Текст книги "Войны суздальской Руси"
![](/books_files/covers/thumbs_240/voyny-suzdalskoy-rusi-128092.jpg)
Автор книги: Михаил Елисеев
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
2. Крестник против крестного
Того же лета бысть бой Ольгу со Изяславом, и убиен бысть Изяслав, сын Володимер, внук Всеволож, сентября 6.
Пискаревский летописец
Олегу дорого обошелся его отказ подчиниться двоюродным братьям. Черниговский князь прекрасно понимал, чем ему это грозит, но тем не менее не выдал родственникам сына хана Итларя и войска на половцев не повел. Тень новой междоусобицы упала на Русь. Мономах запланировал против Олега большую военную кампанию и начал к ней основательно подготавливается. Он решил атаковать двоюродного брата не только в Чернигове, но и на северо-востоке Руси и для этого предпринял соответствующие меры. Именно к этому времени и относится знаменательный разговор Владимира с киевским князем Святополком по поводу Ростовской земли, о котором нам сообщает В. Н. Татищев: «Владимир представлял Святополку, что Олег с братьями, видя землю Ростовскую и Суздальскую без князя, много от оной забирают и, надеясь на силу свою, их уничтожают». Последствием этого диалога стало то, что сын Владимира Всеволодовича, Мстислав, был выведен из Смоленска и отправлен князем в Ростов.
Сам Мстислав Владимирович, старший сын Мономаха, был личностью весьма примечательной и был известен в Европе под именем Гаральда. Дело в том, что по линии своей матери, принцессы Гиты, он приходился внуком храброму английскому королю Гарольду Годвинсону, павшему в сражении с нормандцами Вильгельма Ублюдка. После смерти отца в битве при Гастингсе Гита вместе с уцелевшими родственниками бежала в Данию, к королю Свену, который приходился ей дядей. Вот он-то и посодействовал её браку с русским князем Владимиром. Мстислав был хорошо образован, выдержан в общении, храбр в бою и неплохо разбирался в ратном деле. Вот все эти его таланты и могли быть востребованы в Ростово-Суздальской земле, которую надо было обустраивать, охраняя при этом её рубежи с мечом в руке.
В Смоленске тем временем стал княжить другой сын Владимира Всеволодовича, Изяслав. Казалось, что теперь на Руси установится тишина, но, увы, этого не произошло, поскольку события стали нарастать как снежный ком. Неожиданно в Смоленске объявился старший брат Олега Давыд: его прогнали с берегов Волхова новгородцы, и он решил возвратиться в тот город, из которого когда-то отправился княжить в Новгород. Давыд вежливо попросил родственника покинуть Смоленск. Очевидно, что Изяслав не имел возможности в данный момент оказать сопротивление, а потому он ушел в Курск, где решил накопить сил и выбить Давыда из Смоленска. Судя по всему, сам Мономах в эту распрю пока не вмешивался, а просто следил за развитием событий.
Дело в том, что из Новгорода к нему явилось посольство, которое попросило на княжение сына Мстислава, который в это время правил в Ростове. Владимир Всеволодович быстро сориентировался в ситуации и велел Мстиславу срочно ехать в Новгород, а затем и сам отправился на берега Волхова. Мономах мыслил гораздо шире, чем все его политические оппоненты, вместе взятые. Хитрый князь решил использовать сложившуюся ситуацию в своих целях и удержать Новгород за собой и своим родом. Он обязал новгородцев поклясться на кресте в верности Мстиславу, а заодно женил сына на дочери посадника, закрепившись в вольнолюбивом городе через родственные связи. И лишь покончив с новгородскими делами, Владимир Всеволодович решил, что настало время нанести решающий удар по Олегу. Мономах отправил гонца к сыну Изяславу в Курск и велел оставить Давыда и Смоленск в покое, а самому идти походом на Муром.
