Читать книгу "Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921"

Февраль 1918

1 (четверг)¹

Утром писал. Зашел к Ляндау. Разбираются. Я люблю их светлую, широкого уюта квартиру. С лавкой, по-видимому, хорошо. Пили дома чай. Юр. побежал в мороз не звонясь. Никого не застал. Веч<ером> придумал опять сбегать к Косте за папиросами. Был Макс и моряк, только что из крепости. Говорили о балете. Бедный, бедный, заброшенный Юрочка. Хорошо еще, что Леви в духе и не пристают.

10 р.

2 (пятница)

Зашли Лебедевы, Саша, Чернявский. Говорят, Юша Чичерин – иностранный комиссар². На лекцию не пошли, а поплелись пить чай к Переплетн<икам>; был там Есенин. Ходили с Ел<изаветой> Ад<ольфовной> в кинемо, потом к Каннегисерам. Было скучно, но немного поели.

16 (3) суббота

Долго ходили. Юр. был у Дружка; к Радлову, к Мелье. Хотят совсем купить 4 тома стихов. Это очень хорошо бы! поправились бы наши делишки³. Вышла Юр. книга, очень хороша⁴. Еле поспели к Ел<изавете> Клавдиевне. Покупали сладкое. Там обедали, рано ушли. Поскакали еще в кинемо. Скучно довольно. Дома пили чай. Говоря и т. п.

17 (4) воскресенье

Болит голова страшно. Все время лежу. Юр. приходил, уходил, пили чай, был Саша. Я все время лежал. Играли Weber’а.

18 (понедельник)

Вскочил в 6 часов. Морозно. Голова не болит. Михайлов зовет к 2 часам. Отправ<ился> вместе с Юр. Я все не могу поверить, что это осуществится. Была там Венгерова. Ничего утешительного она мне не сказала. Ответ через 3 дня. В «Аргусе» тоже мало чего вышло⁵. Есть хотели ужасно. Потом звонили к Переплетникам. Горничная зазывала, но потом оказалось, что Ел<ена> Ад<ольфовна> больна. Юр. поехал к Юрьеву, я к Брикам. Там были Ховины. Разговоры о Москве, газетах, театрах и местах меня как-то печалят. Я все время ни при чем⁶. Хорошо ли это, не знаю. Голоден был. Свет погасили. Юр. не загрустил бы.

19 (вторник)

Что было. Являлся Саша и Мосолов. Ели кое-что. У «Аргуса» – ничего. М<ожет> б<ыть>, завтра. У Тиме как-то вульгарно и грязновато. Мазилкин⁷ пишет портрет. Об условиях ни слова. Юр. огорчился. Побежали с книгами. Никто ничего не дает. У Косцова⁸. Зашли к Переплетникам. Там Лизанька. Сам у Григорьевых пропадает. Дома пили чай. Опять немного я повеселел. И отчего? Не знаю. Никому-то я не нужен. Опять это дурацкое положение с не миром и не войной⁹, с национализацией всевозможных вещей¹⁰, с голодовкою меня даже удручает. В самом деле, что делать при таком положении дел? Поступить лакеем в заграничный отель?

20 (7) среда

Ясно, но денег нет. Все говорил по телефону. Как бы не сорвалось с книгами! Хоть бы немного поправиться. На ура пошли к Мелье. Нет. Встретили о. Диодора. Манифестация пленных. Кажется, мир подписан, и Леви с нетерпением ждут немцев¹¹. Юр. поплелся на Боровую, я к Михайлову и Матвию. Темно у него. Книжки издает потихоньку. Купил сладкого. И Юр. тоже. Зашел к Переплетникам. Он пропадает у Григорьевых, она <?> учится читать по 1000 стр. в день, как Пумпянский и Мочульский. Юр. ждал внизу. Побежали в кинемо. Опять мирные договоры, но другие. Улан мелькнул. Ах, удалось бы с книгами. Боже мой, Боже мой! Кисло пили чай. Писал немного. Свет погасили все-таки.

