Текст книги "Русский путь в управление. Зачем, как и что понимать русскому человеку в управлении собой, делом и Родиной"

Глава 3
Структура личности

Приверженность бихевиоризму – самая серьёзная претензия к менеджменту. Моя и не только. Последовательно против бихевиоризма выступал упомянутый в прошлой главе Л. С. Выготский. Ну не укладывается в голове, как может человек, венец Творения, быть бесхребетным отражением окружающей его среды. Как может не влиять на его поведение такой разный внутренний мир. Как им могут двигать лишь материальные инстинкты, сколь бы много они ни значили в жизни.

Известно, лучшая форма критики – это предложить своё. Я уже писал в предисловии, что модель структуры личности почерпнул из Первого послания к фессалоникийцам апостола Павла. Однако в этой главе буду апеллировать не к его авторитету, а к пониманию читателя.

И сначала предложу понять и разобраться, что есть модель. Дабы никто из читателей не подумал, что я познал, тем более постиг человека. Я лишь удачно его замоделировал со всеми минусами этого процесса.

Потом я познакомлю читателей с пещерным человеком. Станет понятно: с точки зрения задач управления он мало отличался от нас.

Наконец, поведав о некотором количестве исторических моделей личности, я доберусь до предлагаемой мною. И поясню, почему дерзаю называть предлагаемый подход русским путём в управление.

Изучивший главу читатель получит полезную в применении модель, которую сможет приложить к себе, окружающим и ещё много чему в жизни. Она станет точкой отсчёта сводной теории управления.

Модели: возможности и ограничения

На Земле живёт больше 8 миллиардов человек и нет двух одинаковых. Кажущиеся нам неразличимыми копиями близнецы сами себя считают абсолютно разными. Говорить о знании каждого человека не приходится, но мы можем говорить о знании человека в целом.

Перейти от человека конкретного к человеку обобщённому нам позволяют различные модели, представления истинного первообраза.

Зачастую авторы некой модели бывают очень убедительны. Мы забываем, что это всего лишь модель, и полагаем, что они познали первообраз. Например, изучили работу мозга. Знак равенства между моделированием и познанием – серьёзная фундаментальная ошибка.

Чтобы это утверждение стало более понятным, остановимся на ограничениях моделирования как метода познания. Три ограничения связаны с упрощением первообраза, ещё три – с недостатками модельера, и два – с порядком и временем моделирования. Это не полный перечень, а лишь самые очевидные недостатки процесса моделирования.

Три ограничения, связанные с упрощением первообраза, – это само по себе упрощение, упрощение бестолковое и упрощение бестолковое и бессмысленное. Само по себе упрощение ограниченно, потому что модель всегда беднее первообраза: от сложного исходного отсечён ряд важных черт. Так, в отличие от самолёта настоящего, у любимой модели детства – бумажного самолётика – нет ни элеронов, ни закрылков, ни турбин.

Упрощение бестолковое ограничено в силу того, что мы не можем спросить у первообраза, что в нём реально важно, а что – второстепенно. Не понимая, как воистину устроено нечто, мы без спросу легко отсекаем, возможно, критически важные части. У бумажного самолётика забрали навигационное оборудование, красавиц-стюардесс и умницу-пилота.

Упрощение бестолковое и бессмысленное ограничено потому, что мы неверно представляем себе назначение первообраза. Реальные самолёты быстро доставляют пассажиров и грузы из пункта А в пункт В. Их бумажные собратья в основном срывают скучные уроки в школе.

«А судьи кто?» – вопрошал гневно Чацкий в грибоедовском «Горе от ума». Мне впору спросить: а модельеры кто? Три ограничения, с ними связанные, – это их ограниченные возможности, знания и личные смыслы.

Модельер может не обладать необходимыми возможностями. Например, острым зрением, в результате чего ряд существенных и значимых деталей первообраза просто ускользают из его поля зрения.

Модельер может не обладать необходимыми знаниями. Если у бумажного самолётика ступить нос и загнуть крылья, он летает дольше и лучше – об этом знает каждый старший пацан, но не каждый младший.

Личные смыслы модельера, например желание оказаться правым, не дают точно смоделировать нечто. Так, для целей срыва уроков водяная бомбочка, сделанная из того же листа бумаги, как ни крути, полезнее. Но модельер привычно твёрдо стоит на требовании бумажного самолётика.

