Читать книгу "Мимоходом на курьих ножках"

– Ну, мам…

– Да все я понимаю, – вздохнула она. – Просто мы скучаем.

Фартук и колпак нашлись лишь после того, как я спросила маму, не видела ли она их. Оказалось, и видела, и даже постирала с отбеливателем, чтобы удалить пятна от варенья и шоколада. А потом еще и погладить успела и положила в стопку с прочими свежепостиранными и отглаженными вещами.

– А там в кармане?.. – начала я, не зная, как сформулировать вопрос про неведомый ключ.

– Да, я вынула. В коридоре повесила на ключницу. Там, кстати, есть свободные брелоки. Если хочешь, прицепи какой-нибудь. Это от чего?

Угукнув и не ответив, я поспешила в коридор. На крючочке, среди наших связок, обнаружился подвешенный за колечко черный длинный ключ под старину. Такой, словно он от винтажного замка.

Я с опаской смотрела на него. Снимать его с крючка было страшно. Да ну в пень все эти чудеса…

Хотя… Мама же его брала, ничего страшного не случилось.

Глава 4
Незолотой ключик

Цапнула я ключ, сжала в руке, и вот тут-то все и случилось.

Во-первых, он ударил меня током. Сильно. Словно я в розетку пальцы с шпилькой сунула. Ну да, да, я не самый спокойный ребенок и успела отличиться в детстве.

Во-вторых, он меня поранил чем-то. Поверхность с зазубринами, я умудрилась о нее ощутимо оцарапаться, аж кровь выступила.

В-третьих, он засветился. Светомузыка прямо… Довольно яркое сияние возникло вокруг моей руки, сжимающей ключ, вспыхнуло и погасло.

Ну в-четвертых, я от испуга и боли вскрикнула и выронила эту магическую фиговину себе на ногу. Прилетело знатно. Был ключ тяжелый, кованый, приземлился неудачно, отбил мне пальцы на ногах.

Я взвыла и шарахнулась.

– У-у-уй!

– Ты что там творишь, ребенок? – вышла в коридор мама. – А, понятно. Калечишься, как обычно. Что уронила и разбила?

– Мама! Блин! Как же больно-то! – Я потрясла рукой, а ногу поджала, изображая большую неуклюжую цаплю.

– Идем, горе луковое. Перекисью залью порез. Чем умудрилась-то? – Покачала она головой и закатила глаза. – И подними свой ключ, а то в темноте кто-нибудь наступит.

Ключ я подняла. Но не голой рукой. Второй раз на эти уловки магических тварей не попадусь! Я сначала взяла с верхней полки шарф и уже через него подцепила ключ.

Тот признаков нездоровой активности не подавал. Напасть больше не пытался. Не светился. Не кусался. Не царапался. Но маму я все же спросила, пока она мне поливала порез на ладони перекисью водорода, не поцарапалась ли она сама об ключ?

– Нет, конечно. Он же отшлифованный, гладенький, – спокойно ответила она. – Может, завтра не будешь переезжать? Сегодня клининг все отмыл, папа прямо рано утром туда бригаду отправил и за всем проследил. Но куда ты с порезом?

– Ну, мам! Я уже взрослая! Ну и вообще, – сконфузилась я под ее взглядом.

– Димка тебе не звонил? А Марина? – перевела она тему.

– Нет. – У меня сразу испортилось настроение. Я как-то так погрузилась во все эти сказочные странности, что и думать уже забыла про двух предателей. Сейчас маме пояснила: – Я их везде заблокировала. И не беру пока трубку с неизвестных номеров.

– Ну и правильно. Этот… мне звонил. Гадости про тебя говорил.

– О как! – Я села ровно. – А ты что?

– А я сказала, что еще раз позволит себе подобное и побеспокоит меня или тебя, и я сама, лично, утащу у тебя компромат на него и отправлю куда следует.

– Да-а-а?! А он?

– Нецензурно выбранился и бросил трубку. Козел!

– Козел! – подтвердила я. – Хорошо, что вы с папой помогли мне так быстро от него переехать.

– Ага. Завтра с тобой поехать туда, в студию? Будешь что-то из вещей еще забирать?

– Не-а. Ну вот форму только, которую ты постирала.

