154 800 произведений, 42 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 3

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 8 апреля 2014, 13:46


Автор книги: Митрополит Сурожский


Жанр: Зарубежная эзотерическая и религиозная литература, Религия


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

4. Божья любовь[18]18
  Беседа 20 декабря 2001 г.


[Закрыть]

Я собираюсь провести одну или две беседы, которые могут показаться спорными, и мне хотелось бы предварить их тем, что я уже рассказывал некоторым из вас. Несколько месяцев назад я получил письмо из монастыря в России. В нем говорилось: «Нас предостерегают против богословия западных православных богословов. Трое из них представляют особую опасность для наших душ. Имена двоих мы знаем и знаем, кто они. Это отец Александр Шмеман и отец Иоанн Мейендорф[19]19
  Протопр. Александр Шмеман (1923–1983) и протопр. Иоанн Мейендорф (1926–1992) – священнослужители Православной церкви в Америке, богословы, писатели, педагоги, были ректорами Свято-Владимирской духовной семинарии (Нью-Йорк).


[Закрыть]
. Мы не знаем, кто третий. Не могли бы вы нас просветить: его имя Антоний Блум».

Я не смог предоставить достаточно убедительные сведения этим людям, и то, о чем буду говорить сегодня, возможно, вызовет подобную реакцию, потому что я собираюсь поставить некоторые вещи под вопрос или, по крайней мере, показать, что к ним можно подходить по-разному В моей последней беседе (вы, может быть, ее не помните) я постарался показать, как опыт святых, выраженный в молитвах, которые мы унаследовали от них, ставит нас под вопрос. Каждая прочитанная молитва принуждает нас спросить: «Могу ли я произнести эти слова честно, то есть из глубины своего собственного опыта, правдиво и искренне? Могу ли я прочитать их с убеждением, потому что они сообщают о том, что мне уже известно, или потому что я им доверяю?» Относительно каких-то отрывков мы можем сказать: «Если святой так думал и таким образом выразил свой опыт Бога, это – правда. И хотя из собственного опыта я этого не знаю, я могу произнести эти слова из доверия к нему, стараясь найти в своем собственном духовном опыте, в своих мыслях нечто приближающееся по глубине и величию к тому, что он говорит».

Но если мы будем честными, то обнаружим, что некоторые слова святых мы не можем повторить за ними со всей верой и убежденностью. Порой нам приходится признать, что – нет, я этому не верю, это превосходит меня. Больше того, во мне есть такой греховный опыт или такая незрелость, которые вынуждают меня сказать: «Я не могу поверить этим словам, я не могу их произнести, это будет все равно что лгать перед Богом». Я настаивал на этих вещах в моей последней беседе и хочу не возвращаться к ним сейчас, но подчеркнуть тот факт, что мы все, все без исключения, должны пользоваться молитвами святых честно и говорить о том, что нам достоверно известно из собственного опыта, с абсолютной уверенностью, о том, что нам представляется возможным, с осторожностью, а о чем-то сказать Богу: эти слова я никак не могу произнести искренне.

Это, разумеется, относится не только к молитвам. Это относится к отрывкам из Евангелия, из Ветхого и Нового Заветов, в которых говорится о вещах несомненно истинных, потому что в них непоколебимо верила и верит вся Церковь, но которые для нас представляют проблему. И опять же есть слова и выражения, знакомые нам из повседневной жизни, но в контексте Священного Писания или опыта святых они не обязательно обозначают то, что мы привыкли ими обозначать. Одно из таких слов, которым мы небрежно пользуемся и над которым нам необходимо очень серьезно задуматься, слово «любить». Что мы подразумеваем, когда говорим, что Бог – это любовь? Простой ответ: это значит, что Бог любит каждого из нас так отзывчиво, так открыто, что, как бы мы ни поступали, если обратиться к Нему и сказать: «Я виноват, прости!» – Он обнимет и благословит нас. И до определенной степени это так, но при условии, что наше обращение к Богу будет заключаться в чем-то гораздо более серьезном, чем в мимолетном изменении поведения или настроения.