Важность порядка моделирования понятна без дополнительных иллюстраций. Даже складывание бумажного самолётика требует точного порядка действий, нарушение которого ведёт к нелетучести модели.

Время моделирования также влияет на его качество. Когда всегда под рукой школьная тетрадка, небо полно бумажными самолётиками. Но где они, когда школьники начинают всё делать на экране компьютера?!

Суммируем сказанное: любое моделирование ограничено в восьми названных и большом количестве неназванных смыслов. Эти изъяны очевидны, но выгоды моделирования в процессе познания настолько важны, что с запасом перевешивают все перечисленные недостатки.

Пещерный человек: три задачи управления

Наш великий физиолог И. П. Павлов впервые описал темперамент у животных. Один живой, другой спокойный. Этот безудержный, а тот слабый. Каждый владелец домашних животных наверняка с ним согласится. Животные по темпераменту – совсем как мы, человеки.

Достаточно ли этого сходства, чтобы то или иное животное по аналогии с человеком можно было назвать и личностью? Например, Инцитата – любимого коня императора Калигулы, гражданина, сенатора, жреца и кандидата в консулы Рима I века? Несмотря на блистательную карьеру скакуна, что-то внутри нас не позволяет уверенно это сделать.

Давая любое определение, исследователь, с одной стороны, выделяет интересующий его объект, с другой – называет, чем он отличается от других схожих объектов. Говоря, что у человека есть личность, мы должны охарактеризовать что-то такое, что именно по этому параметру позволит различать человека и прочих живых существ.

Для этого мысленно переместимся в те далёкие времена, когда жил наш первый предок – пещерный человек. Он тогда мало чем отличался от животных собратьев как внешне, так и внутренне. Тем легче нам будет найти искомое отличие, чем отчётливее оно будет.

Мы застаём пещерного человека в тот момент, когда он только-только научился пользоваться элементарными орудиями труда: палкой-копалкой и рубилом. А также ещё даже не одомашнил, а лишь слегка приручил то ли волка, то ли шакала – словом, предка современной собаки.

Цель у пещерного человека в моменте одна – выжить. У неё есть три подцели: найти себе пропитание, обеспечить собственную безопасность и передохнуть после трудов так, чтобы утром, желательно, проснуться. Строго говоря, больше ничем пещерный человек особо и не занят.

Для достижения названных подцелей пещерный человек, в свою очередь, должен решить три задачи управления. Выстрою их по возрастанию сложности – от самой простой до самой сложной:

1) самая простая задача – орудовать неодушевлёнными предметами: рубилом, палкой-копалкой и прочими;

2) более сложная задача – натаскать протособаку, чтобы могла охранять пещеру и помогать на охоте;

3) самая сложная задача – управиться с людьми: самим собой и сожителями, с соплеменниками.

Решить стоящие перед ним задачи управления пещерный человек может, только если у него есть:

1) физические возможности, чтобы наловчиться в делании, освоить простейшие приёмы труда;

2) способность к общению, чтобы научить протособаку сторожить и охотиться;

3) целесообразность, чтобы самому знать, зачем орудовать предметами труда и натаскивать протособаку, и сожителям с соплеменниками это донести. У них ведь своё разумение, свои физические возможности, свои орудия труда, свои протособаки.

«Все взрослые сначала были детьми», – писал Сент-Экзюпери в «Маленьком принце». Раз мы как человечество сейчас здесь и такие, значит, пещерный человек свои цели и задачи выполнил. Коли так, то и все вышеперечисленные качества у него гарантированно были.

Сопоставим качества пещерного человека и протособаки. У неё тоже были физические возможности, за которые пещерный человек и взял её в сторожа-охотники. И способности к общению: как с прочими протособаками, так и со своим хозяином – пещерным человеком.

А вот целесообразности у протособаки не было. Не создавала она себе в своём протовоображении ни картины окружающего мира, ни мотива, чтобы эту жизнь прожить. Не ставила себе ни дальние, ни ближние цели, не имела и воли их достигать. Как ей тогда, так и потом Инцитату хватало инстинкта и рефлексов, чтобы жить процессно.