– Красивая, кстати. И надпись забавная. А почему «Мимоходом»?

– Ну… Не знаю, – растерялась я. – Но прикольно, да?

Мы еще немного поболтали, потом я забрала из отглаженной стопки вещей фартук и колпак. Захватила ключ, так и завернутый в шарф, и пошла в свою комнату, где меня ждал Колобок.

Не успела закрыть за собой дверь, как он заявил:

– Я все почувствовал. Молодец. Приняла ключ, привязала его к себе кровью. Марьян, конечно, лопнет от злости, но сам виноват.

– Почему? – Я присела напротив.

– Потому что надо было самому это сделать. Ему же четко все рассказали. Что если не привязать кровью, то органической привязки нет. Что если не отдаться душой и эмоциями, то и слияния не будет. Ну и что вышло? Психанул, форму скинул, и привет! Если бы вернулся прямо сразу и забрал его, то, может, булочная его бы и простила. Она ведь не злая совсем, волшебная же. И очень любит компанию. А так он, считай, ее в другие руки передал, отказался. Она и обиделась. Ушла.

– Ушла? Ты же говорил, что перенеслась куда-то в небытие. Когда врал? Тогда или сейчас?

– Не придирайся!

– А ты не юли́. Ну-ка! Давай все четко, ясно и понятно. И как ты почувствовал про ключ? Кстати, он поранил мне руку сильно и светился, и током еще ударил.

– Не током, а магией. И не поранил, а взял крови для привязки. А свет – это побочное явление.

– И-и-и… Куда ушла булочная? И булочная ли она? Или кондитерская?

– Какая разница? Как назовешь. Пекарня. Булочная. Кондитерская. Неважно, главное, что в ней всегда, с самого момента ее взросления. только пекут-выпекают и продают это желающим. Это ее специализация.

Я сделала мысленную пометочку, что возможны и другие похожие заведения, живущие своей жизнью и уходящие невесть куда.

– И?! – Я строго нахмурила брови.

– Ну да, да! Вот ты зануда. Ушла. Встала на свои лапы и ушла. Она ведь может.

– У нее еще и лапы?! Где?! Она же стояла прямо на асфальте, и крыльцо имелось.

– Боги! Какие же примитивные людишки живут в этом мире. Ну не лапы. Ноги. Самые обычные курьи ножки.

Я аж булькнула, издав нечленораздельный звук. Помолчала, собираясь с мыслями, и уточнила:

– Избушка? На курьих ножках? Но булочная выглядела обычным каменным двухэтажным домиком.

– Нет, конечно, не избушка уже давно. Это только первое время после вылупления они такие, типичные избушки. А потом растут, увеличиваются, выбирают образ жизни и специализацию, под них снаружи меняют фасад и вывеску, внутри – тоже под выбранную деятельность – переносят стены и выращивают нужное количество комнат.

Я молча таращилась на Колобка. Пауза затягивалась. В какой-то момент он начал нервничать, отводить глаза, и я поняла, что и сейчас он еще не всю правду мне выложил.

– Колись давай!

– Зачем?! – испугался он. – Я печеный, меня нельзя расколоть.

– Выкладывай все полностью. Много таких избушек на курьих ножках существует? И какие они? И откуда берутся? Где рождаются? И что, те, кто начинают в них жить и работать, становятся как Баба-Яга?

– Где избушки вылупляются, никто не знает. Откуда берутся их яйца, тоже неведомо. Новорожденных избушат никто не видел, но всем известно, что они вылупляются, а не рождаются. Просто однажды они приходят к людям, уже став большими. Сначала это обычный одноэтажный деревенский домик с печью. Они могут оставаться на одном месте, пускают в себя кого-то пожить. Скучно им быть одним. Чаще всего ведьмочек или магичек. Могут под них свой внешний вид менять и где-то на одном месте обживаться. Но чаще снимаются с места и путешествуют. Изучают миры. Потом, став взрослыми, выбирают, чем хотят заниматься в своем дальнейшем существовании, и начинают изменять себя под выбранную цель. Отращивают второй этаж, крыльцо, вывески, витрину, стены каменеют и меняют окрас.

– С ума сойти! – выдохнула я.

