Читать книгу "Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924"

15.000.000 <р.>

22 (четверг)

Прелестная погода, а я все сплю и ничего не делаю. М<ожет> б<ыть>, сердце? от чая? Капризничал с едою и ничего не ел. Вышел прогуляться, был у Бурцева и в «Петрушке». Юр. сидит в дыму и пишет письмо Пастернаку¹⁹. Трепаный. Даже когда он ложился спать, его волосы пахли табаком. Долго ждали гостей. Был Капитан, Дмитриев и О. Н. Говорили, пили чай, стояли на балконе. Я все-таки ходил к Блохам. Там все хлопочут о выезде. Яков Ноевич выписал книги об англ<ийских> мадригалистах. Торопит с «Леском». Играли в карты.

5.000.000 <р.>

23 (пятница)

Вот и погода, и будто успокоилось, а я ничего решительно не делаю. Утром хорошо ходили к Ученым, зашли к Борису, просто так, для лирики. Юр. все толкует о Пастернаке, самоотверженно забывая, что сам гораздо лучше, в сотни раз, его. Дома я сплю. Рано пили чай, и я пошел на заседание. Пришел домой. Сидят Фролов и Сергей, а Юр. «прощается» с О. Н. Посидели, побеседовали. А он все «прощался» до 11 часов. Сцены какие-то. Она ведь не «дурочка», а временами просто «дура», и пренесносная, а Юр. требует от нее, чтобы она была вроде Карсавина. Был я у Блохов, наши все переругиваются. Юр. не пускал ее ни в театр, ни к Лулу, а потащил в кофейню. Я без особенного аппетита играл в карты и было мне «кело». Устал очень и нездоровится мне.

5000.000 <р.>

24 (суббота)

Все что-то сержусь, и плохо с сердцем. Денег из «Новостей» не прислали²⁰. Ходил на Николаевск<ую> за пайком. Ловили рядом налетчика. Какое озлобление. Мне почему-то представился он похожим на Юр. и стало мне его очень жалко. Ну украл у старого жида деньги, ну убил его даже, но будут жить, ходить и действовать весело молодые его руки, ноги, грудь и все остальное. Не дождался, когда его выведут. Жена Евреинова в очень модном платье. Юр. побежал и не только привел зачем-то О. Н., но и провожал ее два часа и, выслушав критически повесть Бориса Папаригопуло²¹, опять отправился туда же, хотя мне и нездоровилось, и я даже высказывал некоторое удивление. Вообще он забалтывается в совершенно дурацком обществе (вроде Мони, теперь Фролова и особенно О. Ник.) и глупеет. Я его совсем никак не вижу. Но завтра не только еще О. Н. придет, но и Одоевцева, и после выставки проэктируется чай у Егора Иванова. Вечером был все-таки у Блохов, вернулся не очень поздно, хотя Юр. уже был дома.

25 (воскресенье)

Сегодня не только Одоевцевой, но и самой О. Н. не пришло, и после 3 дождей и дурацкого спанья Юр. один побежал на радловские движения²². Говорит, что много там народу знакомого, передавал свои соображения. Я писал музыку²³. Погода разгулялась, и отправились пройтись. Даже я зашел к Арбениным. Там Чернова, чай, недра. Юр. не остался, а вернулся со мною же, и сидели дома. Я все-таки болен. Лег рано, но думаю, что буду писать.

26 (понедельник)

Целый день зря ходил на Почтамтскую, так что разболелась голова. Вечером был Дмитриев и О. Н. Пошли они на вечер в «Мир искусства», а я, конечно, к Блохам. Денег взяли у Шпера. Писал музыку.

5.000.000 <р.>

27 (вторник)

Целый день провалялся с головой и сердцем. Еле встал к чаю. Юр. пришел с жасмином и хлебом. Вышел к О. Н. Ко мне пришел Вагинов, принес денег из «Новостей». Вышел с ним, но голова кружится. Зашел к Блохам проиграть номера «Леска» и заигрался в карты. Готовятся к отъезду. Юр. спал дома.

5.000.000 <р.>

28 (среда)

До трех часов дождь. Все писал музыку и стихи²⁴. Явилась Радлова с книжкой²⁵, О. Н. и Рождественский. Они пошли к Оцупам, я, конечно, к Блохам. Там был народ, и я засыпал. Я не совсем еще поправился.

4.000.000 <р.>

29 (четверг)

Нездоровится, да и башмаки разваливаются. Сидел дома, писал музыку. Юр. ходил платить за электричество. Пришел Стрельников, принес деньги от Адонца²⁶. Сестра его в Вене. Теперь меня больше всего интересуют монархисты в Германии. Юр. куда-то побежал, поручив мне О. Н. Грешным делом, я думал, что он побежал в казино²⁷, но оказалось, к Радловым. Вернулся раньше, чем мы отправились. У Наппельбаумов было пышно богато. Масса народа. Шарады. Танцы. Стихов не читали. Вернулись поздно.