60 р. (40 р.)

21 (8) четверг

Что же было. Михайлов встревожен и откладывает. Все ждут немцев¹². Обедали роскошно. Пришел милый Дмитриев. Брился я. Юр. пошел на Фонтанку, я к Ландау. Долго совещались. Дома пили чай, но на завтра ничего нет. Отсрочкой я удручен. Долго сидели, пили кофей, но Юр. не был.

22 (9) пятница

Ничего нет, ни гроша. Пошли в лавку. Помещение восхитительное и иногда крайне милое. Истерические декреты¹³. Пошел в «Прометей»¹⁴ – никого. Дремал. На улице стреляли и кого-то убили, и девочка в красной шубке все разгребала снег. Встретил голодного Феликса. Юр. усталый. Решили продать книги. Вдруг Михайлов согласился. Летим. Обедаем у Пивато прелестно. Покупаем. Даем мамаше. Вышло «Восстание ангелов»¹⁵. Встретили Ландау. У Феликса тоже ничего. Ели кашу. Читали. Было мило. Света не гасили, но Юр. не был.

300 р.

23 (суббота)

Что было, не помню, решительно не помню.

24 (воскресенье)

Лихорадка и т. п. Не встаю, нечист. Юр. бегал, доставал мне лекарства, того, другого. Лежу, дрожу, скучаю. Чай противен. Достал где-то Юр. денег. Пробовал быть, но поздно, дорогая.

25 (понед<ельник>)

Все еще болен. Есть не могу. Солнце. Вспоминал гимназические годы, Чичериных. Юр. прибегал. Все ему не удавалось. Смотрел на комнату: как хорошо идут красноватые фотографии, рыжий стол к синим обоям. Леви прислал бульону, лепешек, рису. Я все капризничал. Юр. сердился на меня, пичкал лекарствами; потом все ничего.

26 (вторник)

Брожу. Юр. пошел в «Аргус». Я прилег. Юр. вернулся с хлебом и маслом от Большаковой. Побыл. Ляндау пришли. Говорили о лавке. Потом мы читали «1001 ночь». Все в панике. Гораздо лучше мне все-таки.

52 <р.>

27 (среда)

Утром был Саша. Переплетник. Юр. принес кое-чего. Или нет. Опять вечером поехал к Дружку. Я полеживал. Привез хороших вещей. Пили, ели, читали. Что-то будет.

3 р.

28 (четверг)

Теплее. Вышел бриться. Еле не валился. У Матвея ничего не получил¹⁶. У Чацкиных спят. Юр. пришел уже и спал. Поиграл «Freischütz»¹⁷. Настроение было хорошее. Потом, после обеда, Юр. стал изнывать, где бы достать денег, и серая тоска снова мною завладела. Решил выйти. Зашли к Ляндау. Смотрели новокупленные книги. Есть хорошие. Юр. захотел есть. Поехали к Лейнеру. Там стало вроде как в «Вене»¹⁸, довольно скверно. Публика хамоватая. Домой добрели. Пили чай, читали. Придумал написать О<сипу> Максимовичу. Юр., беднягин, устал.

60 <р.>

Март 1918

1 (пятница)

Что было. Бродил. Матвей ничего не дал. Михайлова не дозвонился. Юр. что-то принес. Звонил разным людям. У Переплетников были очень милые Левицкие. Играл и пел, хотя у меня опять жар. Лег спать больным.

30 р.

2 (суббота)

Сговорился с Михайловым. Утром Юр. бегал, принес разные разности. Мне опять нездоровится. Пошли вместе. Ждали. Обещал поговорить в среду. Дал немного. Обедали у Пивато, купили «1001 ночь», Бриков и Сологуба отменили. Читали хорошо. Мне лучше. Купили еще форшмаку.

100 р.

