Текст книги "Прорыв выживших. Враждебные земли"
![](/books_files/covers/thumbs_240/proryv-vyzhivshih-vrazhdebnye-zemli-83637.jpg)
Автор книги: Михаил Гвор
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Таджикистан, Фанские горы, южная стена вершины Чимтарга
Санька
Все. Уперлись. Три дня лезли по стене, чтобы уткнуться в этот карниз. И что теперь? Обратно? Или… Нет, по потолкам я ходить не умею. То есть умею, конечно, но должны быть хоть какие-то зацепы… Ладненько, заложим френдика, откинемся и посмотрим, что путь грядущий нам готовит? Ничегошеньки! Плита над головой изумительно горизонтальная и до противности ровная. Такие «зеркала» на слабонаклонных поверхностях быть должны, где их ветерок с водичкой тысячелетиями шлифуют. А здесь с какого ляда? Нижняя поверхность «потолка» должна зацепами просто пестрить. Ну, ладно, «потолок» так «потолок», в лоб хода нет. Что у нас справа? Та же картина. А слева? Аналогично. По сторонам бегай куда хочешь, а вперед и вверх – нависшее зеркало, очередное чудо природы.
– Петька! Ты там что-нибудь видишь?
– Не, Сань, ни хрена!
Правильно, что он там может увидеть? Лично десять минут назад смотрела с той же точки, самое логичное было сюда лезть! А Петька, вообще, думать ленится, полагает, что если идет с «бешеной Санькой», то это ее прерогатива. Во было смешно, когда дед узнал, что меня «бешеной» окрестили. Его, оказывается, так же кликали по молодости. Семейное прозвище. Только папу миновала чаша сия. Боялись, наверное. Ладно. Давай, подруга, напрягай память и мозги, а то будешь сидеть «под крышей» до морковкиного заговенья. А оно тебе надо? И Петенька внизу замерзнет на страховке, это здесь не дует. Вот что там за черточка такая интересная на левой плите? Может, что хорошее?
– Петька! Посмотри слева, там полоска какая-то. Стык?
– Видно плохо. На трещину похоже.
Это нехорошо, что видно плохо. Впрочем, подходить туда все равно снизу надо, отсюда такой «маятник» получается…
– Я к тебе.
Перевешиваю «основу» на репшнур с узлом, не хрена френдами разбрасываться, и дюльферяю к Петьке. Отходим влево и разглядываем «потолочек». Точно, трещина. Не стык, скорее разлом. Но нам это монофигственно.
– Переноси сюда «станцию».
В общем, два часа ухайдакали, а воз и нынче там. То бишь на пять двести. Сдвинулся на десять метров по горизонтали.
– Страховка готова.
– Пошла.
Отстегиваю самострах от петли и быстренько взбегаю под «потолок». Ну и что здесь имеется? А что, очень неплохой разломчик. Кривуля, конечно, зато хоть канатную дорогу провешивай на закладухах. Только посередине сходится до полоски. Метра два придется по воздуху лететь, непонятно, чем и за что цепляясь. Ладно, может, и в самом деле полетаем, не Петьку же сюда первым гнать, он к «отрицаловкам» неровно дышит. Не умеет из себя паука изображать. А я запросто! Только не паука, а муху, ползущую по потолку. По такому каменному, обледеневшему потолку. Рукам и ногам холодно, между прочим. Неудивительно, что мухи на этой высоте не живут! Ну, добре, побежали… Ручку туда, ножку сюда. Нет, это я куда-то не туда! Такой позы в скалолазании еще не придумали. Впрочем, раз я в нее завязаться умудрилась, значит, уже придумали. Теперь развязаться надо. Или не надо? Точно! Я из нее могу френдик заложить перед самым сужением. Готово! Вщелкиваем!
– Закрепи!
– Готово!
Лишнего не болтает. Все свои шуточки насчет «камы с утра» выскажет вечером. И какой дурак ему эту книжку дал?! Так, что дальше? Развязываемся и зависаем. В смысле себя развязываем, веревки не стоит. Висим и смотрим. Опять «зеркало». Но всего пара метров, дальше снова разлом и «потолок» уже нормальный, с зацепами. По такому ходить одно удовольствие. Так что два метра. Ну, тут уж ничего не придумаешь, придется «маятником», причем на веревке, размаха рук не хватит.