Вот здесь мы наблюдаем очень интересный момент. Дело в том, что за Мономахом закрепилась слава радетеля за единство Русской земли и борца с княжескими междоусобицами. И надо сказать, что произошло это вполне заслуженно. Однако в данной ситуации усобицу разжигает именно он, что четко видно, если сопоставить данные источников. Цель подобной хитроумной многоходовой комбинации определить нетрудно, это, конечно же, Чернигов, который Владимир Всеволодович хочет вернуть себе. Поэтому и обкладывает Олега со всех сторон, отправляя Изяслава занять принадлежавший сыновьям Святослава Муром, а сам собирается вести полки на Чернигов. Беда в том, что действует Мономах не по закону и праву, поскольку род Святославичей старше рода Всеволодовичей. С другой стороны, в этой кампании Владимир сделает то, в чём летописцы постоянно упрекают Олега, – приведет на Русь половцев.
Среди историков бытует мнение, что Изяслав совершил набег на Муром исключительно по своей инициативе, вопреки воле отца. Н. М. Карамзин прямо указывает на то, что «юный сын Мономахов, Изяслав, Правитель Курска, подал новый ко вражде случай, нечаянно завладев Муромом, городом Черниговского Князя». Такой взгляд на проблему возник потому, что в своем «Поучении» Мономах снимает с себя всякую вину за рейд Изяслава на Муром, да и сына старается обелить в глазах Олега. Вот что пишет по данному поводу Владимир Всеволодович: «Но не следовало ему искать чужого и меня в позор и в печаль вводить. Подучили ведь его слуги, чтобы себе что-нибудь добыть, а для него добыли зла». На мой взгляд, подобный подход излишне прост и имеет вполне конкретную цель – снять с Мономаха вину в разжигании усобицы на Руси. Не к лицу это великому защитнику земли Русской и борцу с княжескими крамолами. Но тем не менее это так.
В. Н. Татищев конкретно указывает, что Мономах «к Изяславу сыну послал, чтоб он ехал в Муром на княжество Давидово». С другой стороны, Владимир держал своих сыновей в железном кулаке и однозначно не позволил бы им заниматься самодеятельностью. Как мы увидим в дальнейшем, по всем серьёзным вопросам они спрашивали мнение отца. Что же касается постулата о том, что в развязывании конфликта виноваты некие недобросовестные слуги, то тот же Татищев пишет о них так: «Изяслава послал Владимир в Смоленск с надежными вельможами». С этими же «вельможами» Изяслав уходит в Муром. Получается, что в Смоленске на этих людей можно было положиться, а в Муроме нет? Не складывается.
Поэтому, если отбросить в сторону политкорректность и назвать вещи своими именами, то мы увидим довольно неприглядную картину: очередную усобицу на Руси развязал Владимир Всеволодович Мономах и никто иной. При этом князь преследовал свои узкокорыстные цели, а заботы о благе Руси здесь и не было. Не всё было так однозначно, как об этом пытаются нам рассказать некоторые исследователи.
* * *
Началось всё с того, что Давыд Святославич, сидя в Смоленске, услышал о том, что новгородцы приняли к себе Мстислава. Давыда обуяла зависть, и он, возжелав снова княжить на берегах Волхова, устремился в Новгород. Но господа новгородцы снова дали князю от ворот поворот, и тот возвратился в Смоленск несолоно хлебавши. Тем временем к Мурому подошло войско Изяслава. Однако жители города и не подумали оказать ему сопротивление, поскольку были прекрасно осведомлены о том, что их князь Давыд утвердился в Смоленске, где раньше княжил Изяслав. Подобные перестановки князей на столах были в порядке вещей, и муромцы приняли сына Мономаха с честью. Лишь посадник Олега заподозрил неладное, но Изяслав велел его схватить и засадить в поруб, дабы не мутил народ.
Вот теперь под рукой Владимира Всеволодовича оказалась вся Северо-Восточная Русь, включая Муром, Ростов, Суздаль и Белоозеро. Вопрос заключался в том, как на это отреагирует Олег. Но черниговский князь пока молчал, никак не проявляя своей озабоченности. Вполне возможно, он понимал, что Святополк и Мономах просто ждут, когда он будет вынужден вернуть себе Муром силой, и в этот момент нанесут удар по Чернигову. Святославич должен был терпеливо сносить и эту несправедливость.