– Ну а потом подают заявку в ковены или королевским службам, что готовы существовать в связке с магами и чародеями. И тогда уже им помогают подобрать того, кто будет вести… хозяйство? Быт? В Мимоходом – это всегда тот, кто умеет и любит печь. Вот с Марьяном вышла осечка. Выпечку он любит, а вот печь не очень. Ты как? Должна уметь, раз привязка сработала.

– Не отвлекайся. Да, люблю, умею, обожаю. А какие еще есть избушки? Ты про какие знаешь? И почему «Мимоходом»? И зачем на вывеске восклицательный знак? На названиях не ставят знаки препинания.

– Какой знак? Просто «Мимоходом».

– В конце слова. Багет и кексик.

Колобок задумался. Пошевелил толстыми губами. И озадаченно сказал:

– Это просто багет и кексик. Для красоты. Не знаю я ни про какой знак.

– Да? – Я потерла шею. Встала и взяла с кровати сложенный фартук. Там на кармашке была вышивка. Вот ее я и показала Колобку.

– И? Красиво. Кексик – потому что сладости. Багет – потому что хлебы разные. Что не так?

– Ладно-ладно. Значит, я неверно прочитала, и булочная называется просто «Мимоходом». Так почему именно так?

– Потому что на месте не стоит. По мирам ходит. И у нее чародеи, когда меняются по естественным причинам, всегда из разных реальностей. Она любит путешествовать. Специально ее и не найти. Но вдруг можно наткнуться мимоходом, забежать и купить вкусную выпечку.

– Но адрес же?.. Я видела. И даже запомнила. Там на вывеске было: ул. Сладкая и номер дома – тринадцать.

– Это просто адрес регистрации в одном-единственном городе, чтобы получать письма и заказы. Магическая привязка. Ну и в редкие визиты в родной мир там и встает.

– А ключ? – кивнула я на магическую штуку.

– А ключ избушки сами из своего нутра исторгают. И через него привязку и осуществляют.

– То есть все-таки избушки на курьих ножках – это их общепринятое название, даже если они выглядят двухэтажными коттеджами, – утвердительно заявила я. – А какие еще бывают избушки? Ну же! Рассказывай!

– Какая же ты нудная! У тебя в голове должен быть хлебушек, пирожные, тортики.

Я прыснула от смеха и уверила, что именно хлебушек у меня в голове и есть после всего произошедшего. А из остальных избушек Колобок смог назвать только кофейню, потому что она была подружкой нашей кондитерской. И ее чародеи всегда приобретали большие партии выпечки. Еще он знал про ателье.

А дальше отмахнулся, сказал, что всех их не упомнишь. Сама со временем узнаю про остальные избушки на курьих ножках. Но вообще, лучше так их не называть, ведь взрослые избушки уже изменили свой облик под специализацию и выглядят красивыми домами, а не деревенскими избами.

А как называть? Да никак. Есть название у каждой, это как имя у нас с ним. Вот им и называть.

– Что-то ты путаешься в показаниях, – прижучила я его. – Такое ощущение, что ты сам знаешь не все. То говоришь, что они официально называются избушками на курьих ножках, а то заявляешь, что так их называть не надо. Вот я человек. И как бы я ни меняла свою внешность, человеком быть не перестану.

– Какая ж ты нудная! – закатил глаза Колобок. – Давай пошли. Нас ждет Мимоходом.

И я поняла, что права. Он действительно просто не все знает и путается. Но сегодня идти, конечно же, никуда не собиралась.

– Завтра. Сегодня спать ложимся, – заявила я. – И вообще, иди в шкаф. А то мне нужно переодеваться, и тебе нечего на мои девичьи прелести пялиться.

– Ты совсем дур… – вытаращился он на меня, но тут же исправился: – дорогая. Забыла, что я хлеб? Я из теста. Мне твои девичьи прелести – примерно как тебе ножка стула или спинка дивана. Та же степень привлекательности.

Ночью мне снились избушки на курьих ножках. Они водили хороводы, чаевничали, сплетничали о нас, людях.

Дичь лютая. Но и та информация, которую мне выдал Колобок, была далека от нормальности. Я его все же засунула в шкаф, закрыла дверцу и подперла ее стулом. А потому что нечего! Я еще не настолько сошла с ума, чтобы рискнуть и лечь спать в одном помещении с ожившей сказочной хтонью.

