Текст книги "Серебряный ятаган пирата"
![](/books_files/covers/thumbs_240/serebryanyy-yatagan-pirata-739.jpg)
Автор книги: Михаил Палев
Жанр: Современные детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Кавецкий дернул кадыком, достал из-под стола бутылку с минеральной водой и налил себе в стакан. Жадно выпив, он опомнился и предложил воду присутствующим, но все отказались. Что до меня, то мне тоже хотелось пить, но – как сказал мудрый Омар Хайям – «вода не утоляет жажды, я как-то пил ее однажды». Лучше потом выпью холодного живительного нефильтрованного пива.
– Игорь, услышав об этом, пришел в неописуемое возбуждение. Он просил меня дать ему возможность переснять рукопись, уверяя, что она восполняет пробел в его исследованиях. А я… как его друг, я не мог ему отказать!
Кавецкий нервно выпил еще стакан воды и продолжил:
– Игорь принес аппаратуру – фотоаппарат, осветители на штативах – и переснял содержимое рукописи. Потом я уложил рукопись в шкатулку. Вообще, для хранения редких экземпляров мы используем специальные коробки из особого бескислотного картона. Но их мало, они стоят очень дорого, и я решил, что шкатулка красного дерева, в которой рукопись хранилась почти четыреста пятьдесят лет, будет ничем не хуже. Я запер рукопись в шкатулке, поставил ее в шкаф и ушел. А Игорь остался: он укладывал оборудование в сумку. А когда пришло время отправлять рукопись в ГосНИИР, я не смог открыть шкатулку: заклинило замок. Я вызвал слесаря, тот вскрыл шкатулку и…
Кавецкий налил еще воды в стакан, жадно выпил и, вытирая платком проступивший на лице пот, хрипло проговорил:
– Удивляюсь, как меня тогда кондрашка не хватил! В шкатулке вместо уникальной рукописи лежал старый справочник «Желтые страницы». Я немедленно позвонил Игорю домой, но его мать сказала, что три дня назад он улетел на Мальту. Вот так! Только шкатулка и осталась…
– Вениамин Аркадьевич, покажите нам эту шкатулку, – предложил Стрельцов.
Кавецкий открыл дверцу стоявшего рядом с ним шкафа и извлек оттуда деревянную шкатулку. Красного дерева, размером примерно пятьдесят на тридцать сантиметров и сантиметров десять в высоту, покрыта резьбой и инкрустацией деревом разных пород.
– Вот здесь она и хранилась почти четыреста пятьдесят лет.
Я увидел в шкатулке изящно оформленную прорезь замка и спросил:
– А ключ? Где хранился ключ?
– А там же, в потайном отделении шкатулки, – пояснил Стрельцов и попросил: – Вениамин Аркадьевич, покажите!
Кавецкий надавил пальцем на один из кусочков инкрустации, из боковой поверхности шкатулки в районе дна выехал маленький ящичек – словно лоток под диск в компьютере. На дне коробочки лежал небольшой бронзовый ключ.
– Цветков нашел этот потайной ящичек с ключом и показал мне, – пояснил Кавецкий.
– А Игорь знал, как открывается потайное отделение с ключом? – спросил я, заранее зная ответ.
– Разумеется! – ответил Кавецкий. – Я при нем открывал эту шкатулку.
– А почему замок вдруг заклинило? Выяснили это? – поинтересовался Тавров.
– Несколько капель цианакрилатного клея в замочную скважину и – вуаля! – объяснил Стрельцов. – В каждом хозяйственном магазине продается.
– Отпечатки? – коротко спросил Тавров.
– Из свежих, внутри и снаружи шкатулки – только Цветкова, Кавецкого и Русанова, – отозвался Стрельцов.
– А откуда у вас образцы отпечатков пальцев Игоря Русанова, если он исчез до того, как все обнаружилось? – с подозрением поинтересовался я.
– Из личных вещей Русанова, – пояснил Стрельцов.
– Вы проводили обыск у него на квартире? – немедленно спросил Тавров.
– Нет, – ответил Стрельцов. – Его личные вещи нам передал завкафедрой, где работал Русанов.