Видя, что пока у них ничего не получается, Мономах и Святополк решили зайти с другой стороны. Согласно Повести временных лет, Олега вызвали в Киев: «Приди в Киев, да заключим договор о Русской земле перед епископами, и перед игуменами, и перед мужами отцов наших, и перед людьми городскими, чтобы оборонили мы Русскую землю от поганых». При этом В. Н. Татищев делает очень интересное дополнение: «И уложили между собою Чернигов дать Давиду Святославичу, Олегу из-за его беспокойств – Муром, Ярославу и Святославу братьям – Северу и Тмутаракань, Изяслава из Мурома посадить снова в Смоленске. Но сего Олегу до съезда не объявили». Получается, что всё уже было решено и присутствие Святославича на съезде превращалось в пустую, но необходимую формальность.
Есть большая вероятность того, что Олег мог узнать о таком переделе уделов, и поэтому дальнейшие события получают своё логическое обоснование. Из Чернигова отправиться в Муром или Тьмутаракань было для князя неприемлемо, поскольку его двоюродные братья и не скрывали, что их главной целью является удаление Олега из большой политики. Скорее всего, Святославич и не возражал, чтобы его старший брат Давыд получил Чернигов, это было бы ярким выражением той самой справедливости, которую он отстаивал всю свою жизнь. Но ему-то самому не в Муром же ехать! Да и родственникам своим черниговский князь совершенно не доверял, выражая опасение по поводу собственной безопасности в Киеве. В итоге Мономах и Святополк получили от Олега тот ответ, которого и ожидали: «Не пристойно судить меня епископу, или игуменам, или смердам» (Повесть временных лет).
Теперь руки у Святополка и Владимира были развязаны. Их ответ Олегу достаточно примечателен, хотя бы потому, что никаких конкретных обвинений в его адрес там нет, одна голословность и стремление выдать желаемое за действительное. «Так как ты не идешь на поганых, ни на совет к нам, то, значит, ты злоумышляешь против нас и поганым хочешь помогать, – так пусть Бог рассудит нас» (Повесть временных лет). Обвинения насчёт половцев сразу отбросим за ненадобностью, поскольку не родственникам Олега было на эту тему рассуждать. Ибо Святополк являлся зятем могущественного половецкого хана Тугоркана, а Владимир Всеволодович сам будет охотно использовать степняков в борьбе против Олега. Что же касается вариаций на тему, что ты, наверное, против нас «злоумышляешь», то это были просто пустые слова и не более того, поскольку фактов у Святополка с Владимиром не было никаких. Ведь в противном случае летописец, негативно настроенный к Олегу, обязательно об этом бы упомянул. Святославич же хотел только одного: чтобы его оставили в покое, но судьба распорядилась иначе. Киевские и переяславские полки выступили на Чернигов.
![](i_004.jpg)
В. Верещагин. Князь Святополк II Изяславич
Олег не захотел подвергать родной город тяготам осады, поэтому 3 мая отступил с дружиной и ратниками в Стародуб, где и решил дать бой родственникам. Сражение за Стародуб продолжалось 33 дня, воины Олега бились зло и крепко, а сам князь умело руководил обороной. Потери несли обе стороны, осажденные изнемогали от непрерывных вражеских атак и отсутствия припасов, но продолжали обороняться.
Между тем алчность Владимира в отношении Чернигова обернулась большим злом для Русской земли. Сведав о том, что переяславские и киевские полки ушли против Олега, на Русь началось половецкое вторжение. Хан Боняк разорил окрестности Киева и сжег княжеский двор в Берестовом, а хан Куря разграбил переяславские земли. И в довершение всех бед любимый тесть Святополка, Тугоркан, 30 мая объявился под стенами Переяславля и взял город в осаду. Мономаху и Святополку было от чего схватиться за голову.