Опущу все те неприятные слова, которые изволил исторгнуть из себя Колобок, пока я его запирала. Пообещала ему, что вот прямо сейчас он отправится искать зайца, медведя и Серого волка. И если попадется лисе, то это уже не моя забота.

– Какой еще лисе? У вас в городе живут лисы? Волки?

– Хуже. У нас живут люди, машины, собаки и дети, – буркнула я и захлопнула дверцу шкафа.

Утром родители старались не шуметь, собираясь на работу, но у них плохо выходило. Они отвыкли, что я живу с ними, и то что-то роняли, то начинали говорить в полный голос.

Но я не в обиде. Наоборот, хорошо, что проснулась пораньше. Много планов, много дел.

Папа еще раз уточнил, не нужна ли мне помощь, не привезти ли что-то отсюда в снятую им для меня квартирку? Мама дала множество напутствий и советов. Но им пора было уходить, так что мы договорились созвониться. Ну и что я приглашу их на новоселье, как только разберусь с вещами, обустроюсь и буду готова к приему гостей.

– Ну наконец-то! – воскликнул Колобок, как только я открыла шкаф, позволяя ему выбраться наружу. – Теперь-то мы можем ехать?

– Да. Я уже позавтракала и собралась, – миролюбиво ответила я. – Катись давай. Я присела на корточки и разложила на полу большой тканевый шоппер.

– А корзинка?

– Я, по-твоему, крестьянка или дачница? Откуда у меня корзина?

Вот так периодически переругиваясь, мы и вышли из дома. Вполне спокойно доехали на метро до нужной станции. Дошли до моего нового дома, где, по заверению папы, уже все отмыли еще вчера специально обученные люди. А мне предстояло сегодня только разобрать свои вещи из коробок и закупиться продуктами на свой вкус и аппетит.

С последним пунктом родители тоже предлагали помочь, но я отказалась. А вдруг бы я задержалась у них, а не заехала прямо сегодня. Да и смысла в этом нет, существует доставка, и мне привезут все, что я пожелаю, в течение пары часов, максимум.

Вошла я, разулась и сразу же отправилась проверять, что тут и как. Ну… было чисто. И пусто. А все мое имущество сиротливо высилось кучкой коробок и пакетов в кухонной зоне.

– Не богато, – прокомментировал Колобок.

Он уже успел прокатиться во всей небольшой квартирке и сунуть свой нос везде. Хуже кота, ей-богу.

– Да это же не мое. Спасибо, что пустили пожить за не слишком большие деньги. Владелец квартирки уехал на год, а мне вот… Ну и присмотреть за жилищем. Всем хорошо.

– Ну да, ну да. Но вообще зря. Ты можешь жить в Мимоходом.

– Ну да, ну да… – В тон ему отозвалась я. – В неведомой волшебной избушке, у которой имеется свой характер и взгляд на жизнь, а также она дружит с другими избушками. И тут я, такая нарядная, – жить пришла. Ага.

– И? Что не так? – совершенно серьезно уточнил он. – Принарядиться, конечно, не мешало бы. В драных застиранных штанах негоже перед приличным обществом появляться. Да и балахон этот твой… Платье надо, ленты в волосы. Ну и причесаться бы не мешало. Что вот ты на голове накрутила? Позорище, а не девка.

– А я не девка, а современная молодая девушка в модных драных джинсах, в ху́ди и с пучком на голове.

Колобок фыркнул.

– Худи… Слово-то какое! Страхо-худо ты в нем. Все одно, как приступишь к работе в Мимоходом, одеваться подобающе придется.

Как-то незаметно в наших диалогах название булочной стало звучать, словно это имя. Мне поначалу было сложно принять, что это не просто слово с вывески. Да еще и наречие. А потом ничего. Втянулась. Да, вот такое странненькое имя у странненькой избушки на курьих ножках.

Сама не верю, что я приняла это как факт и всерьез о нем рассуждаю.

Марьян Брикс 2

Что ж, в академии магистры не зря твердили сотни раз, что магам, особенно боевым и стихийным, нельзя выпускать злость и раздражение из-под контроля. Это сложно. Неукротимые стихии бурлят вместе с эмоциями. Только контроль над всем в совокупности – мыслями, чувствами, настроением, эмоциями – помогает держать их в узде.

