но… ведь у вас назначена встреча, миледи, и время уже поджимает.
– Это не займет много времени.
Поверенный откинулся на подушки и облегченно вздохнул.
– Что ж, раз у нас есть свободная минутка, может быть, вы позволите задать вам пару вопросов об этой таинственной встрече, которая нам сегодня предстоит?
– Сэр Оливер, – взмолилась Миллисент. – Разве ваши вопросы не могут подождать, пока я закончу свои дела на пристани? Боюсь, сейчас я не в состоянии думать ни о чем другом.
Леди Уэнтуорт отвернулась к окну. Ее спутник примолк, хотя вопросы так и вертелись у него на языке. Экипаж уже миновал собор Святого Павла, начиная спускаться к Темзе. В воздухе ощущался тяжелый резкий запах. Когда они пересекли Фиш-стрит с ее обветшалыми сараями и заброшенными пакгаузами, поверенный все-таки не выдержал:
– Может быть, вы хотя бы поведаете мне, что у вас за дело на пристани, миледи?
– Мы едем на торги.
Оливер Берч выглянул в окно и окинул взглядом пеструю толпу рабочих, карманников и шлюх.
– Надеюсь, вы останетесь в карете, миледи, и позволите мне отдать распоряжение одному из грумов, чтобы он приобрел то, что вас интересует?
– Простите, сэр, но я должна сделать все сама.
Кучер свернул во внутренний двор какого-то полуразрушенного здания на Брукс-Уорф. Экипаж так резко накренился, что поверенный охнул, ухватившись за стенку кареты. За окном была видна внушительная толпа пришедших на аукцион – странная смесь из щегольски одетых джентльменов, оборванных лавочников и моряков. Судя по всему, торги шли полным ходом.
– Тогда хотя бы скажите мне, что вы собираетесь здесь делать, леди Уэнтуорт. – Берч первым выбрался из кареты. Несмотря на пронизывающий сырой ветер, в переулке стоял ужасающий смрад, к которому примешивался резкий речной запах.
– Об аукционе я узнала сегодня утром в «Газетт». Здесь распродают имущество покойного лекаря по имени Домби. Он вернулся с Ямайки месяц назад совершенным банкротом. – Миллисент натянула на голову капюшон и вышла из кареты, опираясь на руку поверенного. – Этот джентльмен заболел и умер. Его не успели бросить в долговую тюрьму. С тех пор прошло чуть больше недели.
Берчу пришлось прибавить шагу, чтобы не отстать от Миллисент, которая уверенно прокладывала себе дорогу сквозь толпу, стараясь протиснуться в первые ряды.
– И что же из имущества покойного доктора Домби вас так заинтересовало, осмелюсь спросить?
Леди Уэнтуорт ничего не ответила. Поверенный заметил, как серые глаза его клиентки нетерпеливо обшаривают выставленные на продажу личные вещи лекаря, разложенные на кое-как сколоченном помосте.
– Надеюсь, я не опоздала, – пробормотала она.
Берч замолчал, решив отложить расспросы на потом. В этот момент на пороге показался надсмотрщик. Он тащил за собой изможденную старую африканку, завернутую в ветхое одеяло, под которым не было ничего, кроме грязной рубашки. Шея, руки и ноги несчастной были скованы кандалами. Женщину грубо втолкнули в деревянную клетку, высившуюся на помосте.
Берч на мгновение зажмурился, преодолевая отвращение, которое вызвало у него это зрелище. Он считал работорговлю варварским и постыдным промыслом, настоящим бесчестьем нации.
– Гляньте-ка сюда, жентльмены. Вот эта самая рабыня была личной служанкой доктора Домби, – прокричал аукционист. – Ее одну бедный малый прихватил с собой с Ямайки. Конечно, она не больно-то красива – у нее полно морщин, – а по части прожитых лет она может поспорить с самим Мафусаилом. Но, говорят, она самая настоящая африканская королева, жентльмены, истинный крест. И к тому же очень смышленая. Так что хотя она и стоит добрых тридцать фунтов, что скажете, если мы начнем наш торг с одного фунта? – В ответ послышался громкий смех и откровенно издевательские возгласы. – Ладно, жентльмены. А как насчет десяти шиллингов? – Голос аукциониста потонул в реве толпы. – У нее хорошие зубы, ей-богу! – Грубым жестом он заставил женщину открыть рот. На потрескавшихся губах рабыни запеклась кровь. – Десять шиллингов! Кто даст десять шиллингов? Есть такие?