– Хм… интересно! – хмыкнул Тавров. – А почему вы не обыскали квартиру Русанова?
– Прокурор счел проведение обыска нецелесообразным, поскольку в розыск мы его подали лишь по причине совпадения двух событий: пропажи рукописи и исчезновения Русанова, – пустился в объяснения Стрельцов. – К тому же, если он действительно похитил рукопись и пустился в бега, то вряд ли оставил ее дома. Кроме того, мать Русанова слаба здоровьем, а официальный обыск ее, несомненно, глубоко потряс бы… Вдруг померла бы старушка? И вообще, в этом деле нам настоятельно посоветовали тщательно избегать преждевременной огласки.
– Я понял, – вздохнул Тавров.
Наступила пауза, и я немедленно ею воспользовался, поинтересовавшись:
– На входе я видел камеры наблюдения. Неужели мимо них так легко пронести уникальную книгу?
– Тут дело вот в чем, Ме… э-э… господин Булгарин. Доступ в помещение, где хранилась книга, имеет только господин Кавецкий. Ключи хранятся у него. Экспертиза замков показала, что следов, характерных для вскрытия замков отмычками или дубликатами ключа, не имеется. Отсюда под подозрение попали Русанов и Кавецкий: ведь Русанов вполне мог извлечь книгу и спрятать в сумку с фотоаппаратурой, когда остался один в помещении хранилища. На выходе его сумку охранник не проверил: это зафиксировано камерой видеонаблюдения.
– А господин Кавецкий? – возразил я. – Ведь его наверняка охрана не досматривает.
– Дело в том, – вежливо улыбнулся Стрельцов, – что летом господин Кавецкий приходил на работу без сумки или портфеля, одетый в безрукавку и летние брюки. И это зафиксировано видеозаписями. Спрятать в одежде рукопись он никак не мог, даже если бы удалил толстый кожаный переплет.
– Боже мой, боже мой! – разрыдался вдруг Кавецкий, обхватив голову руками. – Сорок лет беспорочной службы коту под хвост! Надо же мне такое на старости лет! Теперь меня отправят на пенсию, да… на пенсию. И поделом! Ничего подобного еще не случалось!
Стрельцов налил в стакан воды и, отпаивая всхлипывающего Кавецкого, принялся его утешать:
– Да будет вам, Вениамин Аркадьевич! Как будто раньше из библиотек ничего не воровали. Если помните, из питерской Российской национальной библиотеки однажды вынесли альбом «Птицы Америки» размером с хороший письменный стол!
– У нас в отделе никогда ничего подобного не было! – выкрикнул Кавецкий, расплескивая воду из стакана. – Как бы то ни было, моя репутация погублена, меня выгонят… Как жить мне теперь? Как?!
* * *
Когда мы вышли из Дома Пашкова и направились к станции метро «Боровицкая», Тавров сказал:
– Во всей этой истории есть один странный момент. Пока тетка Цветкова была жива-здорова, шкатулку с рукописью было украсть легче легкого. Но похоже на то, что неизвестный покупатель узнал о рукописи только тогда, когда ее обнаружил Цветков. Но Цветков заверил, что никому не говорил о своей находке. Не стыкуется!
– Предлагаете потрясти Цветкова? – спросил я.
– Потрясти? Если он действительно бывший разведчик ГРУ, то с ним наезды не пройдут, – покачал Тавров. – Если он что-то забыл, то сам вспомнит. Не думаю, чтобы такой человек мог проболтаться случайным знакомым или соседям. Надо бы проверить его близких родственников, друзей… Но этим пусть Стрельцов занимается! А вот нам хорошо бы провести обыск квартиры Русанова.
– Евгения Павловна действительно не отличается крепким здоровьем, и обыск может ее довести до инфаркта, в этом плане Стрельцов абсолютно прав! – возразил я.
– Почему же? – не согласился Тавров. – А если я проведу обыск как частный детектив, нанятый вами по личной просьбе Русановой? По-моему, тут все нормально. Возьмем с собой Стрельцова, но не будем говорить Русановой, что он следователь: скажем, что он мой помощник. Годится?
А что? Все логично, вряд ли Евгения Павловна при таком раскладе обеспокоится.
