Текст книги "Король Истван. Книга 5. Бессердечный правитель"

– Вы нэ атвэтылы на мой вапрос.

– Да-да, – коротко кивнул в ответ. – И как вы собираетесь покинуть эту площадку?

Товарищи удивленно огляделись по сторонам и тут же были вынуждены признать, что их новый знакомый – прав. Терраса, куда их вывел страж, буквально нависала над обрывом, а гладкий, словно отполированный мрамор её краев лишал шанса найти хоть какую-то опору, чтобы покинуть ловушку. Да и куда? Терраса одиноким гнездом нависала над пропастью, сорвавшись в которую, можно было смело прощаться с жизнью. Сама пещера выглядела так, словно была рукотворной. Огромное жерло правильной формы было как будто выжжено в теле камня, а порода, окантовавшая её края, словно не выдержав запредельного жара, оплавилась и превратилась в стекло.

– Гатов пакластся чэм угодно, ты знаышь пра эты лавушки болше, чэм я!

– Берите вашего товарища и следуйте за мной, – убирая гармонику, бросил музыкант. – Я не знаю зачем вы явились сюда, но имею смелость надеяться, что это изменит мир Арциссианны.

– А, если нет?

– Можете оставаться здесь. Но как долго вы протяните здесь без воды и провианта?

– Вы – мастыр нахадыть убэдытэлные аргумэнты!

– Нам придется поторопиться, иначе ваш товарищ вновь заинтересует фобий.

– Кто такие фобии? – взваливая неподвижного старика на плечо, поспешил поинтересоваться Истван.

– Страхи, – отвечал Хилон.

– А развы вы нэ разагналы ых толька что?

– Как вы считаете, этот несчастный переживет ещё одну экзекуцию? – вопросом на вопрос отвечал необычный старик. – Идемте, – убедившись, что все готово, скомандовал он. – Чтобы вы не потерялись, я буду играть на гармонике. Но не рекомендую отставать; эти лабиринты – коварные. Вас может сбить с толку и эхо. Не обманитесь, – еще раз бросив беглый взгляд на спутников, он исчез в полумраке коридора. Товарищи поспешили за ним.

Как и обещал, всю дорогу Хилон, не прекращая играл на гармонике. Но только теперь друзья поняли, что он имел ввиду, говоря об эхе. Плач гармошки разливался по коридору и, отражаясь в бесчисленном множестве его ответвлений, обрушивался на странников могучей симфонией, льющейся из каждой трещинки в стенах этих катакомб. Эти звуки оглушали, сбивали с толку и заставляли ворочать головами в поисках источника. Именно поэтому друзья старались держаться как можно ближе к своему проводнику едва не наступая тому на пятки.

Этот бросок сквозь гранитные толщи занял порядка часа, но забрал остатки сил. Все трое, пошатываясь от напряжения, усталости и бесконечной заунывной музыки, гурьбой вывалились на каменную площадку у основания огромной скалы.

– Вот мы и – на месте, – с явным облегчением вздохнул Хилон. – Теперь мы можем сделать небольшой привал и, наконец, познакомиться поближе.

Глава пятая. Мир Арциссианны

– И все-таки, как вы догадались, чего так боится Повелитель страхов?

– Пачыму эта так ынтэрэсует вас?

– Вы повергли его. Случись это шесть десятков лет тому назад, и жители с радостью избрали бы вас в правители.

– Вынуждын тэбя агарчыть: мы прышлы для таго, чтобы парабатыть этот мыр и стат бэссэрдэчными правытылями!

– Вероятность порабощения – крайне низка. Я бы сказал – ничтожна, – неизменно презрительно усмехнулся Хилон. – По крайней мере до тех пор, пока вы не объедините в одно хотя бы три-четыре племени. Для начала вам придется собрать их вместе, создать аппараты централизованной власти, контроля за исполнением приказов и наказания отступников. В нынешнем состоянии мир Арциссианны это… Я бы скорее поверил в джиннов, чем в возможность столь глобальных перемен в короткий промежуток времени.

– Ваши речи – чересчур скользки, – поморщился Истван. – И почему вы решили, что у нас мало времени.

– Вы же сами продекларировали вашу цель: порабощение. А несущим оружие обычно некогда ждать. Или я – не прав?