Порой легко обмануть если не других, то себя, переиначивая смысл слов. Я помню разговор, который у меня состоялся много лет назад с одним священником – почему бы не назвать его имя? – с владыкой Виталием, который стал главой Зарубежной Церкви[20]20
  Митрополит Виталий (Устинов; 1910–2006) – первоиерарх Русской Зарубежной Православной Церкви с 1986 по 2001 г.


[Закрыть]
. Мы говорили о Боге, о любви в частности, и он высказывался очень резко о всех, кто не разделял его взгляды и мнения. И я ему заметил: «Не призывает ли нас Бог в Евангелии не просто любить друг друга, но любить наших врагов?» Он оживился и сказал: «Безусловно, и я люблю своих врагов, но ненавижу врагов Божьих». Как видите, даже представление о любви можно извратить странным и ужасным образом.

Но существует и другой подход к пониманию любви. Можно сказать, что любовь – это готовность, разумеется, не только теоретическая готовность, а готовность, воплощенная в действии, всей нашей жизнью послужить ближнему. И когда я говорю «ближнему», я не имею в виду человека вообще. Речь идет о готовности уважать конкретного ближнего, служить ему, посвятить ему свою жизнь и даже, если это необходимо, послужить ему своей смертью. Любить всех и каждого без разбору в некотором смысле просто, конкретный человек представляет собой проблему. Те из вас, кто читал Солженицына, возможно, помнят, как в одной из своих книг он рассказывает о персонаже, который любил человечество в целом и поэтому ненавидел каждого человека в отдельности за то, что тот уродливо искажал воображаемый идеал. Мы не придерживаемся таких крайних взглядов, не всегда так остро реагируем, но разве мы не разделяем, в большей или меньшей степени, подобного отношения к людям? Не поэтому ли даже такие понятия, как доброта, любовь к Богу, любовь к человеку, вынуждают нас к глубокому, серьезному и суровому пересмотру нашего душевного состояния и нашего поведения?

Когда мы говорим, что Бог – это любовь, мы не имеем в виду, что Он – одна чувствительность и доброта. Мы ничего не знаем о той любви, которая есть Сам Бог. И все-таки на вопрос, в чем проявляется Божья любовь, ответ мы знаем: Он вызвал к существованию весь мир, и это поставило перед Ним серьезные и опасные проблемы. И самая опасная проблема связана с сотворением человека. Если бы Бог создал человека наподобие механизма, который, будучи приведен в действие, отлаженно работал, то в этом не было бы любви, а была бы изобретательность, возможно, гениальность. Но в сотворении человека и на самом деле во всем творении присутствует трагический момент: каждому человеку Бог дал свободу, право быть собой по собственному выбору, и последствия этого выбора пали на все остальные творения Божьи, повлияли на их ответ и выбор, а также трагически отозвались для Самого Бога. И право, данное человеку, принимать решения о себе, о своей судьбе, о своих отношениях с Богом, с самим собой и с ближним, неразрывно связано с Воплощением Сына Божьего. Воплощение Сына Божьего (я уже приводил это высказывание неоднократно) означает, что Бог принял на Себя плату за предательство человеком своего «я», за предательство им своего призвания, за предательство своего Создателя. И результат этого – Воплощение Сына Божьего, Который стал одним из нас ради нашего спасения.

Любовь, понятая так, – нечто совершенно иное, нежели сентиментальная доброта или дружба. Она означает готовность Бога взять на Себя все последствия Своего творческого акта; но еще и последствия того, каким образом всякое творение Божие распорядится собственной жизнью. Такая любовь трагична[21]21
  Митрополит Антоний употребляет слово tragic в значении, которое связано с его греческим корнем. «Слово “трагедия” происходит от греческого слова, которое значит “жертвенное животное”» (Митр. Антоний. Беседы о Символе веры. 1977–1980. Англ., неопубл.). – Прим. пер.


[Закрыть]
. Мы часто забываем то, о чем писал много лет тому назад отец Лев Жилле[22]22
  Архимандрит Лев (Луи) Жилле (1893–1980) – французский богослов, писатель.