– Если у вас нет возражений, то предлагаю ненавязчиво, с согласия хозяйки, обыскать квартиру Русановых завтра, – предложил Тавров.
– Какие могут быть возражения? – пожал плечами я. – Вполне возможно, что нам удастся найти что-нибудь, проливающее свет на исчезновение Игоря Русанова.
– И рукопись «Хроники Драгута», – дополнил Тавров.
– Да плевать мне на эту рукопись! – вскипел я. – Не верю я, что ее Игорь украл. Человек исчез – вот что главное!
* * *
Вечером я позвонил Евгении Павловне и сказал:
– Евгения Павловна! Если вы не возражаете, то завтра я приду к вам с частным детективом и его помощником: мы хотим посмотреть вещи Игоря – вдруг найдем что-нибудь интересное. Вы не возражаете?
– Какие могут быть возражения, Слава?! Конечно, приходите!
Часам к двенадцати дня я, Тавров и Стрельцов уже были в квартире Русановых. Евгения Павловна угостила нас чаем с вкуснейшими пирожками. Стрельцов не растерялся и во время чаепития незаметно перекочевал в комнату Игоря. Когда мы с Тавровым тоже перешли туда, Стрельцов сидел на стуле посреди комнаты и разочарованно озирал обстановку.
– Сережа, надо найти фотооборудование, которое использовал Русанов для съемки рукописи, – напомнил Тавров.
– Уже нашел, – с безразличным видом отозвался Стрельцов. – Вон, возле книжного шкафа та самая сумка: я ее хорошо запомнил по записи с камер наблюдения РГБ. Фотоаппарат – обычный цифровик «Фуджитсу», но неплохой объектив… Главное: карта памяти в фотоаппарате отсутствует.
– Вот как? – процедил Тавров, оглядывая комнату. Его взгляд остановился на настольном компьютере.
– Смотрел, что там?
– А как же! Система не грузится, – сообщил Стрельцов.
– Как так?! – изумился Тавров. – А почему?
– Очень просто: жесткого диска нет, – объяснил Стрельцов.
– Вы уже и внутрь успели слазить? – удивился я.
– Долго ли умеючи… – проворчал Стрельцов. – Короче: мне здесь делать нечего. Валерий Иванович, раздобудьте для меня семейный альбом Русановых, и если там будут достаточно свежие фотографии родственников и знакомых Русанова, то изымите эти фотографии, сделайте на обороте отметки: «кто, где, когда». Хорошо?
– Сделаем, – односложно пообещал Тавров и спросил: – Как думаешь: кто-то успел побывать в квартире или сам Русанов следы заметал?
– Скорее всего, сам, – ответил Стрельцов. – Хозяйка категорически утверждает, что она все время находится дома, поэтому никто незаметно в квартиру проникнуть не мог. Так что карту памяти из фотоаппарата и жесткий диск из компьютера изъял сам Русанов: больше некому.
– Зачем ему надо курочить свой собственный компьютер? – с досадой поинтересовался я.
– Он не хотел, чтобы имевшаяся там информация могла быть доступна кому-нибудь другому даже теоретически, – пояснил Стрельцов. – Он наверняка знал, что даже стертую информацию можно восстановить, потому и забрал с собой носители… для гарантии, так сказать.
– Как вы, однако, быстро Игоря в преступники зачислили! – возмутился я. – Я так понимаю: вы надеетесь, что его уже в живых нет и потому на покойника можно спокойно кражу повесить, чтобы дело закрыть! Нет?
Тавров, укоризненно качнув головой, прижал указательный палец к губам, и тут же в дверях появилась Евгений Павловна.
– Кто это здесь покойников поминает? – с улыбкой осведомилась она.
– Так, общего знакомого вспомнили, – торопливо сообщил Стрельцов, искоса взглянув на меня, и, опасаясь развития темы, тут же спросил:
– Евгения Павловна, у вас еще остались ваши замечательные пирожки?
* * *
Бред какой-то! Игорь Русанов курочит свой личный компьютер, чтобы никто не узнал, что у него там на диске! Я так и заявил Таврову, когда мы покинули квартиру Русановых.
