Текст книги "Портреты в черных тонах. Стеклянная тень – исход"
![](/books_files/covers/thumbs_240/portrety-v-chernyh-tonah-steklyannaya-ten-ishod-55207.jpg)
Автор книги: Михаил Март
Жанр: Триллеры, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
10
Ресторан с банальным названием «Сатурн» являлся самым престижным заведением среди себе подобных. Днем на обед сюда съезжались все бизнесмены города. С пяти до семи заведение было закрыто на перерыв. Менялся весь обслуживающий персонал, на столы накрывались белые скатерти, ставились хрустальные рюмки и фужеры, серебряные приборы и фарфоровая посуда, персонал надевал белые смокинги и черные галстуки-бабочки. Женщин к работе не допускали.
Это детище создал Аркадий Мезенцев. Поездив по разным странам и повидав немало хороших ресторанов, ему очень захотелось иметь в своем городе ресторан европейского уровня с лучшей кухней. Поваров он выписал из Франции и Италии. Персонал обучался за границей, продукты доставлялись с близлежащих ферм и рыбхозяйств свежайшими. Мезенцев же был и владельцем ресторана. Правда, знали об этом единицы. Как и в притоне Зиночки, здесь все столики прослушивались, поэтому имя хозяина держалось в секрете. О коварстве старика все знали. Собственность оформили на подставное лицо.
Аркадий Сергеевич часто посещал ресторан в качестве гостя, также как и Сутягин, и другие состоятельные бизнесмены. Цены в меню – заоблачные, но ведь дело не в деньгах, а в престиже.
Дмитрий Кирзачев пару раз бывал в «Сатурне» вместе с хозяином, но он не знал, кому принадлежит ресторан. С Эльвирой он здесь не мог появляться. Да и не только здесь. Их отношения, как они думали, были покрыты завесой тайны.
Сегодня Дмитрий пришел в лучший ресторан города – но не с Эльвирой, как мечтал, а с дочерью своего босса. Маша впервые предстала на публике в ювелирных украшениях бесподобной красоты. Посетители ресторана не знали, на что смотреть: на красавицу или на ее подвески. Кто эта очаровательная незнакомка, они не знали. Маша, в отличие от Эльвиры, не была светской львицей и в «народ» выходила редко. Она не любила публичности, шума, сплетен и звона бокалов. Пятничные вечеринки стояли у нее как кость в горле, но она подчинялась светским условностям и пожеланиям отца, которого заменяла на тусовках. Мезенцев также не любил публичности. По пятницам он появлялся перед публикой на полчаса, чтобы поздороваться, а потом уединялся в своем кабинете с кем-то из нужных людей. Вся нагрузка ложилась на дочь. Пятницы для Маши были каторгой. Особенно последняя, когда Глеб не пришел уже в четвертый раз, и это означало разрыв всех отношений. Сейчас Маша о нем уже не думала. Даже пожалела о том, что решила сломать ему судьбу, но обратного пути не было. Черт с ним, в конце концов, пусть расплатится за всех один.
Сейчас Машу интересовал только Дмитрий. Этот мужик заводил ее одним взглядом. Что она о нем знала? Пустышка. Одна лишь оболочка придавала ему цену. Это как взять бульварный роман и издать его на атласной бумаге в суперобложке, покрывающей кожаный переплет. Глупость, разумеется, но в жизни такое бывает, и Митя был тому подтверждением.
Маша пыталась разыгрывать перед ним доступную, легкомысленную дурочку, сидящую на горе золота. Это соответствовало характеристике Эльвире Сутягиной, данной Казимиром. Но та, скорее всего, тоже строила из себя наивную простушку. Просто так легче общаться с такими красавчиками, как Дмитрий. Мужчины должны себя чувствовать уверенными и сильными с женщиной, тогда от них получишь то, что захочешь. Стоит оградить их рамками, и они превратятся в роботов, выполняющих твои капризы, но не вкладывающих в них душу. Маша всегда была максималисткой. Половинчатость и компромиссы не ее стиль.