Марьяну удавалось это в детстве, поэтому не выгорел и не позволил пострадать окружающим людям от его огненного дара. Рано потерявший мать мальчик умел быть серьезным, вдумчивым, осторожным. Потому и в академии был одним из лучших. По этой же причине и в схватках с нежитью уцелел. Хоронил друзей, развоплощал их, ставших нежитью, и занимался упокоением бывших соратников, которым не повезло.

Выжил, уцелел, сберег здоровье. Вышел на пенсию. Получил хорошее дело, шанс на безбедную жизнь. И все это потерял, единожды психанув, позволив эмоциям взять контроль над собой.

Ладно одежда и немногие ценные и памятные вещи. Обидно, конечно, было их лишиться. Но деньги на банковском счете позволили снять жилье, купить необходимый минимум вещей, да и питаться три раза в день.

Но как избавиться от досады на себя? Ведь это он взорвался и выскочил из «Мимоходом», бросив все. Это он собственноручно швырнул в случайную прохожую и свою форму пекаря, и ключ в ее кармане. На ту девчонку даже разозлиться не получается. Она ничего плохого не делала, просто стояла и смотрела на витрину. Молоденькая, симпатичная, глазастая, странно одетая иномирянка.

Да и на сбежавшую избу не получалось разозлиться. Ведь он знал, что она полуразумная и обидчивая. И его предупреждали, что с нею нужно наладить контакт и привязать кровью.

Правда, он не предполагал, что она может вот так, совсем по-девчачьи, психануть и сбежать в одиночку.

Как ни крути, как ни пытайся перевернуть факты, а они все говорят, что Марьян сам виноват в случившемся.

Это было обидно. Никому не нравится осознавать такое.

Избушка на курьих ножках, которая ни разу Марьяну свои ножки не демонстрировала, удрала. Где ее носит – только куриному богу известно, если таковой существует.

Прошла неделя. Найти «Мимоходом» так и не удалось, на прежнем месте она не появлялась. Деньги заканчивались. Пришлось искать работу наемника. Подался в сопровождение каравана. Платят хорошо, в дороге кормят.

Да и поразмыслить за грядущие три недели можно о себе и своем будущем. А потом видно будет. Либо продолжит искать возможность отловить свою обидчивую избушку. Или она сама вернется. Ведь ей без человека тоже плохо. Либо… там видно будет.

Но урок Марьян усвоил. И возобновил медитации. Каждый день без отговорок – дыхание, транс, медитация, чтобы держать свой буйный и сильный дар огня под контролем.

Глава 5
Знакомство с Мимоходом не случается мимоходом

Довольно много времени у меня ушло на то, чтобы распаковать свои вещи, разложить, развесить и расставить их в шкафы. Причем некоторые из них вызывали замешательство. Зачем мне это? Почему я вообще это хранила? А зачем забрала сюда? Надо было просто выбросить. Но спишем на то, что паковала я все в дикой спешке, так как нужно было успеть до возвращения Димки или его мамы.

Кстати. А не заглянуть ли на страничку к нему? И к Маринке тоже. Или нет?

Нет, не буду. А то вдруг они там свадьбу празднуют уже? Или про меня гадости пишут? Не хочу этого видеть. Все равно же узнаю, но лучше позднее.

Но, вообще, как же своевременно случилась вся эта волшебная история с Колобком. У меня даже нет времени плакать или горевать из-за предательства парня и лучшей подруги. Просто два гада, чтоб им черти бока жарили да перцем чили посыпали.

Не забыла я и про заказ продуктов. Как в холодильник необходимый для выживания набор, так готовые обед и ужин на сегодня. Ясно ведь, что сил на самостоятельную готовку уже не останется.

Ближе к вечеру Колобок начал ныть.

– Ну, когда мы пойдем? Ну пора уже. Ну ты же разобрала вещи. И еду заказала. И незачем откладывать. Идем скорее. Мимоходом там одна, обиженная, грустит. Давай, пошевеливайся. И так вся выпечка зачерствела. Нужно новую. И мне тут надоело в вашем мире.

– А мне нет. Мне в моем мире не надоело. Нет, я не планирую заселяться в Мимоходом. Я только заехала сюда. Я еще даже Марусеньку не распаковала.