– Зачем ему это надо?! – горячился я. – Чтобы в случае расследования заронить лишние подозрения? Куда логичнее потратить полдня на то, чтобы отформатировать жесткий диск и установить на него систему по-новому: уверяю вас, после этого никакая репэйр-программа не сможет восстановить удаленные данные с диска!
– Но Русанова уверяет, что она все время находилась дома, – возразил Тавров.
– А продукты ей из магазина добрые феи приносят или она питается энергией электромагнитных волн? – саркастически поинтересовался я. – Да даже простой поход в магазин за хлебом означает ее отсутствие в квартире как минимум на полчаса: вполне достаточно, чтобы проникнуть в квартиру, вынуть жесткий диск из компьютера и карту памяти из лежащего на виду фотоаппарата, а затем не торопясь уйти.
– Такую возможность нельзя исключать, – вынужден был согласиться Тавров. Услышав его слова, я воодушевился и продолжил:
– Хорошо, предположим, что Игорь украл книгу, сумел переправить ее за границу и отправился на встречу с покупателем. Зачем ему вынимать жесткий диск из компьютера и карту памяти из фотоаппарата? Ведь Кавецкий всегда подтвердит, что Игорь фотографировал книгу, да и видеозапись однозначно доказывает, что он приходил в библиотеку с фотоаппаратурой. Объяснение одно: Игорь нашел в тексте «Хроники Драгута» нечто такое, что заставило его немедленно отправиться на Мальту. Но кто-то не хочет, чтобы это узнал кто-нибудь еще, а потому делает следующее: крадет рукопись, похищает Игоря и тайно изымает хранящиеся на карте памяти фотоаппарата и жестком диске компьютера снимки рукописи.
– Такая версия имеет право на существование, – снова согласился со мной Тавров. – Но подтвердить вашу версию может только одно: обнаружение либо самой рукописи, либо ее фотокопий. Тогда мы могли бы обратиться к экспертам. А пока… Как вам это ни неприятно, но Игорь Русанов на данный момент является единственным подозреваевым в деле о краже рукописи «Хроники Драгута». Вот так!
Увы! Я был вынужден согласиться с аргументами старого зануды. Хоть нам и твердят про священный принцип «презумпции невиновности», но на практике подозреваемому часто приходится доказывать свою невиновность. Подозреваемый всегда подозрителен – точно так же, как у котов всегда вороватый вид.
В древнегреческих трагедиях попавшему в безвыходную ситуацию человеку всегда приходил на помощь кто-нибудь из богов, что увековечено в выражении deus ex machina – «бог из машины»: при помощи машины – как тогда называли систему механических приспособлений для подъема грузов – на сцену спускали огромную марионетку, изображавшую Зевса, Аполлона или какого-либо другого всесильного существа, которое и решало казавшуюся непреодолимой проблему. Однако мы живем в другое время и являемся участниками совсем других трагедий. Впрочем…
У Таврова зазвонил мобильник. Он достал телефон, взглянул на имя вызывающего абонента и поспешно ответил:
– Слушаю вас, Вениамин Аркадьевич! Что? Не может быть! Вы только ничего не трогайте, мы с Булгариным сейчас приедем!
Тавров сунул телефон в карман и возбужденно сообщил мне:
– Вы не поверите! Произошло невероятное: Кавецкий нашел фотокопии рукописи «Хроники Драгута»!
Глава 4
Вот вам и «бог из машины»! Невероятно!
Мы с Тавровым, не теряя времени, понеслись к Кавецкому в Дом Пашкова. Кавецкий встретил нас на входе в неописуемом возбуждении.
– Идемте! Идемте скорее! – прокричал он, увлекая нас за собой. Кавецкий, видимо, уже решил проблему с пропусками, потому что охранник не сказал нам ни слова, а лишь с любопытством посмотрел нам вслед.
Ворвавшись в свой кабинет, Кавецкий бросился к компьютеру и возбужденно сообщил:
– Когда Игорь последний раз был здесь, он попросил разрешения воспользоваться моим компьютером, чтобы проверить качество фотографий. Я, разумеется, разрешил. Но, похоже, он еще и почту свою проверял. Смотрите! Сегодня я совершенно случайно зашел на mail.ru – я всегда Яндексом пользуюсь. И смотрю: в окошке имя такое же, каким пользуется Игорь, только в Яндексе. А самое главное – полюбуйтесь! В строке пароля звездочки. И я понял, что можно войти в почтовый ящик Игоря.
