Книга: Режим гения. Распорядок дня великих людей - Мейсон Карри

Наверное, я слишком многого ждала от этой книги, надеялась, что она подтвердит или опровергнет устоявшееся мнение о том, что нужно работать по утрам, вставая как можно раньше. Следует справедливости ради сказать, что многие герои этой книги именно так и поступали. Но значительная часть из них творила и по ночам, отсыпаясь потом до полудня. Главная мысль, в которой сходятся все перечисленные в книжке гении (тоже спорно, все ли из них справедливо удостоены этого звания) – это дисциплина труда. Работать необходимо регулярно, только тогда это даст плоды.

Совершенно мне непонятен принцип отбора и классификации творческих личностей. Нет разделения ни по годам жизни, ни по роду деятельности, просто свалены в кучу мини-заметки, касающиеся расписания. Да и как касающиеся? Весьма поверхностно. Понятно, что воссоздать полный и «стандартный» день (даже свой) бывает крайне сложно, но у некоторых героев этой книги, судя по материалам этой книги, вообще нет было режима, хотя заголовок утверждает обратное.

Одним словом, книгу не советую читать от начала до конца, можете посмотреть тех деятелей, которые вас интересуют и составить мнение. Но на глубину не рассчитывайте.

Короткое резюме. В большинстве своём все гении творили по ночам или рано утром, для творчества им хватало 3-4 часа в день, они пили много кофе и много курили (а иногда баловались и чем-то посерьёзнее). Все они подчинялись жёсткому распорядку, даже если этот распорядок состоял в походе по барам.

Но, вот какой интересный вопрос - как часто это действительно был заранее составленный распорядок? А не просто сама по себе появившаяся привычка.

Это в наше время у нас есть Таиланд и Австралия, аквапарк и кинотеатры, картинг и скалодром. А у большинства рассматриваемых исторических личностей выбор был намного более скудным.

Т.е., по сути, книжка может быть только любопытна из общей познавательности. Хоть сколько-нибудь серьёзной книжкой по тайм-менеджменту она считаться не может. Хотя бы потому, что для того, чтобы стать успешным автором, не надо следовать распорядку дня умершего пару сотен лет назад гения. Надо выработать свой индивидуальный режим, который позволит быть продуктивным именно вам.

Ну и да, если вы хотите стать успешным в какой-то области, надо заниматься делом в этой области. Хотя бы по три часа в день.

Может, это как раз и есть самая важная мысль книжки - нет универсального паттерна тайм-менеджмента, после имплементации которого в свой распорядок вы автоматически приблизитесь к гениальности. Нет! Есть только усердная работа. В то время, когда вы наиболее продуктивны. Или в то время, которое вы можете выделить любимому делу, или в то время, которое вы вырвете у повседневной рутины. Но если этого времени не будет, то не получится вообще ничего :)

Достижения великих людей прошлого порой ободряют, но чаще лишают остатков мужества.

Рано или поздно, — написал Притчетт, — все великие люди делаются одинаковыми: они работают и не могут остановиться. Не теряют ни минуты.

«Надо непременно каждый день писать не столько для успеха работы, сколько для того, чтобы не выходить из колеи». Так пишет Толстой в одной из редких дневниковых записей середины 1860-х гг., когда он был погружен в работу над «Войной и миром».

Молодым коллегам Мид бестрепетно назначала встречу за завтраком… в пять утра. «Праздное время тянется бесконечно, — говаривала ученый. — Это невыносимо!»

В книге есть немало любопытных биографических деталей. Например, об Эйнштейне: при всей своей скромности он пользовался в университете большой известностью, причем не только за свои открытия, но и за свою рассеянность и небрежную внешность. Ленясь ходить в парикмахерскую, Эйнштейн отпускал длинные волосы, кроме того, он считал излишним носить подтяжки и носки. На пути в университет или домой его нередко подкарауливали местные жители, желавшие лицезреть великого физика. Коллега рассказывал: «Эйнштейн по малейшей просьбе соглашался сфотографироваться с чьей-то женой, детьми или внуками и обменивался с зеваками несколькими приветливыми словами, после чего он двигался дальше, покачивая головой и приговаривая: “Опять старого слона танцевать заставили!”»

А вот зарисовка про великого математика. Своей необычайной выносливостью Эрдеш был обязан амфетаминам — он принимал ежедневно от 10 до 20 миллиграмм бензедрина или риталина. Боясь, что эта привычка засосет Эрдеша, один друг предложил ему пари: сумеет ли тот месяц обходиться без стимуляторов. Эрдеш принял условия, тут же бросил амфетамины и ровно через 30 дней явился за выигрышем, однако сказал: «Ты убедился, что я не наркоман, но так я работать не могу. Просыпаюсь утром и таращусь на пустой лист бумаги. Никаких идей, словно я стал самым обычным человеком. Из-за тебя развитие математики остановилось на целый месяц!» Сразу же после этого разговора Эрдеш вернулся к амфетаминам, таблеткам кофеина и крепкому эспрессо. «Математик — машина, превращающая кофе в теоремы», — говаривал он.

И еще о нем же: Эрдеш любил работать в интенсивном, краткосрочном сотрудничестве с другими математиками, он несся на другой край света в поисках нового таланта и поселялся в доме очередного сотрудника на то время, что они вместе решали задачу. Один из коллег, удостоенных его визитов, вспоминал в 1970-х: «Спал он не более трех часов. Спозаранку вставал и писал письма, письма математикам. Спал он на первом этаже. В первый раз, когда он жил у нас, часы были установлены неправильно, они показывали 7.00 в 4.30 утра. Пол вообразил, что всем пора вставать и приниматься за работу, так что он включил телевизор на полную мощь. Позднее, лучше меня узнав, он ограничивался тем, что поутру стучал мне в дверь спальни: “Ральф, ты там живой?” Темп он держал просто убийственный. Его бы воля, мы бы не прерывались с восьми утра до половины второго ночи. Нет, поесть он разрешал, но и за едой мы говорили о математике и писали формулы на салфетках. После недели, от силы двух, такого визита я валился с ног».

А вот Кьеркегор поддерживал в себе творческую энергию с помощью кофе, который он потреблял после обеда, а также стаканчиком хереса. У Кьеркегора имелось в хозяйстве по меньшей мере 50 чашек с блюдцами, но каждая пара была уникальна, и всякий раз перед тем, как выпить кофе, помощник должен был выбрать чашку и блюдце и каким-то образом аргументировать свой выбор. На этом странности данного ритуала не исчерпывались. Биограф Йоахим Гарфф пишет: «Кьеркегор разработал свой собственный, весьма своеобразный способ пить кофе. Он радостно хватал пакетик сахара и принимался сыпать белый порошок в чашку, пока не насыплет гору, выше краев чашки. Затем струя черного, немыслимо крепкого кофе медленно растворяла эту белую пирамиду, и не успевал процесс закончиться, как стимулирующий сироп уже исчезал в желудке учителя, смешиваясь с хересом и поставляя необходимую энергию его кипящему и бурлящему мозгу. Этот мозг целый день работал с такой продуктивностью, что даже в сумерках можно было отчетливо видеть, как дергаются и дрожат усталые пальцы, сомкнувшись на изящной ручке чашки».

Про то, что Шиллер держал у себя в кабинете ящик с гнилыми яблоками, аромат (или вонь, как кому) которых взбадривал его и побуждал к творчеству, знают, наверное, многое. Про физические упражнения Эдвардса, который зимой рубил дрова, в хорошую погоду гулял и ездил верхом, я тоже давно читал. А вот новой была для меня следующая информация: на прогулке известный богослов и проповедник не расставался с ручкой и чернильницей и записывал свои мысли, а когда ездил верхом, то использовал мнемоническое устройство: на каждую мысль, которую следовало запомнить, прикалывал по клочку бумаги к своей одежде, а вернувшись домой, снимал с себя бумажонки и заносил все идеи в дневник. Представьте себе, в каком виде он возвращался из многодневных поездок — весь в клочках бумаги на булавках, точно ежик в осенних листьях!

Очень близок мне подход к вдохновению, выраженный одним из художников: «Вдохновение для дилетантов, а мы, профессионалы, просто начинаем работать». Штраус придерживался примерно такого же мнения и производил музыку, по его собственному выражению, словно корова — молоко.

На себе испытал я верность того, что подметил Фельдман: важную роль играют и внешние обстоятельства — «правильная» ручка, удобное кресло. В статье 1965 г. Фельдман писал: «Иногда я хлопочу только о том, чтобы обеспечить себе все те жизненные условия, в которых я смогу работать. Годами я твержу: дайте мне удобное кресло, и я посрамлю Моцарта».

Книжка читается чрезвычайно легко, во-первых, благодаря обилию интересных деталей, во-вторых, благодаря краткости главок: автор приводит только те биографические подробности, которые касаются именно режима дня известных деятелей науки и искусства. К числу минусов отнес бы пару словечек из категории 18+, которым, на мой взгляд, вообще не место в книгах, написанных приличными людьми для приличных людей. А так оценка 8/10.