3 (воскресенье)

Сидел дома, писал все-таки. Погода хорошая. Что-то скандалили с мамашей довольно безобразно. Вышли к Феликсу, был там Радлов. Пили, ели, играли. Ничего было. Возобновляется «Огонек»¹. Дома ели немного. Ох, писать! Ох, немцы бы пришли!²

4 (понедельник)

Чудесная погода. Юр. ушел с утра. Мы ели. Голова немного болит. Кончил статейку³. Звонила Персиц. Ходил я к Брикам, Ермолаевой и Семенову. Ничего и никого. Погода чудная. Юр. притащил вещей. Зовут в «Огонек». Пили, ели, хорошо. Читали «1001 ночь».

(100? <р.>)

5 (вторн<ик>)

Что было, не помню. Пили дома чай и читали «1001 ночь». Юр. не побыл.

6 (среда)

Что было. Юр. бегал. Или нет. Я ходил к Михайлову. Кажется, дело сорвалось. Вышли в «Вену», немного ссорились. Как досадно, что не вышло. Скоро весна. Тепло, светло, а все не налаживается ничего. Идти темно и жутковато. У Персиц народ какой-то. Гржебин⁴. Он едет с банковскими деньгами в блиндированном поезде. О<льга М<ихайловна> пришла поздно, но в духе. Они затеяли конфеты, а мы поехали в машине Исаича, которая каждую минуту останавливалась.

7 (четверг)

Встали рано, солнце. Хорошо пил чай. Юр. не пошел. Михайлова не было. Зашел в «Привал». Прибрано, уютно, семейно, но открываться не думают⁵. Дома сидит Саша. Мамаша в покупочном восторге. Все сладкое съели. Ходил к Матвею; скучные рассказы. Дома пили чай. Пришел Феликс и Maгдалена, она завтра едет. Пили чай. Юр. бегал к Мосолову. Долго сидели. Опять ели и пили. Ни папирос, ни сладкого не осталось. Юр. опять подгоняет ко второй неделе.

(50 <р.>)

8 (пятница)

Что было? бегали везде. Ходил к Михайлову. Ничего. Юр. выбегал. Вечером были у Ляндау и Фридов, были Лизанька и Переплетники. Скука смертная. Дома Юр. сначала ругался, потом побыл. Ничего у нас нет. Чай пить не с чем. Да, утром Юр. притащил «Kunst und die Künstler»⁶. Приятно очень.

(?)

9 (суббота)

Мамаша не ворчала, а напротив, была очень мила. Смастерили кое-что. Поели. Юр. долго спал. Михайлова все не мог поймать. Юр. пошел вместе. Бродили, бродили, наконец настигли. Помчались обедать, хотя дома и наелись. Покупали кое-чего. Смотрели «Кров<авый> вихрь»⁷, дома пили чай. Леви утром чуть не умер. Дома куплен рис и мясо. Читали прелестную «1001 ночь». Юр. надоела революция сегодня.

200 р.

10 (воскресенье)

Что же было. Дела наши плоховаты, хотя обедали мы хорошо. Писанье и пенье меня неизъяснимо привлекают, но силы и бодрости нет. Вышли погулять. Мягкий розовый воздух, будто ни войны, ни революции нет, но будто и ничего нет впереди. Редкая заброшенность и бесприютность. Оборваны и грязны, в долгах и голодны. Господи, год тому назад было как-то более блестяще. Действительно, дорвавшиеся товарищи ведут себя как Аттила, и жить можно только ловким молодцам вроде Рюрика и Анненкова или Лурье и Альтмана⁸. А м<ожет> б<ыть>, и по справедливости меня забыли. На днях, когда я читал свой дневник, я вспоминал старину (Господи, почти 20 лет); бывали очень тяжелые времена, но не было заботы о других, которые ближе мне себя самого. Теперь покой, любовь, уют и сочувствие. Все то, к чему я тщетно стремился. Благословение на Юр.: он милый, ласковый и преданный друг. Но он болен, в нищете и немного мрачнеет, – я это вижу отлично. Мамаша старается, изворачивается, но естественно, что ей трудно, и иногда подскуливает. Я, конечно, виноват своею ленью и неуменьем устраиваться. Купил несладких леденцов. Дорого все до смешного или до ужасного – главное объяснение. Но иначе, пожалуй, и не будет. Пили чай кое-как. Читали. Ели еще раз рис. Говорили о литературе. Спорил немного сынок. Потушили нас. Мне все знакомые надоели. Хотелось бы видеть Большакова, Сомова⁹.