– Он, наверное, торопился и не нажал кнопку «выход», а просто закрыл окно, – догадался я. – Кстати, на почте Яндекса такое не случается: если закрываешь окно, то и пароль при последующем открытии в окошке не появляется. Вы уже посмотрели содержимое почтового ящика?
– Я не имею привычки интересоваться чужой почтой, – принялся оправдываться Кавецкий. – Но в сложившихся обстоятельствах…
– Никто вас ни в чем не обвиняет, – перебил его Тавров. – Лучше продемонстрируйте нам свое открытие.
Кавецкий послушно кликнул мышкой на кнопке «войти», и почтовый ящик открыл свое содержимое. Там было всего одно письмо с заархивированным вложением. Что интересно: адрес отправителя был такой же, только с Яндекса: [email protected]. Значит, Игорь использовал два почтовых ящика с одинаковым именем перед «собакой». Интересно, а пароли разные?
– Сохраните вложение на жесткий диск, а потом разархивируйте, – почти приказным тоном обратился Тавров к Кавецкому, но тот даже не попробовал возмутиться, а лишь спросил:
– А куда сохранить?
– Куда хотите, только потом найдите, – нетерпеливао ответил Тавров. – Винрар у вас есть? А то архив раровский.
– Разумеется, есть! А то как бы я увидел, что это за фотографии? – удивился Кавецкий.
Архив распаковался. В нем была всего одна папка с названием «chron», а в ней находились фотографии в формате jpeg. Кавецкий кликнул мышкой на первой фотографии, и на экране монитора появилось изображение манускрипта в старом кожаном переплете.
– Вот она, «Хроника Драгута», – благоговейно проговорил Кавецкий. – Хоть фотографии удалось сохранить для науки!
Он принялся колесиком мышки прощелкивать фотографии. На экране монитора одна за другой появлялись четкие фотографии страниц манускрипта. Текст был выписан аккуратно, почти печатными латинскими буквами и без того уклона в готику, которая для непривычного человека делает текст абсолютно нечитаемым. По объему рукопись была небольшая: не более сотни страниц без иллюстраций. Последняя страница заполнена почерком, отличавшимся от остального текста: видимо, это была более поздняя вставка.
Меня просто трясло от нетерпения узнать, что же написано в манускрипте: я был уверен, что там мы непременно найдем разгадку тайны исчезновения Игоря Русанова.
– Отлично! – жизнерадостно воскликнул я. – Дайте-ка я переправлю письмо с вложением на свой почтовый ящик.
Кавецкому почему-то мое предложение не понравилось. Он надулся, словно ребенок, у которого попытались отобрать любимую конфету.
– Репродукция и распространение рукописи без согласия владельца противозаконны! – заявил он.
Я не смог сдержать иронической усмешки, заметив:
– Ведь это вы позволили Русанову в нарушение всех правил переснять манускрипт, не так ли?
Кавецкий сразу сник. Я продолжил додавливать его:
– А если в тексте находится объяснение того, почему Русанов так внезапно отправился на Мальту, то ваши слова можно расценить как создание препятствий поиску пропавшего человека. А за это положена уголовная ответственность! Так ведь, Валерий Иванович?
Я не был уверен, что за это Кавецкого можно было посадить хотя бы на пятнадцать суток, но Тавров меня полностью поддержал. Придав своей и без того мрачной физиономии вид, метко обозначаемый в народе выражением «сделать морду кирпичом», Тавров сурово произнес:
– Вот именно! И благодарите бога, что это объясняем вам мы, а не следователь!
– Да-да… копируйте, разумеется, – убитым голосом произнес Кавецкий.
Я отодвинул его локтем от монитора и переслал письмо Игоря вместе с вложением на свой почтовый ящик. Убедившись, что послание получено, я удовлетворенно сказал Кавецкому голосом голливудского персонажа:
– Благодарю за содействие!