Они сидели за столиком и пили шампанское. Чего греха таить, конечно, Митя смотрел на Машу с восхищением. Безусловно, она красивее Эльвиры, сочнее, как он бы выразился. Но с Элей все понятно, а дочь Мезенцева оставалась для него загадкой. То ли она насмехается над ним, то ли что-то задумала. Но что? Какой он может представлять интерес для миллиардерши? Кирзачев очень трезво относился к собственной персоне. Он знал о всех своих достоинствах и недостатках. О карьере дельца с его данными можно не мечтать. Нет хватки, собственного взгляда, лень, неуверенность. Из плюсов можно назвать только целеустремленность. Если Митя ставил перед собой задачу, то непременно добивался результатов, бросив на осуществление цели все силы. Но на несколько задач и грандиозных планов силенок не хватало, да и опыта тоже. Чего он сейчас может добиться? В лучшем случае затащить Машу в постель и этим сохранить свое место в компании после смерти старика. А тому, видимо, недолго осталось. Лицо хозяина приобрело серый оттенок, и по утрам его приходилось пудрить. Мезенцев дряхлел на глазах. А тот факт, что он зачастил в клинику к профессору Флярковскому, лишь подтверждали подозрения Кирзачева.
Они пили, мило болтали ни о чем, улыбались, но каждый думал о своем. Митя думал, что Маша играет с ним в кошки-мышки. Поиграет и выбросит. Он слышал о ее многочисленных романах. Она, подобно отцу, давала брошенным жертвам кусок пирога на дорожку. Сегодня Мезенцев подписал ордер на трехкомнатную квартиру для Лиды. Значит, готовит бабу к отставке, а ему поручено найти молодую, свежую и неизбалованную. Лида продержалась дольше всех. Правда, десятка два побочных помощниц прошло сквозь ее пальцы, но она спокойно к этому относилась, за что Лиду следовало ценить. Маша тоже своих бывших не обижала. Всех вывела в люди. Добренькие Мезенцевы. Жаль, что никто не видит их клыков. А Митя знал и о жертвах Мезенцева. Вот им не позавидуешь.
– Почему тебя не бывает на пятничных вечеринках? – спросила Маша.
– Там хватает лакеев, – ответил он словами Мезенцева.
– А мне лакеи без надобности, я с ними по ресторанам не хожу. С этой пятницы будешь присутствовать на всех тусовках.
«Хороший удар, – подумал Кирзачев. – Пятница – единственный день, когда мы могли встречаться с Элей без оглядки. Что я ей скажу? “Мы завязываем, так решила дочь хозяина!” Чушь».
– А вы уверены, Мария Аркадьевна, что я вам нужен на этих вечеринках?
– Я никогда не говорю того, в чем не уверена. Меня к этому с младенчества приучили. Семь раз отмерь, один раз отрежь.
– Я тронут вашим вниманием. Постараюсь вас не разочаровать.
Маша заказала на горячее дичь с трюфелями. У Дмитрия сердце похолодело. Трюфели даже во Франции стоят дороже белужьей икры а здесь… После этого безобидного ужина его банковский счет покажет ему язык.
– Ты сегодня какой-то бледный, Митя.
Ему удалось изобразить улыбку.
– Дело в освещении. Хрустальные люстры красивы, но от них исходит холод, как ото льда.
– Спасибо. Я уж подумала, что дело во мне и в моей холодности. Нет, я не ледышка.
– Ничего подобного я и не думал. Ваш огонь передается даже бриллиантам на ожерелье. Они сверкают ярче.
– Ты не пробовал говорить стихами?
– Сам я далек от поэзии, а чужими словами говорить не хочется. У хороших артистов редко получается декламировать хорошие стихи. И дело не в даровании. Стихи должны стать частью твоей души. Их надо соотнести с собой, тогда они потекут естественным ручейком.
– У тебя хороший вкус, приличное воспитание. Кем были твои родители?