11 (понедельник)

Звонил Михайлов: прийти сейчас. И Юр. пошел за мною. Погода весенняя вполне. Ужасно долго болтались и в конторе у нотариуса, заходили в «Сатирикон»¹⁰, завтракали у Лейнера. Солнце, будто пьяны немного. Напоминало чем-то день, когда мы снимались¹¹. Жалко мне моих стихов, и главное то, что выбранные, но что же делать¹². Нотариус успокоителен. Подписывался дворянином. У него бы и завещание сделать. Опять к нотар<иусу> в контору. Домой. Мамаши нет. По магазинам. Встретил Л<илю> Юл<ьевну>. Мила она очень. Сластей купили. Юр. подваркивал немного. Вернулись, пили чай, смотрели поживу. Господи, благослови нас! Вывернуться ли?

800 <р.>

12 (вторник)

Господь спасет нас. Поели дома. Мамаша хотела купить гуся. Леви обрадовались деньгам, засуетились и захлопотали. Все-таки приятно делать немного веселее других людей. Все закрыто. Пошли, поели в «Вене». Заходили к Перепл<етникам> – нет дома. К Ландау. Лисенков и Волконский. Глупый он очень, но скорее милый. А Ландау (м<ожет> б<ыть>, после слов Лизаньки <?>) кажутся мне ростовщиками. Юр. бегал за книжками. Дома пили чай, читали и резали книги¹³. Юр. купил себе спермину¹⁴. Поздно звонила Карсавина и заходил Лурье. Забросили мы всех.

13 (среда)

Юр. встал рано и весело. Лекарство действует. Потом выбежал. Пришел Мосолов, вякал о театре при Павловском полке, о моем классицизме, о Раймонде Луллии, о Головине. По-моему, он невежествен. Скромно явился Ив<ан> Пл<атонович>, забрал 2 странички либретто и был рад¹⁵. Пошли после обеда бриться, купить белье. Поехали к Там<аре> Пл<атоновне>, дорога ужасная. Погода ничего. Солнце и мороз. Долгое тепло. Я решил написать письмо Михайлову. Там<ара> Пл<атоновна> в том же доме, где Аргутинский наверху. Комнаты низенькие, солнечные и уютные. Все вещички ее. Сидит с ногой, в чепчике и шьет, мила необычайно. Сидела благосклонная Облакова и кн. Горчаков. Разговоры светски глупые и милые, о дягилевской собачке, которая растолстела, о крысах, как ловят их в деревне, о Фокине, Сомове и Бенуа. Нужно мне встряхнуться. В передней чемоданы и баулы, явно англичанского вида. Аргутинский бывает у нее и коротает время. Пили вино и ели конфеты. Еще было светло, когда мы вышли, а между тем половина седьмого¹⁶. Дома пили чай. Читали немного. Бок у меня болит и денег нет, вот что плохо. Удастся ли завтра баня?

14 (четверг)

С утра Юр. me scier le dos*, чтобы я звонил Михайлову, упрекал, что я ничего не достал и т. д. Звонил Сашенька. Отправился я. Нет. Пришел Юр. – нет. Пришел. Кажется, на мои комбинации не согласится. Но дал. Зашли к «Пекарю»¹⁷. Вкусно, но содрали. Видели Переплетника и Шайкевича, все стали какие-то противные и надутые, никто не зовет. В баню Юр. не пошел, а отправились в кинемо. Все было закрыто, купили какой-то дряни. Юр. экономил и рассердился, зачем я беспокоюсь о чае. Печально было. Мамаши не было. Сами ставили самовар. Мамаша достала муки. Вечером читали немного. Бок болит.

100 <р.>

* Здесь: приставал ко мне (фр.).