– Выдай метр и закрепи.
– Готово!
Веревка проседает. В самый раз. Ну что, дурочка рисковая, поиграем в качели? «Туда сюда обратно, тебе и мне приятно». Не знаю, как скале, а мне ни малейшего удовольствия сей процесс не доставляет. Сейчас кэ-эк выдернет френд, да кэ-эк шваркнет моей тушкой об стену, проще будет закрасить, чем отскоблить. Качаюсь-то на веревочке, закрепленной на закладухе посреди нависающей скальной полки. У Петьки аж глаза из орбит полезли, даже отсюда видно! Похоже, наверху будет не пошлости свои вспоминать, а повышать мой словарный запас международных ругательств. Ругается Петька классно, на всех языках, какие только в Лагере есть. А комбинирует как! Митька говорит – прирожденный лингвист. Только доморощенный и с избирательной направленностью: ни одного неругательного слова запомнить не может… С третьего качка набираю нужную амплитуду… Оп-па! Есть захват левой! И даже тремя пальцами сразу! Отличненько! Подтягиваю себя на левой руке и засовываю в трещину правую. Сжимаю кулак. Кожу на пальцах, конечно, пообдерет, но зато держит не хуже закладухи. А френдику спасибо, не вылетел, родной. Левой рукой закладываю его братца, а то болтаться на кулаке уже надоело. Щелкает карабин. Готово.
– Крепи!
Зависаю на веревке и высвобождаю руку. Правая перчатка в клочья. Хрен с ней, есть еще запасные, а в Лагере зашью. Так, теперь можно и отдохнуть немного…
Только немного. Осталось всего ничего, а там уже до вершины должно быть обычное «пятерочное» лазание. Вот перед ним и подышим, пока напарник поджумарит да френдики соберет. Двинулись, подруга, а то задние руки в тапках отморозишь!
Еще пару метров поизображаю муху и дотянусь рукой до края потолка. Готово. Где там зацепы? Эй, мы так не договаривались! По законам жанра здесь должна быть «ручка»! По описанию, кстати, тоже! А блин, описание на десять метров правее. А здесь что? Пока ничего не нащупывается. Надо завязаться другим узлом. Вот, не сказать, что очень удобно, но полметра выиграла. Ага, уцепилась. А дальше? Для второй руки? Нет? Ладно, то, что нашла для одной, и для двух хватит. Как развяжусь, доброшу правую. Зацепляюсь левой рукой и повисаю на ней, просто отпустив все зацепы на «потолке». А чего это Петенька опять матерится? Даже и качнуло не сильно. Подтянуться, забрасывая на «ручку» правую руку… Ой, не надо на «ручку», выше полно хороших зацепов, подтянуться на правой, перебросить левую, вкинуть ноги. Закладку. Вторую. Есть станция. Самострах. Перила. Готово… Уф!..
Петька приходит через десять минут, собрав по дороге френдики, и, не успев отдышаться, знакомит меня со своими новейшими лингвистическими изысканиями, почему-то начиная с банальнейшего:
– Дура бешеная!!!
Окрестности Новосибирска, Заимка
Владимир Пчелинцев
Замыкающая «шишига» уже с полчаса как обдала на прощание сизым выхлопом, а полковник все еще стоял у ворот. Начал понемногу накрапывать легкий дождь. Пчелинцев посмотрел вверх. Да, легкость ненадолго, вон, подходят иссиня-черные тучи. Сейчас разродятся проливным и затяжным. Такие теперь дожди: проливные и затяжные одновременно.