Кавецкий только обреченно вздохнул.
* * *
Текст я получил, но теперь возник другой вопрос: как прочитать текст на латыни. Изучать язык Цицерона и Вергилия у меня не было ни времени, ни желания.
– Как у вас с латынью, Валерий Иванович? – спросил я старого сыщика, когда мы направлялись к станции метро «Боровицкая». К моему изумлению, Тавров жизнерадостно отозвался:
– С латынью у меня отлично! Думаю, уже дня через три мы будем иметь перевод рукописи.
– Как?! – поразился я. – Вы знаете латынь? Я имею в виду: знаете именно свободно, а не на уровне юридических терминов вроде «Cui prodest» и «Quo vadis»?
– Quo vadis не юридический термин, – сухо заметил Тавров. – Это название романа Сенкевича. С этими словами апостол Петр обратился к Иисусу. Помните такую легенду?
Я легенду, разумеется, помнил. Вот оно, старое поколение сыщиков! Готов биться об заклад, что семеро из десяти современных сыскарей без колебаний скажут, что Quo Vadis – это сорт коньяка многолетней выдержки, а остальные трое так же уверенно заявят, что это марка элитного виски.
– Помню, разумеется, – ответил я и поспешил уточнить: – Я имею в виду, что вряд ли ваши знания латыни позволят вам перевести средневековую хронику. Как и мои, разумеется!
– Вряд ли я там пойму хоть слово, – признался Тавров. – Но я знаю человека, который с легкостью выполнит эту работу.
– У вас есть знакомый специалист по мертвым языкам? – с тенью недоверия поинтересовался я.
– Если профессора кафедры древних языков истфака МГУ можно считать таковым, то есть, – невозмутимо поведал Тавров. – Но самое главное, что в свое время он консультировал наше ведомство в качестве эксперта и даже написал работу по графологии. Я думаю, что он сумеет в тексте увидеть больше, чем простой знаток латыни. Нет?
Кто бы спорил!
* * *
Тавров быстро дозвонился до профессора, и тот любезно согласился пообщаться с нами у себя дома.
– Зовут профессора Знаменский Павел Николаевич, и не вздумайте отпускать шуточки по этому поводу, – предупредил меня Тавров, когда мы ехали на квартиру профессора в Сокольники.
– Какие шуточки? – удивился я.
– Сериал «Следствие ведут знатоки» помните? Был там такой персонаж, майор Знаменский Павел Павлович, – напомнил Тавров. – Профессора еще тридцать лет назад достали шуточки вроде: «А давно ли вы видели Томина и Кибрит?». Именно это я и имел в виду.
– Совсем не собирался, – заверил я.
– Ну и хорошо, – согласился Тавров. – И не вздумайте его случайно назвать «Пал Палыч» – Знаменский терпеть не может этот сериал и приходит в ярость от малейших ассоциаций с его персонажами.
Основательно запуганный Тавровым, я пообещал вести себя тихо и немногословно. Профессор жил недалеко от станции метро «Сокольники», в старом доме по Песочному переулку. Тавров уверенно нашел нужный подъезд и набрал номер квартиры профессора на клавиатуре домофона.
– Кого черт принес? Какого…?! – гаркнул хриплый голос из динамика.
Тавров озадаченно взглянул на меня, я ответил ему тем же. Одно можно было утверждать уверенно: это не профессор мертвых языков. Возможно, что и профессор, но очень живого языка: такого изощренного матерка я не слышал давно.
– Не узнаешь, что ли? – хитрым ментовским приемом продолжил беседу с невидимым собеседником Тавров. Метод сработал: на том конце провода слова Таврова вызвали живейший отклик.
– Колян? Ты, что ли?! От… твою мать… Где ты… Какого… Бутылку купил или опять…
Цветастые выражения «живого великорусского языка» я, разумеется, опустил, да они и не важны: важно, что заждавшийся безвестного Коляна наш невидимый собеседник нажал на кнопку открытия замка, и мы благополучно проникли в подъезд.
– Не помню точно номер квартиры, – объяснил Тавров. – Помню, что четвертый этаж и квартира слева.
– Надо было бутылку захватить, – заметил я.