– Мать – последняя ветвь князей Куракиных. Отец не знает своей родословной. Все его предки погибли во время сталинских репрессий. Выходцы из белого офицерства, рискнувшие остаться в России после революции. Об этом можно судить по старым фотографиям, оставшимся от прабабки. Бабушку по материнской линии спасла Надежда Крупская, жена Ленина. Она заведовала просвещением и очень ценила мою старушку.
– Кто такая Крупская, я знаю. Значит, ты у нас породистый жеребчик. Интеллигентных людей сейчас почти не осталось. Они не в моде. Их надо слушать, а сегодня все слушают только себя. Задатки у тебя неплохие. Из тебя можно слепить что-то нужное и полезное. Я попробую.
– Хотите сделать из меня подопытного кролика?
– Нет. Опытов я на тебе проводить не буду. Просто если я за что-то берусь, то у меня получается, так что за результаты я спокойна. Я хочу сделать из тебя своего мужа.
Дмитрий выронил бокал из рук, и он разбился сам и разбил тарелку, в которую упал.
Маша рассмеялась, выкрикнув: «К счастью!»
11
Звонил прокурор по прямому телефону. Шкляров снял трубку:
– Слушаю вас, Геннадий Тарасыч.
– Вот что, Илья, сейчас к тебе заедет адвокат Мезенцева. Ты его знаешь?
– Наслышан об этой лисе, но не имел чести быть представленным.
– Он не лиса, а грамотный юрист. Выслушай его доводы и прими надлежащие меры. С делом он ознакомился в моем кабинете.
– С каким делом? – удивился Шкляров.
– Художника Кушнира. Вопрос очень деликатный. Кушнир был вхож в дом Мезенцевых, а теперь его обвиняют в убийстве. Такие пятна большим людям не нужны. К тому же Колодяжный прав по всем пунктам. Служба безопасности компании провела свое расследование. Там не лохи сидят, вроде наших, а профессионалы работают.
В дверь постучали.
– Кажется, он пришел, Геннадий Тарасыч.
– Короче, ты меня понял, Илья. Отбой.
Шкляров положил трубку и крикнул: «Входите!»
На пороге появился солидный мужчина.
– Здравствуйте. Меня зовут Валерий Леонидович Колодяжный, я адвокат семейства Мезенцевых.
– Да, пожалуйста, проходите, присаживайтесь. Чем могу служить?
– Вы меня извините, но мы были вынуждены вмешаться в ваше расследование. Речь идет о художнике Глебе Кушнире. Он бывал в нашем доме, и у нас о нем сложилось очень хорошее впечатление. Конечно, это не аргумент, но мы решили разобраться. Как я и думал, мы оказались правы и хотели поделиться с вами некоторыми выводами.
Такой деликатности Шкляров не ожидал. Адвокат вел себя слишком скромно и вроде даже стеснялся того, что лезет не в свои дела.
– Я с удовольствием выслушаю ваши доводы, господин Колодяжный. Задержание Кушнира мера вынужденная, временная. Мы не предъявляем ему обвинение, дело сложное.
– Тут я с вами спорить не стану, но Глеб к делу не имеет отношения. Он даже не свидетель.
– В его доме найдено орудие убийства.
– Пистолет «ТТ» – оружие киллеров. Вы можете ими вооружить всю милицию, так как киллеры всегда бросают их на месте преступления. Никто не убегает вместе с оружием. На пистолете нет никаких отпечатков. Убийца был в перчатках. Скажите, при задержании подозреваемого вы нашли у него перчатки?
– Нет.
– А в доме при обыске?
– Нет. Ничего, кроме летних вещей.
– Конечно. У него нет зимних, еще не заработал. Куда же делись перчатки?
– Мы их не нашли.
– Потому что не искали. Где задержали парня?
– Внизу на лестничной клетке.
– Правильно. Он даже на улицу не успел выбежать. Как же вам удалось так быстро приехать?
– Поступил звонок дежурному по городу, а наряд находился рядом.