15 (пятница)

Звонил Михайлов. Юр. утром дали блинов. Сердился, бросался блинами¹⁸. Ворчал, зачем его не разбудили. Сашенька пришел. Поехали. Долго толковали. Полетели с Юр. по лавкам. Потом домой. Пили чай. Потом еще ходили. Решили к Феликсу не ходить. Ели у Pivato. Смотрели америк<анскую> драму. Дома разбирались и пили чай. Юр. начал прелестный рассказ.

400 р.

16 (суббота)

Веселая, весенняя погода. Юр. выбегал. Я брился. Совсем весна. Одесса взята; теперь, при успехах немцев, говоришь «слава Богу»¹⁹. Мамаша достала чаю. Ходили по книгам. Дома пили чай и читали. Топил печку у Юр.; он книгами занялся. Вздумалось о прошлых годах. Сколько их прошло! А я тот же Миша Кузмин. Как давно не было житья без думы о средствах. Просто жить, а не маяться, вроде лета в деревне²⁰. Все что-то срывается. Но и за то, что есть, благодарю Господа. А за Юр. прямо мильон раз. Это незаслуженное мне счастье. А как он пришел-то, милый. Побыл сегодня.

17 (воскресенье)

Сегодня как-то ужасно ели, хотя Леви и прислали блинов. Приехал Большаков, чтобы похитить нас на блины. Я очень был рад ему. Поехали втроем. Там уже сидели Алешка, книжник. Потом был еще гость и Брякин. Кузовок вновь приобретенный стоит, чудный. Рассказывали плохо про Москву. Блины очень вкусные, хотя и молочные. Напоминало немного Казаковых, хотя Дм<итрий> Серг<еевич> уже и проговаривается про Куинджи, Лесную и Мопассана. Потом затеяли картеж до поздней ночи. Алешка играл прижимисто и всех обыграл. Он с Колей Юдиным открывают лавку на Жуковской. Идти было темно и тихо. Потом начало рассветать. Ни души, ни ветерка. Когда остановились помолиться, было тихо, как в пустыни, шли у Псковского озера, будто вышли рыбачить.

18 (понедельник)

С утра было солнце и хорошо. Пришел Сашенька и Лебедев. Сидели. Утром меня не разбудили, и я сердился очень. Ел без Юрочки. Да, он еще выбегал два раза. Вышли немного. Потом побрели к Шайкевичу. Там Гранди и Гризелли. Идти было холодно и неприятно. Я все вякал. У Шайкевичей ничего, только вина не было. Коллекционерские разговоры. Заводили «Mignon» разных пьянистов. Домой идти лучше. У бедного Юр. обожжена рука. Завтра его рожденье. Все ждут немцев. Газеты всех разочаровывают, но это не действует.

19 (вторник)

Что было, не помню. Юр. бегал. Я выходил бриться. Приходил книжник, повели его к Ландау. Опять Юр. убежал. Послали мамашу за сладким. Его рожденье сегодня, беднягина. Пирожок черный спекли. Читали «1001 ночь». Поздно топил печку.

20 (среда)

Что было. Юр. бегал в разные места. Потом вместе пошли к Большаковым. Очень хорошо. Полна лавка людей. Муж<чина> покупал книги на пост, [Романченко], еще кто-то. Пошли к ним есть. Толковали. Побежали к Ляндау. Там Макс, Есенин и Чернявский. Вякали. Костя все библиотеки пропустит, покупает разные вещи, графины по большей части. Чай пили, хотя ихняя прислуга и скандалила. Рассматривали вещи.

21 (четверг)

Туман, гадость какая-то. Юр. пошел к Елене Клавд<иевне>, я к Матвию. Ничего мы не пишем. Юр. пришел к Семенову, и я ничего не спросил. Дома кое-как пили чай. Плелись к Шайкевичам не так плохо, как накануне. Были Гранди, потом коллекционеры. Зайчик. Клаша скучает, по-моему. Должен был быть еще Божерянов. Разговоры какие-то охотницкие. Но ничего было. Много играли. Юр. все смотрел книги. Никто ничего у него не купил, а вещи прелестны. Милый, милый, бродит с тюками, а писать бы ему гениальные свои вещи. Все я виноват. Шли с Зайчиком.