С одной стороны – примета хорошая, в дождь уезжать, с другой – не те нынче дороги, чтобы лишний раз подставляться под осадки. А куда денешься…
«Эх, ребята, ребята, куда я вас отправил… – бродили мысли. – Шутка ли: пять тысяч верст по незнакомой местности. С неизвестно какими дорогами и, главное, неизвестно какими врагами. Три десятка человек на шести машинах. Где-то это сила, а где-то – слабая жертва. Хотя нет, беззубые в этой компании отсутствуют, любая банда кровью умоется, прежде чем возьмет. Но тебе-то, полковник, все равно, какую цену заплатят бандиты, если твои парни лягут. Тяжелый предстоит путь, очень тяжелый. И только до Омска есть хоть какая-то ясность. А дальше сплошная терра инкогнито. Дойдут ли? И куда дойдут?
Хорошо бы удалось договориться с башкирами и перебраться к ним… На хрен кому нужны эти Украины и Таджикистаны! Хотя нет, Таджикистан нужен шахматисту. Но и только. Понять парня можно, что бы ты сам отдал, полковник, чтобы сходить в Балтийск? Туда, где остались дети… И откуда ни ответа ни привета за все одиннадцать лет… Да что об этом… Так что ефрейтора понять можно. Но ведь нельзя жертвовать людьми за исполнение мечты. Какой бы она ни была. И если в Уфе можно выжить, мы не пойдем дальше. Никто не пойдет. Как бы ни было кому-то обидно. Как не идет на запад один немолодой полковник, уже неуверенный, что узнает своих пацанов… Наверняка не узнает: Славке сейчас семнадцать, Костику – четырнадцать, если, конечно… Нет! Никаких если! Славке семнадцать! Косте четырнадцать! И раньше или позже полковник бросит все и найдет их! Как только сможет взвалить на чьи-то плечи всю ответственность за полторы тысячи человек, сплотившихся вокруг бывшей бригады… Тем же башкирам, например. А от Уфы до Балтики куда ближе, чем от Новосиба…
Дошли бы только ребята. Хоть до Уфы… Они смогут договориться. Ромка Сундук, Андрюха Седьмой… Это же монстры, договорятся! А у них еще шахматист с собой. Мегаэкспроприатор экспроприаторов, который у бандюков автоколонны на раз отжимает. Точно договорятся. Лишь бы дошли… Только бы не нарвались по дороге, в казахских степях, кишащих бандами, или лесах Урала, от которого остались только «дикие земли»…»
Капли из мелких и невесомых начали превращаться в увесистые, неприятно бьющие. Надо идти под крышу. Все равно нет ни малейшего толку в этом стоянии на дороге… Пчелинцев повернулся через левое плечо и зашагал обратно.
Наряд по КПП попытался было вскочить, полковник остановил солдат. Ни к чему лишний раз демонстрировать строевую выучку.
– Проводили, товарищ полковник? – спросил старший наряда. Сержант с совершенно незапоминающейся фамилией. То ли Иванов, то ли Сидоров.
Пчелинцев остановился в коридоре, помолчал недолго…
– Так точно, товарищ сержант. Да, глупый вопрос, кипятком угостите? – Совершенно не хотелось полковнику идти в штаб или куда-то еще. Хотелось посидеть в тишине, хотя бы относительной. А тут – самое место. Кроме него лишь трое, да четвертый у пулемета наверху. Сидит, наверное, под «грибком», закутавшись в «озэкашный» плащ, наблюдает за окрестными холмами…
– Как иначе?! – тут же засуетился «Иванов». – Только обождите малость, щас подогреем! – и страшно вращая глазами, услал одного из бойцов куда-то в глубь помещения. КПП строился еще при Союзе, материалов тогда не жалели, и помещение отгрохали квадратов на двести, с полудюжиной всяких комнат и отнорков. Где-то в них ребята мини-кухоньку и организовали… Лишь бы не спалили к херам. Ну, то ладно, спалят – сами же строить и будут, у нас с этим просто.
– Не спеши так, сержант. Не помираю ведь, в самом деле! – попытался успокоить Пчелинцев. Но его слова вызвали только еще большее нездоровое оживление. Пришлось рявкать начальственным голосом…
«Иванов» тут же успокоился, достал из стандартной армейской тумбочки, зачем-то выкрашенной в «камуфляж», несколько побитых эмалированных кружек и маленький сверток.
– С сахаром – сами знаете, экономия, а тут местные медком подогрели. – Сержант почему-то смутился, разворачивая слои ткани.