– Да что ты в ней нашел, черт побери? – раздался чей-то крик.
– Пять, жентльмены. Кто готов предложить пять шиллингов?
– Твоя рабыня никуда не годится! Пустой хлам! Да будь мы в Порт-Ройале, ее бы оставили подыхать на пристани.
Берч бросил взволнованный взгляд на Миллисент и заметил, как ее лицо исказилось от боли. На ресницах леди Уэнтуорт блестели слезы.
– Здесь неподходящее место для вас, миледи, – прошептал он. – Ни к чему вам видеть все это. То, за чем вы приехали, должно быть, уже ушло с молотка.
– В объявлении говорится, что она была отличной африканской девкой. – Какой-то мужчина средних лет, по виду мелкий служащий или торговец, скорчил насмешливую гримасу и швырнул в рабыню смятой газетой. – Но теперь-то она слишком стара и вряд ли сгодится для…
– Пять фунтов! – выкрикнула Миллисент.
Толпа моментально притихла, и все взгляды устремились наледи Уэнтуорт. Даже аукционист, казалось, на какое-то мгновение лишился дара речи. Морщинистые веки старой негритянки приоткрылись, она неподвижно уставилась на Миллисент.
– Да, ваша светлость. Принято…
– Шесть фунтов. – Неожиданный выкрик из самой гущи толпы вновь заставил аукциониста удивленно замолкнуть. Все как один повернули головы к дальнему концу двора, откуда слышался голос.
– Семь! – крикнула Миллисент.
– Восемь.
Лицо аукциониста расплылось в ухмылке, когда он разглядел в расступившейся толпе опрятно одетого молодого человека со свернутой в трубочку газетой в руках.
– О, я вижу здесь секретаря мистера Хайда. Благодарю вас за предложение, Гарри.
– Десять фунтов! – с горячностью воскликнула Миллисент.
Берч окинул взглядом вереницу экипажей во дворе, пытаясь угадать, в котором из них сидит, раздавая указания, Джаспер Хайд. Этот англичанин, владелец огромных плантаций в Вест-Индии, считался близким другом Уэнтуорта, что не помешало ему после смерти сквайра прибрать к рукам все его владения на Карибских островах в счет погашения долгов покойного. Но и этого ему было мало. Вернувшись в Англию, мистер Хайд стал самым ярым преследователем леди Уэнтуорт, скупая все векселя и закладные, оставленные ее мужем.
– Двадцать!
Толпа заволновалась. Послышались недоверчивые возгласы.
– Тридцать.
Берч повернулся к Миллисент.
– Он играет с вами, миледи, – тихо сказал поверенный. – И с вашей стороны было бы неблагоразумно…
– Пятьдесят фунтов! – бесстрастно выкрикнул секретарь, и его слова вызвали заметное оживление. Со стороны кучки моряков у края помоста посыпались грубые насмешки.
– Я не могу позволить ему купить ее. Доктор Домби и эта женщина провели вместе немало лет на плантациях Уэнтуорта на Ямайке. К ней всегда было особое отношение. – Миллисент кивнула аукционисту. – Шестьдесят фунтов.
Представитель Джаспера Хайда беспокойно поежился и оглянулся на длинный строй экипажей. Потом свернутая в трубочку газета взметнулась вверх.
– Семьдесят.
Толпа глухо зароптала. Слышались недовольные возгласы. По общему мнению, выскочка должен был уступить рабыню даме. Парочка матросов с угрожающим видом двинулась в сторону секретаря, выкрикивая непристойности.