– Честь вам и хвала. Мы проделали маленький эксперимент. Произвели выстрел в комнате, но внизу, на улице, он прозвучал, как удар по стене. Будто кто-то гвозди в стену забивает. Какой бдительный прохожий оказался. Только что мог делать человек поздним вечером в тупике, где не осталось жилых помещений? Откуда он шел, куда? За домами овраг, а дальше поле. Вам звонил убийца. Он должен был позвонить раньше Кушнира, с тем чтобы Глеба застали на месте. Это же очевидно, даже додумывать ничего не надо. Наши сыщики осмотрели все углы. Далеко ходить не пришлось.
Колодяжный вынул из портфеля целлофановый пакет, в котором лежал мобильный телефон, глушитель и шерстяные перчатки.
– Эти вещдоки лежали в урне возле подъезда. Кушнир их туда выбросить не мог, так как не успел даже выскочить на улицу. И это не подлог. Убийца позвонил в милицию, спускаясь по лестнице, а выйдя на улицу, все выбросил в урну. И это не моя фантазия. Номер этого сотового телефона соответствует номеру, зафиксированному милицией. Телефон краденый. Его отняли у школьницы три дня назад. В милицию звонил либо убийца, либо я, так как я принес телефон. Но у меня на тот вечер есть алиби. Но ведь не это главное. У Глеба нет мотива убивать свою невесту. То есть нет основания для следствия. Чтобы кого-то убить, надо достать оружие, а не устраивать в своей мастерской романтический ужин при свечах. И лучше не бежать куда-то сломя голову, а взвалить на плечи труп и отволочь его в овраг. Благо он рядом, и улицы пусты. И еще одна немаловажная деталь, уважаемый Илья Наумович, пересмотрите еще раз сделанные вами же фотографии. Глеб Кушнир близорук. Минус пять. Его очки лежат на столике возле кровати через четыре комнаты от места убийства. Как мог человек с таким зрением попасть девушке в переносицу с двухметрового расстояния. Или вы считаете его чемпионом мира по стрельбе среди слепых? Он стеснялся носить очки при Кате, но работать без них не мог.
– Да, я помню. Он не смог даже прочитать протокол.
– Извините, я могу еще долго болтать, но не хочу отвлекать вас от работы и себя тоже. Просто счел должным поставить вас в известность об итогах нашей работы. Вы и сами пришли бы к этим же выводам, но я сэкономил вам время. Разрешите откланяться.
Адвокат встал, пожал руку следователю и ретировался.
Минут пять Шкляров сидел неподвижно, потом снял трубку и позвонил Базарову.
– Олег? Шкляров говорит. Выпускай Кушнира. Возьми только подписку о невыезде, и пусть катится ко всем чертям.
– Правильное решение, Илья Наумович. Девчонка – соучастница налета. Это уже неоспоримый факт.
– Что за бред?
– Ключик в ее сумочке помните? Соснин нашел скважину. Ячейка в камере хранения на вокзале. Там в пакете с фруктами лежал миллион в банковских упаковках. Сегодня утром Степа приволок сумку в управление.
– Один?
– Да. Вечером, говорит, в голову мыслишка пришла, решил проверить. Поехал на вокзал, а там сувенир. Возвращаться в управление уже было поздно, вот он и дождался утра.
– Ну, Соснин! Черт! Я даже не знаю, что сказать, Олег.
– А что тут говорить? В моей команде только настоящие ребята работают.
– Ладно. Я сейчас приеду. А парня не держи больше ни минуты. Есть еще новости и вещдоки. Хреново мы работаем, Базаров. Меня только что мордой в дерьмо макали в течение получаса. А я слушал, и возразить было нечего…
Шкляров со злостью бросил трубку на рычаг.
12
На такси денег не было. Как его схватили с мелочью в кармане, так и выпустили. Заехать за деньгами домой времени не хватало. Следователь рассказал Глебу о похоронах Кати, и Кушнир хотел успеть на кладбище. Какой-то парень на старенькой «хонде» согласился его отвезти бесплатно. Очевидно, вид пассажира вызывал жалость. Интересно, а что еще мог он вызывать?
На похороны Глеб успел. Народу собралось много, но он никого не знал, и его никто раньше не видел. Катя не знакомила Глеба со своими подругами, они предпочитали проводить свободное время вдвоем, не могли друг на друга надышаться.