– Всё врэмя мыра – в нашим распараженыы, – мрачно проронил Туруман.

– Недоказуемо, – невозмутимо парировал новый знакомый странников. – Годы старят тела и стачивают клинки. Тем, кто хочет быть великим завоевателем, приходится быть быстрее ветра… Кому нужны победы, которых надо дожидаться веками?

– Что здесь произошло?

– Война. Вопреки логике, здравому смыслу и самым блестящим теориям конфликтов… Наш мир был прекрасен и гармоничен. Планету населял единый народ. Ученые мужи проникали в тайны окружающего мира, деятели искусства создавали удивителнейшие произведения, ремесленники оттачивали свое мастерство… Мы жили в гармонии друг с другом и окружающими миром.

– Но что такого случилось, что эта идиллия рухнула? – поинтересовался Истван.

– Мы пресытились всем этим и начали искать радости там, где не стоило. А потом… Потом появился страх.

– Страх чего?

– Страх того, что твой сосед будет хоть в чем-то, но успешнее: кто-то построит лучший дом. У кого-то будет богаче приданное для дочери. Кому-то удастся создать творение лучшее, чем у тебя. Все начали бояться друг друга и даже – самих себя.

– И это – всё?

– А разве этого – недостаточно? Идиллия ушла, а вместо нее в наш мир пришёл Повелитель Страхов, который и принес в наш мир Раздор и Разруху. И вот, что мы видим сейчас: в бессмысленных баталиях гибнут люди, ценности и, как ни прискорбно это констатировать… Величайшие знания, полученные учеными, населявших эту некогда величественную планету. Ваши бессердечности, – горько усмехнулся старик, – найдут здесь разве что… Разве что разрозненные племена уже практически неуправляемых дикарей, которые давно уже разучились понимать друг друга, справедливо полагая, что именно они – прямые потомки великих, населявших наш мир тысячелетиями. Впрочем, даже этих дикарей здесь осталось слишком мало, чтобы хоть как-то порадовать новых правителей. И с каждой новой стычкой их становится все меньше и меньше. Тех же, кто уцелел, постепенно забирал Повелитель.

– Так, зачем ему нужны был мы?

– Страх и без того никчемных существ сам по себе ничтожен. Страх великих людей, – совсем иная сфера. Паду десятков лет он терзал наши племена, и сегодня вернулся, чтобы стереть с лица планеты даже жалкие остатки того, что осталось. Но вы остановили его. Наш мир получил хоть и зыбкую, но надежду.

– Вот это да! – поразился Истван. – Но что случилось? Два десятка лет… Разве за столь короткий промежуток времени можно настолько утратить человеческий облик.

– Смею вас уверить: можно…

– Откуда вы узнали про гармонику и то, что Витовт до смерти боится её звуков? – Истван требовательно посмотрел на старика.

– Позвольте обратить ваше внимание, – прервал его плаксивый голос Зайферта, буквально спасшего Хилона от расправы, – что я лишился своего драгоценнейшего багажа! Рискну предположить, что вы наглейшим образом избавились от него… Только я не могу понять в толк, как и, самое главное, когда вы это сделали!

– Господин Зайферт? Вы пришли в себя? Вам уже лучше? – засуетился Хилон.

– Дозволю себе грубость в ваш адрес, но, если вы считаете что я… – налетев на свирепые взгляды Турумана с Истваном, старик поспешил замолчать.

– Итак, если я правильно понимаю, то этот мир населен дикими племенами враждующих между собой туземцев. Раз так, то ничего более разумного нет, как выбрать наиболее грозное…

– Юноша, вы торопитесь с выводами. И это – проблема не только ваша, а всех молодых людей, почему-то уверовавших в собственную мощь и силу, – назидательно проронил Хилон. – Для начала я рекомендую вам набраться терпения и все-таки выслушать мой рассказ. Без этого вам едва ли осуществить задуманное, – важно закончил он.

– Гавары, – нахмурился Туруман. – Мнэ нэ тэрпытся услышат ымя ы павэргнуть самага яростнага воина самага грознага плэмэны этай Арцыссыанны!

– Здесь нет яростных воинов, – усмехнулся старик.

– Как нэт?! Ты жы сам гаварыл про то, что здесь – пастаянные войны?!