[Закрыть]
, французский православный священник: «В Боге присутствует трагедия. Жизнь Святой Троицы сияет славой, верно, но слава эта сияет изнутри трагедии, сквозь нее». Об этом мы забываем, в действительности мы об этом умалчиваем: в Боге присутствует трагедия. Нам зачастую кажется: если так сказать о Боге, то мы принизим Его, сделаем как бы уязвимым, а не великим, всемогущим Богом во славе. Но мы забываем, что слава Божья сияет бесконечно ярче в Его самопожертвовании, чем если бы Он пребывал в невозмутимости безмятежного бытия, наблюдая со стороны трагедию тварного мира. В Боге присутствует трагедия, потому что Он – Бог любви.

Вы можете спросить: разве возможно, чтобы человек стал причиной трагедии для Бога? Разве возможно, чтобы человек оказал воздействие на Бога, ранил Его своим решением? Нет, не совсем так, и это делает ситуацию еще трагичнее, еще серьезнее, потому что трагедия присутствует в самом бытии Святой Троицы. В начале вечерней службы в субботу или под праздник священник становится перед святым престолом и произносит: «Слава Святей, Единосущней, Животворящей и Нераздельней Троице…» – и в момент, когда он говорит эти слова, он совершает кадилом крестное знамение, вписывая крест в провозглашение Святой Троицы. Мы можем поставить перед собой вопрос: как это может быть? И будем не первые: сотни лет тому назад этот вопрос ставил святитель Григорий Богослов[23]23
  Свт. Григорий Богослов, Назианзин (ок. 330 ок. 390) – Отец Церкви, богослов каппадокийской школы.


[Закрыть]
, и у него был ответ. Его вопрос звучал несколько иначе: почему Бог не арифметическая единица, а Троица? И он говорит: если Бог – это любовь, то Он не может быть единицей, потому что тогда Ему некого любить, кроме Самого Себя. Если бы Бог был двоицей, то Двое любили бы друг друга, и ни для чего больше не было бы места. Они, как супружеская пара, держали бы друг друга в объятиях, смотрели друг другу в глаза, радовались друг на друга и старались исключить все, что может нарушить сокровенность этой единственной встречи. И святитель Григорий продолжает: Бог – Троица, потому что присутствие Третьего разрушает ложное единство, но не просто разрушает. Для того, чтобы один из троих мог безраздельно любить другого, третий должен согласиться отступить и оставаться, если можно так выразиться, в стороне, с тем чтобы двое могли любить друг друга без помехи, без чьего-либо вторжения созерцать друг друга и радоваться друг о друге. Третий должен быть готов отступить и оставаться в одиночестве.

Но если Бог – это любовь, то же самое относится к каждому Лицу Святой Троицы, ко всем Трем Лицам одновременно. Двое пребывают в нераздельном единстве, но каждый из них в свою очередь обращается к третьему, к тому, кто принес в жертву их единству само свое существование, и новая двоица становится единой, в то время как третий готов отступить. Это – Бог, в Котором присутствует трагедия, Бог, в Котором любовь и смерть как бы одно и то же, в Котором взаимная любовь означает обоюдную предельную жертвенность. И поэтому, если мы верим в Бога, называемого Святой Троицей, Бога, являющего образ совершенной любви, то нам необходимо отдавать себе отчет, что в Нем присутствует трагедия, и мы должны сознавать, насколько величественна эта трагедия, насколько величественна жертвенность и единение. И я уверен: нам важно не представлять себе Бога, во славе восседающим на троне высоко на небесах, так далеко, что можно только смотреть на Него снизу вверх, воздевать к Нему руки, взывать к Нему, не надеясь когда-либо познать тайну любви и тайну Бога. Мы познаём эту тайну изнутри нашего собственного опыта, потому что в той малой мере, в которой способны любить друг друга, мы – икона Святой Троицы.