– Для мистера Хайда это просто жестокая игра, сэр Оливер, – прошептала Миллисент, отворачиваясь от помоста. – О его зверствах на плантациях ходит множество легенд. Еще больше ужасов рассказывают о том, что он начал вытворять, после того как завладел землями и рабами моего мужа. Этот человек ничего не боится, для него не существует законов. Несчастная рабыня видела, на что он способен. Мистер Хайд будет жестоко обращаться с ней. Возможно, даже убьет. – Руки леди Уэнтуорт сжались в кулаки. – Я чувствую вину перед этими людьми за все то, что им пришлось вытерпеть из-за моего мужа. Совесть не позволяет мне повернуться спиной, когда я могу спасти хотя бы одну жизнь, раз уж не смогла помешать Хайду завладеть остальными.
– Что скажете, ваша светлость? – спросил аукционист. – Будете продолжать торг?
– Восемьдесят, – ответила Миллисент. Голос ее невольно дрогнул.
– Вы не можете себе этого позволить, миледи, – тихо, но твердо возразил Берч. – Подумайте о долговых обязательствах вашего мужа, которые держит у себя Хайд. Один раз вам удалось добиться отсрочки, но в следующем месяце она истекает. Вам придется нести личную ответственность за покрытие долгов. В счет пойдет все ваше имущество, включая Мелбери-Холл. Так не стоит подливать масла в огонь.
– Сто фунтов! – Возглас секретаря потонул в грозном реве толпы. Рассерженные матросы сомкнули ряды. Берч заметил, как человек Хайда сделал несколько боязливых шагов в сторону экипажей.
– Накинете еще десятку, миледи? – спросил, ухмыляясь, аукционист.
– Вы не можете спасти всех и каждого, Миллисент, – горячо зашептал Берч.
Когда год назад граф Станмор с супругой попросили его представлять интересы леди Уэнтуорт, они упоминали, что она испытывает искреннее сострадание к африканским рабам, принадлежавшим ее покойному мужу. Но тогда сэр Оливер не представлял себе, с какой страстью способна отстаивать справедливость эта женщина.
– Я знаю это, сэр Оливер.
– Вполне возможно, что рабыня на самом деле принадлежит Хайду. Это в его духе. Он сумел заполучить все векселя покойного сквайра, с тем же успехом мог прибрать к рукам и имущество Домби, а теперь этот негодяй ведет свою игру, чтобы выжать из вас последние деньги.
От этих слов плечи Миллисент безвольно поникли. Вытерев слезы, она опустила голову и начала пробираться к карете сквозь толпу. И все же на полпути леди Уэнтуорт не выдержала, резко обернулась и подняла руку:
– Сто десять.
Восклицание было встречено одобрительными криками матросов. Толпа расступилась. В этот момент леди Уэнтуорт разглядела бледное лицо секретаря на другом конце грязного замусоренного двора. Попятившись от наступающей толпы, человек Хайда поглядел на аукциониста, затряс головой и перевел взгляд на Миллисент.
– Леди Уэнтуорт может забрать свою негритянку за цену в сто десять фунтов.
Издевательские нотки в его голосе и откровенно презрительная ухмылка привели матросов в ярость. Двое крепких парней двинулись в его сторону, но секретарь быстро повернулся и пустился наутек. Наблюдая за его бегством, Берч подавил в себе желание догнать мошенника самому. У поверенного не было сомнений, что вся сцена торгов была спланирована заранее. Вскоре матросы вернулись с пустыми руками.
Миллисент мягко погладила Берча по руке.
– Что бы ни делал мистер Хайд, я должна была спасти жизнь этой женщине, сэр Оливер.
Миллисент Грегори Уэнтуорт нельзя было назвать ослепительной красавицей. Многим представителям лондонского света ее взгляды и манеры казались странными. Но эти недостатки с лихвой восполнялись природным достоинством, благородством и добротой. Горе и унижения не ожесточили ее.
Берч почтительно кивнул своей клиентке.
– Почему бы вам не подождать в карете, миледи? Я с удовольствием договорюсь обо всем сам.
Аукционист поднял вверх маленькое изящное бюро и поставил его туда, где раньше помещалась клетка с рабыней. Толпа оживилась. Несколько человек подались вперед, чтобы лучше рассмотреть новый лот. Предмет мебели интересовал их куда больше, чем живое человеческое существо, выставленное на продажу. Если бы не ожесточенный торг вокруг чернокожей рабыни, никто бы и вовсе не обратил на нее внимания. Миллисент проводила глазами африканку, которую вели через двор. Сэр Оливер следовал за ней.