– Я говорил, но вынужден повторить: все жители этих земель – бывшие ученые, философы, мыслители, изобретатели и ремесленники. Словом – обычные люди, населяющие обычные миры. Воинов в нашем мире не было никогда…

– Что жэ, тем – лучшы. Ваши вылычыство, нам пара начат падчынэние этого мира.

– Ведите нас, Хилон, – приказал Истван. – К самому сильному и грозному племени.

Два дня длилась эта экспедиция. За это время странники успели не раз и не два поразиться техническому гению жителей этой земли. Колоссальные механизмы, больше похожие на грибы с перевернутыми шляпками, плотины, преграждающие бег бурных рек, странные приспособления для, как рассказывал Хилон, преодоления огромных расстояний за считанные часы. Чего только не повидали отважные путешественники! И все – заброшено и забыто, а по части и уничтожено. Все это настолько поразило товарищей, что даже задиристый Туруман был вынужден изменить свое мнение по поводу обитателей Арциссианны.

– Гатов прызнать, что нам прыдется очынь пастараться, чтобы этот мыр прыабрёл вид, дастойный бэссердечных правытылей!

– Смотрие, что это? – резко остановился правитель волшебной Долины. Прямо перед ними возникла мрачная картина. Огромная металлическая вышка, на вершине которой грозно восседал массивный детина. Внизу, у подножия с полтора десятка укутанных в жуткое тряпье существ уныло ковырялись в земле, роясь в почве неуклюжими палками.

– Аны что-то ищут!

– Провиант, – коротко отвечал Хилон. – Мы так привыкли к изобилию, что даже решили, что цель жизни – в поисках удовольствий. Все доставалось нам без труда, и теперь вынуждены осваивать все с чистого листа… Самые прозорливые начали порабощать соседей, чтобы приучить их к земледелию и, – реже, – к охоте и рыбалке, тем самым обеспечивая себя провиантом.

– А пачыму нэлзя обайтысь бэз рабов?

– Вы забыли, друг мой, что жители этой планеты слишком достойны чтобы утруждать себя чем-либо иным, кроме удовольствий.

– Вылыкалэпно! – воскликнул Туруман. – Тагда пэрвае удаволствые, катораму я научу наших рабов, Ваши Вылычыство, будыт грабэжы сасэдей.

– Что? – Хилон от неожиданности подпрыгнул.

– Увыряю; мы абайдъмся бэз рабов! Наши падчынённые станут самыми магущыствынными воынамы на этай всеми багамы забытай землэ!

– Вынужден признать, что эта мысль еще не приходила никому в голову, – буркнул Хилон.

– Обращу ваше внимание на то, что это – неудивительно, – неожиданно встрял в разговор профессор Зайферт. – Достигшим совершенства некогда думать о подобных мелочах.

Хилон насупился, но ничего не ответил, и странники двинулись дальше. Протопав с четверть часа, они увидали силуэт странного строения, отдаленно напоминавшего станы древнего замка с той лишь разницей, что замки по сравнению с этой кучей хлама выглядели гораздо более грозными и неприступными конструкциями.

– Опасайся тех, кому нечего терять, – задумчиво глядя на перекошенные стены скорее напоминающие баррикады из наспех собранного хлама, задумчиво проронил Истван. – Судя по рассказу Хилона, тем, кто скрывается за этими укреплениями, терять уже нечего.

– Глядите, Хилон! – раздалось с верхушки одной из «стен». – Он опять за своё взялся. Тебе же было сказано: убирайся!

Странники развернулись на голос, и тут же поняли, что попали в ловушку. Со всех сторон их окружали хилые на вид воины, вооруженные костяными мечами и устрашающих размеров копьями. Впереди шел бледный длинноволосый мужчина болезненного телосложения. Флегматично сжимая в каждой руке по крупному ребру, служившими, по всей видимости ножами, он самоуверенно шагнул к странникам.

– Сложите оружие и сдавайтесь в плен. Мы ваши жизни сохраним взамен.

– Ну, уж – нет! – юноша выдернул меч из ножен, и тут же, потеряв равновесие, свалился на землю, поверженный невидимой силой. Его клинок, постигла та же участь, что и меч Турумана.