8.000.000 <р.>

30 (пятница)

Не помню, что было. Вечером, кажется, был у Блохов, а где Юр. – не помню. Все пишу музыку, но скучно мне до смерти. Ходил один в проливной дождь за пайком. Болела голова.

1.250.000 <р.>

Июль 1922

1 (суббота)

Был у нас Фролов. Я ходил к Пальмскому. Юр. вышел с Фр<оловым>, но привел его обратно. К чаю пришел Вагинов и О. Н. Последн<яя> пошла к Лулу, а мы проплелись до греков, которых не было дома. Погуляли и рано легли. Писал музыку к «Леску».

5.000.000 <р.>

2 (воскресенье)

Денег нет, а погода прелестна. Пошли сниматься. Беседовали с семейством. Пили чай. Еле хватило сладкого. Пришли греки и О. Н. От Беленсона Юр. письмо, что повесть его не пойдет¹. Какой хам и какой удар, хотя я и был предупрежден об этом. Я вышел к Блохам. Бедный Юр. остался. Там была одна Дора Яковл<евна>. Посидели с Ал<ексеем> Фил<ипповичем>. Они пришли от Эрманс поздно. Юр. сидит с жасмином и папиросами. Не спит.

5.000.000 <р.>

3 (понед.)

Писал музыку. Разные приглашения из Берлина и повестка на Ару. Был у нас Дмитриев, взяли его с собою на «Голубой круг», так что я явился «со свитой». Там народ: Евреинов, Студенц<ов>, Железнова, Ахматова, Лурье, Радловы, Якименко, Чудовский. Читали ужасно. Не то жалко, не то смешно, какие-то одураченные сумасшедшие. Музыка жалка до последней степени. Но и какими ужасными показались мне собственные стихи. Впрочем, не мне одному стало неловко. Дмитриев даже сказал: «Какие ужасные вы прежде писали стихи». Лет через десять им и теперешние мои вещи покажутся такими же чудовищными. Я даже загрустил. «Вергилий» мне и даже Юр. не очень нравится, последняя музыка тоже не так, даже нам, дома. М<ожет> б<ыть>, Бобров прав². Хорошо, если бы было не так, но расстроило меня все это ужасно. Зашел к Блохам еще: там Анненков, Каган. Поговорил о делах, взял сапоги у Як<ова> Н<оевича> и пошел. Анненков все толковал об омолаживании³. Чувствую себя неважно. Юр. бегал еще в «Раковину», вернулся поздно. Луна <нрзб>.

4 (вторник)

Чудная погода. Без памяти пишу музыку, хотя вчерашние мои стихи и ушибли меня. Выходил за папиросами и потом сидел. У Блохов играл «Лески», при мне принесли деньги. У Мандельштамов уже сидели на крыше Эрманс, Лулу и Анна Григор<ьевна>, болтали, пили чай, попели. Так тихо, заря, месяц, медленно и высоко аероплан возвращается домой. Быть влюбленным и любим. Юр. был уже дома.

8.000.000 <р.>

5 (среда)

Юр. рано ушел, а ко мне зашли Ан<на> Дм<итриевна> и Рая. Провожал и вернулся к Блох<ам>. Там гости. Эрманс, бар<он>, Гринберг, Катюша с мужем, Анненков и т. д. Играли еще в карты. Стал плохо писать. Денег, кажется, ниоткуда не брал.

6 (четв.)

Ходили втроем за Арой. От Святополк-Мирского⁴. Взяли мужика за 3 мил<лиона>. Побежал доставать их. У Кагана <?> ничего нет, пришлось взять у Анны Семеновны. Потом тоже не мог долго достать. У Анны Дм<итриевны> Дмитриев, Блохи, Покровский, Гвоздева, Слонимский, Борис Папаригопуло. Ничего было, но долго очень сидели. Провожал я блоховских дам. Жарковато. Забегал к нам Фролов.

3.000.000 <р.>

7 (пятн.)

Ходил к Михайлову. Он толкует об иллюстрациях к «Алекс<андрийским> песням», все это меня не устраивает. Отдал долг в «Петрушке». Говорил с Рыковым о Головине. Заходил к Блохам. Смотрел рисунки Кустодиева. Рано пили чай и был на заседании. Дремал. Купил сыру. У нас была О. Н., потом явились бароны с визитом⁵. У Лурье было ничего. Играл я «Лесок». Все-таки удрал к Блохам. Очень жарко. За пайком ходил один Юрочка.

18.000.000 <р.>

8 (суб.)