– Из портянок нарезали? – улыбнулся Пчелинцев.
– Так точно! Из летних! И стирать не стали для пущего аромату! – радостно доложил дежурный. Все засмеялись.
Наконец, из глубин КПП вернулся боец с закопченным котелком. От котелка валил пар. Пчелинцев присмотрелся к кружке.
– Вы туда чего намешали, архаровцы? – На поверхности кружки плавали крайне подозрительные веточки и неопределяемые на взгляд обрывки листиков.
– Что на камбузе выдают, то и завариваем.
– Понятно. Разберемся, – грозно сказал Пчелинцев и осторожно потянул уже немного остывший «чай». – А ничего, не технический. Пить можно!
– Товарищ полковник! А как думаете, дойдут? – дневальный, набравшись смелости, задал вопрос, мучающий, наверное, всех…
– Не только дойдут, но и вернутся. У них выхода другого нет!
Таджикистан, Фанские горы, рудник Чоре
Сергей, весь красный и взъерошенный, поднял глаза на Генку и совершенно убитым голосом произнес:
– Второй день ковыряюсь с этим злосчастным Тексаном и не могу понять, в чем причина. Пропал прием, и хоть тресни. Сильные сигналы идут с искажениями. Все перелопатил, что знал. Но я и знаю не очень-то много. Догадываюсь, что навернулось что-то во входной цепи. Но что?..
– Погоди, погоди. Дай гляну. – Алябьев включил приемник и погонял его по диапазонам. Приемник выдавал только хрипы и свисты. Потом внимательно вгляделся во внутренности и ткнул пальцем внутрь электрических потрохов. – Полетел вот этот конденсатор. Таких у нас больше нет. Но гонять разведку ради одной железки не будем. Проще обойти входной усилитель.
– То есть как?
– А вот так. Я, помню, по молодости читал статью на эту тему.
– То есть вывести антенну на контакты переключателя аттенюатора?
– Ни фига! В этом случае антенна в DXе собирет весь мусор от перегрузки входного каскада. Внешний резистор практически не поможет, да и преселектор не даст желаемого результата – рассчитано-то на «телескоп», а не на нашу «суперверевку». В среднем положении – полезный сигнал станет изрядно тише, а свист и завывания – громче! А в нижнем положении вообще ничего не услышишь, все забьет фон собственного шума приемника. Так штатный аттенюатор работает. Руки оторвать проектировщикам надо! По самую голову!
– А как тогда?
– Нам что нужно? Найти на плате заветную точку, куда внешнюю «веревку» воткнуть без лишних приблуд, и при этом иметь меньше шумов и без перегрузки по входу. Такая точка есть – конденсатор С91. И наружу вывод удобный – с краю платы, под ферритовой антенной. Понял?
– Ну, не дурней паровоза.
– Тогда действуй. Есть еще варианты, но давай сначала этот попробуем.
Алябьев обернулся к Олегу.
– Все. Я свободен. А то мы этим приемником Матчу слушаем. Что ты хотел?
– Новости хотел.
– Журнал радиоперехвата показать?
– Нет уж, спасибо. Все эти ваши: «Девять ноль-ноль активность в третьем диапазоне, переговоры Альфы Центавра с Бетой Веги. Говорили по-своему, но все понятно. Мат у них бедноват, а анекдоты бородатые, еще времен Хрущева. Доложили начальству, оно отобрало спирт. Генка, ты не прав!» Не надо журнала! Давай вкратце, удалось что-нибудь интересное перехватить? И Геннадий Аристархович, ради всего святого, без «аттенюаторов» и «входных каскадов». Знаю я эти слова, знаю, все же физтех закончил! Но я же программист, а не электронщик!
– Честно говоря, ничего особенного. Похоже, даже Ахмадов приутих.
– Он знатно получил по морде в Матче. Значит, ничего?
– Есть хорошая новость. Ты же в курсе, что дивизия в основном шифрованный обмен ведет?
– Да.
– Вот я и подумал: раз мой Митька такой весь из себя лингвист, языки, как орешки щелкает, может, и шифр потянет.
