Читать книгу "Мимоходом на курьих ножках"

– Да-а, – протянул приятель. – Неприятная ситуация. Ну ты пока наймись на короткую подработку, что ли. Будем надеяться, что твоя изба перестанет обижаться и вернется.

Глава 2
Мимоходом все пропало

Проблема возникла там, где и не предполагалось. Я не нашла ту кондитерскую. Просто не нашла. Я помнила станцию метро, дорогу от нее, точный адрес и то, как выглядит здание, витрина и вывеска.

Но… кондитерской «Мимоходом!» не было. Я дважды прошлась по всей улице туда и обратно. Вернулась к метро, последовательно, шаг за шагом, восстановила хронологию событий и свой путь. Притормаживала там же, поворачивала, шла след в след до нужного дома.

Но дома не было. Более того. Улица эта была не Сладкая. В том смысле, что она назвалась Горбе́нко. Да-да. Та улица, по которой я взад-вперед ходила в поисках дома со старинной чугунной табличкой с адресом «Ул. Сладкая, 13», называлась по фамилии некоего гражданина Горбенко. И дом номер тринадцать на ней тоже имелся, прямо напротив, по другой стороне. Ведь именно по ней шла нечетная нумерация.

Я так замучилась искать, что забыла и про изменщика Димку, и про лживую тварь Маринку, и про то, что мне завтра надо куда-то съехать и желательно не к маме с папой, ведь я же взрослая…

Я отчаянно злилась на то, что этого чертового дома с адресом «ул. Сладкая, 13» нет на этой чертовой улице Горбенко. Логично как бы, но он ведь до этого был. Ну или я действительно спятила и словила галлюцинации. В это я отказывалась верить. Мне всегда и родители, и учителя говорили, что у меня на редкость устойчивая психика, что я не подвержена тревожности и перепадам настроения. Нет, последнее случалось, как и у всех девушек, достигших определенного возраста, и зависело исключительно от гормонального фона.

Но не от мозга. С мозгами у меня все было в порядке, с характером тоже, и с нервной системой также.

Именно в момент, когда я дошла до пика ярости по вполне объективной причине, а не потому, что моя психика нестабильна, позвонил Димка.

– Да! – ответила я, сдувая с глаз прядь волос.

– Ну ты где? Ужина нет, а ты все где-то бродишь, – тоном капризного мальчика протянул мой бойфренд.

Бывший бойфренд, хотя он об этом еще не знает.

– Гори в аду! – рыкнула я, сразу же вспомнив о том, что мне довелось увидеть сегодня.

– Что? – не понял он. – Алло, я не расслышал.

– Готовь сковороду! – голосом очень доброго человека ответила я.

– Да что ее готовить? Малышка, а ты зайдешь еще в магазин? Купи картошки и в отделе кулинарии мои любимые голубцы. Очень хочу на ужин большой голубец.

– Ну ты и… капец… – пробормотала я, офигевая от его наглости.

– Что? Какие-то странные помехи. Так ты зайдешь?

– Нет, не зайду. Я далеко. Так что никаких голубцов и никакой картошки. Меня не жди, вари себе пельмени, – стараясь не послать его к ядреной щуке и маме, ответила я.

– Не хочу пельмени. Ничего, я подожду тебя, магазин работает до двадцати двух часов, ты успеешь.

Дышать. Дышать, Дышать.

Я далеко. Я не могу его сейчас убить. И мне нельзя сейчас его нецензурно обложить. Сначала я заберу свои вещи. Димка только притворяется милым, на самом-то деле он очень мстительный и способен на подлости.

Нельзя дать ему шанса напакостить мне. Забрать вещи. Сменить все логины, пароли и доступы ко всем сайтам, почистить куки во всех общих гаджетах. Забрать свои деньги, о которых он знал.

И непременно сразу же после этого во всех соцсетях выставить статус, что мы расстались, потому что я застукала его с моей лучшей подругой. После чего внести в черный список и заблокировать обоих. А то знаю, с него станется начать распускать сплетни, что это я ему изменила.

Я кисонька. Я милая добрая кисонька. Я большая добрая львица.

– Я все равно не пойду в магазин, так что можешь меня не ждать. Я не стану покупать картошку и голубцы, а потом готовить ужин, – максимально сдержанно ответила я и даже глаза прикрыла, таких неожиданных усилий это стоило.