Физические возможности и способность к общению являются необходимыми качествами личности, а достаточным, отличающим её от прочих живых существ, – целесообразность, соответствие результату.

Модель структуры личности

Рубило и палку-копалку мы нынче видим только на страницах учебника по истории. А управляем теперь уже компьютером со слабым искусственным интеллектом. Пусть он с нами и говорит человечьим голосом, но пока всё ещё остаётся предметом неодушевлённым.

Общаться с братьями нашими меньшими мы тоже не перестали. С некоторыми по тем же поводам, что и встарь. С другими – по более продвинутым поводам. Нашими стараниями они не просто украсили наш быт, но и приняли участие в научных экспериментах, слетали в космос.

Целесообразности тоже не убыло, но в целом и не прибыло. По-прежнему обеспечиваем пропитание и безопасность. Острота проблемы несколько спала, но не исчезла совсем. Появилось время для общения, благо делать это стало легче лёгкого, в какой точке мира ни находись.

Всё, что было свойственно пещерному человеку, хотя значимо усложнилось, но свойственно и нам. Верно обратное: мы не обогатились особо ничем сверх того, что было нужно ему тогда.

Сказанное позволяет мне предположить следующее: несмотря на научно-технический прогресс, структура личности и базовые потребности человека не изменились, хотя, возможно, и усложнились.

Раз так, я могу предложить модель структуры личности человека. Ещё раз оговорюсь: это не сама личность, а лишь предлагаемая мною модель её структуры. Личность человека едина и неделима. Для целей управления в ней можно условно выделить и условно-отдельно, помня о единстве, изучить различные составляющие и их структуру.

Модель предполагает в единой личности человека три части:

1) физические возможности собственно человека;

2) способность к общению – с самим собой, другими людьми, с любыми живыми существами, со своим Создателем (кто верит);

3) жизнеполагающие смыслы – целесообразность как текущей деятельности, так и в целом самого бытия человека.

Трёх частей модели достаточно для понимания многообразия управления. Не важно, управляет ли человек неодушевлёнными предметами, животными или себе подобными, включая самого себя.

Исторические модели структуры личности

Психология и философия знают великое множество моделей структуры личности. Я не претендую на полный их обзор, моя задача – показать разнообразие как предлагавшихся моделей, так и целевых установок, для которых они предлагались. Последние особенно важны: у всех авторов модель структуры личности имела инструментальное предназначение: с её помощью они решали те или иные свои задачи.

Если инструментальное предназначение в явном виде не держать в голове, можно перепутать инструмент с целью. Так не раз бывало. Например, в семидесятых годах XIX века автор теории эволюции Ч. Дарвин изучал схожесть мимики человека и животных. В результате он выделил всего шесть мимических черт, обладавших схожими проявлениями.

Впоследствии схожие с животными черты стали называть базовыми эмоциями человека. Со временем исследователи расширили список, в настоящий момент он доходит аж до 17 позиций. Но никто не объясняет, почему мимическая схожесть сделала эти эмоции базовыми.

Все современные школы психологии растут из одного корня. В 1908 году Зигмунд Фрейд основал Венское психоаналитическое общество. Оно ещё до Второй мировой войны породило три Венские школы психологии. После аншлюса Австрии фашистской Германией подавляющее большинство специалистов этих школ перебрались в США и Великобританию, дав толчок к развитию психологии в этих странах.

Моду на модель структуры личности ввёл основатель психоанализа и первой Венской школы психологии З. Фрейд. На основе своей психоаналитической практики он предложил базовую структуру психической жизни. Концепция включала так называемые сознательный разум, или эго, и бессознательный разум. Последний З. Фрейд разделил ещё на два: ид, или инстинкты/влечения, и суперэго, или совесть.

Соратник З. Фрейда, создатель индивидуальной психологии и основатель второй Венской школы психологии Альфред Адлер подхватил идею начинателя, но подошёл к структуре личности иначе. В основу характера он положил два ключевых критерия: социальный фактор и уровень активности. Получилась матрица 2х2 и четыре типа личности: управляющий, берущий, избегающий и социально-полезный.