Рассказ Повести временных лет о том, что Олег сам запросил мира у двоюродных братьев, вряд ли соответствует действительности, поскольку даты, которые приводит летописец, говорят совершенно о другом. Олег вышел из Чернигова в Стародуб 3 мая, а осада города продолжалась 33 дня. В середине мая на Русь вторглись Боняк и Куря, а Тугоркан взял в осаду Переяславль 30 мая. Однозначно, что Владимир и Святополк получили эти сведения в разгар боев за Стародуб и были вынуждены начать с Олегом диалог, чтобы спасти свои владения. Другого развития событий просто не могло быть. Но и Святославич понимал невозможность дальнейшего сопротивления, поэтому и согласился уйти в Смоленск, к брату Давыду. А затем вместе с ним прийти в Киев, чтобы там миром решить вопросы внутреннего обустройства Русской земли. Поцеловав друг другу крест, родственники разъехались в разные стороны.
Но, оказавшись в Смоленске, Олег заявил брату, что не собирается оставлять подлость родичей безнаказанной и будет отбивать Муром силой. Давыд полностью его поддержал и дал в распоряжение Олега смоленские полки. Усобица, развязанная Мономахом, получила дальнейшее развитие.
* * *
Когда Изяслав узнал, что его крестный идет на Муром, то не испугался, а стал собирать войска. Молодой князь знал, какой опытный и опасный противник ему будет противостоять на поле боя, а потому стягивал полки со всех концов своих владений. Пришли ратники из Ростова, Суздаля и с Белоозера. И здесь невольно напрашивается мысль, что в данный момент Изяслав был не просто муромским князем, но и наместником Мономаха в Ростовской земле. Под рукой Изяслава Владимировича была вся Северо-Восточная Русь, и он вполне резонно полагал, что у него хватит сил, чтобы отразить вторжение Олега.
Между тем Святославич вовсе не испытывал желания проливать кровь, а потому послал к крестнику посольство со словами увещания: «Иди в волость отца своего к Ростову, а это волость отца моего. Хочу же я, сев здесь, договор заключить с отцом твоим. То ведь он меня выгнал из города отца моего. А ты ли мне здесь моего же хлеба не хочешь дать?» (Повесть временных лет). Олег верен себе. Он снова пытается доказать своему оппоненту, что правда на его стороне, но, как всегда, сына Святослава никто не слушает. Вновь личные амбиции и корысть берут вверх над всем остальным. Как всегда, когда дело касается Олега Святославича. Даже летописец, который Олега не жалует, вынужден признать очевидное: «И не послушал Изяслав слов тех, надеясь на множество воинов своих. Олег же надеялся на правду свою, ибо прав был в этом, и пошел к городу с воинами» (Повесть временных лет).
Но здесь мы обратим внимание вот на какой нюанс. Дело в том, что именно в этот момент советники Изяслава и должны были вмешаться, чтобы остановить кровопролитие. Взвесить всё на весах своей мудрости, а потом доложить князю о возможных последствиях его горячности. Но этого не происходит, наоборот, по сообщению В. Н. Татищева, молодой князь решился на битву «послушав совета льстецов своих». Вполне возможно, что Мономах именно этот эпизод и имел в виду, когда говорил, что Изяслава подучили «слуги». Хотя Муром молодой князь захватил не потому, что его кто-то подучил, а потому, что его послал в поход на этот город отец.
* * *
Битва между Олегом и его крестником произошла 6 сентября 1096 года. Изяслав был уверен в победе, поскольку его войско превосходило Олегову рать численно. Правда, при этом он не учитывал ни огромного военного опыта Олега и его воевод, ни ратного мастерства черниговской дружины, которая постоянно проводила время в боях и походах. Да и муромцы были ненадежны. Но сын Мономаха надеялся смять врага натиском белозерских, суздальских и ростовских полков до того, как сторонники Олега сумеют себя проявить. Изяслав не собирался отсиживаться за стенами, а вывел войско в поле, чтобы встретить Олега на подступах к городу. И Святославич долго ждать себя не заставил.