Теперь Кати не стало, и Глеб чувствовал себя виноватым. Если бы он не ушел на кухню, то… Кто знает? Убийца мог подобрать другой момент или убить обоих. Этот тип знал свою работу. В милиции Глебу рассказали об ограблении и о том, что Катя была единственным свидетелем. Но голова отказывалась понимать: был человек – и нет его. С кладбища Глеб ушел тихо и расплакался только на скамеечке в скверике, где его никто не видел. Погрустив, он пешком побрел домой, но вдруг остановился у одного из уличных плакатов. Раньше на этом месте висела реклама его выставки, а теперь – девушки в купальниках. Парень попытался сосредоточиться. Афиша гласила об открытии сезона моды в центральном выставочном зале. Как такое могло случиться? Там же проходит его вернисаж!
До выставочного зала он добежал. Встретили его без особой радости. В павильонах работали плотники, строили подиум, а с машин разгружали кресла. Глеб с трудом нашел директора. Тот очень удивился, увидев его.
– Сбежал из-под стражи?
– О чем вы говорите? Меня отпустили. Обычное недоразумение. Где мои картины?
– На заднем дворе, можешь вывозить. Их целлофаном накрыли.
– Но почему?
– Прекрати, Глеб, ты же не ребенок. В газетах написали, будто ты убийца. Спонсоры тут же сменили вывеску. Кто же будет марать свое имя? Тебя так расхваливали, а ты людям в лицо плюнул в знак благодарности. С тебя взятки гладки, а им краснеть пришлось.
Глеб все понял. Убийцы вернисажей недостойны.
– Посмотрите, пожалуйста, за картинами. Я должен освободить для них комнаты, а потом найму грузовик и приеду за ними.
– И побыстрее. У нас сторожей нет. Мы за твое добро не отвечаем.
– Постараюсь.
Глеб ушел в полной растерянности. Сейчас надо взять себя в руки, собрать силы в кулак и крепко сжать зубы. Глеб всю жизнь получал оплеухи от судьбы и умел держать удар. В последние полгода жизнь подарила ему слишком много удачи, и он расслабился. Удача – миг! Она не бывает вечной. А так хотелось в это верить.
Следующий удар ниже пояса он получил возле своего дома. Вся его мебель, если эту рухлядь можно так назвать, стояла возле подъезда, рядом – самосвал. Двое рабочих ломами и топорами крушили столы, комоды, диваны и закидывали обломки в кузов.
– Что вы делаете?! – завопил Глеб.
– Работаем, не видишь? – ответил здоровяк с папиросой во рту.
– Но это мои вещи!
– А нам без разницы. Иди в ЖЭК и качай там права.
Глеб пулей влетел в подъезд и добежал до пятого этажа. Замки сорваны, двери забиты гвоздями и опечатаны ленточками с печатями главной пожарной инспекции. С ней спорить бесполезно. Милиция тут ни при чем.
Парень рассвирепел. Он выбил одну из дверей ногой и ворвался в квартиру. Пустота. Вынесли все, и квартира стала казаться стадионом. Но самое кошмарное: исчезли все его картины, краски, мольберты, кисти, этюдники. Глеб прошел в спальню. Пусто. Может быть, кровать ничего не стоила, но матрас он купил новый, дорогой, с чехлом на молнии. Именно там Глеб хранил все свои сбережения. Где теперь найдешь правду? Кто же сознается в краже крупной суммы. За трое суток тут кто только не побывал, начиная с милиции и кончая рабочими. Бомжей здесь тоже хватает. Когда-то гонял их, а теперь и сам в бомжа превратился.
Чудом сохранилась одна картина, которую Глеб подготовил к выставке, и то потому, что висела на стене в дальней комнате. Глеб снял ее и отправился на блошиный рынок к реке. Он возлагал на эту работу большие надежды. Какая-то толстуха купила картину за три тысячи рублей. Глеб даже не стал торговаться. Купил водки, закуски и устроился в парке на травке. Помянул Катю и свою надежду, которая тоже умерла.
Черт его дернул, но Глеб все же решился позвонить Маше. В галерее ему вернули забытый им телефон, и он жег карман. Трезвым звонить не стал бы. Конечно, Глеб виноват перед Машей, оказался свиньей, сбежал как последний трус. Просто он ее боялся. Она ему не пара. Сначала все выглядело безобидно, но когда отношения стали углубляться, Глеб сдрейфил.
Допив водку прямо из горлышка, он набрал ее номер.
Трубку сняла горничная. Она мило объяснила, что Мария Аркадьевна уехала два дня назад и вернется не раньше, чем через неделю.
Глеб так и заснул в парке с телефоном в руках. Когда он проснулся от холода, ни телефона, ни денег при нем не было, даже ботинки с него сняли.
Глава вторая
ОСТРЫЕ УГЛЫ
1
Старый деревенский дом, курятник, огород – вот и все, чем владела Оксана Васильевна Русакова. Маша нашла женщину в глуши, в сорока километрах от Новосибирска. Оделась миллионерша скромно, чтобы не выглядеть белой вороной, и наняла обычные «жигули». Хозяину скромной «копейки» заплатили достаточно, и он готов был хоть сутки ждать красавицу, пока та не сделает все свои дела, по которым забралась в такое захолустье.
Хозяйка дома уже успела загореть под майским солнцем, похоже, она целые дни проводила в огороде, на свежем воздухе. На грядках гостья и застала ее. Судя по лицу, Оксана когда-то была красивой женщиной, но деревенские жители рано стареют. Слишком много морщин, сутулость и неухоженность делали ее старше своего возраста.
– Вы ко мне? – удивленно спросила женщина.
– Да, к вам. Меня зовут Маша. Можно оторвать вас от дел на полчаса? Я приехала издалека специально к вам.
– Ко мне никто не приезжает специально, кроме «скорой помощи». Давайте пройдем в дом.
В покосившейся хибаре присутствовали уют, чистота и бедность. Хозяйка скинула резиновые сапоги и вошла в комнату босиком. Маша тоже сняла туфли с налипшей на них землей. Они сели за стол, и Маша заметила напряженность в глазах женщины. Она ждала чего-то плохого от визита незнакомки. Судя по глубокой складке на переносице, хорошие новости обходили хозяйку дома стороной. Маша не стала испытывать терпение Оксаны, а протянула письмо ее дочери, полученное несколько дней назад.
Прочитав его, Оксана задала простой вопрос:
– Как она тебя нашла?
– Это не трудно. Наш отец личность известная. Если только она пишет правду. Вы действительно родили от Мезенцева дочь?
– Если ты ищешь сестер и братьев, то тебе не хватит жизни, чтобы собрать всех родственников. Я думаю, что Анна написала это письмо после пары стаканов водки. Трезвая она на такие унижения не пошла бы. Или проигралась в карты. А в зоне за карточные долги убивают.
– Я выслала ей деньги через адрес надзирательницы. Дело не в деньгах. Дело в ее положении. Расскажите мне, почему вы решили рожать от прохвоста. Я кое-что знаю. Вы прятали Мезенцева в своем доме после совершенного им убийства. Это так?
– Аркадий вам сам сознался?
– Нет. Он не из тех, кто страдает от чувства вины. На свой олимп он забирался по горам трупов.
– Я прятала двоих. Его и Ромку Сутягина. Они были еще не опытные и наследили как только могли. Опера шли по следу. Я их пожалела. Они забрались в мой сад, а у меня собаки. Практически оба попали в ловушку. Пришлось спрятать их в подвале. А тут и менты пожаловали. У меня обыск не делали. Мой старший брат руководил поиском. Он был капитаном милиции. Это их спасло. Но район находился в оцеплении еще месяц. Потом Сутягин ушел, а Аркашка прожил у меня еще месяц. Я просто влюбилась и все. О том, что я решила оставить ребенка, он ничего не знал. Потом Аркадий пошел в гору, вскоре переехал в другой город и женился.
– А вы не думали выйти за него замуж?
– Он мне не предлагал. К тому же он был женат и у него имелся ребенок. Подробностей я не знаю. Я его ни о чем не расспрашивала. Может, из-за моей ненавязчивости он и прожил со мной два месяца. Для него это большой срок, потраченный на одну женщину.
– Ваш брат узнал правду?
– Нет. Он помогал мне воспитывать дочь, и я ему благодарна за это. Колоть меня бесполезно, он и не пытался. Анне я рассказала всю историю, когда ей исполнилось восемнадцать. По глупости и по пьянке. Первого мая во время застолья мы смотрели по телевизору демонстрацию в Красноярске. Аркадий стоял на трибуне. Вот я и ляпнула: «А этот хмырь – твой папаша». Потом пожалела. Аня не собиралась его искать. Мы всю жизнь нуждались, но никогда не просили подаяния. Анна гордая девочка, и это письмо меня очень удивило. На нее не похоже. Очевидно, дела ее совсем плохи, если она решилась тебе написать.
Маша закурила, увидев на столе пепельницу и пачку «Беломора».
– За что она попала в тюрьму?
– Из-за мужа. Ее воспитывал мой брат-милиционер, честный и порядочный мужик. Она решила, что все такие. Вышла замуж за оперативника, да еще столичного. Но того скоро выгнали из милиции. Сергей, ее муж, и его напарник, такой же подонок, перебрались в Красноярск и открыли свое детективное бюро. Но времена и законы изменились. Ребята сменили профиль и сделались наемными убийцами. Контора стала их прикрытием. Анна работала у них секретаршей. И вот однажды они едва не влипли. Маленькая оплошность. На месте преступления потеряли визитную карточку детективного бюро. Сыщики вышли на след Сергея и его напарника. Подлецы по сути и по рождению решили подставить Анну и подбросили следователям еще пару улик. В день преступления Анна оставалась дома. Она не участвовала в темных делах мужа и не готовила для себя алиби. Подброшенные улики вывели сыщиков на Анну, и ее арестовали, а ее мужа и Андрея Паршина не тронули. На суде они выступали в качестве свидетелей. Так Сергей Хруничев показал, будто он весь вечер сидел дома и играл в карты с друзьями, а где находилась Анна не имел представления, и домой она вернулась поздно ночью. Обвинение предъявило пистолет, орудие убийства, с отпечатками Анны. Все очень просто. Хруничев стер свои следы и оставил пистолет на столе, а потом сказал жене: «Аня, убери пистолет в сейф, что он тут валяется». Однако стопроцентных доказательств у суда не имелось, и Анна получила восемь лет строгача. Пять уже отсидела. Это для нас годы летят незаметно, а в зоне один день годом кажется.
– Вы убеждены, что у Ани неприятности?
– Я не знаю, как иначе объяснить это письмо.
– Хорошо. Я поеду в колонию и выясню подробности. Мне нужна ее фотография, чтобы я не выглядела дурой, если мне выведут толпу на выбор.
– Конечно. Но зачем вам это нужно, Маша?
– Она моя сестра. У меня нет близких людей. Отец воспитывал меня, как робота. Только мать была для меня близким человеком, но она умерла, когда мне не исполнилось и десяти. Отец своего добился и сделал из меня черствую горбушку. Никто не видит во мне женщину. Я выгодная партия, лакомый кусок, но не более того. Так что о личной жизни говорить не приходится.
– Я не могу изменить вашу жизнь. А вы можете. Отойдите в сторону.
– На мне висит груз ответственности. Отец стоит одной ногой в могиле. Я должна продолжить его дело. Мне это внушали с младенчества. Изменить что-либо не в моих силах. Деньги счастья не приносят. И те, кто их называет свободой, глубоко ошибаются. Если я когда-нибудь рожу ребенка, то пущу его в свободное плавание. Кто-то должен увидеть жизнь и попробовать счастье на ощупь.
Они простились. Маша, уходя, оставила на комоде конверт с деньгами, прикрыв его шкатулкой. Когда Оксана нашла деньги, то расстроилась:
– Нет. Таких людей невозможно переделать.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?