– И?
– И нагрузил его.
– И???
– Расколол пацан шифр. Месяц возился, но расколол. Так что дивизию теперь полноценно слышим.
– Хорошо. Ну, Митька… Так вскорости и правда инопланетян будем понимать…
– А чего их понимать? – улыбнулся Генка. – Они все на великом Русском Мате разговаривают… Сережа, ну как?
– Классно, Ген! Шумы приемного тракта упали «до плинтуса», по всему диапазону ни перегрузок, ни интермодуляций, а от тысячи семьсот до четырех тысяч килогерц просто кристально чисто.
– Ты штатный аттенюатор держи в нижнем положении. В среднем и верхнем появляется небольшое усиление и свисты от перегрузки. Днем и на НЧ еще можно терпеть, но вечером и ночью – выкручивай вниз до упора.
– Знаете, братцы, – перебил Олег, – я, пожалуй, пойду. А то у вас всегда одинаково: новостей никаких, а уши в трубочку сворачиваются…
Казахстан, Трасса М51, недалеко от пос. Каракога
Андрей Урусов
«Пиндец. Приехали, – подумал Урусов, – это нам за хорошее начало. Чтобы на халяву не рассчитывали…»
А начиналось действительно хорошо. Семьсот километров до Омска пролетели за два дня. Конечно, время не рекордное, но рекорды никто ставить и не собирался. Шли сторожко, опасаясь с разгону влететь в засаду. Да и просто и банально поймать яму на дороге не хотелось. Тех хватало с избытком, десяток лет без ремонта ни одному покрытию не полезны. А вот засад не было. Вообще никаких боевых взаимодействий и огневого контакта. Лишь один раз, когда дорога выскочила в степь, на горизонте замаячила пара джипов, но приближаться не стала, а, наоборот, резко развернувшись, свалила из поля зрения.
– Они там что, без всяких дорог ездят? – спросил Боря, глядя вслед несостоявшемуся противнику.
– А на хрена в степи дороги? – отозвался Герман. – У нас в Тамурлуке, в РМО, один кардан служил с Казахстана, так он не знал, как заднюю врубать.
– Из Шымкента в Актюбинск идет трасса союзного значения, – поддержал водителя Урусов, – под Ыргызом это грунтовка шириной в километр.
– Грунтовка союзного значения? – удивился Поляков.
– А то!
– А почему такая широкая?
– Раскатали. Там, как дожди пойдут, вторая машина уже вязнет. Вот каждый и накатывает собственную колею.
– По Высоцкому прямо, – вставил Борис.
– Угу! Владимира Семеновича не только мы уважаем…
В следующий раз живых людей увидели уже перед Омском. Но эта встреча была запланирована. Почетный экскорт заявился на паре бэтээров.
– Что, так все серьезно? – спросил Урусов у старшего встречавших, пожилого капитана-десантника.
– Да нет, пыль вам в глаза пускаем, – ответил тот. – Надо же показать, что мы тоже крутые, а не какие-то херы с бугра.
Прием оказался намного теплее, чем ожидали. Выпить, закусить, банька – само собой. Но коньяк и деликатесы… Омичи гостей разве что не облизывали. Причины разъяснились вечером первого дня.
– А скажи, майор, – спросил Сундукова местный «черный полковник», до сих пор ходящий в старых старлеевских погонах, – когда ваши следом пойдут, им на хвосты присесть можно будет?
– На хвосты – вряд ли, – честно ответил майор, – а вот если вместе пойдете – не думаю, что наши сильно возражать будут. Лишние стволы никогда не мешали.