Чувствуя себя полностью опустошенной, Миллисент двинулась через толпу к карете.
– Женщину привезут ко мне в контору сегодня днем, – сообщил Берч, догнав леди Уэнтуорт. – Поскольку вы не хотите, чтобы ее привезли в дом вашей сестры, я договорюсь с помещением, где она сможет остаться, пока вы не отправитесь в Мелбери-Холл.
– Спасибо. Мы уедем туда завтра утром.
– Заверяю вас, миледи, все будет в полном порядке.
– Я в этом и не сомневалась, – тихо сказала Миллисент, глядя сквозь окно экипажа на покосившийся сарай, куда отвели старую африканку. Эти ужасные люди были способны причинить немало мучений несчастной женщине, прежде чем она окажется в конторе поверенного. Леди Уэнтуорт никак не могла избавиться от тревожных мыслей.
Сидя в карете, Миллисент задумалась о потраченных деньгах. На сто десять фунтов можно было в течение семи месяцев выплачивать жалованье всем двадцати слугам в Мелбери-Холле. Сэр Оливер сказал правду. Покупка чернокожей женщины нанесла значительный урон быстро тающим средствам леди Уэнтуорт. А ведь в следующем месяце придется выплатить деньги Джасперу Хайду. Миллисент прижала пальцы к ноющему виску и попыталась отогнать от себя мрачные мысли. Как замечательно будет привезти несчастную рабыню в Хартфордшир!
– Леди Уэнтуорт, – решился нарушить тишину Берч, когда они уже почти приехали. – Мы не можем больше откладывать разговор о вашей встрече с вдовствующей графиней Эйтон. Я все еще не имею ни малейшего представления, зачем мы туда направляемся.
– Я и сама не знаю, сэр Оливер, – устало произнесла Миллисент. – Три дня назад леди Эйтон прислала записку с приглашением, или, скорее, с требованием, встретиться. Посыльный ее светлости даже не уехал, пока не дождался ответа. Меня просили приехать в городской дом графа Эйтона на Хановер-сквер сегодня в одиннадцать вместе с моим поверенным. В записке больше ничего не было сказано.
– Все это звучит несколько странно. Вы знакомы с графиней?
Миллисент покачала головой.
– Нет. Но с другой стороны, год назад я не была знакома и с мистером Джаспером Хайдом, и с десятком других кредиторов, которые набросились на меня после смерти Уэнтуорта. – Она плотнее запахнула накидку. – За последние полтора года я хорошо поняла, что не спрячусь от тех, кому мой муж остался должен. Лучше уж встретиться с ними по очереди лицом к лицу и попытаться договориться об отсрочке.
– Я бесконечно восхищаюсь вашим мужеством, миледи. Однако мы оба знаем, что сумма долгов вашего мужа слишком велика. Вам уже сейчас почти нечем ее покрыть. – Поверенный нерешительно замолчал. – Ведь у вас есть несколько весьма влиятельных друзей, леди Уэнтуорт. Если бы вы позволили мне рассказать им хотя бы о малой доле тех трудностей, с которыми…
– Нет, сэр, – твердо возразила Миллисент. – Я не стыжусь бедности, но никогда не опустилась бы до попрошайничества. Давайте навсегда оставим этот разговор, пожалуйста.
– Как вам будет угодно, миледи. – Миллисент с благодарностью кивнула своему спутнику. Сэр Оливер показал себя безупречно честным человеком, она могла полностью положиться на его слово. – Я хотел бы немного успокоить вас насчет вдовствующей графини Эйтон, – добавил Берч. – У нее мало общего с мистером Хайдом или вашим покойным супругом. Это весьма состоятельная женщина, но, как говорят, она привыкла крайне аккуратно обращаться с деньгами. По слухам, она настолько скупа, что слугам приходится сражаться с ней за свое жалованье. Короче, я не могу себе представить, что эта особа могла бы одолжить денег покойному сквайру Уэнтуорту.
