Читать книгу "Неверный. Я не вернусь"

Глава 16

Чтоб эти сюрпризы куда–нибудь подевались дружной гурьбой. Я начинаю плохо на них реагировать. У двери моей съемной квартиры собственной персоной стоит Иванов.

Досадливо морщусь. Вот и на кой мне такое счастье? Знала бы, что он тут поджидает, поехала бы в центр гулять, нервы лечить. А с этим их не полечишь, только покалечишь.

И ведь все обсудили в пятницу, он сам сказал мне, что я не в себе, что мне нужно перестать быть беременной, дабы вновь вернуться в адекватное состояние и так далее.

– Чего тебе? – спрашиваю, тяжело вздыхая.

Все–таки очень удачно, что истерика у меня уже прошла, сейчас я чувствую себя, конечно, плохо, но выплескивать эмоции на этого придурка точно не буду. У меня уже возникают подозрения, что он тайный энергетический вампир, иначе как объяснить его упорное нежелание оставить меня в покое даже после того, как он уже два раза дал мне отворот–поворот.

Андрюшенька настолько привык, что им восхищаются, в рот заглядывают, что, потеряв глупую восторженную поклонницу, стремится заполнить пустоту чем–то иным? Но какого ж лешего это иное снова искать у меня!

Лично я, встречаясь с начальником, почти не получала преференций. А ведь обычно девушки идут на этот шаг не в последнюю очередь ради подарков и прочей материальной помощи. Но я нет, я за любовь, за идею, за равенство, в конце концов!

Глупая дурочка.

Лишь при расставании меня снабдили хоть какими–то плюшками. И то, вынуждено, и половина плюшек пришла не от Андрея.

– Чего тебе? – спрашиваю еще раз, поскольку Иванов так и не говорит, молча смотрит на меня, словно никогда не видел. – Ты зачем пришел? Я домой хочу, мне надо сок поставить в холодильник, я его открыла по пути, пить хотела, пропадет. Если решил уволить, то сообщай об этом быстрей.

«Это будет, конечно, крайне отвратно, учитывая мое финансовое положение, но лучше сразу узнать, нежели цепляться за то, чего нет, – думаю мрачно. – Всунутые мне деньги из конверта я хотела приберечь, хватит с меня посещения дорого доктора в частной клинике, новые траты должны быть экономными».

– Кхм, нет, увольнять я тебя не собираюсь, не волнуйся, – отвечает наконец Андрей – Мы можем внутри поговорить? – он обводит красноречивым взглядом лестничную клетку, как будто мне есть дело до того, подслушивают ли нас мои соседи или нет.

– Нежелательно, – скрещиваю руки на груди. – Особенно, если ты считаешь, что наши взаимоотношения можно как–то реанимировать. Я в пятницу сказала, я не намерена продолжать тебя обслуживать.

– Маша! – восклицает Иванов. – Нельзя же так, что о тебе подумают люди?

Странный он.

– Ты здесь не живешь, тебе какая разница. Так что, дашь мне пройти в квартиру, или мне нужно вызывать полицию? Этого мне бы действительно не хотелось, потому что тогда узнает хозяйка, а она очень щепетильна, – делаю еще одну попытку прорваться к двери.

Когда я подхожу вплотную к Андрею, мне на миг кажется, что он сейчас столкнет меня с лестницы, что–то такое мелькает у него в глазах. Или это мое воображение разыгралось? Но все равно подозрительно, что Иванов вдруг стал столь чувствительным до мнения незнакомых ему людей.

– Я серьезно говорю, сообщай, что хотел сказать, и проваливай! – я сознательно повышаю громкость голоса. – Завтра приеду на работу в филиал и никому ничего не скажу, не бойся.

– Нет–нет, я не из–за этого, – отвечает Андрей и снова замолкает.

– Хорошо, я вызываю полицию, уже неважно, что придет Ольга Анатольевна, – Мне надоело происходящее, тянусь рукой за телефоном, лежащим в кармане пуховика, и тут Иванов наконец–то созревает.

– Ты знаешь, может быть, будет лучше, если она придет. Я хочу, чтобы ты отсюда съехала. Если помнишь, я тебе помогал заключить с ней договор, она не хотела сдавать квартиру вчерашней студентке. И я теперь не могу так рисковать, мне нужно аннулировать этот договор. Тебе придется искать другую квартиру.