В общем, два дня в Омске отдыхали, не зная проблем и решая, как ехать дальше. Нарешали, мать вашу. И двухсот километров не прошли…
Их ждали. Ждали давно. То ли высмотрели еще до Омска, не зря же крутились джипы на горизонте, то ли перехватили переговоры… Не суть, важно, что ждали. И подготовились соответственно…
Авангардный «Тигр» Урусова пропустили. Джип проскочил узость между двумя склонами, не заметив никого и ничего. Начали втягиваться, и тут началось…
Засада была организована не то чтобы эффективно, но довольно эффектно. Фугас бухнул в середине колонны, пытаясь разделить ее пополам. С ближайшего бугорка, обильно заросшего кустарником, по машинам хлестнула очередь из чего-то мощного, похожего по звуку на «дегтярев-шпагин крупнокалиберный»…
То ли «взрывной» чего напутал, то ли было изначально глупо задумано, но эффект взрыва получился минимальным из всех возможных: уже проскочившей точку подрыва «шишиге» лишь посекло задние баллоны, а чуть подотставший «УАЗ» и вовсе отделался осыпавшимся лобовым стеклом.
Из своего грузовика, прямо на ходу, выскочил лейтенант Соловьев с «шайтан-трубой» наперевес и, не целясь, шарахнул термобарическим в сторону пулеметной точки. Попал не попал – неясно, но ДШК заткнулся, на полуслове оборвав затянувшуюся очередь… Зато проснулись автоматчики, которые высаживали в сторону «гостей» магазин за магазином, старательно превращая в решето борта кунгов. Но из «шишиг» и «уазиков» уже высыпались бойцы, теперь пытавшиеся укрыться за любой неровностью рельефа…
Головной «Тигр» резко затормозил, хорошо клюнув вниз. Урусов вывалился наружу с охапкой «Мух» в руках, перекатился по дороге, чудом не свернув шею, и нырнул за придорожный холмик, больше похожий на кочку…
Джип, взревев мотором, резко вильнул в сторону, становясь поперек дороги. Из двери, направленной от засады, выскочил оставшийся экипаж в лице Юринова, Германа и Полякова. Водитель упал под машину и вплел звук своего автомата в общую какофонию. Ефрейтор с сержантом попрятались по разные стороны дороги, попадав в кювет. Отдышались, выдохнули и начали шарашить по «зеленке». Не надеясь, конечно, куда-то попасть. Просто очень уж страшно, когда стреляют, а ты молчишь в ответ…
Машины колонны, тоже не разворачиваясь, уходили задним ходом. С хорошим запозданием рванул второй фугас, выбросив в небо пару центнеров асфальта…
Бой продолжался. Горел один из «козликов». «Соловьевский» «ГАЗ-66» накренился на пробитых колесах. По защитной краске кунга уже побежали первые робкие язычки пламени, огибая свежие пробоины….
В довершение всех бед из-за следующего поворота высунулось рыло «восьмидесятки»…
– Седьмой – Сундуку! – взвыла рация. – Бэтээр!
– Саныч, млять, уябывай!!!
Против брони шансов нет. «Крупняк» разберет по запчастям с любой позиции. Ему только на прямой выстрел подойти…
БТР высунулся из-за холма уже целиком… Башенка крутанулась, ловя тонким дулом автоматической пушки первую цель. Перекрывая все шумы боя, прогрохотала очередь. Наводчик ошибся совсем немного. Все снаряды ушли выше «Тигра», лишь сорвав кусок крыши. Из-под машины переполошенным зайцем рванул Герман. Наводчик бандюков оказался азартным парнем. Он начал ловить в прицел бегущего солдата, не заметив, как из-за своего бугорка встал во весь рост капитан Урусов с тубусом РПГ-18 на плече.
– Андрюха, мать твою… – рация почему-то шептала…
Седьмой не ответил. Почти. Совсем тихо, чтобы не услышали по рации, шепнул:
– А мы повоюем… И вообще, ша, медузы, море наше!
Реактивная граната прочертила дымную дугу, тающую на глазах, и впечаталась точно под башню бэтээру. То ли боезапас сдетонировал, то ли еще что… Выскочить не успел никто…
Сожженная «броня» мигом отрезвила нападающих. Да и план их пошел коту под хвост… Фугасы «шептуна пустили», БТР потеряли… Стрельба продолжалась недолго, затихая с каждой секундой… Уходили «романтики с большой дороги» по-английски. Не прощаясь.
А потом ожила рация. И совершенно незнакомым голосом сказала:
– …что за… сибиряки, мать вашу?… – и добавила совершенно спокойным тоном: – Снова приветствуем на омской земле!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?