…Сын Владимира Мономаха Изяслав в окружении бояр, воевод и гридней-телохранителей сидел на коне и из-под руки наблюдал за тем, как на противоположном конце поля разворачиваются в боевые порядки смоленские полки и черниговская дружина. В предчувствии битвы и несомненной победы молодой князь весело скалился, посмеиваясь на шутки и остроты своих вятших мужей, благо те щедро отпускали их в адрес противника. Порывы ветра трепали суздальские, ростовские, муромские и белозерские стяги, тысячи воинов переминались с ноги на ногу, ожидая приказа идти в атаку. Но приказа не было. Изяслав сознательно выжидал, когда Олег первым ринется в бой, чтобы опрокинуть врага встречным натиском своих полков. Вскоре на противоположном конце поля заревели боевые трубы смолян и черниговцев, и вражеская рать пошла вперед. В центре боевого порядка, прикрываясь червлеными щитами, шла смоленская пехота. Прикрывая её, справа и слева устремились в бой черниговская дружина и конные гридни Давыда. Выждав ещё немного, Изяслав махнул рукой, и под пение боевых труб, приминая ногами осеннюю траву, навстречу врагу устремились ростовские и суздальские полки.
Две рати столкнулись в середине поля, строй смолян прогнулся было под слаженным натиском полков Изяслава, но затем распрямился и выровнялся. Смоленским воинам опыта было не занимать; укрываясь за большими щитами, они умело отражали вражеские атаки, при первой возможности сами переходя в наступление. Видя, что сломить противника с первого натиска не удалось, Изяслав послал в бой белозерцев и муромцев, которые дружно навалились на строй рати Олега. Натиск был настолько силен, что смоляне и черниговцы не выдержали и начали медленно пятиться. Тщетно Олег и его воеводы метались среди отходивших ратников, пытаясь их остановить, напрасно бросались в отчаянные контратаки смоленские и черниговские гридни – воины Изяслава ломили вперед, сминая боевые порядки противника.
Видя, что враг вот-вот побежит, сын Мономаха поднял меч и бросился в битву. За ним устремились телохранители и ближние бояре. Группа всадников с разгона влетела в ряды смоленской пехоты и начала направо и налево рубить мечами. Княжеский стяг гордо реял над курскими гриднями, показывая остальному воинству, что сын Мономаха лично вступил в бой. Но смоляне пропустили врагов в глубь строя, а затем сомкнулись. Под ударами копий полегли телохранители Изяслава, а затем и самого князя свалили с седла ударом боевого топора. Видя падение княжеского стяга и гибель Изяслава, его воины дрогнули. Первыми побежали муромцы, они сразу устремились в сторону городских ворот, до которых было рукой подать. Часть же суздальцев и ростовцев кинулась к лесу, остальные бросились к городу. Олег не велел их преследовать, он прекрасно понимал, что Муром и так уже в его руках. Велев отыскать тело Изяслава, князь направился к проездной башне, где горожане распахивали ворота и били в колокола, встречая победителя.
3. Травля волка
Мстислав же прииде к Суздалю, и ту приидоша к нему братия его Вячеслав с половцы.
Пискаревский летописец
Вступив в Муром, Олег первым делом велел повязать всех находившихся в городе суздальцев, ростовцев и белозерцев и бросить их в заключение. После этого князь крепко задумался. Он прекрасно понимал, что Мономах не простит ему ни смерти сына, ни захвата Мурома. И не важно, что в данной ситуации Владимир Всеволодович был конкретно не прав, теперь между ним и Олегом стояла кровь. Поэтому война продолжится. С другой стороны, Святославич видел, что у него появился реальный шанс перехватить у врага инициативу и захватить оставшиеся без защиты Суздаль и Ростов. После гибели Изяслава владения Мономаха в Северо-Восточной Руси охранять было некому, и забрать их под свою руку Олегу не составляло труда. Правда, здесь князь вступал в противоречие с теми принципами, которые всю жизнь отстаивал с мечом в руке, поскольку в данной ситуации он покушался на то, что ему не принадлежит. Ведь Суздаль и Ростов – волости Владимира! Но, во-первых, Олег был страшно зол на двоюродного брата за то, что тот вновь отнял у него Чернигов, а во-вторых, зная, что мира теперь не будет, Святославич решает ослабить позиции врага в регионе и укрепить свои собственные. Похоронив Изяслава в Спасском монастыре, Олег повел свои полки на Суздаль. Город стоял в излучине реки Каменки и был защищен земляными валами, на которых высились деревянные башни и частокол. С трёх сторон подступы к валам прикрывались рекой, а с четвёртой, напольной, был выкопан глубокий ров.