Разговор этот повторялся и повторялся.

– Какую еще Марусеньку? – ревниво уточнил Колобок, только сейчас услышав мои возражения.

– Кухонный комбайн.

А потом как-то неожиданно наступила ночь. И я в первый раз поужинала в новом жилище. И впервые приняла душ тут, пытаясь приноровиться к новой эргономике помещения. И расстелила новую для себя постель. И так устала, что забыла запереть Колобка в шкаф, и он устроился на кухонном столе.

– На новом месте приснись жених невесте, – прошептала я трижды, закрыла глаза, устроилась на подушке.

На ехидный смешок волшебного хлебушка решила внимания не обращать. И только задремала…

Как в окно постучали. Учитывая, что моя нынешняя квартира расположена на втором этаже, если поднапрячься, могли и вскарабкаться всякие нехорошие личности. Но все же…

Я подскочила, пытаясь понять, может, мне примерещилось? Или действительно был стук? Балкона в квартирке не имелось, только большое окно, которое сейчас было задернуто плотными шторами блэк-аут.

– Ты слышал? – спросила я шепотом у Колобка.

– Слышал, конечно. Я что, по-твоему, глухой?

Я встала с постели, на цыпочках прокралась к окну, приоткрыла крохотную щелочку, выглянула и издала горловой звук. То ли квакнула, то ли булькнула, то ли эмоциями подавилась.

– Ну? Что там? – донесся из-за спины нетерпеливый вопрос.

– Дом.

– Чего? Дом? А! Значит, Мимоходом нас нашла. Открывай скорее! – обрадовался Колобок

Он подпрыгнул, скатился со стола и, словно такая вот странная собака, подобрался к моим ногам.

Я помедлила, а потом раздернула шторы и в изумлении уставилась на домик. Тот самый, с вывеской. С витриной, сейчас темной и пустой. С крышей. Короче, обычный такой, каменный крашеный в приятный розовый цвет коттеджик.

И вот этот коттедж сейчас стоял прямо вплотную к нам, окна в окна. И переминался на… Не веря своим глазам, я открыла створки, высунулась по пояс и заглянула вниз. Так вот там были реальные курьи ножки. Клянусь. Большие такие. Сверху в бледно-золотистых, почти бежевых перьях, снизу – плотная, чуть ли не чешуйчатая желтая кожа, пальцы, когти. Эти когти сейчас скребли асфальт улицы Горбенко.

– Ага… – зачем-то сказала я.

Подняла глаза, выпрямилась и уставилась в темные окна второго этажа избушки. Точнее, булочной. Или кондитерской. Или пекарни. И казалось, будто избушка смотрит ими на меня.

Я подумала и сказала:

– Привет. Меня зовут Яна.

– Мимоходушка, ты ж моя хорошая! – вмешался Колобок. – Я уж думал, придется тебя идти выручать, искать. Собирался сапоги железные ковать, семь пар. Хлебы железные печь.

– Ты спятил?! – ошарашенно спросила я, перебив его причитания. – Какие еще сапоги? У тебя ног нет. И зачем тебе хлеб? Ты сам – выпечка.

– Мимоходушка, не слушай ее! Она просто неразумная девица из немагического мира. – И уже мне: – Сказки читать надо, курица необразованная.

– Окно открыто… Высоко стою. Далеко гляжу. Интересно, насколько хорошо я помню студенческие годы и игру в баскетбол?.. – задумчиво проговорила я, разминая руки.

– Это ты к чему? – не понял Колобок.

– Я тебе что говорила насчет оскорблений? Так вот, я даже к лестнице не пойду. Сейчас отправишься в полет низким бреющим прямо из окна, – многообещающим тоном сообщила я дальнейшие перспективы обнаглевшему тесту.

– Мимоходом, не слушай ее, – заявил он, глядя в окно. – Она только с виду страшная. А так просто глупая, не понимает, с кем связалась, вот и грозится.

Там нас с интересом слушала… булочная. Господи, какой же сюр!

– Все я понимаю. В сказку я вляпалась, – буркнула я. А потом оперлась руками о подоконник и обратилась к своему будущему месту работы. – Давай заново? Меня зовут Яна. Можно Янка. И я очень люблю печь всякие вкусные штуки. И даже беру иногда заказы в интернете. Только я любитель и у меня нет опыта работы. Совсем никакого. И еще я случайно унесла форму с твоим ключом. Вообще, я ничего плохого не планировала и совершенно нечаянно перехватила личные вещи твоего прошлого владельца, этого… Как там его? Марьяна.

Избушка переступила с лапы на лапу, скрежетнули когти по асфальту.

– И что дальше? – спросила я. – Мне надо спуститься, да? Пойти к крыльцу? Или что?

– Мимоходушка, дай лапку, – попросил вдруг Колобок.

Немыслимым образом домик засмущался. Не знаю, как мне это стало ясно. Просто поняла. А потом он накренился, изогнулся, принял невероятный угол наклона, одна куриная лапища поднялась к окну и протянулась к нам.

Как я не завизжала от страха, не знаю. Но я собрала всю смелость, какую смогла. Сжала зубы, растянула губы в улыбке и вежливо пожала двумя руками по очереди каждый из куриных пальцев. Типа поздоровалась. Ага. Страх-то какой!

А что делать дальше, все еще было непонятно.

– Идем уж, бестолковая ты девчонка, – вздохнул Колобок. – Поставим Мимоходом на место. Сколько ей по улицам бродить, бедняжке.

Ну, мы и пошли. Я быстро натянула джинсы, футболку и кроссовки на босу ногу. Взяла ключ, фартук с колпаком. И мы с Колобком отправились на улицу, где нас ждало мое новое место работы.

М-да.

Вот уж точно, если ты сам не идешь на работу, работа идет к тебе. От стресса меня пробивало на нервное хихиканье, и вероятно, я выглядела не совсем вменяемой. Но, кажется, моя вменяемость закончилась в тот момент, когда мне из-за стекла витрины начал корчить рожи Колобок. Вот с этим еще предстоит разобраться: что он такое, откуда взялся, кто его испек, как он ожил? Вопросов много, но скользкий круглый хлебушек на них не отвечает и мастерски увиливает.

– Ну… Давай, что ли, на то место, где мы с тобой впервые увиделись? – спросила я у домика.

А дальше на моих глазах творилась, вероятно, пространственная магия. Каким-то немыслимым образом вполне себе большой, осязаемый двухэтажный дом взял и вклинился между двумя другими домами, соприкасавшимися стенами, между прочим. И теперь между зданиями с адресами «ул. Горбенко, 10» и «ул. Горбенко, 12» стояло строение с адресом «ул. Сладкая, 13». А четко напротив нее многоквартирный дом «ул. Горбенко,13». Бедные люди, которые будут тут что-то искать, бедные курьеры…

Но это еще не все.

Как я уже сказала, Мимоходом, пятясь, втиснулась в пространство между домами. И хотя те оставались стоять на своих местах, асфальт не шелохнулся, но она вместилась. А дальше она, словно большая курица, переступила с ноги на ногу, поджала их и опустилась. Такая вот огромная наседка… И крыльцо вросло как родное в тротуар. Словно так все и стояло.

– Ы-ы-ы… – сказала я.

– Красиво, да? – подтвердил Колобок. – Ну все, идем. Принимай рабочее место.

И я пошла. Медленно поднялась на крылечко. Вставила ключ в замок, повернула. Опасалась снова каких-то светопреставлений, но нет, совершенно буднично щелкнул язычок замка. Потянула на себя тяжелую деревянную дверь, открыла ее и переступила порог торгового зала.

Сразу же зажегся желтый электрический свет. Светильники располагались и на потолке, и на стенах, но как они включались, неясно. Ведь тут нет электрических проводов. Да? Или нет?

Внутри все было… Ну обычно как-то. Как в самой простой булочной. Только не в современной, когда все в стекле и хромированных деталях. А так, под старину. Деревянные прилавки и витрины, тоже со стеклом, разумеется. Выставлены этажерки и тортницы для пирожных под стеклянными колпаками. Отдельно стеллажи для хлеба и выпечки.

Сейчас все они пустовали.

– А куда все исчезло? – задала я вопрос. – Ведь в зале оставался готовый товар. Я точно видела, когда этот ваш… Марьян убегал, здесь было много всего. В том числе на витрине.