40 р.

22 (пятница)

Что же было? Юрочка с утра ходил. Пришел усталый с книгами. Стоял бледный в вытертом пальто, родной и бедный. Боже мой, Боже мой, что же нам делать? Год тому назад было еще лучше. Все, все разрушено. Это правда. И не может быть восстановлено. И все кисло и апатично ждут и подчиняются или безумно надеются на немцев. И как же, как же восстать? Ничего у нас нет и к кому обратиться? Жить можно, только имея тысяч 5 в месяц аккуратных. Бегал за кузинагой²¹. Пили чай дома. У Переплетник<ов> были приват-доценты, поэты, гусь, залив<ное?>, но не было вина. Хозяин болен. Лизанька утешна и Пумпянский мил. Читали. Юр. болен, очевидно. Еще гасят свет. Какая гадость! Я бы всех расстрелял. Радловы рассказывали о Крыме ужасные вещи²². Вероятно, верны. Господи, когда все это кончится? Доживем ли? Откуда теперь деньги? Юр. продал сегодняшние книжки. Совсем болен. Читаю свой же дневник. Очень интересно, хотя я очень изменился, а часто вел себя дрянцом. Неужели поправимся?

23 (суббота)

Поперся к Матвию. Вякал, но дал немного. Пришлось идти с ним на почту. Погода разливная, очень серая, детски весенняя и кладбищенская. Я люблю места около Калашниковского проспекта. Юр. нездоров. Сходил я к переплетчику, и деньги вышли. Заходил Анненков, все зевал. Дома сидели. Читали «1001 ночь». Чудную сказку, вроде «Шах-Наме»²³. Потушили свет. Юр. писался.

20 <р.>

24 (воскресенье)

Солнце и холод. У Митеньки чудная квартира, Коваленский прелесть: низкие комнаты, широкие коридоры, солнце, слуга, масло, хлеб, ноты. Сам предложил мне денег. Затевает политически-военные авантюры; конечно, дай Бог. Юр. вставал. Кажется, ему лучше. Пообедали. Вышли. Поплелись в «Вену» и кинемо. Было очень холодно. Вздыхаю о прошлом даже годе, как о потерянном рае. Дома сидели, ели, читали. А писанья когда же?

100 р.

25 (понедельник)

Юр. ворчит. Полотеры возятся. Пошел далеко на Широкую²⁴. Холод сегодня страшный. Весь продрог. Григорьев нелеп и любезен. Маленький сын его заревел, когда здоровались с ним. Угощал вином. Жена не выходила. Обещал в среду. Насилу дошел. Зубы заболели и очень голоден. Юр. тоже. Нервничал, зачем я болен, лежу, зачем есть нечего и т. п. Позвонил Фридам. Обещали прислать, но сделали это в 12-м часу. Юр. пошел к Ландау по делам. Пил чай дома, еще поели немного.

60 р.

26 (вторник)

Холод такой же. Ходил бриться. Юр. ворчал из-за супа. Ходил по каким-то делам. Поехали сейчас же к Большакову. Он дома, расстроен чем-то. Жены долго не было. Кажется, повздорили. Был книжник и Макаров. Было уютно, ничего себе. Дома еще ели немного. Смутно мне немного.

27 (среда)

Холод и солнце. Еле добежал за папиросами. Григорьев не звонил. Юр. пришел усталый. Не пишет, все бегает по делам, устает, голодный, не говорю про то, что оборванный. Есть мало чего, свечей нет, сахару нет. Заходил я к Ясному, дружочку, – никого нет. В «Привале» Душка гуляет. Открываются. Шурочка живет на Моховой, они у нее обедают. Юр. выбежал с книгами, принес меду. Я пошел к Переплетник<ам>. Гр<игорий> Моис<еевич> жалуется, выкает; продают потихоньку кое-что. Ужинали, ничего было. Беседовали. Юр. звонил, чтобы идти к Каплану. У него прекрасные книги. Rundschau²⁵ и т. п. Забегали еще к Ландау. Прекрасная луна. Теплее. Дома без свечей варили коренья. Луна ясно-ясно светит.