Надо же, как быстро я излечилась от любви. Пять лет отношений, три минуты наблюдений за изменой, один разговор – и все. Вместо любви – обжигающее презрение и ненависть.

– Ты сегодня какая-то недобрая… – не привыкший к моим отказам Димка озадачился. – У тебя эти дни, что ли? Вроде рано.

– Да! – обрадовалась я подсказке. – У меня эти дни. И я, может, вообще, сейчас к родителям съезжу и у них переночую. Настроение отвратительное, так что лучше не беси.

– Так бы сразу и сказала, – фыркнул он. – Ладно, закажу доставку. Пока тогда. Раз не вышло с голубцами, закажу-ка я себе ролы и су́ши. – И Димка завершил звонок.

– Чтоб тебя вампир иссу́шил! – прошипела я, сознательно ставя ударение не на тот звук, и яростно уставилась на потемневший экран смартфона. – А-а-а-а! Гаденыш! Ненавижу!

От злости аж ногами потопала в исступлении. На меня кто со смешками, кто с опаской, кто осуждающе смотрели прохожие. Усмирив бешенство, я позвонила родительнице:

– Ма-а-ам! А закажи роллы и суши? Я к вам сейчас приеду и останусь на ночь.

– А я тебе сразу предлагала! – тут же поняла она, что вся моя бравада, мол, да я кремень, да я выдержу, да я не подам виду, всего лишь…

Ну, короче, мама хорошо знает мой характер. Психика у меня крепкая, да. Но если меня довести, я немножко берсерк.

И нет, вечером уже в родительском доме я не плакала. Ни слезинки не проронила. А вот задорное взрослое интимное видео, снятое на телефон, маме показала.

– Вот же сучка крашеная! – сказала мама, глядя на толстый зад Маринки.

– Да! – подтвердила я.

– Надо будет ей отомстить. Я подумаю как.

– Хорошо, – кивнула я.

Подцепила палочками ролл с лососем, дождалась, пока мама возьмет свой с тунцом, и мы с нею чокнулись за упокой моей дружбы с Мариной Капу́стиной и за такой же упокой моих пятилетних отношений с Дмитрием Аниськиным.

– Аминь!

– Воистину!

– Ну сейчас-то уже можно сказать? – спросила мама, прожевав.

Я вздохнула. Я положила палочки на стол. Я закатила глаза к потолку. Я сказала:

– Ладно, сейчас можно. Но один раз!

– А я говорила! Я всегда говорила, что твой Димка – козел, что встречаться с ним не надо и что не нужно было переезжать к нему, потому что его мама тоже… Мама козла. Фух! Аж полегчало…

Мы переглянулись и расхохотались в голос.

Папа, пришедший в этот момент домой с работы, застал нас утирающими слезы от смеха.

– Пап, а я съезжаю от Димки. Он гад. Не хочу с ним больше водиться.

– Ладно. К нам или снимем квартирку? – спросил он и утащил прямо руками ролл из маминой тарелки.

Она шлепнула его по пальцам и дала палочки.

– А можно?! – У меня округлились глаза.

– Можно. У коллеги сын уезжает на год в другую страну по контракту с иностранной компанией. У них там какой-то проект с геологоразведочными работами. Освобождается на этот срок маленькая холостяцкая студия в центре. Сегодня как раз обсуждали.

Вот так все и решилось.

Утром следующего дня мы с родителями сидели в машине у подъезда, где я жила последние несколько месяцев.

И как только Дима и его мама уехали, мы просочились в подъезд. Вещей у меня было не так уж и много. Мы все покидали в принесенные с собой коробки и большие черные мешки. Упаковали хрупкое. Сложили Марусеньку и мою любимую кружку в отдельную сумку. Немного грустно было забирать из ванной зубную щетку и флакончики с шампунем и прочими штуками, которые я покупала под свой вкус и тип волос.

Мне казалось, что я тут совсем обжилась, несмотря на то, что мама Димки меня не любила и не очень-то хотела, чтобы я тут жила. Нет, не потому, что ненавидела конкретно меня, и в целом, несмотря на злой язык, пакостей она мне не делала. Просто я не играю на фортепиано, не золотая медалистка в школе, не окончила институт с красным дипломом, ну и вообще, просто я – не Соне́чка, не дочка ее подруги.