– Это еще зачем? – с подозрением посмотрел на меня Тавров.
– Вдруг опять ошибемся? А человек, как выяснилось, бутылку ждет, – пояснил я. Тавров бросил на меня неодобрительный взгляд и насупился.
Ох, не любит критики старшее поколение!
* * *
Знаменский Павел Николаевич оказался не таким уж суровым, как его описал Тавров. Он угостил нас отличным кофе, выслушал суть дела, мельком взглянул на фотографии рукописи и пообещал подготовить перевод текста в течение недели.
* * *
Знаменский выполнил работу за четыре дня. Эти дни я занимался текущими делами, которых накопилось достаточно из-за суеты с исчезновением Русанова и связанными с этим печальным фактом событиями.
– Я отправил на ваш почтовый ящик перевод основного текста рукописи одним файлом, а другим файлом текст, дописанный позже измененным почерком, – сообщил Знаменский.
– Большое спасибо, Павел Николаевич! – поблагодарил я. – Не ожидал, что вы так быстро справитесь с работой!
– Мне было интересно, – коротко отозвался Знаменский. – Уже сама по себе история братьев Барбаросса и Драгута весьма занимательна. Кроме того, по ряду особенностей могу, как эксперт, утверждать, что текст писал человек образованный, склонный к научной деятельности, но не монах и не ученый-теолог. Более того, судя по всему, автор манускрипта действительно являлся современником братьев Барбаросса и Драгута и, скорее всего, либо принимал участие в описываемых событиях, либо получал сведения о них из первых рук.
– А что вы можете сказать о втором? – спросил я.
– О каком втором? – с удивлением отозвался Знаменский.
– Ну как же! Вы сказали, что основной текст писал один человек, а позднейшую вставку – другой, – напомнил я.
– Я этого не говорил! – возразил Знаменский. – Я сказал, что позднейшая вставка сделана измененным почерком. Писал тот же самый автор основного текста, но почему-то левой рукой. Это я утверждаю как эксперт-графолог.
* * *
Вот это да! Интересно, зачем человек делал вставку текста левой рукой в свою собственную рукопись? Тоже загадка.
– Теперь о файле с переводом основного текста, – прервал мои размышления Знаменский. – Файл в формате «doc» Word-2003. В круглых скобках я счел необходимым дать свои справочные комментарии к тексту. Косыми скобками выделены комментарии на полях соответствующих страниц. Кстати, автор комментариев тот же, что и автор текста. Вот, пожалуй, и все. Если будут вопросы, звоните.
Я еще раз горячо поблагодарил Знаменского, попрощался и дал отбой. Перед тем как приступить к чтению перевода, я решил не торопясь просмотреть фотокопии оригинала. Проглядывая одну за другой фотографии страниц рукописи, я обратил внимание на то, что на довольно широких полях рукописи не было видно никаких комментариев, о которых говорил Знаменский. Несколько озадаченный, я тут же позвонил Знаменскому. Но телефон эксперта оказался занят, и я решил позвонить Кавецкому. Тот ответил сразу.
– Здравствуйте, Вениамин Аркадьевич! Это Булгарин. Я вот что хотел спросить: на полях «Хроник Драгута» должны быть комментарии, но на фотокопиях я их не вижу. Как это может быть?
– Какие комментарии на полях?! – изумился Кавецкий. – Уверяю вас: я просмотрел рукопись от корки до корки, но никаких комментариев на полях не видел!
– Извините, значит, я что-то не так понял, – обескураженно отозвался я и принялся дозваниваться до Знаменского. Когда он наконец ответил, я сказал:
– Павел Николаевич! Вы тут упомянули какие-то комментарии на полях рукописи, но я на фотокопиях их не обнаружил.
– А вы увеличьте в просмотровщике эти самые поля! Где-то примерно с середины рукописи, – посоветовал Знаменский.
Я так и сделал и действительно обнаружил едва видимые строчки текста на полях указанных страниц.
– Да, но тут почти ничего не видно! – воскликнул я. – Как же вы умудрились прочитать комментарии?