– Рада слышать это. Мне следовало бы догадаться, что с вашим вниманием к деталям мы приедем на встречу во всеоружии. Что еще вам удалось узнать об этой женщине, сэр Оливер?
– Леди Арчибалд Пеннингтон, графиня Эйтон. Зовут ее Беатрис. Овдовела более пяти лет назад. По происхождению шотландка, но в ее жилах течет кровь горцев. Представительница старинного рода, она весьма удачно вышла замуж.
– У нее есть дети?
– Трое сыновей, все взрослые. Старший – Лайон Пеннингтон, четвертый граф Эйтон. Второй сын, Пирс Пеннингтон, говорят, сделал себе состояние в североамериканских колониях, несмотря на эмбарго. И, наконец, Дейвид Пеннингтон, младший отпрыск, офицер армии его величества. Сама графиня вела чрезвычайно тихую жизнь, пока этим летом не разразился громкий скандал, расколовший ее семью.
– Скандал?
Сэр Оливер кивнул.
– Да, миледи. В нем была замешана молодая женщина, Эмма Даглас. Насколько я понимаю, все три брата были от нее без ума. В конце концов она выбрала старшего из них и стала графиней Эйтон. Это случилось два года назад.
В том, что услышала сейчас Миллисент, не было ничего скандального, но задавать вопросы было уже некогда. Карета сделала круг и остановилась напротив роскошного особняка, обращенного к Хановер-сквер. Лакей в расшитой золотом ливрее почтительно поклонился, прежде чем открыть дверцу экипажа.
В холле особняка гостей приветствовал еще один слуга. Сбросив накидку, Миллисент окинула взглядом холл, высокий лепной потолок, богато украшенный золочеными завитками и розетками. Пройдя в зал, она увидела красивую мебель из темного ореха. В убранстве комнаты чувствовался хороший вкус.
Пожилой дворецкий почтительно сообщил, что вдовствующая графиня ждет их.
– Что послужило причиной скандала? – шепнула Берчу Миллисент, когда они поднимались по широкой винтовой лестнице.
– Это всего лишь слухи, миледи, – так же тихо ответил Берч. – Говорят, граф убил свою жену.
– Как это…
Миллисент умолкла, стараясь справиться с потрясением и не выказывать любопытства. Дворецкий доложил об их прибытии, и они вошли.
Их встречали вдовствующая графиня, бледнолицый джентльмен и две горничные ее светлости.
Леди Эйтон, пожилая болезненная женщина, сидела на диване, откинувшись на подушки и закутавшись пледом. Сквозь стекла очков графиня пыталась рассмотреть посетителей.
Миллисент сделала вежливый реверанс.
– Простите нас за опоздание, миледи.
– Так вам удалось победить на аукционе? – Резкий вопрос графини заставил Миллисент бросить недоуменный взгляд на сэра Оливера, но поверенный был так же изумлен, как и она сама. – Я имею в виду африканку. Вы одержали верх на торгах?
– Я… да, – пробормотала леди Уэнтуорт. – Но как вы об этом узнали?
– Сколько?
Этот бесцеремонный допрос рассердил Миллисент. У нее не было причин стыдиться своего поступка.
– Сто десять фунтов, хотя я решительно не понимаю, какое отношение…
– Внесите сумму в счет, сэр Ричард. – Графиня махнула рукой джентльмену, стоящему за конторкой. – Это стоящее дело.
Сэр Оливер шагнул вперед.
– Могу я поинтересоваться, миледи…
– Умоляю, оставьте эту пустую болтовню, молодой человек. Входите и садитесь.
Сэр Оливер застыл с открытым ртом. Вот уже несколько десятков лет к нему никто не обращался как к молодому человеку. От такого приема леди Уэнтуорт и ее поверенный растерялись. Леди Эйтон взмахом руки отослала слуг, предложила им сесть и заговорила:
– Что ж, хорошо. Теперь я знаю вас обоих, а вы знаете меня. Этот бледный мешок с костями – мой поверенный, сэр Ричард Мейтленд. – Пожилая леди сурово нахмурила брови, глядя на стряпчего. Тот чопорно поклонился и сел. – А теперь перейдем к делу.