Последователь З. Фрейда и А. Адлера, создатель логотерапии и основатель третьей Венской школы психологии Виктор Франкл в противовес своим учителям видел человека иначе. Им движут не низменные инстинкты, а высокие идеалы и устремления. Модель В. Франкла – это трёхмерное ортогональное пространство, образуемое соматическим, психическим и ноэтическим измерениями человека.

Последний, кого я упомяну, – американский психолог и основатель транзакционного анализа Эрик Берн. Он считал, что человек, попав в некую жизненную ситуацию, действует исходя из так называемого эго-состояния. Их Э. Берн насчитывал три: Родитель, Взрослый и Ребёнок.

Подведём итог этого беглого обзора. Несмотря на общие корни, все модельеры исходят из абсолютно разных картин мира, созданных в разное время в разных странах и для разных целей. Понимая это, ни одну из них мы не можем признать истинной, то есть являющей человека на все времена, вне зависимости от ситуаций, в которых он изучается.

Задавая модель структуры личности, корректно в явном виде описывать исторические условия её создания. Иначе модель, созданная специфически, будет воспринята читателем как единственно верная.

Модель структуры личности от апостола Павла

Модель В. Франкла, как писал об этом сам автор, была разработана с опорой на модели немецких философов двадцатых годов ХХ века Макса Шелера и Николая Гартмана. Обе модели исходили из трёх частей человека, называя их дух, душа и тело. Н. Шелер изображал их в виде концентрических кругов, где дух – в центре, а затем идут круги души и тела. М. Гартман представлял их в виде трёх пластов, лежащих друг на друге, где тело – основание, душа – выше его и дух венчает строение.

Интересно не только то, что три разных специалиста – М. Шелер, Н. Гартман и В. Франкл – взяли одну и ту же модель, лишь по-разному расположив три неменяющихся компонента. И не то, что все трое знали труды З. Фрейда и А. Адлера, но не использовали их. Важнее всего то, что и тот, и другой, и третий ссылались на неё как на традиционную модель человека. Что это за модель, кто её автор и почему она традиционная?

В Первом послании к фессалоникийцам апостол Павел пишет: «Сам же Бог мира да освятит вас во всей полноте, и ваш дух и душа и тело во всей целости да сохранится без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа» (1 Фес. 5:23). Естественно, в первой половине ХХ века в Европе Писание знали и религиозный философ Шелер, и атеистичный Гартман, и не исповедовавший христианство Франкл.

Апостол задаёт два важных параметра: трёхчастность человека, с одной стороны, и его полноту, единство – с другой. Не дерзая толковать религиозное значение модели апостола, возьму её мирскую проекцию.

Тело предоставляет человеку физические возможности всех родов и мастей. Душа позволяет человеку вступать в общение – с Создателем, другими людьми и собой. Дух – моральный ориентир человека, то, что формирует его традиции, а он сам считает для себя наиболее важным.

Вспомним пещерного человека. У него тоже были физические возможности, способность общения и жизнеполагающие смыслы. Я не назвал их телесными, душевными и духовными, но содержательно они вышли именно такими. Рассуждая логически, изучая простейшую ситуацию, сопоставляя её затем с ситуацией сегодняшней, я прихожу к той же модели, что апостол заповедал без малого две тысячи лет назад.

В ней есть важная особенность. Кто бы как ни относился к слову «иерархия», в апостольской модели личности три выделяемых части не равноположены, а иерархичны. Дух возглавляет эту иерархию, именно поэтому М. Шелер ставил его в центр, а Н. Гартман – наверх. Душа – следующая, а тело её венчает. В мирской проекции главные – смыслы, затем идут способности к общению и физические возможности в конце.

Сказанное не значит, что так бывает всегда. Есть моменты, когда и телу, и душе нужно уделить целевые время и внимание, поставить их на первое место. Но мы знаем и обратное, когда движимые духом люди не ели, не пили и не спали во имя реализации целей более высокого порядка. О том же учит и Писание: «Дух бодр, плоть же немощна» (Мк. 14:38).

Таким образом, предложенная мною модель структуры личности соответствует модели апостола Павла. Апостол задавал модель для решения главной духовной цели христианина – достижения обожения. Мирская её проекция ориентирована на цели повседневного телесного бытия человека – результативное управление неодушевлёнными предметами, живыми существами и людьми, включая самого себя.