Ветер разогнал духоту и привел солнце, но я все сплю, капризничаю, плохо пишу, не могу многого есть и вообще расползаюсь. Заходил в <Дом> Литер<аторов> за Тяпиными повестками. Вера Ал<ександровна> и Волынский пустовато там сидят. Зашла О. Н. и повела Юр. гулять. Я все ворчал. Даже чай пью не очень охотно. После вышли и зашли перед Саней в кинематограф. «Орлеанская дева» – очень неплохо⁶. Попали на Разъезжую поздно. Сидит Бентовин и Анна Иван<овна>. Она стала милее. Саня ее даже не провожал. Хороший вечер очень.

6.000.000 <р.>

9 (воскрес.)

Ходили в Эрм<итаж> и Пушкин<ский> Дом. Был Дмитриев. Я прошелся с ним и зашел к Блохам. Юр. пришел позднее меня. Прелестная луна.

10 (понед.)

Прелестное, жаркое утро. Ходил в таможню: любезны, но денег не хватило. Дома легко поели. Потом бессов<естно> спал и злился. Был Вова Покровский, пил чай, рассуждал. Была О. Н. Они пошли в «Раковину», а я все-таки к Блохам. Анна Дмитриевна со Смирновых заходила за мною, но я остался. Дома письмо от Вишняка mit Luftpost⁷. Импрессионировало меня. Предложения, а у меня ничего нет. Нужно было бы завязать корреспонденцию со всеми, да дорого стоит.

2.000.000 <р.>

11 (вторн.)

Не помню что-то, что делал с утра. Да. Начал рецензию⁸, потом пошел на Николаевскую. Дома Юр. побежал за чашками, а я лег спать, когда пришли молодые. Был еще Фролов и Вагинов. Пили чай. Орест играл хорошие вещи и говорил кубические глупости, дамы шептались. Было ничего себе, но очень долго они сидели.

10.000.000 <р.>

12/29 (среда)

Поперся опять на таможню. Оказывается – мыло. Меня уже знают. Встретил Ал<ексея> Филип<повича> неожиданно. Дома не помню, спал ли. Писал немного музыку. Из «Ж<изни> И<скусства>» слезное письмо⁹. Юр. пошел к О. Н., я, посидев и посмотрев, как молодые люди играют в городки, поплелся к Блохам. Там раут. Марья Ал., какие-то родственники, потом играли в карты. Поздно вернулся. Юр. был дома. Оказывается, жалованья выдают меньше, и будет оно не то на след<ующей> неделе, не то в августе.

13/30 (четверг)

Относил Гайку статью. Послал Юр. к Наппельбауму. О. Н. пришла. Вместе пошли на Лурье¹⁰. Масса народу знакомого. Первое слушание квартета ошеломило меня. Его повторяли. 1) Пыль в глаза; 2) голые приемы; 3) эмоции почти банальны или скудны. Прекрасная музыка, европейская, но и только. Юр. долго еще говорил дома.

5.000.000 <р.>

14 (пятница)

Пошел на таможню и в Дом Ученых. Погода очень хороша. Видел Головина, отлично собеседовал с ним, звал к себе, покуда он в городе. Дома все дремал и писал музыку. Пришли грек и Дмитриев. Очень уютно болтали, потом Юр. вышел. Я прошелся с мол<одыми> людьми, отправил их на Мильонную, а сам зашел к Блохам. Добужинский принес «Лески»; ничего, но не в восторге я. Вообще было что-то тревожно и мрачно. Родились у них котята, коты хотят их жрать, воздух, как в зверинце, собираются ехать.

15 (суббота)

Денег нет. Юр. нервится. Я сплю. Пришел Фролов. Юр. ругал академиков. Я выходил к Як<ову> Ноев<ичу>, взял денег. Вечером были у Покровс<кого>; был Звягинцев, Оболенский, еще кто-то, пироги, котлеты и т. п., варенье. Играл я «Лески», не знаю, хорошо ли. Луна прелестна. Подарили мне розы чайные. И девочка слушала.

2.500.000 <р.>

16 (воскр.)

Душный и сонный день. Плохо писал музыку. Выходили на несколько минут. Дремлю и злюсь. Решил не ходить к моллюскам¹¹, но пошел все-таки. Идти было ничего, но там очень скучно. У барона уже на<д>рывы и скрябинизмы без памяти¹². Оля Зив полна предстоящего крещенья. И папаша вылезал. Обратно шли по Фонтанке. Беленсон прислал «Стрелец» с Кнорре, но ни тот ни другой мне не понравились сегодня.

17 (понед.)

Вышел в жару на всякий случай в Дом Ученых и получил там деньги. А потом не помню, что было. Являлся Фролов с трагедиями. Вчера будто бы хотел стреляться и имел полувиденье. Фантазирует все-таки, по-моему. Юр. Ив. собирался в «Раковину», а я зашел к Блохам поиграть и показать «Стрельца». Был там Смирнов и еще кто-то. Темно мне и скучновато. Юр. пришел очень поздно.