Миллисент не решилась даже предположить, что могло быть на уме у графини.
– Мои люди наблюдали за вами какое-то время, леди Уэнтуорт, подробно докладывали мне о каждом вашем шаге.
Вы даже превзошли мои ожидания. – Леди Эйтон поправила очки на переносице. – Не будем ходить вокруг да около. У меня для вас есть деловое предложение.
– Деловое предложение? – пролепетала Миллисент.
– Совершенно верно. Я хочу, чтобы вы вышли замуж за моего сына, графа Эйтона. По специальному разрешению. Сегодня.
Глава 2
Миллисент испуганно вскочила на ноги, будто перед ней разверзлась адова бездна, угрожая ее поглотить. Вежливость и хорошие манеры забыты были в ту же секунду.
– Вы, вероятно, ошиблись, леди Эйтон.
– Я так не думаю.
– Должно быть, ваш слуга доставил записку не по тому адресу.
– Сядьте, леди Уэнтуорт.
– Боюсь, я не смогу. Миллисент посмотрела на своего поверенного, тот тоже поднялся и ждал ее указаний.
– Послушайте, леди Уэнтуорт, у вас нет никаких причин для беспокойства. – Тон графини смягчился. – Я прекрасно понимаю ваши опасения, знаю все о тех страданиях, которые вам пришлось вынести за время замужества, но мое предложение не имеет ничего общего с выпавшими на вашу долю унижениями из-за жестокой тирании первого супруга.
Миллисент потрясенно уставилась на старуху, пытаясь понять, как ей удалось так много узнать о ней. Вдовствующая графиня говорила о ее жизни, будто перечисляла общеизвестные факты. Леди Уэнтуорт почувствовала легкую тошноту, желудок свело судорогой. Ей очень хотелось убежать из этого дома и вернуться в Мелбери-Холл.
Быть замужем – это быть бессловесной собственностью мужчины. Так думала Миллисент. Пять бесконечных лет ей пришлось влачить за собой цепи этого «райского блаженства». Замужнюю женщину некому даже защитить. Поэтому брак для Миллисент – источник моральных и физических мучений, каторга, а супружеская клятва – проклятие, придуманное мужчиной, чтобы подчинить себе женщину. После смерти Уэнтуорта Миллисент поклялась, что никогда не позволит вновь обречь себя на эту жизнь, полную горечи и страданий. Молодая женщина сделала шаг к двери.
– Позвольте мне по крайней мере объяснить причины, заставившие меня пригласить вас. – Графиня нетерпеливо взмахнула рукой. – Понимаю, я действовала слишком поспешно. Будьте любезны, позвольте мне рассказать о неприятностях, которые постигли мою семью. Тогда вам будет легче понять, в чем состоит суть моего предложения.
– Любые объяснения, касающиеся ваших семейных неурядиц, излишни, миледи. Если вы имеете представление о моей жизни, вам должно быть известно мое отвращение к браку. Сама мысль о замужестве невыносима для меня, леди Эйтон. Ни при каких обстоятельствах я не…
– Мой сын – калека, леди Уэнтуорт, – перебила ее вдовствующая графиня. – Прошлым летом с ним произошел несчастный случай. С тех пор его ноги полностью неподвижны, а одна рука утратила чувствительность. Он погружен в глубокую меланхолию. Ничто не может вывести его из этого состояния. Я восхищаюсь преданностью и стойкостью личного камердинера моего сына и нескольких слуг, ухаживающих за ним. Без их помощи я бы не знала, что и делать. Я не устаю благодарить Бога за то, что он послал мне их. В самом деле, не будь этих людей, мне пришлось бы поместить сына в больницу для умалишенных. Это окончательно убило бы меня.
Неподдельное горе в голосе старой женщины тронуло Миллисент.
– Я искренне сочувствую вам, миледи, но не понимаю, что я могла бы для вас сделать.
Графиня рассеянным жестом поправила плед у себя на коленях. Руки ее дрожали.
– Несмотря на всю мою браваду, леди Уэнтуорт, я очень больна. Скажу прямо, я умираю. И мои доктора, черт бы их побрал, с каким-то дьявольским удовольствием каждый день напоминают, что следующего рассвета я могу и не увидеть.