Православие имеет непреходящее значение в истории становления как самого Русского государства, так и его культуры. И то, и другое с православием связаны неразрывно. Модель, соответствующая православному учению, имеет в силу сказанного полное право называться русской моделью. Поэтому подход, отталкивающийся от модели структуры личности, я и считаю русским путём в управление.

Что рекомендую запомнить

1. Моделирование как метод познания имеет серьёзные ограничения. Их надо знать и в явном виде держать в уме. Но выгоды моделирования с запасом перевешивают все недостатки.

2. Любое определение выделяет интересующий его объект и называет, чем он отличается от других схожих объектов.

3. Структура личности и базовые потребности человека не изменились значимо со времён пещерного человека, но усложнились.

4. Исторически философия и психология знают много моделей структуры личности. У всех авторов они имеют инструментальное предназначение: с их помощью решаются поставленные задачи.

5. Сводная теория управления строится мною в конце первой четверти XXI века на этапе четвёртой промышленной революции в России.

6. Для целей построения сводной теории управления в единой личности человека модельно выделяются три части структуры:

1) физические возможности человека;

2) способность к общению;

3) жизнеполагающие смыслы.

7. В реальной жизни не существует ни трёх частей, ни границ между ними. Всё проистекает в совокупности и одновременно.

8. Предложенная модель является мирской проекцией модели апостола Павла «дух – душа – тело».

9. Строимая теория соответствует православному вероучению. Это позволяет назвать базирующуюся на модели сводную теорию русским путём в управление.

Глава 4
Движущие личность силы

Динамика в некотором смысле всегда сложнее статики, потому что статика – частный случай динамики. Физиология в некотором смысле сложнее анатомии, потому что анатомия конечна, а физиология нет. Движущие личность силы в некотором смысле сложнее структуры личности, потому что мир богаче и разнообразнее отдельной личности.

Глава про движущие личность силы неизбежно сложнее, чем про структуру личности. Сначала я на примере прижившегося на страницах книги пещерного человека выявлю три силы, двигавшие как его тогда, так и нас сейчас. Непривычными будут их названия, но не они сами.

Потом я возьму первую силу и раскрою, как она работает. Перед нами во всей красе явится диалектика великого немецкого философа Г. Гегеля. Этот аналитический инструмент лучше прочих описывает, как надо изучать жизнь человеческую и систематизировать интуитивное.

Вновь взяв первую ступень, но теперь уже гегелевской триады, я опишу три формы познания мира, данные человеку. При этом буду утверждать, что это исчерпывающий список и четвёртого не дано.

Третий и последний раз взяв первую форму познания мира – чувства – я доберусь до эмоций. Надеюсь, смогу и объяснить, и убедить читателей, что эмоции не неотъемлемое свойство человека, а его вред.

В завершающей главу части я порассуждаю об искажениях. Уверен, что читатели слышали и знают про искажения когнитивные. Я расширю это представление и назову ещё два вида важных искажений. И раскрою механизм их работы. Постараюсь показать, что эмоции – это искажение.

Изучивший главу читатель получит в своё распоряжение вторую важную модель – силы, которые каждого из нас движут. Заодно и механизмы, которые оживляют эти силы. И описание искажений, которые неизбежно по ходу возникают. А также рекомендации, как этой заданности избежать. Это вторая часть сводной теории управления.

Мыслительная, вожделевательная и раздражительная

Признавая Homo troglodites, пещерного человека, личностью, спросим себя, что эту личность двигало. Как и в случае со структурой личности, найденное также должно отличать человека от животных.

Рассмотрим физические возможности. Без еды, воды и крова над головой жить было невозможно. Когда они появились один раз, человек стремился себя обезопасить и сделать так, чтобы это повторялось раз за разом. Также раз за разом он хотел просыпаться и этими благами наслаждаться. У пещерного человека было три потребности: быть сытым, обеспечить завтра и этим насладиться. Им соответствовали три движущие силы – приобретение, обеспеченность, наслаждение.

Прошли тысячи, а то и миллионы лет, но подход троглодита жив до сих пор. Мы без труда найдём среди окружающих личности, по-прежнему движимые той же триадой. Не осуждаю, лишь констатирую.