37.000 <р.>

18 (вторник)

До полдня лил дождь, и я писал музыку. Вышли вместе с Юр. Я брился. Вернулся рано, погода разгуливается. Явились О. Н. и Фролов. Пошли неплохо на Остров, но там было немного скучно. Были Вагинов, Гвоздева, Покровские, Сарра и Борис Влад<имирович>. На мост опоздали и по-летнему болтались¹³. Тепло. Большая красная луна всходила. Гвоздева рассказывала об Италии. Но О. Н. скисла и строила «даму». Фролов у нас ночевал.

19 (среда)

Опять никуда не попал и все сплю. Вышли. Юр. менял палку, заходили к барышням. Встречали все Ал<ексея> Фил<ипповича> и Як<ова> Ноев<ича>. Вечером, как я предполагал, пришел Дмитриев. Занятно расс<казывал> о Эрбштейне. Тот ежедневно бросается с Николаев<ского> моста в Неву и снискивает дешевую популярность. Тушит пожары, ловит воров, пишет надписи в уборных. Вместе пошли в кинемо и обрели еще Тизенгаузена. Вчера он заходил к Блохам. Играли в карты. Чудесная погода. Вот так. Каким-то образом еще есть у нас деньги.

20 (четв.)

Утром ходил к Михайлову. Не застал его и отправ<ился> на Николаевскую. Дома клевал носом и капризничал. Чай пили О. Н. и Мосолов. К Стрельникову пошел один. Любезен и мил, но тяжеловато и несколько затонно. Многого не понимает. Была какая-то девица. Душно. Что-то гнетет меня и Юр.

5.000.000

21 (пятн.)

Под дождем ходил на Мильон<ную>. Сговорился с Головиным. Был на заседаньи и прочем, оттуда на Старо-Нев<ский>. На юру на каком-то Алекс<андр> Яковл<евич> и будто ему не до гостей. Камчатовы милы. Был Сандин. Играл я. Не все. Не знаю, понравилось ли. Текст-то понравился. Юр. был. Анюта сидит за столом и здоровается. Шли под дождем и зашли к О. Н. Недра, но ничего.

22 (суббота)

Весь день болит голова. Юр. подрал к Радловым. Я спал, но пошел к Михайлову. Дома устроил чай. Приходил с гнусными предложениями насчет мгебровской ассоциации Бобка Мосолов. Фролов явился мрачный. Я и Юр. стали его ругать и дразнить, и я пошел на Грановскую. «Нитуш» скучновата со своей устарелой и плоской музыкой¹⁴. У Грановской удивит<ельно> смешной голос. Голова все болела. Сторицын передавал разные сплетни, якобы угрожающего характера. У Папариг<опуло> мрачно, в темноте и дыму сидели наши и что-то ораторствовали. К счастью, Фрол<ов> пошел домой, а то мне трудно было бы возиться.

6.000.000 <р.>

Таинственная история. К Лернеру явился поздно вечером незнакомый человек и просил передать мне пачку писем Чичерина ко мне. Фамилии не назвал, говоря, что уезж<ает> и имя свое скрыл бы. Кажется, я писем Чичерина не продавал¹⁵.

23 (воскресенье)

Что-то не помню, что было. Знаю только, что вечером были в кинематографе с О. Н. Заходили за биноклем к Лулу, и на обратном пути забрел я к Блохам. Голова все не проходила. Оркеструю «Лесок». Живу как будто беспечно, а дни идут и жизнь тоже, и близка зима, уже не героическая всеобще, а лично для нас скаредная и голодная. И что-то все-таки уходит из-под ног. Враждебность, забывчивость, пренебрежение многих кругов, и старых, и молодых, трудность Юр. карьеры и усталость. Но главное, я думаю, первое: отсутствие понимания и сочувствия. Ведь даже Радлова – это благодарность и тактика, не больше. О приходящих ко мне молодых людях и говорить нечего.

24 (понед.)

Сегодня день неожиданных появлений. Мальчик, у которых я ночевал в Москве¹⁶, и Саня Венедиктов. Еще Дмитриев и Папаригопуло. Ходил куда-то, что ли. Я брился, и Дмитриев собирался проделать то же, когда пришел Саня и застал такой мальчишник. А московский мальчик был при Сторицыне. Голова наконец не болит. Гуляли перед Арбениными. Там была очень приятная Чернова, Одоевцева. Стал играть «Лесок», но О. Н. с Одоевцевой так щебетали и еще вовлекли в это дело Юр. и Дмитриева, что я устроил сцену и, кажется, был неприятен. Вообще навел панику. Не приревновал ли грехом уж я Дмитриева? Конечно нет, но расцвет какого-то флиртового шатанья меня тяготит пренеприятно. В сущности, О. Н. на редкость пуста и гимназична и настойчиво себя утверждает в такой позиции.