Глава 17

– И, желательно, уже завтра. Не затягивай. Сегодня я, так и быть, не буду настаивать. После нашего разговора я поеду к Ольге Анатольевне, не сомневайся, она не оставит тебя жить здесь, если я откажусь от своего поручительства. И тебе лучше не рисковать лишний раз, ведь кто–то может поведать Жене, куда я регулярно ездил. Она приедет по этому адресу, а тут уже нет тебя, ты в безопасности!

Мрачно смотрю на Иванова. Ему хватает наглости прикрываться заботой обо мне?

– Вот это ты козел, – качаю головой. – Где я за день найду нормальную квартиру по привлекательной цене? Я на причуды Ольги Анатольевны не обращала внимания только потому, что стоимость съема у нее десятилетней давности, а ремонт и сам дом приличные. И ты мне так это заявляешь. Я не пойму, что это? Какой–то особый вид злобной мелочности? Ты все выходные сидел дома и думал, как меня еще ужалить? И как я могла не замечать, какой ты человек целый год?!

– Да ничего я не думал, больно нужно мне тебя жалить, Маша, – Иванов устало трет переносицу, – все и без того сложно. Просто ты не знаешь мою законную супругу, я ведь уже говорил, она та еще стерва. Еще и тесть нас с тобой увидел. Он и без того недоволен тем, что я тебя не уволил, а тут намекнул про то, что он не один мог нас видеть, и вообще не так сложно узнать, где я проводил часть ночей за этот год. В общем, Маша, не нужно считать себя пупом земли, я пришел с дружеским советом, на этом все. Я не виноват, что тебе не дозвониться, тогда бы я не приходил. И, кстати, скажи спасибо, что я тебя–таки решил предупредить, а то мог бы действовать через Ольгу Анатольевну. Захотел поступить благородно, а ты вменяешь мне этот поступок в вину.

Андрей театрально вздыхает и наконец–то отходит от двери и от меня.

«Благородно – это не к тебе. Благородно – это к Марку Сергеевичу. А я того чуть ли не послала с его заботливыми советами. Стыдно теперь», – думаю про себя.

Захожу в квартиру и запираюсь на все замки. Вот и что реально теперь делать? Как я найду новое жилье за один день? Как?!

Очень хочется выйти обратно, догнать Андрея и сказать ему, чтобы он еще и работой своей подавился. Опередить, так сказать, это ведь еще один рычаг давления на меня. Но я себя останавливаю, никуда не иду.

Я уже прошла эту стадию, проявление излишней гордости не для меня. Такие поступки для обеспеченных девочек с любящими родителями. Я еще в институте смирилась с тем, что я не могу себе позволить излишне оскорбляться на несправедливых преподавателей, заставляла себя концентрироваться на том, что мне нужен диплом и знания тоже нужны. Все остальное вторично.

Черт. Но все–таки какой Иванов козел! Как будто специально жаждет вынудить меня растратить материальную помощь от его тестя, Игната Борисовича.

Разуваюсь и понуро плетусь на кухню. Запал нарезать себе салат и сварить яйца исчезает. Сложно концентрироваться на приготовлении вкусной и полезной пищи, если мысли заняты новой проблемой.

Обреченно вздыхаю и беру в руки телефон. И имеющиеся объявления меня сразу не устраивают. Через час я уже практически впадаю в отчаяние, я не увидела ни одного варианта, куда хотя бы можно позвонить.

– Чтоб тебя! – гневно кричу и кидаю кухонное полотенце на пол.

Что–то другое позволить себе кинуть я не могу.

Вот же козел. Связалась на свою голову, а думала, что мне несказанно повезло. А оказалось, нет, наоборот, это было отсроченное невезение, а не сказочная удача.

И завтра еще на работу, на новую должность. А как мне вещи собирать? Когда?

В отчаянии заламываю руки, сажусь прямо на пол и начинаю жалобно всхлипывать, обнимая руками живот.

– Милые мои детки, вы еще совсем крошки, а ваша мама уже не вывозит. И как мне дальше справляться? Где взять силы и уверенность в завтрашнем дне?

Глава 18

Звук будильника на телефоне фантомной дрелью вкручивается в мой воспаленный, почти не отдохнувший мозг. А все потому, что вчерашнюю истерику пришлось прекратить, утереть слезы и усилием воли взять себя в руки и начать сборы. После полуночи я не выдержала, прилегла на диван, свернулась калачиком и вырубилась буквально за считанные секунды.

И сейчас обязана вставать. Привести себя в приличный вид, опрятно одеться, расчесаться и замазать синяки под глазами.