Ценное для троглодита было и остаётся ценным и для прочих живых существ. Всем им надо есть – пить – спать, все они по мере сил делают запасы, все, насытившись, получают от этого наслаждение.

Теперь возьмём общение. Чтобы его начать, надо вступить с кем-либо в контакт. Чтобы оно продолжилось, надо уметь поддерживать общение. Наконец, чтобы оно было приятным, надо от общения получать удовольствие. Три потребности Homo socialis, человека общественного, – задружиться, общаться, удовольствоваться. Соответствующие три движущих силы – настроенность, взаимодействие и удовольствие.

И здесь братья наши меньшие – мастера не меньше нашего. И они посылают сигналы готовности к общению, и у них есть игры и ритуалы, и они от этого получают удовольствие. Всё по-своему, но схоже с нашим.

Настало время целесообразности. Человеку предстоит уразуметь, что надлежит сделать. Как я говорил выше, надо осмыслить контекст происходящего, рассмотреть варианты, выбрать лучший. Затем надо приложить волю, чтобы выбранного добиться, опробовать варианты, проявить настойчивость. Наконец, когда цель выполнена, нужно сопоставить полученное с исходным и ощутить ублаготворение – чувство удовлетворения от того, что достигнуто высшее благо жизни.

Назову три потребности Homo sapiens, человека разумного, – понять, захотеть и получить ублаготворение. И три движущие силы – мыслительная, вожделевательная и раздражительная. Они давно известны: их ещё в IV веке по Рождеству Христову так называл святитель Василий Великий, архиепископ Кесарии Каппадокийской. Он не был автором, заимствовав названия у древнегреческой школы стоиков, известной также с IV века – только на этот раз уже до Рождества Христова.

Старинные слова удивительно точно передают характер сил. Вожделение – не просто желание, а желание, соединённое со страстью и сильнейшим влечением. Оно жаждет получить искомое. Раздражение имеется в виду отнюдь не телесное, а духовное. Всё, что лишает человека покоя, суть раздражение. А унимается оно только ублаготворением, человек ощущает его как обретение покоя и наступление мира на душе.

Обращу внимание читателей, что и три примитивные движущие силы пещерного человека, и три социальные движущие силы человека общественного по сути – проекции трёх основных движущих сил.

Мышление в контексте простых потребностей обычно связано с мыслями о приобретениях. Вожделение простого – желание обеспеченности. И раздражение человека утишается наслаждением.

Аналогично мышление о потребностях социальных – суть настроенность на людей. Вожделение при этом – суть взаимодействие. Раздражение успокаивается удовлетворением от общения с ближними.

Три вышеназванные силы – мыслительная, вожделевательная и раздражительная – каждая по-своему проявлялись и в пещерном, и в социальном человеках. При этом никаким другим живым существам они не свойственны. Разница возникает из наличия потребности в понимании. И животные бывают настойчивы в делании чего-либо, и они получают удовлетворение, заполучив это. Но именно в понимании целесообразности делаемого они с человеком никак не сопоставимы.

Само по себе слово «понимание» интуитивно, простите, понятно. Но я подробно раскрою механизм, который за «пониманием» стоит.

Учение о диалектике Георга Гегеля

Своё учение о диалектике великий немецкий философ Г. Гегель изложил больше двухсот лет назад. До сих пор это если не самое, то одно из самых сложных произведений в области теории познания. Человечество за два века обогатилось неимоверным количеством знаний, но до понимания классика так толком и не добралось. Постигнуть Гегеля и в наше время крайне сложно даже самым высокообразованным людям.

В силу сказанного, заявляя о принятии на вооружение гегелевской диалектической логики, я сильно подставляюсь. Но, вожделея всё-таки построить сводную теорию управления, вызываю на себя огонь справедливой критики. Разобраться в понимании позволяет диалектика.

Уверен, читатели хорошо знают известную триаду «тезис – антитезис – синтез». Надеюсь, удивлю: эта хлёсткая формула к самому Гегелю никакого отношения не имеет. Она введена в оборот уже после смерти классика его последователем, немецким философом Генрихом Халибеусом. И искажает логику Гегеля по форме и по содержанию.

По форме сам Гегель использовал другую триаду: «понятие – суждение – умозаключение». Крайне упрощённо это значит следующее: своим умом мы воспринимаем бытие некоего предмета. Применяя рассуждение, судим, что он из себя представляет. Постигнув разумно возможное его предназначение, делаем о предмете умозаключение.