25 (вторник)

Ничего погода, но душно. Выходил было на Николаевскую, но, встретив Ал<ексея> Фил<ипповича>, взял у него. От Радловой отглашение. Пришел московский мальчик и Тизенгаузен. Он ушли с Юр. <sic!>, а я позировал Москвичу¹⁷. Потом пошел к Блохам. Попал рано. Играл гофм<ановский> «Лесок» и в карты. Вернулся вместе с Юрочкой. Получил письма Чичерина. Все-таки тайна это.

3.000.000

Читал переизданные рецензии обо мне Иван<ова>–Разумника. Все так жестоко, а написано уже в 1914 году¹⁸. А вдруг все это правда?

26 (среда)

Редактировал Гоцци. Ходил на Никол<аевскую>. Там встретился с Серг<еем> Эрнестов<ичем>. Чичерин, говорят, остался за границей¹⁹. Дождик все идет. Думал, что на вечере никого не будет, а народу было масса²⁰. Битком набито. Боялся читать перед учеными, от волнения не видя знакомых, но, кажется, вышло не очень плохо. И Ан<на> Дм<итриевна> была, и Дмитриев, Венед<иктов>, и моск<овский> мальчик, и «Голубой круг», и Жоржи и т. д. Зашел еще к Блохам. Юр. уклады<вается?> с О. Н. Она утром едет.

5.000.000 <р.>

27 (четверг)

Что-то душно и дождь. Все дома, редактирую, хандрю и сплю. Рано Юр. побежал провожать О. Н. К чаю были Дмитриев, Венед<иктов>, Свитальский, потом бароны впопыхах о свадьбе. Юр. с Вл<адимиром> Вл<адимировичем> пошли в кинемо, и баронов послал я туда же. Барон ссорился с невестой, желая один пожуировать, а ее отослать домой, но Юр. их примирил. Дмитриев же все ждал Эрбштейна, посланного к Спесивцевой, переряженным с письмом. Были в восторге хотя бы оттого, что ему удалось проникнуть и не спустили его с лестницы. Читаю письма Юши Чичер<ина>. Только теперь их понимаю и оцениваю. Это по-европейски солидно, и пафос дружбы, чисто немецкий времен Ницше и Вагнера. Но я оправдал ли все это? Не знаю, не слишком ли я снисходителен к самому себе? Конечно, отношение у меня чуть-чуть скифское. И что он теперь обо мне думает? Наверное, поставил крест. Но в минуты бессонницы и упадка, наверное, вспоминает, не может не вспоминать²¹. Сторицын являлся с докладом о разных глупостях и Лопуховой²². Играл мальчикам «Лесок». Свитальский все-таки плохо соображает. Думаю, что талантлив, но или робеет, или – балдист. Вышли в сумерки пройтись. Вечером были у Блохов. Як<ов> Н<оевич> поздно пришел, выпивши и веселенький. Юр. дома писал.

11.000.000 <р.>

28 (пятница)

Тысяча дождей. Ходили на Мильонную. Зашли к греку. Лежит болен. Вчера были у него Дмитриев и Эрбштейн и сидели до 5 часов. Дома спал. Заходила Рая, послал с нею перевед<енного> Гоцци²³. Пошли далеко к Радл<овым>. Зашли за Саней Вен<едиктовым>. Он шел с Денике, который все-таки мне не нравится: помесь Мандельштама с Мосоловым. Там было довольно уютно, но засиделись. Читал я стихи. Без нас заезжал Фролов. Прошение его приняли. Вот так.

29 (суббота)

Чудесная погода. Ходил к Михайлову. Юр. все пишет и озабочен. Насилу пропер его за Арой. Потом он лег спать. Я вышел за конфетами и встретил Свитальского. Чем-то он напоминает Князева. Рисовались с ним. Сережа явился, мрачно коммунил и рассказывал о кутежах. Новые сапоги у него. Вышли вместе погулять. Зашел к Блохам. Юр. дома уже.

3.000.000 <р.>

30 (воскресенье)

Юр. опоздал, по-моему. Сторицын мне надоедал два раза. Пошел и я. Рая ищет лимон для Доры Як<овлевны>. У церкви болтался Вагинов. Долго ждали невесты с Вагиновым. Козлинский совсем пьян. Баронская родня чепурилась. Народу мало. Всё чин-чином. Оля Зив была мила, как явная евреечка, Рахиль или Ревекка. Потом пили вино и чай со сладким. Немножко посидели. Орест играл, почитали стихи и пошли далеко домой. Спозаранок сидели и легли не поздно. Меня распирают какие-то картинки. Если бы писать ноты, это отогнало бы, но нужно <нрзб>[11]11
  Видимо, не дописано: далее соскальзывание пера к нижнему обрезу страницы.


[Закрыть]

31 (понед.)

Ходил на Мильонную, но ни о каких деньгах не слышно, так что домой пришел довольно уныло. Болтаюсь, распираюсь какими-то неподходящими картинками, засыпаю и не думаю о времени и о своем возрасте. Юр. тоже пошел продать кое-что. К чаю пришел Свитальский и с опозданием Венедиктов и Денике. Юр. убежал к О. Н., я к Блохам. Дора Як<овлевна> больна, и мы сидели около спальни. Денег нет, из «Литер<атуры»> 15-го. Гвоздев говорил об интер<есных> и приятных вещах. Заняться бы немецким языком как следует.

Август 1922

1 (вторн.)

Пошел на Ник<олаевскую> и к Адонцу. Газета с ответами¹. Юр. дома нет. Выходил за покупками; к чаю пришла только О. Н. Венед<иктов> не прибыл. У Папаригопуло был Лисенко и Денике. Борис вышел с первым на какие-то эскапады. Юр. раньше ушел, но дома его еще не было.

10.000.000 <р.>

2 (среда)

Чудесная погода. Все приходили разные люди и послания. Сторицын, из Передв<ижного> театра, Свитальский, Фролов, Добуж<инский> и Анна Дмитр<иевна>. Что подумает московский гость? Он тихий, но капризный мальчик. Или влюбл<ен> в меня, или до смерти боится. Выходили с Юр. Он ходил без шапки. Потом ушел к О. Н. Я рисовался, играл «Лесок». Везде распри и волнения. И я причем-то, и я не приспособлен. Тут бы Юрочка чувствовал себя как рыба в воде. Вечером был у Блохов. Дора Як<овлевна> все еще больна. Денег нет.

3 (четверг)

Еле поспел на Николаевс<кую>, и Юр. пошел в «Мухомор»². Свитальский прибежал рано. Потом явил<ась> и О. Н. и легла костьми у нас в недрах. Гроза была. Мальчик робел и все чего-то ждал. На прощанье поцеловались, и он помчался вниз по лестнице, но того ли он хотел, я не знаю. Без нас был, вероятно, Дмитриев с Эрбштейном. Это досадно, что они нас не застали. Редкий вечер, что я сижу дома и пишу. Юр. побежал провожать и застрял до нового дождя. Это болтанье все-таки меня сердит и удивляет. О чем с ней говорить и чего с ней возиться? И это влияет и на его творчество, и на духовность, и на энергию. М<ожет> б<ыть>, нервозности меньше, это правда, но он погрубел и отяжелел сильно.

32.000 <р.>

4 (пятница)

Под дождем плелся один на Мильонную. Встретил Головина и Артура. Оленька сегодня приезжает. Был Фролов. Пошел на заседание. Вернулся; у нас уже в сокрытом виде О. Н. Свитальский прибежал, стеснялся, не хотел рисовать, смотрел. Был и marivaudage[12]12
  Жеманство (фр.).


[Закрыть]. Пошли в кинемо. Юр. долго и по-домашнему возился с О. Н. Минутами все-таки мне это претит. Встретили Сологуба, Оленьку, Лурье и Ахматову. Прошлись. Елкич³ ворчал, но был мил. Попали на отврат<ительную> драму, но был ничего хор цыган. Дела еще навертываются.

5 (суббота)

Приходил Мгебров, тих и лицемерен, хочет держаться степенно. Потом Марья Абрамовна. Ак<има> Сам<уиловича> вчера арестовали. Забрали и мою карточку с Леней, спрашивали кто и адрес⁴. Предупреждали меня. Юр. перепугался и спрятал свои бумажки. Не знаю, не желать ли, чтобы меня увезли? М<ожет> б<ыть>, Юр. опомнился бы. Мы живем, будто поссорившись. Да и не в том дело. А он совсем отошел и сделался не то Жаком, не то самым паршивым юбочным гимназистом. Самое приличное место ему – «Раковина». Интимно он неприятен, а светски дружеств<енным> и любезным не может или не считает нужным быть. И потом, хозяйство наше идет с каким-то мрачным транжирством, а на нужное или действительно приятное не хватает. После чая я не мог сидеть, хотел даже идти к Мгеброву, но Юр. потащил к Арбениной, хотя погода чудеснейшая. Там недра и симпатично скорее, но на Юр. и его собачью влюбленность через 1 ¹/₂ года тошно смотреть. Так обабился, что даже нарисовать мужскую фигуру не может. Вернулся домой. Думал, что Юр. спать даже пойдет к себе.

6 (воскр.)

Объяснялся с Юр. Ну хорошо. На время будто подействовало, и я, главное, успокоился. Вышли погулять. Чудо какая погода. Рано обедали, и я отправился на собрание. Там была какая-то волынка, и долго. Решил уже не ходить к Добужинскому, тем более что пришел Вагинов, куда-то эти дни провалившийся. Говорит как после выздоровления. Утром мы встретили О. Н.; очень мила, бедненькая. Юр. пошел к ней, мы его подождали и вышли пройтись. Мамаши еще нет, где-то скулит собачонка. Тучи.