– Дерзкий мальчишка; ты слишком глуп, чтобы указывать нам, что делать тут, – довольно рассмеялся вооруженный ребрами главарь.

– Ах, ты, мырзавыц! – взвыл Туруман, тщетно пытаясь отодрать клинок от валуна. – Ты мнэ заплатышь за сваю дэрзасть! – но те не обратили ровным счетом никакого внимания на коротышку.

– Не пытайтесь заговаривать с ними, – усмехнулся Хилон. – Эти люди верят Слову и пытаются найти гармонию в речах. Они верят, что, когда они найдут Формулу благодати в словах, Черные времена закончатся на всей планете. Они не желают осквернять себя слышаньем бесполезных, по их мнению речей.

– Тем хуже для них, – взорвался Истван. – Я сделаю великодушнейшее одолжение этим юродивым и молча накажу их! – с этими словами он оставил попытки высвободить меч и решительно двинулся прямо к оторопевшему от неожиданности главарю. Ловким движением обезоружив его, юноша сшиб с ног горе-воина.

– Когда кто-то осмелился боль причинять, мы всей толпой идём его побеждать! – неуверенно выдохнули остальные члены отряда, и несмело двинулись на выручку товарищу. При этом действовали они настолько неуклюже, что закаленный в путешествиях Истван легко уложил первых смельчаков. Впрочем, атакующих было намного больше и неизвестно чем бы закончилась эта странная схватка, если бы не подоспевший Туруман. Ко всеобщему удивлению хозяев этого места он оказался поразительно сильным и ловким. Выпрыгивая вверх на высоту глаз противника, он наносил безжалостные удары кулаками, ногами, головой и даже туго стянутой косой, действуя ей, как хлыстом. Всего пара минут, и отряд почитателей Слова оказался наголову разбит. Кто-то, стеная и охая, лежали на земле, кому-то удалось скрыться, а все остальные, побросав оружие, стояли на коленях, моля разъяренных воинов о пощаде.

– Позвольте поставить на вид, вам, негодейшие отпрыски великого слова.

Пустой звон словес, вряд ли что-то родит. Тем, кто усомнится, – битым быть снова! – Неторопливо протирая линзы своих очков, проронил Зайферт. Нацепив на нос свое пенсне, он бросил презрительный взгляд на почтительно притихших вояк. – Ниже моего достоинства, растрачивать время в пустом словоблудии с простыми мужланами. Отважный мальчишка – королевское величество. А посему, беседа будет лишь с самым главным. Разреши усомниться в твоей способности понять яснейшие речи оскорбленного путника, – обращаясь к опозоренному главарю, продолжал между тем ректор. – Но, в случае неподчинения, будете биты. На размышления – минута.

– Не надо нас бить, – взмолился один из воинов. – Мы лишь пытаемся жить.

– Поставлю на вид вам, многоуважаемый: если не клеится слово, то нечего мучить себя и его. Извольте изъясняться, подобно нормальным людям; так будет правильнее всего.

– Вы победили, – понуро прогудел главарь. – И армию нашу в пух и прах разбили…

– Настойчиво отмечу ваше наидурнейшее воспитание. Ваш отряд разгромлен. Победители – мы. Но вы не подчиняетесь. Я правильно понял: восстание?

– Но мы не можем… – забыв про рифмы, затараторил вожак. – Мы столько лет кропотливо шли к поиску гармонии слова, а вы заставляете нас…

– Разрешите перебить и наижесточайшим образом ответить на ваши вздорные речи: вы слишком многое возложили себе на плечи!

– Вы не общались с нашим вожаком! – взмолился воин, окончательно сбившись с рифмы. – Он постиг величайшего умения и теперь наполняет благодатью весь наш город! Когда чаша переполнится, она хлынет через края… Мир будет спасен, а наша вера – прославлена. Не требуйте от нас невозможного!

– Попрошу вас заметить: в худую чашу сколько ни лей, заполнить её не удастся. Кстати, позволю себе заметить, что вы уже и думать забыли про ваши наиглупейшие рифмы, и изволите изъясняться, подобно достойному человеку. И, не сочтите за дерзость отметить, вам самим это нравится.

– Вы победили… – насупился в ответ оппонент ректора.