– У меня есть специальная программа, – пояснил Знаменский. – Видите ли, скорее всего, автор не хотел, чтобы посторонние читали эти комментарии, потому использовал для их написания симпатические чернила. Невооруженному взгляду они не заметны, но на фотокопиях, освещенные при съемке под определенным углом, они стали видны. Примерно так же происходит с инфракрасным пультом дистанционного управления бытовой техникой: обычным взглядом излучение не видно, но если вы посмотрите на излучатель через объектив, скажем, цифрового фотоаппарата, то сразу увидите яркое световое пятно. Так, видимо, получилось и со скрытым текстом.
Я хотел спросить, что же там автор зашифровал такого важного, но решил, что вопрос излишен: ведь Знаменский прислал мне файл с комментариями. Поэтому я поблагодарил эксперта за разъяснения и приступил к чтению сделанного им перевода «Хроники Драгута».
* * *
Автор манускрипта явно не собирался создавать восторженную апологетику или назидательную книгу для потомства. Похоже, это были некие черновые записи для будущего капитального труда, поскольку автор не утруждал себя какими-либо предысториями, а сразу приступил к изложению истории братьев Барбаросса и их соратника Драгута. Начиналась хроника словами: «В 840 году хиджры, 1462 году по христианскому летосчислению султан Мухаммед Второй (Мехмед Второй. – Здесь и далее примечания Знаменского.) отнял у знатного генуэзского рода Гателузо остров Лесбос, называемый ныне турками по главному городу острова Митилена, или Улудаг. Род Гателузо получил этот остров во владение в качестве приданого дочери римского (византийского) императора Иоанна Палеолога Марии, вышедшей замуж за Франческо Гателузо. Вскоре после захвата турками Лесбоса на острове, в городе Бонаве, поселился вышедший в отставку румелийский спаг Якуб Ениджевардар (спаги – франц., сипах – турецк.: воин из тяжеловооруженной турецкой конницы; в общем случае – название военных ленников тимариотов и займов, получавших от султана земельные пожалования тимары и зеаметы, обязанных нести за это военную службу в конном феодальном ополчении, выступая в поход с определенным числом содержавшихся за их счет воинов. Ениджевардар – это имя по месту происхождения, то есть выходец из города Ениджевардар в Румелии (ныне греческая Македония). Якуб женился на вдове местного православного священника Екатерине и от этого брака сперва имел двух дочерей, получивших христианское воспитание. Поселившись на острове, он приобрел барку и занялся торговлей в Архипелаге».
Короче, верный воин султана получил заслуженное вознаграждение. Однако автор тут же счел необходимым привести другую версию: Якуб на самом деле занимал должность во флоте султана Баязета Второго и, совершив проступок, бежал на удаленный остров для избежания наказания. Хотя самому автору это не представлялось правдой: Баязет Второй взошел на престол в 1481 году, когда у Якуба уже родились не только дочери, но и сыновья, то есть он уже более десяти лет проживал на Лесбосе. Скорее всего, Якуб получил на острове земельный участок, поскольку принимал участие в его штурме турками. Однако автор вскользь упомянул и такую версию, которая была популярна в среде турецких царедворцев: на самом деле Якуб был христианином, потому и женат был на христианке. И дети его соответственно были христианами, потому и дочь Якуба стала монахиней православного монастыря.
Лично мне последняя версия показалась самой убедительной: турецким корсарам братьям Барбаросса было гораздо престижнее выглядеть потомками мусульманина, турецкого служивого человека, чем ренегатами, сыновьями православного христианина.
С торговлей у Якуба, видимо, не задалось, поскольку после его смерти сыновьям не досталось никакого наследства и им пришлось самим устраиваться в жизни. Поскольку мусульманам на территории Османской империи жилось гораздо комфортнее, чем христианам, практичный старший сын Илья (Ильяс) принялся изучать Коран, чтобы в итоге стать марабутом (от арабского «мурабит», то есть живущий в монастыре, «рибате», монах-мусульманин, в более широком смысле – мусульманский святой или глава религиозного братства). Исаак (Исхак) стал плотником, Арудж (Орудж) отправился в Константинополь, чтобы стать матросом, а Хайраддин (Хызыр) занялся гончарным делом. Но так получилось, что именно Арудж определил будущее семьи.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?