Читать книгу "Дикие птицы"

Закончив с ужином, мы выходим из бунгало и идем вдоль океана по чистейшему песку.

– Нет, подожди, – неприлично громко смеясь, потираю свое оголенные плечи. Николас тут же накрывает меня пледом. – То есть вот этот огромный и страшный мужчина из бизнес-новостей надевает корону и сидит на крохотном стуле, чтобы поиграть с дочерью?

Николас поправляет плед на моих плечах и кивает.

– Я бы показал тебе фотографии, но они все дома, – отвечает он. – Эта девочка самого Дьявола заставит играть с ней в куклы.

Мы оба заливаемся смехом. Теперь мне очень хочется познакомиться с женой Росса Кинга, которая воспитала такую дочь. Хотя нет, лучше не видеть семью того, кого собираешься предать.

– А что насчет тебя? – спрашивает Николас и едва ощутимо касается костяшками моего предплечья. – Я уже наговорил на пару статей в журнале сплетен о моей семье.

Начав разговор про семью, я совершенно не подумала о том, что в итоге и мне придется что-то рассказывать.

Легкость от разговора моментально испаряется, но я держу лицо, чтобы не показать, насколько болезненна эта тема. Глядя на спокойный океан, залитый лунным светом, подбираю верные слова.

– Из семьи только бабушка и лучшая подруга Кортни, но она живет в Нью-Йорке, поэтому видимся мы редко, – Николас ловит мою ладонь и сплетает наши пальцы. Мой взгляд опускается, и я одариваю Ника небольшой улыбкой. – Тема родителей возвращает нас к разговору о моем происхождении. Многие в Колиме работали на «Lazos Fuertes». Мои родители в том числе.

– Ты про картель Кордеро? – уточняет Николас.

– Да, – киваю я, вновь смотря на океан. Почему-то я не удивлена, что Николас знает главу самого могущественного наркокартеля в Западном полушарии. – В общем, эта работа погубила их, и бабушка перевезла меня в Штаты. Так что мне особо и нечем поделиться.

Николас перемещается и встает передо мной, останавливая. Поймав меня за подбородок, он поднимает мое лицо, чтобы я смотрела ему в глаза.

– До недавнего времени самое веселое, что я мог рассказать о семье, было то, что мой самый младший брат чуть не убил старшего, – без толики веселья в голосе говорит Ник. – Но теперь я вижу проблески света и в своей жизни. Просто их тяжело разглядеть, если разум погружен во тьму.

Обдумав его слова, все-таки вспоминаю нечто хорошее.

– Ты не первый, кто называет меня птенчиком, – мои губы расходятся в скорбной улыбке. На сердце одновременно и тепло, и больно. – Обычно все звали меня «диким цветочком» из-за имени и бунтарского характера, но папа дал нам с мамой другое прозвище. «Дикие птички». Мы с ней очень любили петь, ни один праздник не обходился без наших голосов.

– Видишь? И в самую темную ночь можно найти хотя бы одну звезду на небе, – Николас поднимает вторую руку, проводит ею по моей щеке и убирает волосы за уши. – Неважно, сколько боли причинило прошлое. Ты сама создаешь свое будущее, и если захочешь, если позволишь сама себе, оно будет счастливым. Для кого-то счастьем станет маленькая девочка с железным характером, для кого-то – занятие любимым делом. Неважно. Просто ты не должна держаться только за боль.

Некоторое время мы с Николасом просто смотрим друг на друга. Вблизи у Ника видны небольшие морщинки у глаз. Я даже заметила один седой волосок, о которому ему лучше не говорить. Но тем не менее, Николас остается чертовски красивым. Я никогда не западала на мужчин старше, особенно с такой ощутимой разницей в возрасте. Наверное, я забываю о двенадцати годах между нами, потому что немалую часть времени Ник придуривается.

– Это были самые вдохновляющие и мудрые слова, какие я слышала от вас, мистер Кинг, – язвлю я. – Вы обошлись без единого комплимента в свою сторону.

Ник театрально откидывает волосы со лба. В его глазах разгорается озорное пламя.

– Вы плохо прислушивались ко мне, мисс Варгас, – подмигивает он. – Мои речи всегда мудрые и вдохновляющие.

– Какой же ты… – качаю головой, посмеиваясь над самоуверенностью Николаса.

Ник делает шаг ко мне, почти не оставляя между нами пространство. В его глазах отражается серебристый свет луны. Океанский бриз играет со светлыми прядями его волос.

– Какой? – сипло спрашивает Николас. – Горячий? Остроумный? Красивый? Рассудительный? Идеальный?

Замахиваюсь, чтобы толкнуть эту самодовольную задницу, но Ник перехватывает мою руку. Не удержавшись, падаю на его грудь. Весь воздух вышибает, когда Николас ловит меня, сжав талию. Мои руки накрывают его твердые мышцы, чудесно ощущающиеся под моими пальцами. Улыбка сходит с лица Николаса. Его взгляд мечется от моих глаз к губам. Дышать вдруг становится тяжело, сердце сбивается с ритма. Пальцы Николаса, крепко держащие мою талию, почти обжигают.