Посмотрите на отношения матери, отца и ребенка: родители порой не только готовы пожертвовать, но на самом деле тем или другим образом жертвуют собой ради ребенка. Семейные отношения – всего лишь образ, им нельзя все объяснить, но даже в пределах нашего ограниченного опыта нам известно: если двое любят друг друга, то любовь объединяет их в одно, и в то же время двое размыкают свои объятия, чтобы любить третьего и служить ему И это – отражение тайны Троицы в человеческом роде, отражение несовершенное, потому что мы слишком далеки от Ее жертвенной, распятой и воскрешающей любви, но кое-что нам о ней известно из опыта отцовства, материнства или семейной жизни. Но также мы узнаём о ней из готовности принести в жертву то, что значительнее собственной жизни.

Кажется, я уже приводил вам пример, как командир послал во время войны на опасное задание своего сына, который был младшим офицером в его отряде. Шансов вернуться живым практически не было, и один офицер спросил отца: «Как вы могли послать собственного сына на смерть?» Отец ответил: «Я мог послать своего сына, но я не мог бы послать чьего-то сына». В этом отражение жертвенной любви Святой Троицы и, одновременно, слава Господня и слава людей, которые оказываются способными так поступать. Бог и человеческий род странным, непостижимым образом подобны друг другу. Человеческий род находится в становлении, он еще не достиг зрелости, да, это верно, но в своей основе, по существу, не только Церковь, но и все человечество в совокупности – икона Бога Единого в Троице. В первую очередь это относится к святым, в меньшей степени к реальной ситуации в Церкви, не к тому, что Церковь представляет собой по сути (потому что Церковь – это область, где Бог и человек пребывают вместе, в единении, составляют одно целое), а ко всему человечеству и каждому из нас, находящемуся в становлении. В этом нам важно отдавать себе отчет. Если взглянуть на историю человеческого рода, то мы увидим в ней и свет, и тьму, потому что мы несовершенны, не стали еще чистым и совершенным образом Бога Единого в Троице, но в каждом человеке присутствует нечто от этого образа в той мере и в зависимости от того, как он относится к своему ближнему и ко всему человечеству в целом.

В Ветхом и Новом Завете Бог обращается к нам на понятном нам языке, и это чрезвычайно важно сознавать, потому что Евангелие не просто сообщает истину, но выражает ее в доступной нашему пониманию форме. И здесь я хотел бы сделать отступление.

В Евангелии, как и в Ветхом Завете, есть много притч. Для нас притча – сравнение, образ, но значение этого слова гораздо богаче. В английском языке для обозначения притчи используется слово «парабола»[24]24
  Парабола – происходит от др.-греч. παραβολή – «сравнение, сопоставление, подобие, приближение».


[Закрыть]
. Те из вас, кто немного знаком с математикой, знают: парабола – своеобразная геометрическая фигура. С ее помощью можно попытаться разобраться в том, что представляют собой словесные притчи-параболы. Я постараюсь напомнить, что такое парабола в геометрии. Возьмем окружность. У нее есть центр. Если надавить на окружность с двух сторон, она превратится в эллипс, у которого вместо одного центра будет два, потому что каждая из двух половинок, образующих эллипс, имеет свой центр. Если продолжать давить на стороны эллипса, он лопнет, и линия в месте разрыва разойдется влево и вправо. И тогда один центр останется внутри фигуры, а второй переместится в бесконечность. В притчах-параболах древних сказаний, Евангелия, Ветхого Завета меня поражает то, что нам дается образ, вписанный в центр небольшого полукруга, в котором мы живем, и по мере того как мы растем духовно, набираемся опыта и ума, мы можем двигаться все дальше и дальше как бы в поиске второго центра, который переместился в бесконечность. Любая притча Евангелия или Ветхого Завета, а также притчи, передаваемые сквозь века, имеют понятные и простые сюжеты. Но, по мере того как мы врастаем в них, по мере того как духовно созреваем, по мере того как все больше и больше приобщаемся мудрости, которая создала этот образ, мы начинаем выходить за пределы самого образа. При этом образ не теряет своей достоверности, но истина, заключенная в нем, предстает в необычайной красоте.

Я хотел бы закончить беседу тем, что свяжет ее со следующей. В дополнение к сказанному о притчах вспомним замечательную мысль о. Сергия Булгакова о том, что начало Книги Бытия – это не история, а метаистория[25]25
  См.: Протоиерей Сергий Булгаков. Невеста Агнца. О Богочеловечестве. Ч. III. Париж: YMCA-Press, 1945. С. 184.