Но город сдался князю без боя, поскольку суздальский полк был разбит под Муромом и защитников на стенах не было. С горожанами Олег не церемонился и, согласно летописным сведениям, разграбив Суздаль, часть жителей изгнал, а часть отправил в Муром и Тьмутаракань. После этого он повел свою рать на Ростов и тоже занял его без боя. Вот теперь под рукой Олега оказалась вся Залесская Русь, и он начал обустраиваться на захваченных территориях. Князь посадил по городам своих наместников, и ручейки дани потекли в его казну.
До поры до времени всё было тихо, о Мономахе не было ни слуху ни духу, но в один прекрасный день к Олегу явился посол от новгородского князя Мстислава. Мстислав был старшим среди сыновей Мономаха, но, помимо всего прочего, он приходился ещё и крестником Олегу. А обратился посол к Святославичу со словами, которые очень напоминали те, с которыми он сам обратился к Изяславу в канун роковой битвы под Муромом: «Иди из Суздаля в Муром, а в чужой волости не сиди. И я с дружиною своей пошлю просить к отцу моему и помирю тебя с отцом моим. Хоть и брата моего убил ты, – неудивительно то: в бою ведь и цари и мужи погибают» (Повесть временных лет). Вот тут бы Олегу и проявить мудрость и, воспользовавшись моментом, попытаться замириться с Владимиром. Головокружение от успехов сыграло с Олегом плохую роль, поскольку в Повести временных лет чётко прописано, что он решил захватить и Новгород. Призвав из Рязани брата Ярослава, князь сделал свою ставку в Ростове, куда и стал стягивать полки для похода на Новгород.
Однако и Мстиславу было доложено о планах крестного, и молодой человек отнесся со всей серьезностью к этому известию. Узнав о том, что вверх по Волге в новгородские пределы идет полк Ярослава Святославича, Мстислав спешно собрал на совет правящую верхушку Новгорода и вкратце обрисовал перед ними сложившуюся ситуацию. А заодно и те перспективы, которые уготованы Новгороду в случае его захвата Олегом, благо за примерами далеко ходить было не надо. А в конце князь многозначительно добавил, что «если они силою не хотят Олега упредить и ему помощь учинить, то он принужден, не ожидая Олега ближе, их оставить и с честию к отцу отъехать» (В. Н. Татищев). Отцы города перепугались не на шутку и спешно собрали вече, где было решено готовить войско и дать братьям Святославичам отпор.
Между тем Ярослав с передовым полком уже стоял на притоке Волги реке Медведице и, не ожидая сопротивления со стороны Мстислава, разослал сборщиков дани по новгородским волостям. Но когда дело касалось собственных интересов, новгородцы действовали быстро. К Волге пришел полк воеводы Добрыни Рагуиловича, и новгородские вои переловили всех Олеговых сборщиков дани. Следом появилась главная рать во главе с Мстиславом, и Ярослав свернул стан и пошёл навстречу Олегу, который медленно вёл своё войско к новгородским пределам. Олег брата выслушал и, остановив движение войск, велел располагаться лагерем. Вперед была выслана усиленная стража, но на Городище она столкнулась с передовыми частями воинства Мстислава и частично была пленена, а частично перебита. К тому же Олегу стало известно, что во время боя ростовцы хотят перейти на сторону новгородцев, а потому он решил в сражение не вступать, а отступить к Ростову.