– Ого! – поразился Хилон. – Ни для кого не секрет, что их кулаки – самые никчемные на всей Арциссианне. Но ещё никому не удавалось поставить их на место в искусстве владения словом.

– Позволю себе поправить; то, что вы изволили назвать искусством – на самом деле обычное словоблудие, оно же – пустозвонство! И, попрошу вас запомнить мои слова: это – непреложнейший факт, отрицание которого ставит под угрозу наше перемирие в области взглядов на мир. Вы же это имели ввиду, когда говорили про… Эм… группировки таких вот созданий, которые верят в силу всякой чуши.

– Гатов паклястя чэм угодно, парабащеные этых и бэз таго запуганных рабов нэ принэсет удаволствыя ни мне, ны вашиму вылычыству. Прыдлагаю прадолжыт наше путышествые в поисках болээ дастойных жертв, на голавы карорых и авбрушытся наше бэссердэчые!

– Пожалуй, вы – правы, Туруман. Вряд ли нам стоит терять здесь время. Эти ничтожества обречены. Все, что у них есть, – собственное безумие и страх. Идемте.

– Позволю себе дать вам покорнейший совет, уважаемые, – поправив очки, загадочно улыбнулся Зайферт. – Самое бессердечное, что вы можете сделать с этими людьми, – лишить их единственных сокровищ.

– Какые могут быть сакровыща у этых прызрэнных чэрвей?!

– Их безумие и страх, – невозмутимо проронил Зайферт. – Разрешу нескромный вопрос в адрес нашего наизагадочнейшего товарища: все остальные, с вашего позволения, – жители этого мира… Рискну предположить, что и у остальных наинесчастнейших дела обстоят едва ли намного лучше? Верно? – он в упор уставился на собеседника.

Глава шестая. Когда гаснут звезды

– Вы совершенно правы, – неожиданно спокойно согласился мудрец. – Когда мы потеряли самых блестящих представителей ученого мира и при этом не смогли найти вразумительно-логичного объяснения постигшей нас катастрофы, все начали предлагать свои версии, яростно отвергая остальные доводы. Поэты, лингвисты и все, кто хоть как-то связанные с изучением словесности, объединились и принялись доказывать, что именно утрата искусства живой и гармоничной речи привело к гибели нашего мира. Математики и инженеры узрели в живой речи нарушение строгих правил и выход за пределы Совершенной формулы, выведенной еще нашими далекими предками. Каменщики и зодчие – нашли объяснение в хаотичности и асимметрии… Все, кто уцелел, разделились на отстаивающие свои доводы лагеря.

– Позвольте предположить, уважаемый, в вашем никчемнейшем споре вы нашли… Долгожданное удовольствие? – как бы ненароком проронил Зайферт.

– Вы абсолютно правы, будьте вы прокляты! – взорвался Хилон. – Да. Удовольствие! Мы настолько увлеклись им, что не заметили, как стали врагами! И вы сами видите, – успокоившись, выдохнул он, – к чему это привело… – он устало кивнул на притихших воинов. – Но как вы догадались?

– Разрешите уйти от бесполезнейшего ответа на этот вопрос, – лишь усмехнулся в ответ Зайферт.

– А вы? Почему вы не присоединились ни к одному из лагерей? – поинтересовался Истван.

– В споре рождается истина… Недоказуемо. Ни один источник древних знаний не сохранил информацию хоть об одном споре в истории нашего мира. А то, что не имеет под собой доказательств должно быть отнесено к разряду вымыслов и домыслов. Я понял это и попытался донести мысль до сородичей, но… Самые светлые мудрецы исчезли с вершин башен. Остальные увлеклись распрей, разбившись на лагеря. А я… Я остался один.

– Пачыму?!

– Почитающие слово отвергают все то, что не говорит высокой рифмой. Математики общаются исключительно формулами. Инженеры и зодчие отвергают все, что не вписывается в их собственное видение пространства. Меня с моим речами не слышит никто. Смешно, но это – так!

– Дозвольте предположить, что все не столь безнадежно, – ухмыльнулся ректор университета осчастливливания. Явись вы с огненным словом, верхом на попирающем все законы… Эм… объекте, да еще и с – сопровождением… Вас бы услышали. Готов поручиться за это.

– Я очень надеюсь, Арцессианне можно помочь. А все остальное… Все остальное – неважно.