[Закрыть]
. Оно рассказывает нам языком падшего мира, нашим языком, о тайнах мира, существовавшего до падения. И поэтому то, что написано в начале Книги Бытия, – правда, но, помимо подлинных фактов, о которых нам сообщается, в нем есть иное измерение. Об этом мне хотелось бы поговорить в следующей беседе, потому что мы привыкли читать начало Книги Бытия, ее первые 4–5 глав, как будто они – простое историческое описание, набор фактов, тогда как за ними стоит нечто большее, и на них существует бесконечное число толкований, которые не всегда совпадают друг с другом. Обычно в катехизисе и в книгах для детей и взрослых преобладает одна общепринятая точка зрения. Нужно ли нам рассматривать другие точки зрения, не отвергая основную, но принимая во внимание, что возможны разные подходы? Я к этому вернусь в следующей беседе.

Простите, что я говорил так медленно и утомил вас больше, чем обычно, но я не уверен, что смог бы провести эту беседу по-другому. В последующих беседах я продолжу говорить о понятии метаистории применительно к началу, к первым четырем главам Книги Бытия, и введу несколько новых положений, о которых никогда не говорил раньше.

5. Метаистория [26]26
  Беседа 17 января 2002 г.


[Закрыть]

Как вы знаете, главной темой этой серии бесед является вопрошание, а вопрошание включает и сомнение, и преодоление сомнений и недоумений, которое порой достигается только актом веры. В таких случаях мы говорим: «Сейчас у меня нет ответа на вопрос, но, зная Бога в свою малую меру, я могу Ему доверять и поэтому буду строить свои действия на доверии, пока не созрею, не вырасту духовно, не наберусь жизненного опыта и знания настолько, чтобы понять то, что сейчас находится за пределами моего понимания». И это естественный подход, он по праву применяется во всех областях человеческого знания. С его помощью мы узнаем об обычной человеческой жизни, получаем образование в школе и университете, решаем житейские проблемы. И когда мы оказываемся лицом к лицу с Богом, от нас требуется тот же подход – готовность, порой героическая, доверять Ему вопреки очевидности. Эти слова – «вопреки очевидности» – звучат почти кощунственно, но порой окружающая нас действительность настолько ужасна, настолько страшна, что у нас может родиться вопрос: «Как Бог допускает подобное? Какова Его ответственность в этом?» – потому что допустить в некотором смысле равносильно тому, чтобы согласиться с происходящим. И этот вопрос я хочу поднять сегодня. Возможно, моя беседа покажется неясной, потому что я буду говорить о том, что старался понять, но пока не понял в достаточной мере.

В предыдущих беседах я попытался показать, что слово Божье и вера святых бросают нам вызов, ставят нас под вопрос, что нам предстоит серьезно в них вдумываться и учиться. Сегодня мне хотелось бы обсудить вместе с вами один момент, который обычно не обсуждается и принимается как нечто само собой разумеющееся, но он в некотором смысле является источником многих проблем.

Из начала Книги Бытия мы узнаем о том, что Бог посадил в раю два дерева: дерево жизни и дерево познания. Питаясь от одного дерева, Адам и Ева были призваны возрастать в бесконечном познании Бога, в приобщении к Нему; от другого дерева им было сказано не вкушать. И вот тут-то они подверглись искушению. В третьей главе Книги Бытия нам говорится, что сатана подступился к Еве и сказал ей: «Бог заповедал вам не прикасаться к плодам дерева познания, потому что, если вы это сделаете, вы станете, как Он – всеведущими» (Быт. 3:1–5)[27]27
  Ср. Быт. 3: 4–5: «И сказал змей жене: нет, не умрете, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло».


[Закрыть]
. И в этот момент, как мы читаем во всех комментариях, Ева прельстилась, и это стало началом падения.