Вполне возможно, Святославич рассчитывал на то, что Мстислав только очистит новгородские волости, а затем вернется на берега Волхова. Какой резон новгородцам воевать за удел Мономаха! Но откуда было Олегу знать, что вечевики приняли решение «идти и силою выгнать Олега из владения Владимира и его детей» (В. Н. Татищев). Поэтому, побыв какое-то время у Ростова и поняв, что Мстислав продолжает наступление, Олег решил отступить к Суздалю, втайне надеясь, что враг за ним не пойдёт. Но и здесь князь ошибся. Вскоре разведчики ему донесли, что Мстислав ведет рать через леса прямо на Суздаль, желая решить исход войны генеральным сражением. Олег снова не выдержал. Понимая, что в землях Мономаха он так и не найдёт поддержки, Святославич велел поджечь Суздаль, а сам ушел по дороге на Муром. Деревянный город выгорел полностью, уцелела лишь церковь Святого Дмитрия да двор Печерского монастыря.
Вскоре в Суздаль вступили полки Мстислава. Князь был страшно зол на своего крестного за совершённое злодейство и горел желанием отомстить, но тут ему пришлось столкнуться с определенными проблемами. Дело в том, что для новгородцев поход формально был завершен, поскольку свое обещание очистить владения Мономаха в Северо-Восточной Руси они выполнили. Олег ушел в Муром, и причин для дальнейшего своего участия в боевых действиях вечевики не видели. Поэтому, оценив ситуацию, Мстислав снова отправил посольство к своему двоюродному дяде: «Я младше тебя, посылай к отцу моему, а дружину, которую захватил, вороти; а я тебе буду во всем послушен».
Олег внимательно выслушал посланцев крестника и согласился на мир, демонстративно приказав распустить свою рать. Но в действительности он и не думал мириться. От своих людей князь знал, что ввиду того, что Суздаль был сожжен дотла, Мстислав был вынужден распустить своё войско по окрестным селам на прокорм, оставив при себе лишь небольшую личную дружину. Поэтому Святославич решил не упустить столь выгодный момент и, как только посланцы крестника покинули его стан, велел снова готовить рать к походу.
В конце февраля главные силы Олега подошли к Клязьме, а передовые отряды появились в окрестностях Суздаля. Олег Святославич был уверен, что застигнутый врасплох крестник ударится в бега и отступит в Новгород, но просчитался. Вообще, с тех пор, как Олег вторгся во владения Мономаха, удача его покинула. Всё шло не так, как он планировал, князь постоянно ошибался в оценке возможностей противника, что-то не додумывал до конца, в чем-то переоценивал свои возможности. Как видим, и в этот раз он неверно оценил обстановку.
* * *
Мстислав спокойно обедал со своими ближними людьми, когда гонец доложил ему о том, что полки Олега перешли Клязьму. Бояре и воеводы сразу заволновались, но князь спокойно продолжил расспрашивать вестника. Ситуация складывалась критическая, поскольку была большая вероятность того, что не удастся стянуть все полки в один кулак. Но и сидеть сложа руки Мстислав не собирался. Гонцы посланы были к войскам, неся воеводам и тысяцким грозное повеление сына Мономаха спешно прибыть в Суздаль. Со всех сторон к городу потянулись войска. Мстислав прекрасно понимал, что Олег поспешил и слишком рано объявил о своем присутствии, и если бы крестный был более предусмотрителен, то захватил бы крестника голыми руками. А так был шанс отразить вражеское нападение. Больше всего молодой князь переживал за те полки, что ушли прикрывать дорогу на Муром. Но обошлось, они успели вернуться, и войска Мстислава вновь собрались под одним стягом. Сын Мономаха велел ратникам закрепляться на валах Суздаля, и хотя деревянные укрепления были сожжены, но тем не менее земляные горы представляли собой серьёзное препятствие для атакующего противника.