По содержанию не происходит «синтеза». В умозаключении в действительности уже содержится как понятие предмета на стадии бытия, так и наше суждение о цели его существования. Хотя триада по традиции излагается от низшего к высшему, от понятия к умозаключению, в реальности всё наоборот. Из умозаключения следует суждение, из него – понятие. Триада Гегеля – анализ, а не синтез.

Приняв на вооружение диалектику в гегелевской форме, вернусь ко встречавшимся ранее в тексте триадам. Структура личности: чтобы реализовать жизнеполагающие смыслы, человеку даны способности к общению и физические возможности. Здесь смыслы – умозаключение, общение – суждение, возможности – понятие. Для жизни духовной мы наделены душой и телом. Жизнь в духе – умозаключение, душа – суждение, а тело – понятие. Чтобы получить ублаготворение своих раздражённых чувств, мы должны это вожделеть, а для этого сначала помыслить. Раздражительная сила – умозаключение, вожделевательная сила – суждение, мыслительная сила – понятие. Всё соответствует.

Раз диалектический метод познания позволяет осмысленно увидеть все триады, излагаемые в этой книге, будет правильным узнать диалектику чуть глубже. У неё есть свои собственные законы движения.

Законы диалектики

Г. Гегель не оставил в своих трудах чётко собранных и сформулированных законов диалектики. То, что традиционно считается ими, скорее выжимка из его рассуждений. Естественно, упрощённая, так как сами рассуждения классика были очень сложны для понимания.

Закон первый – единство и борьба противоположностей. Здесь условным является всё. Первое – понятие противоположности. Лежит камень. Глядя на него, пещерный человек решает, что его можно применить. Применение в некотором смысле противоположно камню по природе своей. Оно явилось не плодом самого камня, а помыслившего о нём человека. Единство названных противоположностей в том, что без камня не было бы и применения. Борьба же в том, что применяемый камень уже не лежачий, как был ранее, а орудие труда человека.

Закон второй – переход количества в качество. В бородатом анекдоте посетитель спрашивал бармена, сколько стоит капля водки. Узнав, что нисколько, просил накапать ему сто граммов. Так изящно фольклор метафорирует второй закон диалектики. Поймать точку перегиба, до которой ещё количество, а на которой уже качество, нельзя. Что создалось новое качество, мы понимаем, когда она давно пройдена.

Третий закон – отрицание отрицания. Камень себе лежал и никого не трогал. Решивший сделать его рубилом пещерный человек как бы отказал ему в бытии лежачего камня. Произошло первое отрицание. Камень, став рубилом, обрёл новую сущность, соединившую в себе две предыдущие. Но, соединив сущности, камнем и остался, чем отказал пещерному человеку в его намерении. Так случилось второе отрицание.

Третий закон работает непрерывно. Рубило, став первым орудием труда, обретёт своё отрицание в орудиях труда более совершенных. Более совершенные орудия ручного труда будут отринуты механическими. Механические в свою очередь – электрическими. И так до бесконечности, пока стоит белый свет. Казалось бы, зная этот закон, мы можем уверенно предсказывать будущее. Но не тут-то было.

Если бы триада Гегеля была изложением синтеза, мы просто обязаны были бы предрекать, что будет дальше. Но триада – изложение анализа, и в силу этого не позволяет нам пророчествовать. Что именно в ходе развития проявилось как отрицание и к какому умозаключению привело, становится понятным, лишь когда умозаключение явно видно.

Употреблённые слова «становится понятным» открывают ещё одно важное следствие из третьего закона диалектики. Пройдя виток развития «понятие– суждение – умозаключение» и став понятным, итоговое умозаключение становится понятием в витке следующем.

Проиллюстрируем сказанное на примере КПТ, когнитивно-поведенческой терапии, как третьего этапа эволюции бихевиоризма. Её понятием явилась поведенческая теория. Затем ряд исследователей изложили суждение, что поведение человека определяется не только внешней средой, но и внутренней работой ума. Так обозначилась единая с ним диалектическая противоположность бихевиоризма. Мы без труда видим в произошедшем справедливость первого закона диалектики.