Я хочу обратить ваше внимание на одну или две вещи. Во-первых, Ева в тот момент была еще безгрешной, чистой, непорочной, и слова, с которыми змей к ней обратился, не могли взывать к какому-нибудь присущему ей злому началу. Они были обращены к ее невинности, чистоте, чистосердечности, и она поверила змею не потому, что ей захотелось нарушить Божью заповедь, а потому, что подумала: кто-то дает ей хороший совет. Ведь Бог, создавая людей, заповедал им познать Его и познать всё на свете. Но для того, чтобы все познать, есть два пути: один – такое единение с Богом, такое совершенное приобщение к Нему, что Его мысли станут нашими мыслями. Это – возрастание из святости в святость путем приобщения к Богу.

В искушении, которое выпало Еве, присутствовал другой момент. В нем как бы было подлинное желание исполнить Божью заповедь, но кратчайшим путем: вкуси этот плод – и ты будешь знать, как знает Бог. Вкушение плода – это, конечно, образ, и в некоторых комментариях, на которые обычно не обращают внимания, говорится, что вкушение плода означает своего рода приобщение[28]28
  Это высказывание митрополита Антония основано на учении древней Церкви, в особенности латинских Отцов.


[Закрыть]
. Поэтому совет, данный в тот момент Еве, был: отождествись с окружающим тебя миром, с миром, который вокруг тебя, и ты узнаешь его, как знает его Бог. Бог предлагал другое: приобщайся Мне, и ты разделишь Мое знание. Если подходить упрощенно, можно сказать, что это одно и то же, но разница в том, что знать все в Боге, как знает Бог, через приобщение к Нему в премудрости и в жизни – это одно; узнавать Божий мир независимо от Бога – совсем другое. И здесь можно привести замечательный отрывок из писаний святого Иринея Лионского[29]29
  Свт. Ириней Лионский (ок. 130–200) – западный Отец Церкви, епископ Лиона с 190 г.


[Закрыть]
, о котором я узнал несколько лет назад, прочитав статью Оливье Клемана[30]30
  Оливье Клеман (1921–2010) – французский богослов, историк, профессор Свято-Сергиевского богословского института в Париже, многолетний председатель Православного братства Западной Европы. См.: Clement, О. Notes sur la theologie de l’histoire chez Saint Irenee // Вестник Русского Западноевропейского Патриаршего Экзархата. 1954. № 18. С. 74–96.


[Закрыть]
.

Святой Ириней Лионский пишет, что Бог предоставил нам два пути к полноте знания: один – всецелое приобщение к Богу, другой – все более глубокое и более полное приобщение к тварному миру, которое само по себе не было отвержением Божьей воли, но фактически означало вступление на длинный, мучительный, трудный путь искания. В Боге сосредоточено все знание, и приобщение к Богу давало возможность познать все так, как знает Бог, конечно, не сразу, а по мере того как человек живет общей с Ним жизнью. Еве же было предложено познавать все человеческими усилиями.

Вам может показаться неясной моя мысль, и мне не просто ее выразить, но я вам дам пример, образ. Человека можно узнать, приобщившись ему сердцем и умом. Это относится к тем, кого мы глубоко любим, кому безгранично доверяем, с кем глубоко счастливы, с кем делимся нашими мыслями и чьи мысли разделяем. Это непосредственное приобщение и непосредственное знание через приобщение. Но с другой стороны, можно приобрести глубокое и истинное представление о человеке через плоды его труда, к примеру, если говорить об иконах и иконописцах.

Каждый иконописец выражает свое знание о Христе, о Божьей Матери, о святых, об ангелах, о мире изнутри собственного опыта. Некоторые иконописцы были великими духом людьми, другие – менее духовно одаренными, но так или иначе им было дано прозрение, которое они выразили в своем искусстве, и в их произведениях мы встречаемся не только с этим прозрением, но и с самим художником, с его личностью. О древних иконах (впрочем, и о современных) очень часто можно сказать, что это – работа Феофана Грека, это – работа преподобного Андрея Рублева, это – работа Л. А. Успенского[31]31
  Леонид Александрович Успенский (1902–1987) – видный богослов, иконописец, основатель иконописной школы в Париже.