30 р.

28 (четверг)

В чудное солнце отправился на траме к Григорьеву. Будто бы еще ничего нет. Тем же путем обратно. Снег блестит на солнце, простая публика в вагоне, всё домашне и кладбищенски. Дома Юр. выбегал за сладким. Пришел книжник. С Ясным не вышло дело, жалко Юрочку. Купили свечей. Ехали опять в траме. Гранди простонародно изящны и милы. Альтман хитрее и менее приятен, но пишет хорошие вещи. Сегодня у них Пасха. Приятно обедали. Смотрели книги. Giovanni пел²⁶. Сами ставили самовар. <нрзб>. В  «Привале» скучный Коля Петер. Потом прелестно сидели: когда они не бедствуют, то очень милы. Шурочка, кажется, с бароном. Дома еще ели.

29 (пятница)*

Теплее. Как-то нервно я чувствую. Выходил за папиросами. С Юр. делами выходит вздор. Мамаша готовится к Пасхе. Плохо, когда у всех в разное время²⁷. Лег спать. Я присел было, но ничего не вышло. Топили печку. Зашел я к Переплетн<икам>. Один Гр<игорий> Моис<еевич> говорил со мною, был мил. Зашел купить сладкого. Звонил еще Феликс. Магдалина никуда не уехала. Милы. Я их люблю. «Ревекк» не берут²⁸. У Фридов много народа. Все Дармолатовы. Какие они красавицы!²⁹ Сидели ели, но вина не было. Потом играли в карты. Бобиша не было. Тепло.

40 <р.>

30(суббота)**

Этот год не одинаково праздник, и мне как-то нет впечатления Пасхи. Бедная Вероника Карловна: два яйца, сметана, баранина, кусочек ситного, – вот и вся Пасха. Жалко до слез. Выбивается из сил, чтобы хотя что-то было. Выходил бриться. Чудная погода. Хотел зайти за книгами к Матвию, позабыл. Юр. нет дома. Сидели, что-то ворчали. Каплана надули, пойдя к Брикам. У О<сипа> М<аксимовича> планы газеты и пьес моих³⁰. Долго сидели. Играли в покер. Дома затопили печь и протопились до утра. Был Юр. хорошо.

* В тексте ошибочно: 30.

** В тексте ошибочно: 31.

31 (воскресенье)

День обворожительный. Хотелось даже проехаться на Петербургскую. Юр. все спал. Пришел Сашенька с греком. Уютно. Мамаша старается быть довольной. Поплелись на <Петроградскую> сторону. Сначала была приятна кладбищенская оттепель и посадская публика, но скоро взяла скука. Григорьев надут, надменен, говорит шепотом или молчит, жена спит, ребенок бьет его, шалит и ругается. Хозяин через полчаса пытается нас занять «Сатириконом», потом говорит, как неудачно мы пришли, ничем не угостил (Юр. ка<к>-то по-товарищески рассчитывал на вино), жаловался, врал и ни копейки не дал, даже не прося заходить. Я чуть не плакал от оскорбленья больше, чем от огорченья. Зашли к Анненкову: солнце, веселые картинки, пустой чай. Читал стихи, расцеловался, когда я одобрил³¹. Поза, м<ожет> б<ыть>, но веселая поза. Боже мой, как плелись. Заходили еще к Любавиной. Растрепанная старуха сказала, что Н. Н. нет и что меня она не узнала. Боже мой, куда все сгинуло? кого винить? Умереть, умереть, умереть! Ничего нет. Зашли за сахаром к Щербакову³². Там куча молодых офицеров обедают. Выпили вина. Они милые, какой-то дореформенный режим. Дома попили чаю. Но что же делать? Леви нужны обязательно деньги.