Интересно, Аделаида Львовна сильно расстроится, что неведомой идеальной Сонечке ничего не светит даже сейчас, когда меня больше не будет рядом с драгоценным Димочкой? Просто мое место заняла толстая жопа Маринки. И да, я злая!

Прямо от моего бывшего дома мы поехали в освободившуюся холостяцкую студию. Ну а чего время терять?

Запасной ключ должен быть у консьержки. И представьте, каково было мое удивление, когда оказалось, что жить я ближайший год буду на той самой улице, где вчера пыталась отыскать «Мимоходом!».

– Да ладно?! – обалдела я от совпадения. – Серьезно? Ул. Горбенко, 13?!

– Да, а что не так? – не понял папа.

Дома с кондитерской не было. Был только дом с адресом «ул. Горбенко, 12», а рядом с ним, стенка в стенку, дом с табличкой «ул. Горбенко, 10». Там сторона четная, а я буду жить на нечетной.

А где-то в родительской квартире остались фартук и колпак, которыми в меня вчера угодил парень, выбежавший из дома с адресом «ул. Сладкая,13». Ну или же у меня все-таки были галлюцинации и видения. И я эти принадлежности где-то украла.

Что ж… Берлога холостяка была очень… берлогой. Ее владелец подолгу уезжал в свои геологоразведочные экспедиции, дома появлялся эпизодически, судя по грязи и бардаку. Человеку некогда было заниматься обустройством уюта и быта.

Вещей у него был минимум. Но имелись телевизор, раскладывающееся кресло-кровать, журнальный столик, кованая двуспальная кровать с толстым ортопедическим матрасом. У входной двери, слева шкаф до потолка. На верхних полках обнаружились какие-то коробки и свернутые туристические принадлежности. Их мы решили не трогать и вообще даже не лезть наверх. Вполне хватило свободной нижней части шкафа, у меня не так уж много верхней одежды и обуви.

Зато рядом с кроватью имелись совершенно пустой платяной шкаф и тумбочка, которая одновременно служила журнальным столиком.

В кухонной зоне – вместительный кухонный гарнитур, плита с духовкой, и даже микроволновка имелась в наличии. Ну и обеденный стол с двумя стульями.

В совмещенном санузле душевая кабина и все необходимое для жизни.

Очень-очень грязное окно выходило как раз на отсутствующую кондитерскую. М-да.

– Так, дочь, – почесал подбородок папа. – Давай-ка сейчас вещи оставляем. Вызываем клининг, а ночевать останешься, когда отмоют все.

– Ну, пап!

– Нет! Ты девочка, а не чушка!

– Хозяин тоже не чушка. Чушк. Чушок…

– Не сравнивай! Он мужик. И почти не бывает дома. Но студия мне нравится. Может, я и правда выкуплю ее.

– О! Так тебе ее предложили купить? – заинтересовалась мама. – Ты же сказал, что сдают.

– Потому что я думал, что Янка замуж собирается и жить будет с этим своим козлом. Зачем ей тогда такая маленькая студия? Может, потом помогли бы с ипотекой.

– Папа, ты путаешься в показаниях! – прижучила я родителя.

– Ой все! – фыркнул он. – Брысь отсюда. И вызываем клининг.

В этот момент он открыл холодильник. Лицо у него приобрело такое интересное выражение, словно его сейчас то ли вырвет, то ли он рассмеется. Естественно, мы с мамой поспешили к нему и заглянули в нутро отключенного агрегата.

На очень грязной полочке лежал камень. Просто камень. Обычный булыжник. На тарелке рядом с ним батон, поросший мохнатой черно-зеленой плесенью. И бутылка кетчупа в потеках и тоже плесени.

– Зато антибиотик свой, лично выращенный, – сказала мама.

Папа закрыл холодильник. Мы переглянулись и с каменными лицами пошли к выходу. Хохотали мы над этим уже дома, в родительской квартире.

А там, рядом с домиком антибиотика, на полу остались мои вещи в пакетах, коробках и сумках.

Но еще до того, как я приехала вечером к маме с папой, мне предстояло одно дело. Прямо из своего нового жилья я поехала на работу к маме Димки. Нужно было отдать ключи от квартиры, куда я не планировала больше возвращаться, и проститься с нею по-человечески. Это Дима – гад. А она – просто неприятный недобрый человек, но тем не менее впустила меня в свое жилище и терпела несколько месяцев.

Приехав к зданию, где она работала, я ей позвонила и попросила выйти на минуточку на улицу. Сказала, что это очень срочно и важно.

– Яна, ну что тебе? – недовольная тем, что ее отвлекли, подошла она ко мне. – Что у тебя такое случилось, что нельзя было подождать до вечера?

– Аделаида Львовна, я привезла вам ключи от квартиры. – Я протянула ей связку, с которой уже сняла свой брелок. – Я сегодня забрала свои вещи и съехала. Вот, возвращаю.

– О как! – прищурилась она, но связку забрала. – Что так?

– Ну… Видите ли, Дима меня больше не любит. Жениться мы не планируем. Планы на жизнь у него сильно поменялись с того дня, как я въехала в вашу квартиру…

– Ты узнала про Марину? – ошарашила меня вдруг вопросом женщина.

– А-а-а… О-о… – вытаращилась я на нее. Помолчала и спросила: – Вы знали?

– Да, случайно их застукала.

– А мне почему ничего не говорили? – расстроилась я.

– А зачем? Это ваши дела. Влезла бы – крайней именно я и оказалась бы. Дима бы на меня разозлился, что я его сдала. Ты бы на меня обиделась, что я лезу в ваши отношения. Да и подруга она именно твоя, мало ли что там у них и у вас дальше будет. Она бы мне тоже спасибо не сказала. Мне что ты, что Маринка… Нет уж, я себе не враг. Сами разбирайтесь.

– М-да… – уныло буркнула я.

Вот вроде уже и съехала, и новое жилье внезапно обрела, и с родителями мы вчера все обсудили и даже посмеялись. А все равно больно и обидно.

– К родителям вернулась? – спросила Аделаида Львовна.

Я кивнула, решив не объясняться.

– Ну и правильно. Вы слишком молодые еще, чтобы жениться. Что такое двадцать два года? А тебе так еще и не исполнилось даже.

Я снова кивнула и не стала напоминать, что день рождения у меня как раз завтра. Она все равно все эти годы о моей дате и не вспоминала, а уж сколько знакомы.

– С Димой уже поговорила?

– Нет. Я не хочу и не могу с ним разговаривать. Я вот тоже, как и вы, случайно их застала вчера. До сих пор поверить не могу… Я такой дурой себя ощущаю!

– Подумаешь, – фыркнула моя несостоявшаяся свекровь. – Не ты первая, не ты последняя. Жизнь.

– Наверное… Ну, я пошла?

– Иди. – Она убрала связку ключей, которые я ей вернула, в карман и сделала уже шаг к двери в здание, но потом повернулась ко мне и добавила: – Не расстраивайся. Ты еще очень молоденькая. Найдешь нового парня. Ты неплохая девушка, Яна, все у тебя еще будет хорошо. Просто не с Димой.

– Спасибо.

Она ушла, а я вдруг поняла, что она в первый раз разговаривала со мной нормально. Не цедила слова, не язвила, не фыркала, не закатывала глаза на мои реплики. Хорошо хоть, не показывала свою бурную радость от нашего расставания. Сейчас, когда я превратилась в их с Димочкой прошлое, она стала ко мне добрее.

Ну и ладно.

Пока ехала домой в метро, я почистила свою страничку в соцсети. Удалила с нее все наши совместные фото, и с Димкой, и с Маринкой. Вычистила стену и фотоальбомы. Поставила статус «Свободна». После чего отправила им обоим в лички по одному из снимков, сделанных вчера.

Просто фотографию. Без объяснений, оскорблений или комментариев. Не тупые, сами поймут.

Ну и как только появились галочки, что сообщения прочитаны, сразу же заблокировала их обоих. Везде. И в соцсети, и в мессенджерах, и в телефоне.

И лишь после этого на своей личной странице написала коротенький пост для всех друзей и немногих интернетовских знакомых.

«Сообщаю, что с сегодняшнего дня я свободна и больше не в отношениях. Вчера узнала, что мой бывший парень Дмитрий весело и задорно изменял мне с моей же бывшей подругой Мариной. Будете звать в гости, зовите или меня, или их. Одновременно не надо. А то боюсь не удержаться и плюнуть им обоим в рожи.

Мерзко и противно. Подлые предатели, оказывается, находятся ближе всего.

Вам сейчас рассказываю, чтобы не возникало вопросов и домыслов: что случилось? Случилось то, что я их застукала прямо в процессе сами понимаете чего. Сделала фото на память. Вам, конечно же, не покажу. Муа-ха-ха! А может, и покажу, если меня будут доставать всякие нехорошие бывшие люди.

Ах да! Жалеть меня не надо. Я в порядке. Но говорить о них больше не хочу. Пусть покоятся с миром в моем прошлом».

Перечитав несколько раз этот своеобразный каминг-аут жертвы измены, я опубликовала его. Вот так. Все, мосты в прошлое сожжены.

До вечера телефон разрывался от сообщений и звонков всех наших общих знакомых, однокурсников и просто приятелей. Я всем подтверждала, что да, застукала своего парня в процессе измены. Слышать ни о нем, ни о своей бывшей подруге больше не желаю. Но со мной все хорошо, я уже переехала, вернулась к родителям.

Было несколько звонков с незнакомых номеров, но я на них просто не отвечала. Предполагала, что это Марина и Дима обнаружили, что они заблокированы, и пытались позвонить с других номеров.

– Горите в аду! Оба! – мстительно говорила я и вносила в черный список все эти номера.

А в компьютере я все-все-все имевшиеся совместные фотографии и видео сложила в одну папку, назвала ее «Предания с предателями» и спрятала в архив. Удалять совсем жалко, я там такая красивая и веселая. Ну и потом, это же часть моей жизни, целых пять лет. Годы учебы, множество интересных событий, поездок, вечеров и мероприятий.

Но и видеть рожи этих двух гнусных мерзавцев я не хотела. Так что все с глаз долой. Однажды, когда мне станет все равно, выну из архива. Может, внукам покажу.

Глава 3
Следствие ведет Колобок

Утро своего дня рождения я встречала в родительской квартире, как и в детстве. Как-то внезапно все так поменялось…

Проснулась, потянулась, открыла глаза. А там уже букет стоит на письменном столе. И коробка с подарком, потому что мама с папой уехали на работу, но успели оставить мне поздравления.

А на кухне нашелся завтрак – маленький блинный тортик со свечкой в виде цифры и рядом зажигалка, которой я немедленно воспользовалась. Две симпатичные двойки горели двумя веселыми огоньками. Открытка рядом с тарелкой музыкально пропиликала мне хэппибездей.

Я приготовилась провести день в одиночестве, но внезапно оказалось, что у меня множество друзей и знакомых, желающих разделить со мной мою праздничную дату. Я уж было думала, что всех растеряла за последние месяцы. Как-то так вышло, что я, когда переехала к Димке, по неведомой причине почти ни с кем не виделась. Нас не звали, к нам тоже никто не приезжал. Последнее вполне понятно.

И сегодня, сидя на фудкорте с кучей бывших однокурсников и хохоча, я принимала поздравления с днем рождения, болтала, радовалась и совсем не думала о своих ветвистых рогах. Но все же спросила ребят, а почему так? Почему мы почти не виделись в последнее время?

– Янка, ты не обижайся… Просто мы видели, что он что-то крутит за твоей спиной. И потом, он так неприятно вел себя по отношению к тебе. А ты словно и не замечала. Да ну его. В общем, мы рады, что вы расстались.

Ну… Я, кажется, тоже рада.

В общем день прошел отлично и шумно. И домой я вечером ехала нагруженная подарочками, цветами, объевшаяся, веселая, уставшая и немножечко хмельная. Причем даже не от алкоголя, а от общения, куража, смеха и впечатлений.

А когда я уже почти дошла до подъезда, прозвучал чей-то недовольный голос:

– Ну наконец-то!

– Что? – Я непонимающе оглянулась.

За моей спиной никого не было. Я покрутила головой, так никого и не нашла и пошла дальше.

– Эй! Ты куда намылилась?! Может, все же уже проявишь сознательность и поможешь? – все так же ворчливо и крайне брюзгливо спросил кто-то.

Причем я даже не могла понять, это мужчина или женщина обращается ко мне.

Я снова оглянулась, ища взглядом. Но нет, никого не увидела. Совершенно пустая дорожка. Кусты по обеим сторонам. Вороны вон прыгают. Но это же не скворцы, вороны не разговаривают.

– Кто здесь? – спросила я.

– Я!

– А кто… «я»?

– Вот же убогая! Ниже смотри! – скомандовал голос, и, судя по звуку, собеседник явно стал ближе.

Да кто ж там за кустами прячется? Я шагнула в сторону и заглянула. Пусто. Обычный газон, клумбочки, никого живого.

– Да не с той стороны!

Мне уже стало интересно. И я как дура, вернее, как героиня фильма ужасов, пошла в другую сторону и заглянула за другие кусты, пытаясь найти дедулю или бабулю, которым чем-то не угодила.

– И? – спросила я, так и не увидев никого.

– Да ты глаза-то опусти!

Я опустила. Трава. Кусты. Под кустом… хлеб? Круглая буханка?

И в этот момент эта «буханка» открыла глаза и уставилась на меня.

– Твою ж бабулю! – Я шарахнулась в сторону, запуталась в ногах и чуть не упала.

– Так, ты мне вот это брось! Никаких бабуль! – строго ответил мне… колобок.

– Глюки? Опять? – грустно пробормотала я и выпрямилась так, что мне перестал быть виден собеседник.

– Эй! Дамочка! – позвал он. – Ты давай свои душевные терзания отложи на потом. Некогда мне. И так искал тебя несколько дней.

– Зачем? – Я снова перегнулась через кусты. – И почему «несколько дней», если я тебя впервые увидела в витрине позавчера?

– Потому! Это у вас, безмагичных жителей этого мира, прошло всего ничего, а в нормальных мирах… Между прочим, все по твоей вине!

– Это-то с какой стати?! – возмутилась я. – А что именно якобы по моей вине?

– А кто забрал ключ, сбежал и не пришел принимать имущество?!

– Чего? – опешила я. – Какой ключ? Куда сбежал? Какое имущество? Так! Стоп! Ты вообще говорящее тесто и моя галлюцинация. С какой стати вдруг ты мне претензии предъявляешь?!

– М-да… – Колобок поскучнел. Прикрыл на время глаза, а потом пробормотал: – Значит, коротким путем не выходит. Ладно, начнем иначе. Итак. Я Колобок, Колобок, я от бабушки ушел, я от дедушки ушел… Так нормально?

– Нет. Там еще было про сусеки и амбар.

– Ты совсем дура?! – возмутился он. – Какие сусеки? Какой амбар? Это была упаковка муки высшего сорта!

– А заяц был?

– Какой заяц? А-а-а… заяц. Нет. Откровенно говоря, бабушки и дедушки тоже не было.

Я помолчала, а потом решила, что наш диалог хоть и глупый, но все же затягивается, ведется вполне разумно и на сумасшествие не тянет. Значит, по неведомой причине я столкнулась с чудом. Все как в фэнтези-романе, которые я люблю, уважаю и регулярно почитываю для настроения и повышения уровня волшебства в крови.

– Давай-ка выкатывайся сюда, на дорожку, – велела я ему. – Поговорим нормально. Расскажешь, что там у тебя за проблема и про какой ключ ты говорил.

– Ну наконец-то! Что ж все такие тугие и трудные-то стали?..

Хлебобулочное изделие подпрыгнуло, покатилось, нырнуло в переплетение кустов и выкатилось ко мне под ноги на асфальт.

– А ты печеный, а не жареный, – сообщила я ему.

– Спасибо, боярыня Очевидша, я в курсе.

– А почему?

– Жареное вредно, от него растет…

– Холестерин? – перебила я.

– Задница! – отрезал он. – Бери меня на руки, неси домой уже. Устал. Сутки тебя по мирам разыскивал, еле взял след. Все расскажу, но сначала давай уберемся с улицы. Видишь вон тех черных? Чуть не сожрали, твари пернатые!

Вороны, оказывается следившие за нами, каркнули, поддакивая.

На ощупь он оказался… ну как хлеб. Обычная такая большая круглая буханка хлеба с хрустящей даже на вид корочкой. Я поднесла его к лицу и понюхала.

– Эй-эй! – всполошился он. – Ты мне эти свои обнюхивания не устраивай! Я тебе не какая-то там еда, а твой путеводитель.

– Путеводитель у меня в телефоне, – сообщила я. – А ты фольклорный персонаж.

А дальше я непочтительным образом сунула его под мышку, прижала локтем к боку, подняла с асфальта свои сумки и пакеты, временно туда поставленные, и пошла домой.

Колобок притих, всю дорогу до дома молчал. А я наконец открыла своим ключом дверь, вошла и увидела множество воздушных шариков, висящих под потолком в коридоре.

На лицо невольно наползла улыбка. Мама с папой…

– Ма! Па! Я дома.

И так приятно было это крикнуть, черт побери. Ни разу за все месяцы, что я жила у Димки и Аделаиды Львовны, такого я себе не позволяла. У них было так не принято. Они просто сидели по своим норкам. Ну пришла и пришла, молодец, разувайся, иди в комнату. И не любили, если я выходила их встречать. Димка аж беситься начинал, мол, что ты меня контролируешь? Я что, не могу спокойно прийти домой без того, чтобы ты с порога со своими вопросами накидывалась?

Моими вопросами было: Как прошел день? Устал? Как погода? Не замерз? Есть хочешь?

В общем, совсем другой семейный уклад. И только сейчас я поняла, как же мне не хватало вот этого приветствия с порога. Обозначить, что я дома. Чтобы меня вышли встретить, если могут. Или чтобы выглянули на секунду из кухни и улыбнулись. Или оторвались от своего дела, как папа, когда я заглянула в гостиную, и спросили:

– Устала? Как день прошел?

А мама, заметив Колобка, сказала:

– Давай сюда хлеб, на стол порежу. Но, вообще-то, Янка, могла бы и в пакет положить. Ну что за манера таскать еду вот так, в руках?

Притворяющийся обычной едой фольклорный персонаж вздрогнул. Пришлось мне его сильнее прижать к боку.

– Не, мам, это не еда. В смысле, не хлеб. Это волшебная штука. Я завтра перееду же в новое жилье, вот для специального обряда и купила. Есть его не планируется. Это типа через порог вперед себя закатить, чтобы дом – полная чаша.

– В наши годы в новое жилище запускали первыми кошек, – закатил глаза папа. – А сейчас хлеб закатывают… Странные обряды.

– И не говори, Мишань. Это небось из этих… Помнишь, я читала тебе, где еще нужно красные трусы на люстру вешать? Причем кружевные.

– Ну, мам! – вмешалась я. – Это другое. Не Симорон.

– Во! Точно! Я еще пыталась вспомнить, что за Семен Семеныч и как он связан с трусами на люстре.

Папа покачал головой и улыбнулся. Я прыснула от смеха и понесла хлебного сталкера в свою комнату. Пусть я уже не жила с родителями, но мою комнату они все еще сохраняли для меня почти в первозданном виде.

– Ты нормальная?! – прошипел Колобок, как только мы с ним остались наедине. – Закатить меня через порог, чтобы дом – полная чаша?! Что за извращенцы живут в твоем мире?!

– Ой, кто бы говорил? – буркнула я, опуская его на письменный стол. – Сам-то? Кто мне рожи корчил с витрины? А кто меня преследовал и разыскивал?

– Ага! Я так и знал, что ты меня видела! – жутко обрадовался он вдруг.

– В смысле? Я же тебе отвечала.

– Ты глупая? Я за стеклом стоял. Стекло толстое, противоударное и зачарованное. Стояла у витрины, глаза пучила, ртом шевелила… Но это хорошо, что ты еще тогда все видела. Значит, я не ошибся.

– В чем? – устало спросила я, присев на стул. – Чего тебе вообще от меня надо и зачем ты меня нашел? И почему я тебя вообще вижу, слышу и разговариваю, блин, с хлебушком?!

– В голове у тебя хлебушек! – скорчил он рожу и пошлепал толстыми губами из румяного теста. – А я потомственный Колобок.

– Ну да, потомственный… Не бывает вас потомственных. Хлеб размножаться не умеет, потомства вы не даете. О! – Дошло до меня. – То есть твое имя действительно Колобок? Как в сказке?

– Да. Искал я тебя, потому что по твоей вине булочная провалилась куда-то в безвременье.

– Здрасьте, приехали? А я-то тут каким боком? Я вас вообще всего раз видела, даже внутрь не заходила.

– А кто утащил ключ?!

– Так, давай уже нормально. Я не знаю, про какой ключ речь. И не понимаю ничего про некое непринятое мной имущество.

– Ты утащила фартук и колпак?

– Ну-у… Да. Случайно! Просто машинально с ними ушла. Но я потом возвращалась, чтобы вернуть. Искала вашу булочную-кондитерскую, но не обнаружила на том месте.

– Естественно! Марьян от нее, считай, отрекся, вышвырнул ключ и ушел. А ты унесла его в другой мир. Вот Мимоходом и провалилась в безвременье.

Я глубоко вдохнула. Затаила дыхание. С шумом выдохнула.

– Ты отвратительный рассказчик. Нормально выдай информацию, пожалуйста. И быстро. Меня родители ждут. У меня вообще-то сегодня день рождения, по плану праздничный ужин, а ты мне голову морочишь. Как можно мимоходом куда-то провалиться? И кто такой Марьян?

– Марьян – это тот парень, который швырнул на мостовую форменный фартук и колпак. Марьян Брикс. Боевой маг, лучший в своем взводе.

– Э-э?! – Я аж глаза выпучила. – Боевой маг?! Взвод?! Как он угодил в пекари и кондитеры?

– Война ведь закончилась. Короне нужно было как-то наградить своих верных соратников. Ну и вообще, вписать в мирную жизнь, чтобы не пошли бродяжничать и грабить. Это тебе не шутка – множество боевых магов, сильнейших причем, раз выжили. Вот им и выдали пенсии и в собственность различные заведения тем, кто особенно отличился. Чтобы на жизнь могли как-то зарабатывать.

– А этот Марьян, значит, не захотел? Или не смог? – уточнила я.

– Ну… Второе. Не дается ему сдоба и сладкая выпечка ни в каком виде. Но в оправдание могу сказать, что он прекрасно готовит мясо.

– Так и готовил бы мясные пироги или шаурму… – пробормотала я и потерла лоб.

– Умная какая… Ну психанул парень, с кем не бывает? Может, и дошел бы до мясных пирогов. Не успел. Выскочил немного охладиться, сбросить излишки магии, а тут ты, ушлая какая… Взяла и украла ключ.

– Ничего я не крала! Я уже сказала, что пришла почти сразу и все принесла, чтобы вернуть. А вас там уже не было. Кстати! Если булочная там, то почему ты тут? Ты же в витрине был.

– Потому что я живой. Ну… почти. Нечисть я как бы.

– Нечисть… – повторила я.

– Марьян остался в своем мире. Поди тоже теперь ищет способ вернуть «Мимоходом!». А все. Владелец больше не он.

– А кто?

– А ты! Дурища необразованная! Сказал ведь уже несколько раз! Он отрекся! Ты ключ поймала, забрала, унесла. Где ключ?

– Понятия не имею.

Я напрягла память, пытаясь вспомнить, что сделала с теми фартуком и колпаком. Я приехала домой. Вывалила все из сумки, убрала ее в шкаф. На другой день с рюкзачком, в который переложила кошелек и документы, поехала забирать свои вещи из квартиры Димки и Аделаиды Львовны. А куда делось все остальное из сумки? Вообще не помню.

Встав, я заглянула в шкаф, под кровать, на стул, куда часто скидываю вещи. Пожала плечами. Потом сказала Колобку:

– Сиди тут. Я пошла ужинать, а то меня там ждут мама с папой. И поищу в стирке, может, туда отнесла. Ключ как выглядит?

– Боги, послали же убогую! – Были бы у Колобка руки, он бы шлепнул себя по лбу. – Ключ выглядит как ключ.

– Еще раз меня оскорбишь, покатишься по лестнице на свободу. Еще и ускорения придам. Не смей меня обзывать. Никогда!

Я встала и пошла к выходу из комнаты.

– Прости, – донеслось мне вслед, хоть и не сразу.

Я обернулась уже на пороге, открыв дверь. Колобок со стола смотрел на меня насупившись, добавлять ничего не стал, но я решила, что извинения достаточно.

– Принято, – сообщила ему и вышла.

Родители и правда меня уже ждали. Удивились, что я так долго пробыла в комнате, а сама даже не переоделась. Но потом мама предположила, что я просто залипла в телефоне. Я не стала ее разуверять.

Мы поужинали. Выпили по бокалу шампанского. Съели по куску именинного торта, теперь уже настоящего, с кремом, шоколадом и взбитыми сливками. Было хорошо. Я не торопилась уходить из-за стола в комнату, где меня ждала чокнутая ожившая сказка. Тем более что я планировала снова жить отдельно от родителей, и видеться мы опять будем нечасто. Мама даже заикнулась, мол, не хочу ли я снова жить здесь, дома? Но я улыбнулась и развела руками.