[Закрыть]
, это – работа того или другого иконописца, одно и то же прозрение, выраженное через опыт, изнутри опыта разных иконописцев. И мысль, которую святой Ириней Лионский старается до нас донести, состоит в том, что если мы будем исследовать глубоко, чистым сердцем, просветленным умом сотворенный Богом мир, то постепенно откроем для себя Самого Творца. Разумеется, это кружной путь, длинный путь, в нем нет прямоты, простоты, непосредственности приобщения к Самому Творцу, и все-таки этот путь может привести нас к цели.

Но здесь нам нужно помнить о двух сторонах этой проблемы. Когда мы стремимся к общению с Богом, нам мешает наша греховность (и под греховностью я имею в виду не то, что мы особенно плохи и испорчены, а то, что мы несовершенны – несовершенны вследствие изначальной утраты нашими прародителями приобщенности к Богу). И когда мы вглядываемся в творение Божие, мы не познаем Бога таким, какой Он есть, потому что наше зрение помутилось. У апостола Павла есть место, в котором он говорит, что мы видим вещи как бы сквозь тусклое стекло (1 Кор. 13:12). Иногда этот отрывок переводится «как в зеркале», но мне думается, в оригинале ясно сказано: вместо того, чтобы видеть вещи непосредственно или через чисто вымытое окно, мы видим их сквозь серое, пыльное, мутное стекло. Это относится и к нашим представлениям о Боге и духовных предметах, и к нашим представлениям об окружающей действительности.

Другая сторона проблемы – это то, что мы живем в падшем мире. Мы не знаем, каким мир был сотворен первоначально, и не можем даже его себе представить. Нам только дано знать, что Бог сотворил мир совершенным, что на всем был Дух Божий и вел все к полноте. Мы живем в мире, в котором этого больше нет, даже в Церкви, даже в святых. Можно сказать дерзновенно или даже дерзко, что мы все носим святыню в глиняных сосудах (2 Кор. 4:7). Бывают моменты, когда святость ослепительно просияет в человеке, но чаще до нас доходит лишь полусвет. Вспомним, например, святых, жития которых мы читаем: в их жизни бывали моменты, когда неожиданно слава Господня начинала сиять в них. Сейчас я, конечно, имею в виду видение Мотовилова[32]32
  См.: Беседа преподобного Серафима Саровского с Николаем Александровичем Мотовиловым (1809–1879) «О цели христианской жизни».


[Закрыть]
. Мотовилов, разговаривая с преподобным Серафимом, спросил его: «Что случается, когда благодать Божья, Дух Божий осеняет человека?» И сразу без всяких слов это произошло. Мотовилов закрыл глаза руками, и преподобный Серафим сказал: «Почему вы закрыли глаза?» – «Потому что меня ослепило сияние вашего лица». В тот момент, рассказывал он потом, лицо преподобного Серафима, оставаясь человеческим лицом, его собственным лицом, засияло как бы из середины полуденного солнца, и он ослеп от его света. И преподобный Серафим сказал: «Так бывает, когда Дух Божий коснется нас». Но даже святых мы не всегда видим в такой славе. Читая жития святых, мы видим человеческое начало, порой благородное, прекрасное, славное, порой хрупкое, столь дивно хрупкое, что благодать Божья превозмогает его, и тогда уже действует Бог, а не человек. И нам нужно об этом помнить, когда мы пытаемся понять разницу между непосредственным приобщением к Богу и приобщением к Богу через видение Его творения.

Но это еще не все. Отец Сергий Булгаков однажды сказал, что начало Книги Бытия не есть история, не есть точное описание в исторических терминах того, что происходило до падения. Он называет начало Книги Бытия метаисторией и объясняет, что в ней повествуется о реальных событиях, но в падшем мире отсутствует язык, с помощью которого можно адекватно рассказать о мире до падения. Поэтому все образы начала Книги Бытия истинны в том смысле, что сообщают о подлинных вещах, но они не их точное описание.