7 (понед.)

Ходил на Думскую, я люблю туда путешествовать. Чудный день. Встретил Жака, посидел с ним на ограде у Семена. Оказывается, во главе монархических организаций в Германии – Гюнтер. По-моему, Ганс. Чичерин, Ганс – мои друзья⁵. Чего же я кисну? Юр. продолжает быть мил. М<ожет> б<ыть>, ломает себя. У нас был Фролов. Иногда он мне поднадоедает, как фокс в тесной комнате. Под вечер был у Блохов. Дора Як<овлевна> все больна. Клизмы, горшки. Рая носит через столовую. Ел<ена> Ис<ааковна> неумело хозяйничает. Лет через 10 будет очень похожа на Ан<ну> Як<убовну> Леви. За границу их, по-видимому, не пускают, книги не выходят, денег нет. Наши из «Раковины» долго не приходили. Поклоны разные. Письмо от Радловой, какой-то небывший долг прислал Свитальский⁶. Чудак-человек. Можно обидеться было бы.

13.000.000 <р.>

8 (вторн.)

Все пишу ноты. Не помню, выходил ли куда. Хотел было выйти, но не поспел. Выкатились втроем с Фролов<ым> часа в 4. Да, утром являлся Эверт с духовн<ыми> новостями. Какая-то община думает ставить «Евдокию»⁷. Еретики какие-то. Погода очаровательная. Приползал Мовшензон. Потом вдруг бароны, потом Дмитриев. О. Н. опоздала. Шли вместе. Дмитриев очень мил и соорудил себе новую курточку. У Лурье был суаре: Сологуб, Щеголева, Миклашевская, Верховский, Мансуров, мать Ахм<атовой> и сестра Лурье. Заиграл я всех «Лесками». Вообще долго сидели. Ночь очаровательна, но осень на носу.

9 (среда)

Ходил на Николаевскую. Юр. рано убежал, так что вечером сидели дома. Ходили в кинемо. Садофьев толковал о моей статье⁸. Купили телятины и мирно сидели дома.

15.000.000<р.>

10 (четверг)

Писал без памяти о Лопуховой. Надоела она мне до смерти. Буду рад, когда это уже напечатают⁹. Потом ходил в Д<ом> Ученых и в «Литературу»: ничего утешительного. У нас был Фролов. Потом пили чай, и О. Н. была. Страшные две грозы, одна за другою. Пришел Борис Вл<адимирович>. К баронам идти я отказался, но поплелся к Блохам. Там полон дом приезжих родных. Не очень хорошо, будто отвыкли. Разговоры об арестах. Юр. не приходил всю ночь. Опять предложение из Берлина¹⁰. Если бы я на все согласился, жизни бы не хватило, а у меня, в сущности, ничего нет.

4.000.000 <р.>

11 (пятн.)

Юр. пришел часов в 9. Не спали, а толковали у баронов. Поел, лег спать. Я отправился к Адонцу, которого, конечно, не застал, и в Дом Уч<еных>. Встретил племянника Сомова, который передал мне повестку на Ару. Кто бы это мог быть? Юр. еще спал. Смотрел на него. Мое это? Могу делать что хочу? После обеда все дремал и видел чудесную местность, будто под Петербургом, но с холмами. Дмитриев явился. Очень мил. Думают там о «Шведс<ких> перч<атках>» и «Плавающ<их>», об отношениях. Что, если бы Иосиф женился? Что у нас легко и это «от мужского, не дрянного сердца»¹¹. К чему такие разговоры? Хочет и Эрбштейна привести. Тот дикий нейрастеник <sic!>. Юр. выходил за папиросами. Вл<адимир> Вл<адимирович> попросил играть «Куранты», но у меня их не было. Пошел куда-то на свиданье. Побрился. Хорошо, что у нас «мужской» воздух. Юр. сел ужинать. Думал пописать, и вдруг ужасно заболел зуб. Завалились спать ни свет ни заря. Беспокоюсь об Аре, Лопуховой и деньгах.

12 (суб.)

Бедный Юр. с зубами. Вых<одил> я на Никол<аевскую>, потом к Адонцу. Опять на Ник<олаевскую>. Кажется, с Лопуховой выйдет. Чудная погода. Садофьев напал на «Серапионов», ссылаясь на меня¹². Д'Аннунцио перешел к фашистам¹³. Я отношусь к этому так же, будто он мой друг, вроде Ганса или Юши Чичерина¹⁴. Дома хорошо ели. Купил Юр. «Kunst». Вышел я с ним. Растратились на груши. Чудный вечер. Я хотел бы кого-нибудь повеселее Блохов с их котами, горшками и закрытыми окнами, но кого же? Да и Я<ков> Н<оевич> ушел говорить по телефону с Анненковым в Москву. Тоже занятие. Странно, что Анненков – не еврей. Все замашки ажиотажа. Лил дождь, но когда я вышел, была чудная луна.