Смотрю в зеркало на результаты своих трудов и качаю головой. Выгляжу отвратительно, так словно я на выходных подцепила кишечную инфекцию и сейчас пойду заражать ею своих новых коллег.

– Да твою ж! – вскрикиваю, налетая на одну из сумок, что удалось–таки вчера собрать.

Мое настроение еще сильнее ухудшается. Вещи до конца не собраны, новой квартиры так и нет. Я звонила по объявлениям, те единственные два варианта, что мне подходили, готовы показать лишь через неделю.

«Так и вижу себя с тремя баулами, ночующую на вокзале целых семь дней», – думаю мрачно. Но у меня нет времени на жалость к себе и на уделение внимания страданиям, уже проявила слабость, сейчас мне нужно как можно скорее попасть на работу и занять новую должность. Иначе и через неделю я не смогу переехать ввиду отсутствия финансов.

Всунутые мне Игнатом Борисовичем деньги я твердо решила не трогать. По этой же причине я не поеду в гостиницу. Все вокруг говорят, что дети обходятся дорого, а у меня будет сразу двое, расходов в два раза больше. И все равно придется искать в интернете бывшие в употреблении вещи и мебель.

И где мы будем жить? Особенно учитывая, что я даже нынешнюю проблему с жильем не в состоянии решить.

Вхожу в переполненный автобус практически плача. Что–то надломилось во мне вчера, словно открыв слезный кран, я позволила плотине прорваться, и ввиду отсутствия нового заграждающего сооружения жидкость из меня льется и льется. Я чувствую, что больше не вывожу. Так хочется позвонить родным, пожаловаться, поделиться, спросить совета. Но после их советов, как правило, хочется порыдать и пожаловаться еще кому–то, но больше мне некому звонить, как это не печально.

– Ай! – вскрикиваю от неожиданности и боли.

Парень в крупных наушниках наступает мне на ногу.

– Извините, – бурчит он и отворачивается.

А я немного прихожу в себя. От моей истерики сейчас не будет пользы, нужно сосредоточиться на насущном и не пытаться лихорадочно решить все вопросы на год вперед хотя бы в голове.

Остаток моей поездки до филиала проходит относительно неплохо, насколько вообще неплохо может проходить поездка в переполненном транспорте в час пик в конце зимы. Весну очень хочется, весной больше солнца и зелени, и повышение температуры воздуха даже на один градус ощущается чуть ли не как дыхание лета.

– Здравствуйте, я Мария Золотарева, – представляюсь, заходя в кабинет к моему новому предполагаемому начальнику.

Охранник на входе спокойно пропустил меня, только записал данные. Те будущие предполагаемые коллеги, что успели прийти, проводили любопытными взглядами. И вот сейчас, стоя в кабинете начальника отдела, я начинаю по–настоящему трястись от страха, ведь что мешает Иванову уволить меня по–тихому?

Если он решил замести следы, ведущие к квартире, в которой он иногда проводил время, то помощника, занимавшего должность целый год, тем более нужно устранить, а не просто отправить в филиал.

– Здравствуйте, Мария, проходите, присаживайтесь. Очень хорошо, что пришли пораньше, как раз успею ввести вас в курс дела до начала рабочего дня, – отвечает все же мой новый, а не предполагаемый начальник.

И дышать становится чуточку легче.

Ближе к обеду, сидя за своим рабочим столом в попытках в краткие сроки усвоить новую информацию, я нахожу объяснение, почему Иванов меня не уволил, а лишь перевел. Бывшая студентка вполне могла за год набраться опыта и сама попроситься работать по специальности. Это не выглядит подозрительно. А резкое увольнение прямо накануне приезда благоверной как раз выглядит.

«Хотя какая там благоверная, не удивлюсь, если они оба регулярно изменяют друг другу и начали это делать еще до отъезда Евгении», – поправляю себя.

Тем временем мой первый рабочий день в должности специалиста заканчивается, и я с чистой совестью собираюсь идти на остановку, пытаться протиснуться в очередной переполненный автобус, за окном снова час–пик. На периферии моего сознания сидит какая–то полузабытая мысль, словно я что–то не сделала, и нужно срочно вспомнить, что именно. Но я все так же расслабленно бреду к остановке. Но тут позабытая мысль сама решает напомнить о себе телефонным звонком:

– Да, Ольга Анатольевна, здравствуйте, – отвечаю, и уровень стресса в моей крови стремительно повышается.