– Чем могут помочь целому миру два бессердечных странника?

– Разрешите вас упрекнуть за наивопиющую невнимательность, но, как я уже имел возможность отметить, – лишив их единственных ценностей: безумия и страха.

– Гатов паклястся чэм угодно; это – нэ тэ трафэи рады каторых Туруман будэт рыскавать жызнью сваего караля и собствэнная шкурай!

– Не сочтите за наглость мое замечание, но как иначе вы собираетесь доказать свое наиполнейшее бессердечие? – как показалось Иствану, чуть ехидно улыбнулся ректор университета осчастливливания. – Людям свойственно бояться перемен. Для многих это – самое страшное, что только может случиться в жизни. Прошу обратить внимание на то, что именно для того, чтобы избегать любых перемен, люди прячутся за надежнейшими масками страха, равнодушия и даже безумия. С вашего позволения разрешу себе заметить, что лишив людей этих безотказнейших инструментов, вы неизбежнейше заставите их меняться, проявив, тем самым, истинную свою бессердечность.

– Туруман, мне не хотелось бы этого признавать, но он – прав.

– Всэ эта – протыв правыл Турумана. Но, гатов паклястся чэм угодно, мнэ нэчего атвэтыть на слава прахадымца Зайферта! Сваымы аргумэнтамы он загнал мэня в угол!

– Раз так, то мы последуем совету господина ректора, – чуть подумав, проронил Истван. – Но, горе ему, если выяснится, что он пытается водить нас за нос! Я лично вздерну вас, или я не был капитаном «Первого»! Я не потерплю предателей на борту!

– Сагласын с вамы! – обрадованно вскричал коротышка. – Толко, – чуть помешкав, растерянно продолжал он, – как Туруман должын абращаться к вам? Капытан или Вашы Вылычыство?

– Позвольте вставить слово, – пропел Зайферт. – Судьбы королей, – в надежнейших руках тех, кто командует военными или судами. Но, позвольте обратить ваше внимание, власть даже отважнейшего капитана ограничена лишь собственным судном или армией.

– Даволно вылят! Гавары быстрее!

– Разрешите обратить ваше внимание, – нимало не смутившись, рассыпался в дифирамбах оратор, – что вы знакомы с наисложнейшим делом навигации. А раз так, то ваша судьба – командовать судами.

– Блыжы к дэлу!

– Позволю себе заострить ваше драгоценнейшее внимание на том, что власть даже яростнейшего капитана меркнет на фоне мощи короля… А король, дозвольте закончить, – лишь наибездушнейшая деревянная фигурка в руках ловкого командора эскадры! Разрешите обращаться к вам так: наилюбезнейший командор.

– Не слишком ли много пафоса, господин Зайферт?

– Нэ нравытся мнэ всё эта…

– Не извольте сердиться, наидражайшие. Обращайтесь к вашему спутнику просто: командор, – расплылся в сладкой улыбке ректор.

– Ведите нас внутрь, – пропустив мимо ушей реплику, приказал Истван ожидающим своей участи воинам. – Да поживее, – мрачно добавил он.

– Как прикажете, – покорно отвечал командир отряда.

Попасть внутрь огороженного периметра оказалось совсем несложно. Стены хоть и выглядели неприступными, но изобиловали трещинами и проломами, достаточными для того, чтобы сквозь них, не сгибаясь, прошёл даже очень крупный человек. Уже оказавшись внутри, странники ужаснулись царившей внутри разрухе. Когда-то это был процветающий город, но теперь от его былого великолепия не осталось и следа. Пустые коробки дворцов с тянущимися из окошек нитями сизого дыма. Фонтаны, аллеи, великолепные арки когда-то дарившие радость и уют жителям, превратились в унылые руины. Парки поросли бурьяном и кустарником, которые быстро вырвались за отведенные им границы и превратились в непроходимые леса, в лабиринтах которых угадывались очертания убогих не то хижин, не то – шалашей. На пути отряда то и дело возникали испуганные жители, которые, замерев на секунду, стремились скрыться из вида.

– Позвольте усомниться в их малейшей боеспособности, – задумчиво проронил Зайферт. Разрешите отметить, что они не производят ни малейшего…

– Праклятье! – взвыл Туруман, почувствовав, как почва уходит из-под его ног. Он попытался отскочить сторону, но было поздно. Настил, скрывавший воронку колодца, провалился, и Хилон, Истван и Туруман полетели во тьму.

– Разрешите заметить, что именно я победил этих перепуганнейших существ, но не вы. Обратите внимание: эта страна, мне подходит. Хозяин здесь – я. Се ля ви, – донеслось до слуха попавших в западню. – Адьё! – склонившись над краем пропасти, насмешливо прокричал Зайферт. – Четвертый мир – мой.

– Вот и нашли на гостей мы управу! Если грустно вдруг станет, дверь – справа! – донесся до странников голос взбодрившегося капитана.

– Позвольте заметить: вам слово не давалось! – прорычал Зайферт; в проеме показалась его перекошенная яростью физиономия. Однако, оглядев ловушку, он довольно хмыкнул. – Дверь – справа, – расхохотался он, оглядывая круглое жерло колодца. – Что же, неплохо. Весьма. Позволю заметить, что я позволю себе рассмотреть вашу кандидатуру на должность первого министра! За мной! – физиономия исчезла, а до ошарашенных путников донеслись звуки удаляющихся шагов.

– Гатов паклястся чэм угодно, а лычна пэрэгрызу глотку этому шакалу! – Туруман попытался вскарабкаться по стене, но не преуспел. Края колодца были словно вырезаны в толще гранитной породы. Гладкие, без единой шерохотатости, они исключали любую возможность побега.

– Поздравляю, – коротко проронил Хилон. – Все мои надежды пошли крахом… – прервался он, потом, махнув рукой, продолжил.

– Говоря вашими же словами, – недоказуемо, – усмехнулся Истван.

– Мы – в ловушке, – Хилон тяжело опустился на пол. Эта шахта, одна из многих, которые древние прожгли в граните. Рекомендую расслабиться. Выхода отсюда все равно нет.

– И паэтаму ты прыдлагаишь сдатся ы пакорна слажыит рукы?

– Ваши предложения, почтенный?

– Мы будым выбыратся атсюда! Ваши Вылычыство, вставайтэ к стэнэ! Ты, – коротышка ткнул пальцем в мудреца, – паднымайса ему на плэчы! А я папытаюс датянутся да края!

– Поберегите силы, неустрашимый герой. Возможно, вам они ещё пригодятся.

– Эщё бы! Клянусь, я жыстока пакараю прыдатэля, кагда окажусь наверху.

– Здесь – добрых десять метров. Даже встав друг другу на плечи, мы едва ли дотянемся до середины.

– Ты прав, – насупился Туруман. – Гатов паклястся чэм угодно, но эта чудо, чта ныкто ыз нас нэ переламал сэбе косты.

– Чудес не бывает, – так же спокойно отвечал Хилон. – Это – знания древних. Сейчас, пожалуй, уже нет тех, кто бы помнил назначение этих шахт. Но древние, по-видимому, предусмотрели и вариант падения сюда кого-то из зевак.

– Ваши вылычэство? Вы – в парадкы? Что с вамы?! – только сейчас заметив, что Истван без движения лежит на полу, всполошился воин.

– Тихо! – сын Маргариты Шестнадцатой, остановил товарища. – Мне кажется, или я слышу что-то? Там, за стеной?

Спутники правителя Долины фей поспешили лечь на пол, жадно вслушиваясь в каждый звук.

– А, ведь, молодой человек прав. Там и вправду что-то есть. Только как нам узнать это?

– Эй! – Туруман принялся молотить кулаками о пол! – Слышыш мэня?!

– Сдается мне, Зайферт – совсем не тот, за кого выдает себя, – мрачно почесав подбородок, проронил Хилон. – И командир отряда понял это первым. Понял и попытался дать подсказку. Надо бы проверить.

– Он сказал: дверь справа, – поднялся на ноги Истван. – Только где здесь право? – оглядывая ловушку, озадачился король.

– Разрешите, – в кромешной тьме вспыхнуло яркое зарево искры, и через мгновение, шипя, как змея, медленно-медленно занялось пламя небольшого факела. Тьма на дне колодца расступилась, и товарищи принялись осматривать каждый миллиметр стенки, гранитную породу.

– Я жы гаварыл: прыдатель! – зло прошипел Туруман, едва товарищи поняли, что их поиски оказались тщетными.

– Не хочу это признавать, но вы, похоже, правы, Туруман, – Истван спиной прислонился к сферической поверхности. – Ну, попадись ты мне! – он яростно лягнул гранит, и в ту же самую секунду все завертелось перед глазами юноши. Опора под спиной провалилась, и правитель волшебной Долины провалился в пустоту, через секунду оказавшись в длинном, тускло освещенном коридоре, уходящем вдаль насколько хватало глаз. Через мгновение, как сквозь стену, из породы вывалились Хилон, держащий в руках отчаянно брыкающегося Турумана.

– Пусты! А, ну, атпусты! – извиваясь ужом, ревел он. – Я тэбе что ли кукла?! А ну… – он смолк, поражено озираясь по сторонам. – Нэ можыт быт! Палучаытся… Камандыр – наш спасытыл…

– Недоказуемо, – отпуская разом присмиревшего коротышку, задумчиво проговорил Хилон. – Судить о ком-то по одному поступку…

– Ах, да. Я забыл. Вы предпочитаете судить на основе сложной системы данных.

– Ваши Вылычыства! Глядыды! – прервал этот спор ушедший вперед Туруман. – Пахожы эта – адын ых таннэлэй, что мы выдыли в пыщерэ! Ыдыты сюда!

Забыв про распри, Хилон с Истваном бросились на зов и тут же выскочили на небольшой балкончик, выводящий в безразмерную пещеру, стены и дно которой были густо покрыты несчетным количеством округлых отверстий. Ярко сияя, они напоминали звездное небо. Тяжелые раскаты, очень похожие на те, что товарищи уже слышали при знакомстве с профессором Зайфертом ежесекундно сотрясали стены; этот звук и привлек внимание юноши.

– Вот это да! – оглядевшись по сторонам, заворожено прошептал пораженный Хилон. – Это… Это просто невероятно! Нет, я никогда бы не поверил, если бы не увидел это своими собственными глазами!

– Глядыты! Мы тожы вышлы из такого-жы таннэля! – расхохотался Туруман. Потом, успокоившись, вдруг мрачно добавил. – Ымпыратор для таго и абъявыл ахоты на кентуггурыйцыв, чтабы папасть сюда! Но патом кто-то наплёл ему про туннели, связывающие сферы…

– Но что это за место, Туруман?

– Алтар мыразданыя! Сматрыты и запамынайты! Гатов паклястся чэм угодна: нэ так многа жывущых ва Всэлэннай удастоыны вылычайшый чэсти пабывать здесь! Гардытыс! Владыка Прастранства ы врэмэны счёл, чта мы дастойны увыдыть его собствэнными глазамы!

Пораженные товарищи, забыв про невзгоды, принялись жадно разглядывать пространство пещеры. Хотя, это, скорее, было похоже на звездное небо в безоблачный день. Даже при беглом осмотре было хорошо видно, что тоннели располагаются не хаотично, а складываются в созвездия и даже в скопления, в которых опытный глаз короля Долины фей легко угадывал некоторые знакомые галактики. Постепенно он даже смог примерно вычислить местоположение тоннеля, в котором оказались странники.

– Если я ничего не путаю, мы находимся недалеко от планеты Киррич, – задумчиво разглядывая небосвод, пробормотал Истван.

– Никогда не слыхал о такой планете. Я вообще не слышал ни о какой планете, кроме Арциссианны, – равнодушно пожал плечами Хилон. – Тратить время на бесполезные поиски чего-то сверх уже имеющихся знаний, когда можно просто предаться удовольствиям… Слишком непрактично.

– Мнэ кажится, илы это пахожи на ту пещеру, в каторой мы павстрычалы этага ныгадяя Зайфырта?

– Вряд ли, – Истван с сомнением покачал головой. – То было в дыму. А это… Нет, это было бы слишком невероятно, – отвлекшись от изучения проекции небосвода на стенах, пробормотал правитель волшебной Долины. – Но… Туруман, это место… Эта пещера. Это… Я бывал здесь и раньше. Но… Нет. Невозможно! Это решительно невозможно! – глядя на затянутое плотной черной массой облаков основание пещеры, встряхнул головой юноша.