С трудом вдыхаю, глядя на безупречное лицо Николаса, и выпаливаю:

– Может быть, уже поцелуешь меня, мистер Совершенство?

Наверное, впервые с момента нашей встречи Николас делает что-то молча. Когда он стремительно наклоняется ко мне, мои веки с трепетанием прикрываются. Пряный аромат, окружавший меня весь вечер, становится моим. Мы переплетаемся, становимся неразделимыми, когда Николас с тихим рыком впивается в мои губы. Сначала его движения плавные, поцелуй мягкий и невесомый. Ник словно изучает меня, пытается понять.

Хватаю воротник его рубашки и притягиваю Николаса ближе. Тогда он углубляет поцелуй, вторгаясь своим языком в мой рот. Его губы мягкие, идеальные, как и все в нем. Николас прижимается так близко, что кажется, будто он заслоняет нас от всего, что может разрушить этот момент.

Николас одной рукой крепче, до приятной боли, стискивает мою талию, а второй обхватывает мой затылок. Не сдерживаюсь и стону ему в губы. На вкус Николас сладкий, как кокосовый десерт, который мы ели на ужине. Наши языки сплетаются, танцуя и кружа. Николас стискивает волосы на моем затылке и целует еще крепче, еще сильнее, еще интимнее. Когда рука Ника спускается чуть ниже моей талии и задевает попу, поцелуй превращается из страстного в порочный. Я бы назвала его головокружительным.

Николас, оторвавшись от моего рта, проводит языком по моей нижней губе, прикусывает ее и оттягивает. Затем он спускается к шее. Его губы покрывают чувственными поцелуями мою кожу.

Мои трусики определенно намокли, если до сих пор не слетели.

Мои ноги подкашиваются, когда Николас останавливается в особенно чувствительном месте в изгибе шеи. Он проводит зубами по коже, легко прикусывает и облизывает. Не остаюсь в долгу и царапаю ногтями его плечи, наслаждаясь каждым хриплым рыком, издаваемым Николасом. Это вопиюще непристойное поведение. В сотне метров от нас есть люди и камеры. Но все тело так и умоляло, чтобы Николас уложил меня и трахнул прямо на чертовом песке.

Но как бы мне не было приятно, как бы отчетливо я не ощущала страсть, разгорающуюся между нами, я чувствую аромат лжи. Ядовитые нотки, пахнущие миндалем, словно цианид.

Мои пальцы, державшие рубашку Николаса, разжимаются. Кладу руки на его грудь и тихонько отталкиваю, разрывая поцелуй. Губы приятно покалывает. Когда я отступаю на шаг, тело протестует, желая вернуться в объятия Николаса. Мне требуется несколько долгих мгновений, чтобы заставить себя натянуть улыбку и вновь увидеть убежденного бабника, а не мужчину, с которым я провела один из лучших вечеров в своей жизни.

Поднимаю глаза и понимаю, что проиграла сама себе. Моя стена никогда не подводила меня, так почему же сейчас она покрывается трещинами?

Николас с мягкой улыбкой на губах, без единого намека на ехидство, вновь целует меня. Нежно и успокаивающе. Если наш поцелуй был песней, начинающейся со спокойного проигрыша, то сейчас он сыграл последнюю ноту, эффектно закончив беззвучную мелодию страсти.

– Мне… стоит вернуться домой, – продолжая держать маску безмятежности на лице, говорю я.

И Ник покупается. Взяв меня за руку и переплетя наши пальцы, он отводит меня обратно к бунгало, чтобы забрать вещи, а затем отвозит домой. Дорога из Малибу кажется бесконечной, потому что я должна делать вид, что со мной все хорошо, поддерживать милую, ненавязчивую беседу и флиртовать.

Автомобиль Николаса, совершенно неуместный в подобном районе, останавливается возле небольшого дворика перед нашим с бабушкой домом. Отстегиваю ремень безопасности и в зеркале заднего вида замечаю черный внедорожник, сопровождающий нас весь вечер. Интересно, телохранители видели , как мы бесстыдно целовались на пляже?

Николас берет мою руку и, притянув к своим губам, оставляет горячий поцелуй на тыльной стороне ладони. Второй рукой он тянется к моему лицу. Его пальцы очерчивают линию моих губ.

– Я провел волшебный вечер, птенчик, – хрипло произносит Николас.

– Я тоже, – неотрывно глядя в его глаза, отвечаю я. Повинуясь порыву, наклоняюсь и быстро целую его в губы. Выпрямившись, открываю дверь и выскальзываю на улицу. – Спокойной ночи.

– Спокойной, птенчик.

Николас дожидается, когда я захожу в дом. Под звуки драматичной мелодии из теленовеллы скидываю кеды, бегу в ванную и встаю под ледяной душ. Мочалкой практически сдираю с себя кожу, чтобы смыть аромат лжи. Подобно густому и ядовитому дыму он заполняет каждый миллиметр моих легких, и обволакивает тело, как густой сироп.

Продолжаю стоять под холодными струями воды, пока не перестаю чувствовать пальцы на ногах. Обернувшись в полотенце, вылезаю из душевой. Взглянув в зеркало, вижу отражения тех от кого бежала почти всю жизнь.