– О Господи, миледи, я…
– Не поймите меня превратно. Мне совершенно наплевать на себя. Моя жизнь была долгой и насыщенной событиями.
Сейчас меня волнует только одно – что случится с Лайоном, когда меня не станет. Поэтому я и пригласила вас.
– Но… конечно же, все не так безнадежно. У вас есть семья, к тому же существуют друзья, знакомые, которые будут рады вам помочь. Лорд Эйтон – пэр Англии. Вы достаточно состоятельны, у вас масса возможностей обеспечить необходимый уход за вашим сыном.
– Пожалуйста, леди Уэнтуорт, сядьте. Я все объясню.
Миллисент бросила взгляд на Берча. Поверенный стоял и терпеливо ждал, какое решение примет его клиентка. Леди Уэнтуорт обернулась к старой графине. Той властной аристократки, которая поразила ее своей силой и решительностью, больше не было. Теперь это была совершенно другая женщина: умирающая, сломленная горем мать, из последних сил пытающаяся защитить своего сына.
Миллисент нерешительно села. Лицо графини просветлело от радости.
– Благодарю вас. Вы упомянули мою семью. Что ж, остальные мои дети считают, что, если со мной что-нибудь случится, Лайона следует поместить в дом для умалишенных. – Голубые глаза старой леди вспыхнули от гнева. – Лорд Эйтон не сумасшедший. Ему не место в Бедламе. Я не хочу, чтобы его связали и мучили, пускали ему кровь, промывали кишечник, накачивали опиумом и выставляли напоказ на потребу лондонской знати.
– Но ведь существуют и другие способы лечения. Каждый день появляются какие-то новые лекарства от самых различных болезней. Не может быть, чтобы лорду Эйтону нельзя было помочь!
Я испробовала все средства, потратила огромные деньги, но улучшение так и не наступило. Вот, к примеру, на прошлой неделе в «Газетт» было объявление мистера Пейна из «Ангела и короны», это во дворе собора Святого Павла. Там говорилось, что страдающие потерей памяти или забывчивостью за два шиллинга шесть пенсов могут приобрести чудодейственное снадобье, которое удивительным образом заставит их вспомнить всю свою жизнь до мельчайших подробностей. Я заставила Лайона принять это лекарство, пытаясь вызвать хоть какой-то отклик в его душе, но все тщетно. – Леди Эйтон безнадежно махнула рукой. – Я устала от шарлатанов, мошенников и шутов, которые с жаром расхваливают свои никчемные капли и порошки. Лайон не может ходить. Он даже не способен поднять правую руку. Так называемые доктора твердят, что у него какая-то необъяснимая болезнь. А у их собратьев из университета на все один ответ: отворить ему кровь да отворить ему кровь. Но это нисколько не помогает.
– Мне так жаль, миледи…
– Мне тоже. – Графиня испытующе взглянула наледи Уэнтуорт. – Но я не допущу, чтобы моего сына упрятали в сумасшедший дом. Хватит с меня этих клоунов с их навозным чаем, тушеными совами и толчеными червями! Сыта ими по горло.
– Да, вокруг так много шарлатанов, это правда. Но существуют ведь и почтенные, уважаемые доктора с хорошей репутацией.
– Да, это так. Но и уважаемые доктора, как вы их назвали, только ломают голову и беспомощно разводят руками. Единственное, что они советуют, так это давать моему сыну успокоительные.
– Зачем? Разве он ведет себя буйно?
– Конечно же, нет, – заверила Миллисент графиня. – Просто он страшно несчастен в Баронсфорде. Это фамильное имение Эйтонов, расположенное к юго-востоку от Эдинбурга. Там и произошел несчастный случай. Сказать по правде, он был настолько подавлен, что распорядился, чтобы вся унаследованная им собственность перешла в руки его брата Пирса, моего среднего сына. Это поспешное решение не принесло ничего хорошего. Пирс сейчас в отъезде, его нет в стране. В любом случае его совершенно не интересует фамильное состояние. Кроме того, Лайон – наследник титула, а это предполагает огромную ответственность. Множество людей смотрят на него как на образец и… – Графиня осеклась и нетерпеливо махнула рукой. – Баронсфорд не особенно меня сейчас волнует. Я упомянула о нем единственно для того, чтобы вы поняли, почему я хочу забрать Лайона оттуда. Мне нужно найти такое место для моего сына, где ничто не напоминало бы ему о прошлом, о том, чего он лишился.
Миллисент понемногу успокоилась. Рассудительность вернулась к ней. Теперь она понимала, что никто не может вынудить ее силой принять решение. Выбор остается за ней, но и последствия этого выбора могут обернуться против нее.
– Я все еще не понимаю, каким образом ваше предложение может помочь графу. Яне лекарь и вряд ли способна…
– Лайону необходимо уехать из Шотландии. Ему нужен дом и люди, которые смогли бы позаботиться о нем. Ни для кого не секрет, что после смерти вашего мужа вы сделали все, чтобы обеспечить тихую и спокойную жизнь тем, кого сквайр Уэнтуорт превратил в рабов. – Графиня немного помолчала и добавила: – Вы должны знать, что наше соглашение будет выгодным для вас не меньше, чем для моего сына.
Не дожидаясь ответа молодой женщины, леди Эйтон сделала знак своему поверенному. Тот передал Миллисент большой лист, напоминающий бухгалтерскую опись, которую обычно ведут банковские служащие.
– Дорогая, это опись всех неоплаченных счетов и долговых обязательств, которые оставил вам сквайр Уэнтуорт. Нам пришлось немало потрудиться, чтобы собрать их все воедино. Возможно, кое-что мы все-таки упустили. На досуге ваш поверенный сможет внимательно ознакомиться с этим документом и при необходимости дополнить его. Как вы уже знаете, некоторые люди получают настоящее наслаждение, поведав миру о долгах своих ближних.
Миллисент взяла в руки документ и взглянула на цифры. Суммы долгов были огромны. Леди Уэнтуорт попыталась не показать, что ее душит отчаяние. В конце концов, она знала, что тонет, так какая теперь разница, насколько глубок омут. Миллисент передала бумагу сэру Оливеру.
– В чём именно заключается ваше предложение, леди Эйтон? – спросила она безжизненным голосом.
– Ваш брак будет простой формальностью. Речь идет о четком и простом деловом соглашении. Если условия вас устроят, то граф Эйтон переедет к вам в Мелбери-Холл. С ним вместе отправится его личный камердинер и еще несколько слуг. У нас теперь новый доктор. Он мог бы специально приезжать из Лондона и регулярно осматривать Лайона. Все, что требуется от вас, – это позаботиться о комнатах для них. В свою очередь, мой поверенный, мистер Мейтленд, полностью оплатит все ваши долги, как перечисленные в этом документе, так и те, о которых нам пока неизвестно. Вдобавок вам будет ежемесячно выплачиваться довольно щедрая сумма, достаточная, чтобы достойно содержать Мелбери-Холл. Тогда вы сможете и дальше заниматься благотворительностью.
От слов графини у Миллисент закружилась голова. Молодая женщина провела немало бессонных ночей, переживая из-за своих трат, раздумывая, как свести концы с концами. Последние полгода выдались особенно тяжелыми. Леди Эйтон предлагала возможность разом избавиться от тесных оков, в которые Миллисент попала из-за долгов мужа. Но не слишком ли дорогую цену придется ей заплатить? Мысль о новом замужестве казалась ей чудовищной.
– Как быть с нашей договоренностью, миледи, если граф Эйтон оправится от болезни?
– Боюсь, на это нет никакой надежды. Ни один доктор из тех, кто осматривал его в последнее время, не верит… – Графиня замолчала, пытаясь справиться с дрожью в голосе. – Никто из них не верит в возможность исцеления.
– И все же такое может случиться.
– Завидую вашему оптимизму.
– Я прошу специально оговорить в нашем соглашении, что в случае выздоровления граф не станет препятствовать разводу.
Графиня взглянула на своего поверенного. Сэр Ричард коротко кивнул, поднимаясь со стула.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?