– На витрине муляжи, – пояснил Колобок, шустро исследующий зал.

– А ты?

– И я. Но я не муляж.

– Вот именно, – пробормотала я. – И что дальше? Сейчас ведь ночь.

– Все обойди, посмотри, где будешь дальше обитать. Ну и спать иди.

– Я не могу тут обитать, – испугалась я и даже попятилась к выходу. – Я в доме напротив живу, мне папа снял квартирку.

– Ой, не трусь! – интонационно отмахнулся от меня Колобок. – Не сегодня же переедешь. Пообвыкнешь, все дела уладишь, привыкнете друг к другу с Мимоходом. Думаешь, ей так уж нравится, что то Марьян ее предал, то вдруг ты нарисовалась? Просто она добрая, милая и совсем не может жить одна. Вот и пришлось тебя искать.

– А Марьян? – спросила я одновременно и у Колобка, и у безголосого домика.

– А Марьян дурак. Упустил хороший шанс.

– Но по документам владелец же он, да?

– На самом-то деле у избушек нет владельцев. Я же тебе говорил. Они сами по себе, но могут пустить смертных для совместного проживания. Так что его документы – это ничего не стоящие бумаги, раз он отказался связать себя кровной связью.

Я так не считала, потому что, как человек современный, была убеждена: документы – это важно. Но где этот неизвестный Марьян шляется, неясно, может, вообще в другом мире. А мы тут. Ой! Кстати!

– А мы что, будем одновременно во всех мирах, да? Та девочка с мамой… Мама фея была. Просто я думала, что это так ласково. А она настоящая фея?! И про вампиров речь заходила…

– Вот что ж ты такая дотошная? – недовольно вздохнул Колобок. – Нет бы как все нормальные человеки сначала все посмотреть, исследовать, изучить…

– Так я изучаю. Информацию.

– Когда избушки якорятся где-то и сливаются с потоками мира, то в них можно попасть из ближайших двух-трех. Мир, где они встали. И парочка сопредельных.

– Ага. Понятно, – поняла я, что ничего мне не понятно.

Но решила отложить вопросы на потом. Все равно за один раз все не вытащишь из моего единственного информатора.

Домик мне понравился. Немного старомодный торговый зал, в который попадаешь прямо с крыльца.

В подсобные помещения и на лестницу, ведущую на второй этаж, можно было пройти только через него, зайти за прилавки и через межкомнатную дверь.

На мой взгляд это неправильно, нужен бы еще один черный вход из кухни или из внутреннего коридора. Кухня, к слову, хорошо оборудованная, в ней имелись и вполне современные духовые шкафы, и конфорки, и еще и русская печь с большим зевом. Множество шкафов, внушительный рабочий стол и обычный обеденный с приставленными стульями. Большой двухдверный хромированный холодильник и дополнительно – холодная комната и кладовая.

А на втором этаже – три спальни, симпатичная гостиная, вмещавшая еще и письменный стол и шкаф с папками и книгами в углу, и ванная комната. В одной из спален, с синими обоями и темной мебелью, так и оставались вещи Марьяна. Он явно не утруждал себя идеальным порядком. Одежда висела на спинке стула, что-то валялось на кровати. На столе лежал блокнот.

Я не стала заходить и трогать чужое имущество. Немного постояла на пороге, осмотрела комнату и вышла, тщательно прикрыв за собой дверь. Две оставшиеся спальни были идентично обставлены, но в другой цветовой гамме. Одна светлая, сливочно-золотистая с мебелью нежного светлого оттенка, а вторая в светло-зеленых тонах с мебелью вишневого цвета.

В той, которая была сливочно-светлой, я спросила вслух, сама не зная, к кому именно обращаюсь:

– А можно я буду ночевать иногда в этой комнате?

И решив, что ответ наверняка положительный, прошла к кровати, погладила светлое бархатное покрывало, сняла с волос заколку и положила на него, желая обозначить, что помещение занято.

Гостиная была небольшая, но очень уютная. Здесь, наверное, хорошо сидеть вечерами, особенно если разжечь камин. Кстати, я не умею этого делать. Ни разжигать, ни чистить его. Да и работать должно быть удобно, письменный стол и стул к нему на вид располагали заняться чем-то полезным.