Вот почему я считаю, что мысль, высказанная святым Иринеем Лионским, чрезвычайно важна. Это один из возможных подходов к пониманию начала Книги Бытия, но это творческий подход, подход, который может дать нам надежду. Обычно нам говорится, что змей обратился к Еве и обманом склонил ее отведать плод дерева познания, и она увидела, что плод хорош, и ела от него. Проявив недоверие Богу, Ева утратила свою цельность и после этого обратилась к Адаму и предложила ему часть плода. И он вкусил его и пал. И Бог приходит как бы на помощь: еще не все потеряно. Он зовет: «Адам, где ты?» – потому что Адам спрятался. «Не ел ли ты от плода?» Адам отвечает: «Да, но жена, которую Ты мне дал, предложила мне его отведать» (Быт. 3: 1–13). И обычно в этом видят новое падение. Адам своим ответом как бы обвиняет Самого Бога в том, что Он – причина падения: Он не только посадил это дерево, Он не только допустил змея в рай, Он не только допустил, чтобы Ева подверглась искушению, но позволил ей соблазнить Адама, и теперь они вместе пали.

Я думаю, что на вещи можно посмотреть иначе, и тогда мы увидим, что Адам в ответ на вопрос, который поставил перед ним Бог, говорит: «Это – жена, которую Ты мне дал», тем самым признавая, что Ева – дар Самого Бога, поэтому они вместе будут проживать то, что назначено судьбой. Адам не обращается к Богу с осуждением, а принимает самый большой дар, какой получил от Бога, – Еву, чье имя в переводе означает жизнь (Быт. 3:20).

И они оказываются в мире, который поколеблен непослушанием или наивностью, доверчивостью обоих, Адама и Евы, и живут в нем, но не отворачиваются от Бога. Мне кажется, в таком видении вещей, какое я вам представил, больше красоты. Кому-то из вас оно может показаться фантазией, кому-то покажется, что оно не согласуется с толкованиями, которые вам известны, но отрывок из писаний святого Иринея стоит для меня особняком, как нечто имеющее первостепенное значение.

И далее события развиваются. Вначале Адам был один, потом появилась Ева. И здесь, пожалуй, я хочу повторить то, о чем упоминал раньше. О Еве обычно говорится, что она была рождена, создана из ребра Адама (Быт. 2: 21–22), но на древних языках слово «ребро» означало то же, что и «сторона». На славянском, например, «спать на ребрах» означало «лежать на боку». Поэтому Ева не была просто создана из небольшой кости, изъятой из Адама, Ева была его половиной. Есть дивные комментарии по этому поводу. Мне вспоминается иудейский комментарий, в котором говорится: «Разумеется, это было ребро, потому что ребро ближе всего к сердцу»[33]33
  Мидраш Брейшит рабба, 18.


[Закрыть]
. Это дивно, но я думаю, смысл рассказа в том, что всечеловек, антропос, который был сотворен изначально (слово Адам означает просто «человек», в смысле «человеческое существо»), разделился надвое, но при этом остался единым. И когда Адам взглянул на Еву, которая стала как бы независимой его частью, он сказал: «Она – кость от костей моих, плоть от плоти моей, и будет называться (и здесь в переводе теряется смысл) женой, потому что родилась от мужа» (ср. Быт. 2:23). В древнееврейском тексте используются слова «иш» и «иша»: я – это «иш», она – это «иша»; она – это я в женском роде, я – это она в мужском. И только после падения Адам и Ева обнаруживают, что они две разные личности. Они обнаружили то, чего не сознавали раньше: что они наги (Быт. 3:7). Собственную наготу не сознаешь, о наготе им стало известно потому, что они не были больше едины.

И вот мы живем в мире, в котором пользуемся образами и словами, неподходящими для адекватного описания событий начала Ветхого Завета. Слова, которыми можно было бы их описать, исчезли из нашего языка, потому что мир изменился.

Мне придется на этом закончить беседу, и если у вас будет мужество и терпение прийти в следующий раз, я хотел бы еще многое сказать о начале Книги Бытия, о том, какая в нем загадка и какой свет, и радость, и диво. Я хотел бы поговорить не только об Адаме и Еве, о человеке как о всечеловеке, антропосе, и о Еве как о жизни, но еще и об Авеле и Каине, об их потомстве и о том, что с ними случилось, поговорить с точки зрения, которая, как мне кажется, необычна, но которая, я надеюсь и уверен, не ошибка или моя фантазия.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации