Читать книгу "Авиатор: Назад в СССР"

Ко второму дню «мозговыжималки» я подходил в относительном неведении тех тестов, которые необходимо пройти. Знал только, что сейчас будут всякие установки с лампочками и ручками. Но к такому «винтажу» не был готов.

Когда я поступал в прошлом, вернее, в будущем, эти все штуки на ладан дышали и практически не использовались. А сейчас оно всё работает. Вот прям всё!

– Следующий ты, Родин, – сказал вышедший из кабинета парень, вытиравший пот со лба.

– И как там? – спросил я.

– Трудно.

– Живее, Родин! – поторопили меня.

Войдя в кабинет, обнаружил в нëм двоих дедушек, одетых в технические комбинезоны тëмно-синего цвета. На первый взгляд им обоим лет по семьдесят, но передвигались они вокруг аппаратуры очень бодро. Сразу вспомнились рассказы ребят, которые консультировались со старшими курсами и пытались получить от них хоть какую-то спасительную «соломинку». Один из таких советчиков утверждал, что два древних деда – настоящие церберы! Что ж, проверим.

– Ёптить, хорош зыркать и в кресло! Чего встал… как там тебя, – сказал лысый дедок и, щурившись, попробовал прочитать мою фамилию на бланке.

– Пень ты старый! Серёга зовут! Пенсия плачет по тебе, Генич! – подсказал ему второй, поправляющий лямки на аппарате.

К слову, сам аппарат не что иное, как подвижная кабина самолёта, установленная на шарнирах. А перед ней огромная панель с изображением волнистой линии – синусоиды, и белыми лампочками.

– Георгич, отстань! Очки забыл. Ну чего встал, Родин? Прыгай и пристёгивай ремень, – сказал дед Генич.

Заняв место, я сразу взялся за ручку управления и поставил ноги на педали.

– Итак, ëптить, смотрим, слушаем и запоминаем. Даже если девка зайдëт вот с такими, – Генич описал перед собой два больших круга,– всё равно смотри на лампочку и веди по синусоиде. С девкой Георгич разберётся, он парень молодой.

– Пенëк! На полгода тебя старше! – воскликнул Георгич, цепляя мне на ногу и руку какие-то датчики.

– А это, чтобы пульс и давление считывать? – спросил я.

– Это, чтоб ты не засыпал, ëптить!

Аппаратура замигала, а кабина начала ходить в разные стороны. Всё как в полëте – любое движение нужно уравновешивать. Вести луч по линии было несложно, пока не началось психологическое воздействие.

Под сиденьем сработала оглушающая сирена. Меня слегка передёрнуло, но с линии не ушёл.

И вот первый вираж. В руке и ноге возникла небольшая дрожь, словно органы управления завибрировали. Но и это не смогло сбить меня с темпа. На лице, непроизвольно, светилась улыбка.

Потянул ручку на себя – луч ушёл вверх. Нажал правую педаль – луч вправо. Дойдя до верха, даёшь ручку от себя, и луч пойдёт вниз. Гениально и просто! Вибрация только слегка отвлекает, но не критично.

– Генич, а чего он лыбится? – услышал я Георгича, стоявшего у аппаратной стойки.

– Да, ёптить, откуда ж я знаю. Нашёл чего спросить. Мож, где тренировался? – сказал Генич, стоявший где-то сзади.

– Вряд ли. А ты, пенëк, напругу давно проверял?

«Так-так-так, вы там чего задумали, старички-боровички?! Какая напруга? Током, что ли, шарашить будут?», – запереживал я. А бросать ручку нельзя. Это сразу крест на поступлении.

– Точно, Георгич. А ну, давай-ка, добавим.

Вибрация слегка усилилась, появилось уже видимое отклонение, но совсем незначительное. Если так, то и не критично. Немного осталось дотерпеть.

– В одну сторону прошёл. Теперь назад, – услышал я команду от Генича. – Хорошо идëт, ëптить! Георгич, а давай на максимальную. Чтоб, прям, ручку захотелось бросить.

– Понял, выполняю, Генич!

Глава 12

Шандарахнуло прилично! Луч ушëл от линии значительно, и впервые загорелась красная лампа.

– Вот это другой разговор, ëптить! – радовался Генич. – Терпи казак – атаманом будешь!

Наконец я дошëл до конца, и аппаратура отключилась. Из сиденья я не вылезал, а выскакивал! Не понимаю, зачем нужно было меня валить? Крутов постарался и надавил, небось, на двух дедков. Майорову не получилось продавить, а здесь, по старой дружбе не отказали!

– Ну как… ëптить, опять забыл, как там тебя зовут? – спросил меня Генич.

– Сергей Родин, – я еле-еле себя сдерживал, чтобы не высказать этим старичкам за такую подлость. Эмоции били через край – неужели сейчас опять вылечу с училища? Даже не успел поступить.

Дверь сзади открылась и в кабинет вошла Елена Петровна. Сегодня на её руках яркий красный маникюр, одета в зелёную узорную блузку с коротким рукавом и однотонную расклешëнную юбку того же оттенка.

– Еленочка, красавица! Какими судьбами? – спросил Георгич, заполняя бланк.

– Пришла проконтролировать. Родин, не могли бы вы выйти? Объявите остальным, чтобы следующий не входил. Его позовут, – сказала Майорова.

– Понял, – проговорил я и направился к двери.

– Сергей, подожди, ëптить, – позвал меня Генич. – Всё у тебя хорошо, сынок. Будешь летать, – сказал он мне тихонько на ухо и одобрительно похлопал по плечу.

Не знаю, как относиться к сказанному. Может ли быть такое, что дедки просто меня проверяли на максималках, так сказать? Рано ещё об этом говорить. Есть ещё несколько заданий в этом профмарафоне.

В следующем кабинете… тоже кабина самолёта, тоже лампочки, но гораздо больше. Если честно, первая мысль была – опять электрический стул. Но всё оказалось не таким уж и страшным. Нелёгким, но не страшным.

Панель с большим количеством лампочек: четыре красные отвечают за ручку управления самолётом, две зелëные – за педали и две белые – за ручку управления двигателем.

– Голубчик, всë здесь просто – вы должны отклонить органы управления в сторону загорающихся лампочек, – проводил инструктаж перед тестом ещё более древний дедушка. – Я помню, как…

Историческая справка затянулась минут на десять. Обычно, про таких дедков у меня говорили, что он ещё Гагарина в космос отправлял! Здесь, даже, не знаю с кем провести параллель. Может, с Нестеровым или Чкаловым?