Впрочем, и Олег понял свою ошибку, а потому поспешил к городу. Но, приблизившись к Суздалю и увидев, какую крепкую позицию занимают войска Мстислава, он не рискнул отдать приказ об атаке. И это была очередная оплошность князя, имевшая для него роковые последствия. Дело в том, что Мстислав уже был извещен, что отец послал ему помощь и брат Вячеслав ведёт к Суздалю половецкую орду, нанятую Владимиром Всеволодовичем. И поэтому новгородский князь в битву не вступал, а тянул время на своей крепкой позиции, пересылаясь с Олегом гонцами и предлагая крестному заключить мир. Четыре дня две рати стояли друг напротив друга, не предпринимая активных действий. Когда же скрытно подошел Вячеслав, то оказалось, что помимо воинов он привез и стяг Владимира Мономаха. Посовещавшись, братья решили атаковать Олега. Однако Святославич их опередил и нанес удар первым. Но, судя по всему, разведка у него работала из рук вон плохо, поскольку до самого последнего момента он так и не узнал о приходе Вячеслава. А когда узнал, то было поздно.
* * *
Была пятница второй недели Великого поста. Ещё до рассвета Мстислав с братом стали выстраивать полки. Старший сын Мономаха не хотел больше прятаться за валами, а потому и вывел ратников на пожарище посада. В центре боевых порядков встал сам Мстислав с новгородцами, на левом крыле – Вячеслав с дружиной, частью половецких наездников и ростовским полком. На правом крыле расположился половецкий воевода Кунуй со своей конницей и пешими ратниками, собранными со всего суздальского ополья. Именно Куную дал Мстислав стяг своего отца. Князь прекрасно понимал, что, увидев над полем битвы знамя Мономаха, которого здесь быть вообще не должно, враг не на шутку встревожится.
Тем временем Олег тоже закончил выстраивать полки. Сам он встал против Мстислава, а против Вячеслава выдвинулся Ярослав. Две рати двинулись навстречу друг другу, полки Мстислава перешли через пепелище, и здесь многие новгородцы сошли с коней, решив сражаться пешими. В это время Кунуй приказал развернуть стяг Мономаха, и огромное полотнище, громко хлопнув на ветру, взвилось над полками новгородского князя. Ни Олег с воеводами и боярами, ни гридни с простыми ратниками в полках братьев Святославичей не ожидали такого. Наступление замедлилось, а потом и вовсе остановилось. Но Олег, понимая, что ничего уже исправить нельзя, взмахнул мечом и повел вперед свою рать.
Два войска сошлись в рукопашной схватке на окраине Суздаля. Крепко билась новгородская пехота, отчаянно рубились конные гридни Олега, с гиканьем налетали на вражеские ряды половецкие наездники. Но вскоре в битве наметился перелом. Дружным натиском новгородцы разбили центр боевых порядков полков Святославичей и развалили их войско надвое. Воины Кунуя в это время отбросили дружину Олега и стали заходить врагу в тыл, расстреливая из луков всё ещё сопротивляющуюся неприятельскую пехоту. Увидев у себя в тылу стяг Мономаха, Олег развернул коня и бросился прочь с поля боя. Видя бегство князя, побежали и его воины. Тем временем новгородцы пошли на полк Ярослава и мощным ударом разнесли его. Теперь бегство врага стало всеобщим. Но Мстислав распорядился беглецов не убивать, а только отбирать у них оружие, в плен же брать только знатных людей.
Победа была полной, в битве на Кулачице дети Мономаха отстояли право своего рода владеть Ростово-Суздальской землей.
* * *
Разбирая эту судьбоносную битву под Суздалем, неожиданно натолкнулся на один довольно занятный факт, который меня, скажем так, удивил. Дело в том, что данная битва неизвестно по какой причине иногда именуется сражением на реке Колокше. То, что битва произошла на территории сожженного суздальского посада, сомнений не вызывает, об этом прописано во всех летописях, об этом же пишут В. Н. Татищев и Н. М. Карамзин. К примеру, в Повести временных лет по Лаврентьевскому списку это выглядит так: «Мстислав же перешедъ пожаръ с Новгородци». Всё ясно и понятно. Беда в том, что речки Колокши в Суздале нет. Она находится несколько в другом районе. А в Суздале протекает река Каменка. Но ведь откуда-то Колокша взялась при описании этой битвы!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?