20.000.000 <р.>

13 (воскр.)

Собрание малочисленно и рано кончилось. Вдруг явился Пастернак. Он мил. Пришла и О. Н. Разговоры, будто друзья, давно не видавшиеся. Раза два он готов был обидеться. Интересно рассказывал о свидании с Троцким, вызвавшим его и Маяковского для отеческого внушения¹⁵. Вышли вместе. Был у Блохов.

14 (понед.)

Погода ничего. Ходил с мамашей за Арой. Там очень милые юноши. Нашли мальчишку, он вез лениво, все пререкаясь с мамашей, уверяя, что она ему мешает и т. п. Юр. болен. Не обедал, пошел в «Полярн<ую> звезду»; секретарь пьян, вчера прокутил в «Аквариуме», ехать к Сомову не может. Написал ему письмо и обрадовался, что с плеч долой. Дома был Фролов. Бегал в «Мухомор», но у него не взяли. Ждал почему-то Дмитриева. Те явились с опозданием, когда самовар простыл. Очень милы, хотя Юр. и ругался с Эрбштейном. Тот Юр. считает счастливым человеком. Дмитр<иев> все выясняет какие-то гомосексуальные проблемы, по-моему. Пошел я к Мозжухину. Они на собрании и не поторопились. Подождав их немного под дождем, пошел к Блохам, где сидел Гвоздев. Карсавин пишет о самодержавии¹⁶. А я? Смутная тоска о поступках снедает меня. А как наши дела? Юр. сидел дома, он болен.

15 (вторн.)

Юр. болен. Вышел на минутку и вернулся с О. Н. Дмитриев приводил брата своего, но сам лучше и мило обвыкся. Он прелестный и талантливый мол<одой> человек. Без меня еще прибегал Евреинов. Т. к. выходил я несколько раз, то встречал массу знакомых. Вечером был один у Сани. В «Литературе» ничего не дали, и Вера Ал<ександровна> от меня отвыкла. Пришел домой. Юр. как-то странно спит. Читал Лескова без меня.

16 (среда)

Утром явился Сторицын. Статья не напечатана. Пошли к Евреинову, планы насчет Экскузовича и класс<ических> опер. Стор<ицын> тащил к Сабинину. Погода чудесная. В «Литер<атуре»> все выдали. Юр. рад, кажется. Покупали для вечера. Даже вина достали, а Пастернак долго не шел. О. Н. сидела. Но в конце концов и москвич пришел. Очень душевно и дружески с Юр. толковал, хотя и не особенно толково. Меня, по-моему, и не читал, но это неважно. Я все более отдаляюсь в туманную неизвестность для литерат<урных> сфер. Выбежал все-таки и в Дом литераторов. Там все. Читал немного. Все спрашивают нас о Пастернаке, будто мы монополизировали его. Жоржи болтались. Да, днем еще ворвался Курдюмов, обкоммуненный и очень провинциальный. Читал плохое что-то, вроде агитации. Страшно démodé[13]13
  Немодный, блеклый (фр.).


[Закрыть]¹⁷. О. Н. хотелось еще покрасоваться, но мы ее утащили и проводили. Дома нехорошо что-то спорили.

74.443.000 <р.>

17/4 (четверг)

Чудесная погода. Вышли вместе, выпили кофе у барышень; там заседал мол<одой> чел<овек> с гравюрами, но, купив «Бурлинг»¹⁸, я поплелся домой. Дома «Рус<ская> книга», пришел Сторицын, крутился чего-то. Потом я спал. Вернулся Юр. в перчатках. Попили чай, я с пришедшим Б<орисом> Вл<адимировичем> Папаригопуло отправились на «Око мира». Чудесная картина¹⁹. Арестованы сегодня Каган, Волковыский, Харитон, Замятин, Строев, Изгоев, Лапшин и Карсавин. К чему бы это?²⁰ Юр. забеспокоился обо мне. После зашли к О. Н. Там скучновато, но ничего себе. Не поздно вернулись.

18 (пятница)

В чудную погоду ходил на Мильон<ную>, но заболела голова. Поели и пошли побродить, но застряли в книж<ном> магазине. Думал прямо пройти, но, зашед домой, застал Сашеньку. Попили молока, и я отправился на заседание. Против ожидания было бурно. Дома повестка, был Лебедев, потом барон, потом Кузнецов. Всё дела. Кузнецов остался в полумраке, и мне казалось, что мы уже когда-то объяснялись, будто давно заброшенный роман. У барона планы самые широкие. Голова ужасно болела.